Еще немного об ограничениях

В мае 2025-го я гуляла по улице Советской в Оренбурге после очного похода к психотерапевту. Вот уже третью неделю он разрешал мне ментально отдыхать, то есть ничего не требовать от себя, не принимать сложных решений, гулять, заниматься вдохновляющими и восстанавливающими активностями, лишь бы только я отошла после затяжного периода проф. выгорания.

Еще вернее будет сказать: я шла после встречи с ним и сестрой. Вообще я специально прилетела в Оренбург, чтобы встретиться с Верочкой, которая живет в Валенсии. С Верой мы выпили кофе в относительно новом для Оренбурга пространстве: она – фильтр с водой, я – айс-латте, чтобы как-то противостоять жаре, которая к 15:30, кажется, уже достигала своего максимума. Мы говорили о дружбе, кризисах дружбы, и немного о том, каково это переезжать в другую страну или даже город, понимая, что там не будет никого из близких и друзей. Я проводила Веру до того же кабинета психотерапевта, в котором была час назад, и пошла по центральной улице, вполне бесцельно, рассматривая знакомые места и пытаясь понять, что я в них чувствую, и чувствую ли вообще что-то.

Гостиный двор, ресторан с красивым в общем названием «Ностальгия», за ним – место бывшего клуба «Цветы и Шпионы».
Студенческие слегка загульные годы, на которых не хотелось останавливаться в памяти.

Здание, где в моем глубоком детстве был кинотеатр, первый кинотеатр, в который я пошла вместе с бабушкой по папе: там тогда в экран полетели вперемешку черно-белые листья и летучие мыши, и я, очень испугавшись в свои 4-5 лет, затребовала бабушку покинуть зал. Бабушка раздражалась.

Здание, в котором в мои 16 размещался ночной клуб «Пилот». Кажется, первый ночной клуб, в который я ходила раза 2-3 за молодость, и те – не ночью, и те – по проходке друга.

Длинный дом на Советской, 31. Тот, что за Долгостроем Атриумом, который, как ни странно, так и значился на Яндекс-карте в мае 2025го. То есть так и значился долгостроем Атриумом уже лет 20 или 30, хотя на месте долгостроя, стройка которого, кажется, никогда и не начиналась, уже давно лежала тротуарная плитка как дань одному из бывших уже теперь мэров (или губернаторов).

В сквере Осипенко, между долгостроем и Доходным Домом Н.Ф. Мальнева, я остановилась у памятника Пушкина и Даля. Сквер – обставлен флагами ко Дню Победы в Великой Отечественной. Это было 8-го мая. На головах писателей переминались голуби. Память о них, похоже, интересовала в городе значительно меньше памяти о Победе: памятник был изрядно изгажен птицами.

«Пойдем быстрее, ты опоздаешь на занятия», – строго прикрикивала стройная женщина лет 35 кому-то. Я посмотрела по направлению туловища женщины – передо мной легко и хаотично прыгала белокуренькая, миловидная девочка лет 4, с опрятно убранным в косичку волосом. С аккуратным носиком, румянцем и приятной детской припухлостью.

«Я считаю до трех… Раааз, двааа… Я уже 2 сказала, Саша», – с нарастающим раздражением и голосом настаивала женщина. Я ухмыльнулась: «Так, это не мне, – уже хорошо. Может, это характерная черта девочек-Саш: гнуть свою линию и отстаивать свое право на выбор (романтизировала я)? И неужели эти никогда не действующие манипуляции до сих пор используют в воспитательных мерах? Или, неужели, родительское поведение в нашем детстве – мы ведь с женщиной, по ощущениям, примерно одного возраста – так плотно записывается в подсознании, что оказывается сильнее банальной логики? Неужели я и сама в материнстве буду такой, ведь сама формула подсчета и интонации в этих совершенно, увы, бесполезных, но все же устрашающих и оставляющих пыль тревоги подсчетах «Раз, два, два с половиной…» были мне самой знакомы детства?»

Девочка безобидно не обращала внимания на маму. Она легко с улыбкой бегала по кругу, переминаясь с ноги на ногу, словно это была самая интересная игра.

«Играй, Саша», – подумала я. «Сколько раз во взрослой жизни тебе еще придется сталкиваться с жесткими дедлайнами и ограничениями, выбирать между тем, что должно, и тем, что хочется.

#пишет_сама_по_себе

Как легко во взрослом возрасте звучат советы оставлять место игре, и как редко взрослые используют их на практике».

Я понимала маму девочки: возможно, это не первый раз, когда дочка саботирует правила, или ей (маме) не хотелось краснеть перед педагогом, когда они все-таки опоздают. Может, она сама куда-то опаздывала, да и, в конце концов, быть мамой четырехлетки, наверняка, выматывающе. Но почему все же чувство долга культивируется в нас сильнее и активнее внутренней свободы?
Почему послушание расценивается как «разумность» и «здоровость», а свобода выбора – как «инакомыслие» и как следствие – как недуг, который стоило бы излечить или, по крайней мере, скорректировать.

Неделей раньше я гуляла по Москве со своей собакой. Ходила по городу, рассматривала его, под аудиокнигу или под свои собственные не вполне связанные мысли. В очередной раз сдерживая Тильду в ее желании утянуть нас по запаху в сторону знакомого ей маршрута до Усадьбы Трубецких, я подумала: «Куда убежала бы моя собака, дай я ей сейчас свободу выбора?». Мозг мой, порой, кажется, излишне метафоричный, легко провел параллель с моим личным и общечеловеческим правом выбора: «Каковы возможности человека, если не сдерживать его хотя бы теми очевидными ограничителями, которые он выставляет себе сам?». Вопрос был, скорее, риторическим, ведь чтобы найти свой ответ, нужно было испытать на эту гипотезу саму себя. А я была (и остаюсь) только в очередном начале этого пути.

Я уже не увидела, чем закончилась сцена мамы и дочки у памятника между доходным домом и Долгостроем Атриумом. Хотелось, чтобы белокурая Саша, игриво поднимая глаза, встретилась с понимающими глазами ее матери, женщина улыбнулась бы ей в ответ, с теплой игривостью в глазах жестом руки позвала ее к себе, и за руку, например, по-детски вприпрыжку они отправились в сторону занятий, купив по дороге мороженое, и, возможно, вовсе не пошли бы на занятие. И отправились бы они, например, в сторону набережной Урала и эко-тропы, рассматривать местных ондатр. Женщина внутри сетовала бы, что эко-тропа, конечно, совсем не эко, но все же рассказывала бы Саше, чем ондатры отличаются от выдр…

#пишет_сама_по_себе

Что-то здесь не так

«Сегодня в белом танце кружимся»

Как минимум раз в две недели мы ездим из загорода в Москву на такси под «Дорожное радио». И в эти 1,5 часа кажется, что время остановилось в нулевых.

Не потому что на выходе из дома посмотрели выпуск Варламова об этом периоде. Хотя выпуск, очевидно, мог дополнительно активировать ассоциацию.

Но сегодня по совершенно непонятной причине я в какой-то особенной «гормональной яме», как я назвала свое сегодняшнее состояние, – и плачу под «Медляк» Mr.Credo 👀

Может, это преддверие 35-летия так скрежет?)

«Почему, если я такая тревожная, я не такая богатая» 😅