Итак, есть идея следом сделать пост про Джима. Без цензуры и без купюр, про его мрачную историю. Да, будет мерзко. Да, оно уйдёт под спойлер и будет выдаваться строго с пометкой 18+. Но, возможно, кого-то заинтересует. Ннннада? На скриншоте небольшой отрывок для понимания происходящего. Тыкните в опрос, пожалуйста.

Я вас обожаю.
Здоровая нервная система: нет, спасибо.
Джим: давайте его сюда!

Редактирую пост, скоро выложу))

Немного подробностей из биографии Джима Фоули

❗️🔞 Внимание: упоминание насилия, терроризма, педофилии, психических расстройств, сэлфхарма и прочей дряни. Поехали.

Чисто теоретически Джим мог бы вырасти если не здоровым, то вполне адекватным и безопасным членом общества. Для этого нам потребовалось бы:
- вовлечённые родители, 2 штуки
- грамотный психиатр, 1-3 штуки
- надёжный психолог
- спецшкола
- дохуя времени и внимания.

Ничего из этого списка у Джима, а точнее, у Адама Уолша, как его звали на самом деле, не было.

Брак его родителей не был счастливым. И, уж тем более, он не был равным. Отец — обычный работяга, не злой и не жестокий сам по себе, но жёсткий в силу времени и реалий. Ходил на завод, поколачивал сына и жену вечерами, пил пиво с друзьями. Его жена была активисткой IRA. Вряд ли она уделяла сыну много времени, но всё-таки любила его. Пела колыбельную на ночь, рассказывала сказки. Джиму не было и пяти лет, когда она погибла — подорвалась на собственной бомбе.

Джиму тело не показали, там и показывать было нечего. Но он услышал достаточно, чтобы достроить картину, и она его глубоко потрясла. Именно тогда, скорее всего, окончательно стало ясно, что ребёнок «не такой». Это максимум, который мог бы сформулировать его отец. Не такой — это закрытый и асоциальный. Не такой —
это жестокий, особенно с близкими и с теми, кто слабее. Полагаю, Джим пугал отца.

Нет, он не был эдаким Томом Риддлом, который запугивал одноклассников, но его отличали странные повадки, специфическая манера то говорить очень много, то молчать сутками. И вспышки ярости, куда же без них.

У мистера Уолша-старшего начались проблемы. Его подозревали в связях с террористами, производство, на котором он работал, переживало кризис за кризисом. Постепенно он начал пить, чаще распускал руки — хотя это как раз никого не удивляло, это было нормой воспитания в той среде.

Впрочем, мистер Уолш в то время ещё чувствовал ответственность за сына, поэтому и таскал с собой туда, где ему должны были помочь. В церковь.

Сначала мальчику там нравилось. Пф, расскажите юному психопату историю про кого-то, заживо распятого на кресте, и посмотрите на результат. Джим исправно посещал церковь и даже начал петь в хоре.

Он всегда был способным — не к чему-то конкретному, а в целом, к тому, куда решит приложить усилия. Пение давалось ему без труда, атмосфера привлекала, похвалы грели душу. И, пожалуй, церковь стала бы его спасением. Опытный наставник сумел бы помочь ему найти своё место в жизни. Джим никогда не верил в Бога и физически не мог бы испытать настолько сложное чувство как религиозный экстаз. Однако на балансе фетишизма и устрашения можно было бы получить пристойный результат. Джим стал бы священником и нашёл бы себя в эффектных жутковатых проповедях. Кто знает, что могло бы быть?

Но хором мальчиков в той церкви руководил похотливый мудак-извращенец Эндрю Уорд. Джима он выделял и отличал. Как же, талантливый красивый хрупкий мальчик из неполной семьи, тот, за кого некому вступиться, кто не пойдёт жаловаться. «Святой» в жирных кавычках отец долго обрабатывал Джима уговорами и угрозами Ада, прежде чем перешёл от слов к действиям. Это могло бы сломать и куда более крепкого психически ребёнка, а для Джима стало поворотной точкой. Кстати, если из романа вы сделали вывод, что отец Уорд его изнасиловал, то вы ошиблись. Джим его остановил. Конечно, не физически — куда ему! Но то, что он сказал, испугало отца Уорда достаточно сильно. Поверьте, если Джим обещает сжечь кого-то заживо... ему трудно не поверить.

В тот день, выходя из церкви, Джим нашёл оброненный кем-то ониксовый крест со сколом — этот талисман он носил с собой до самой смерти, время от времени царапая себя острым краем. Такой способ обретения контакта с реальностью. А потом Джим повстречал бывшего актёра, а ныне осветителя городского театра Уолтера (Уолли) МакКенну. И тот благополучно доломал то, что у Джима в голове ещё работало правильно.

Изначально Уолли пожалел грустного одинокого мальчика, стал ему практически другом, а потом, года два спустя, склонил к сексу. Со стороны было бы трудно понять, на самом деле, кто кого к чему склоняет. Джим вёл себя так, словно управляет всем происходящим, Уолли бесконечно говорил о своей великой любви. Можно было допустить, что всё это добровольно и взаимно.

Но в ситуации, когда речь идёт о взрослом и подростке, не может быть разночтений и сомнений. Когда взрослый человек любого пола вступает в сексуальные отношения с подростком, это преступление. Насилие, одновременно физическое и психологическое. Джиму оно обеспечило первый приступ, тогда ещё слабый. Выход из тела, ощущение нереальности происходящего, в тот момент спасительное, позднее — крайне опасное.

Собралось целое комбо: пубертат, прошлые травмы, стрессы, насилие, изначальная генетическая предрасположенность. И мы получили то, что получили.

К шестнадцати-семнадцати годам Джим практически сложился как личность, ломать там больше было нечего, поэтому он пошёл крушить окружающий мир. Начал с Уолли — сначала убедился, что тот подсел на их «отношения» как на наркотик, а потом убил. Первое и последнее убийство, которое Джим совершил самолично. Ему не понравилось.

Кстати говоря, почему?

Джиму нужен проводник эмоций. Убив сам, он столкнулся с разочарованием — никто не поделился с ним взглядом на происходящее, никто не стал образцом для рефлексии.

Следующие несколько лет из жизни Джима в романе не освещаются вовсе, но легко предположить, как именно он их повёл. Учился в университете, справляясь с заданиями одной левой, параллельно знакомился с миром криминала, узнавал, как в этом мире делают бизнес, и копил ресурсы.

Не деньги, это важно. Ему вообще на деньги плевать. Его интересовали способы держать мир под контролем, в своих руках, и он успешно их находил. Вероятно, там была череда беспорядочных сексуальных связей, первая практика общения с наёмными убийцами, немного (много) шантажа.

К двадцати трём годам Джим уже один раз сменил имя и документы — в Лондон приехал паренёк по имени Ричард Мюррей. Вероятно, он как раз перебрался в столицу и немного остановился передохнуть. И внезапно познакомился с блистательной Линдой Крамер, которая занималась дизайном одежды и была широко известна в узких кругах богемы. Встреча была случайной. Джим... растерялся.

Он не любил Линду, это понятно: на любовь он в целом неспособен. Но он был привязан к ней очень сильно. В общем-то, это были единственные реально романтические отношения в его жизни — бурный коктейль с Эдиповым комплексом в основе. А ещё Линда давала ему иллюзию нормальности. Взрослая умная женщина. Здоровые отношения. Комфортная жизнь.

Конечно, комфортно Джиму не было. Его знатно корёжило. Он так многое в своём мировосприятии завязал на боли, что без неё не понимал, как существовать. Но продержался долго. Даже позаботился о том, чтобы Линда не узнала о его противозаконной деятельности. Но, наконец, сломался — когда понял, что она хочет съехаться. Он исчез из её жизни и сделал так, чтобы ей ничего не угрожало.

Правда, ничего. Полагаю, мисс Крамер могла бы пойти ночью в лондонские трущобы голой, в одном бриллиантовом колье, и с её головы даже волос бы не упал.

Вскоре после расставания с Линдой (и очередной смены имени) Джим подобрал себе покалеченного снайпера Марка Смита. Суть их взаимодействия заключалась в том, что Джим держал Марка на коротеньком поводке, дрессировал, выпускал убивать и морально втаптывал в грязь. Марк в ответ делал Джиму очень больно физически и очень хорошо психологически. И приглядывал за ним во время приступов, которые становились чаще. И нет, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, это нельзя назвать отношениями, близостью или чем-то подобным.

В конце концов, Джим исследовал все грани человеческой тупой примитивной злобы, и Марк ему надоел, а потому был выставлен на мороз. Живым, но совершенно точно не свободным. Вот уж с чем, а с контролем реальности у Джима всё в порядке, поэтому Марк и мечтать бы не мог освободиться. Он жил строго до тех пор, пока Джим не приказал его убить. И даже в момент смерти он был по-своему предан хозяину.

Итак, Марк остался в прошлом. К этому времени Джим стал правой рукой владельца легального бизнеса и крупной фигурой в бизнесе нелегальном. Роскошная машина, странная квартира, очень много трупов за спиной, учащающиеся приступы и...

крайне неприятный диагноз.

Джиму сказали, что это шизофрения. И что дальше будет хуже, если он не займётся лечением. Джим и лечение? Ха-ха.

В этом состоянии он встретил двоих самых важных людей в его жизни — Себа Майлса и Александра Кларка. И началась наша весёлая добрая история.

И очень красивый нейросетевой портрет

Меня обижает нейросеть, она генерит мужиков со щетиной и отказывается их брить. А между тем, хотела показать вам одного из очень важных персонажей «Записок Ольги», принца Димитрия.

Что ж, будет без картинки, но с небольшим описанием.

«Сербскому принцу, двоюродному племяннику короля Александра, в феврале исполнилось двадцать три. Он был шатеном, со смоляными бровями вразлёт, но при этом светлыми зелёными глазами. Черты лица — хоть скульптуру ваять, нос прямой, аккуратный, губы всё равно что карандашом подведены. А уши топорщатся. Даже по фотографии были видны широкие плечи и отличная осанка. Димитрий год отслужил в гвардии, но военным делом не интересовался. В прошлом году окончил университет изобразительных искусств, занимался живописью. Что меня в нём привлекло? Трогательные нелепые уши, которые нарушали общую привлекательность? Или сканы нежных акварелей, приложенные к досье?».

Как думаете, с какой целью Оля изучает его досье?

И... на этой неделе я начну публиковать «Записки Ольги Романовой».

Вероятно, это будет платная подписка (но вам, конечно, притащу скидки и промокоды).

Пока что начну публиковать на Литмаркете и Литнете, а дальше посмотрим.

Ну, и вот такая обложка)

«Записки Ольги Романовой» начали публиковаться!
Пока только на Литмаркете. И, кстати, сегодня там скидка — минимальная цена, допустимая на платформе. Опубликован пролог и первая глава.

Лайфхак: даже если вы предпочитаете читать законченные тексты, можно сейчас оплатить подписку по минимальной цене, а потом дождаться, пока появится весь текст.

В ближайшее время решим, с какой частотой будут выходить главы. Также вскоре роман появится на Литнете.

Что ж... приятного чтения. И я очень надеюсь, что эта история вам понравится!

Смотрите, «Записки» получили отметку «Хит» на Литмаркете! Очень приятно. И это благодаря вам — сайт видит посещения и покупки и выделяет книги, которые пользуются интересом у читателей.
Спасибо!

Кто добрый автор? Я добрый автор))

Внимание, ящер эволюционирует в шукхакх!

Две новости
1. Новая глава Оли будет в понедельник.
2. Я, между тем, активно подбираюсь к кульминации... Работа идёт, текст пишется, до конца осталось глав 10.

А я тем временем пытаюсь подружить удава и лося Тильду и Фигму, чтобы сдать домашку по дизайну. Выходит плохо и больно.

О, есть же ещё одна новость! Вчера согласовали макет вёрстки «Коммуникаций». Процесс идёт, и есть некоторые шансы, что книга выйдет из печати к концу октября.

Как вызверить меня за 0,5 секунды... Осторожно, на скрине затрагивается тема проституции.

Ахгр, как же меня бесят чудесные, блядь, люди, которые живут в мире розовых единорогов, молочных рек и безусловно добровольного выбора каждого человека. Да, разумеется, женщины добровольно обрекают себя на то, что каждый день по многу раз их насилуют незнакомые, зачастую неприятные им мужчины. Женщины добровольно соглашаются на травмы, болезни, унижение. Сами идут. Один вопрос: если в проституцию идут САМИ, то откуда такой пиздецки зашкаливающий уровень торговли людьми, преимущественно женщинами и девочками? Если туда идут сами, ПОЧЕМУ сутенёры подсаживают женщин на наркотики, запугивают и морально ломают? Они же сами, вы чего?

Я как-нибудь напишу статью по теме, соберу страшные циферки и источники. А пока просто злюсь.

Изначально это был вопрос в околописательской группе, примерно следующего толка: «Как бы вы повели себя, если бы друг рассказал вам, что регулярно пользуется услугами проституток». Я ответила.