Пенсионные заметки маркетолога 🐸

Говорила, говорю и буду говорить: возможно, лучшие идеи для контента в соцсети для бизнеса генерируются из наблюдений в офисах продаж/оффлайн-точках взаимодействия с клиентом.

Перед очередными похолоданиями решила поснимать проект, канал которого веду.

Какая-то пенсия для красного словца, да? Но в тех материалах, где я подсмотрела этот статус пенсионерки, что-то там говорилось, что в этом почетном периоде люди уходят в соцсети.

В офисе продаж сегодня людно, а разговоры жутко любопытные: про Россию, про политику, про США и Прибалтику. Про театр, ревматизм, бесплатный чек-ап и колоноскопию. 15-минутная зарисовка, и столько тем. Досталось Звягинцеву, еще одному заметному человеку с фамилией на З. Оказывается, Териберка — новая мекка свободных интеллигентных женщин: там нынче много академиков, академики нынче у оных — в фаворе.

Ожившие аватары потенциальных покупателей, которые маркетологи так отчаянно набрасывают в коммуникационные и бренд-стратегии.

Где еще можно так близко рассмотреть и, главное, послушать целевую аудиторию подстваить нужное? В комментариях к постам? В аудиозаписях в CRM? Конечно, любая инфо о потенциальных покупателях — жемчужинка. Но если есть задача делать целевой контент — рациональный продающий или имиджевый — нужно как-то находить в себе мотивацию ехать в офис продаж

#топливо_sofenko

#мудрость_тильды_маркетинговны

С папкой всегда как-то спокойнее

Заметки о доме

Перечитываю себя 6-летней давности и завидую себе же:

Помните, когда статистически детей отселяют в свою комнату? Лет с 3х, кажется.

Наверное, у меня была «своя» комната с первого дня в доме. Иначе откуда мне так прочно усвоить, что «своя» территория – это про границы. Дом – это про границы.

Мы с мамой рисовали дом. Он был с двускатной крышей и мансардой, длинный и пузатенький. Из трубы шёл дым, во дворе стояло дерево, у дерева сидела кошка. Кошка у мамы получалась кривоватой, если честно. Солнце, три цветка тоже присутствовали на рисунке. Дом отделялся от остального мира забором. К дому вела дорога.

Это я к чему? По тому, как дети рисуют дом, психологи отмечают семейные ценности. Не знаю, как у нынешних школьников и детсадовцев, прежние соц педагоги давали детям такой тест. Так вот, мой дом был гостеприимной крепостью, над которой светило солнце.
Но так было только на картинке. На самом же деле мы жили не в худшем, но и не в самом благополучном районе Оренбурга. Дом стоял рядом с 2 общежитиями. Двор процентов на 30 состоял из свежевыжатого люмпена и его детей. 30 не 100 – были там и скромные интеллигентные семьи, конечно.

В 2хкомнатной хрущевке будто не заканчивался ремонт. Газовая колонка сбоила, поэтому последние лет 7 фитиль ее не отключали вовсе.

Соседка сверху однажды обозначилась на лестничной клетке совершенно нагой и вопящей невнятное. Квартиры обворовывали. Скорее всего свои же и крали. В двух словах, лихие 90-е.
Вот такое вот добрососедство, вот такое хюгге.

При этом мама каждый день поддерживала чистоту в доме: ни пылинки, ни соринки. Статуэтка к статуэтке, вазочка к вазочке. Наверное, этот педантизм и вывел нас на другой уровень.

Мне было лет 10,  когда мы представляли с ней, что вот как сделаем ремонт дома, как будет мне приятно приводить школьных подруг в комнату. Ещё один ремонт – представляете.

А подруги приходили и так, все-таки мы были гостеприимные...
В мои 15 мы сменили дом. И там как-то иначе закрутилось

Район тот же, промышленный, но я уже к нему не привязана: могу самостоятельно выбирать локации для прогулок.

В новой квартире наконец сделали полноценный, первый в нашей с мамой истории завершённый ремонт. Комнаты наполнились уютом. Вместе с уютом пришло ощущение надежности. Тогда, в  текучке событий, я этого не понимала. Да и приоритеты были другие.

Сейчас смотрю туда назад и вижу, как дом отражает положение и состояние жильцов. И одновременно как мощно атмосфера и наполнение дома влияют на жителей. Когда дом такой, как надо, когда он наполнен милыми сердцу вещами, «закрыт» базовый уровень потребностей. Та ступень потребностей, которая включает безопасность.

«Но дело же не в вещах», – возразите вы, – «есть много примеров скромных домов и семей в них, чувствующих себя в безопасности». И правильно возразите. Дело в людях. В том доме, где потолочный карниз был наполовину приклеен, а наполовину – нет, как тот стакан, который наполовину пуст, и на половину полон, гармонии и истинного порядка не было не из-за вещей или их отсутствия. И вот когда гармония случилась, тогда в доме стало появляться все, что делает его любимым и безопасным.

Безопасность ведь заключается не только в том, чтобы на голову ничего не падало. И не только в отсутствии физически травмирующих элементов типа острых углов и оголенных проводов. Безопасность дома в том, чтобы быть в нем собой. Насколько в нем будет аккуратно или нет, много в нем будет вещей или мало – второстепенно. Важно, чтобы в нем было так, как вы хотите.

У мамы теперь дом с двускатной крышей, плюшевой кошкой, забором, яблоней и елью во дворе. Зимой снег засыпает двор, и солнце на снегу играет так, что слепит глаза. Из трубы идёт дым, на мангале готовится барбекю. В гости приходят мои уже не школьные подруги, потому что этот дом гостеприимная крепость.

Я переехала из Оренбурга в Петербург с твёрдым пониманием, что дом – это я сам.

Если в доме что-то есть, а чего-то нет, если что-то хочется, а этого нет, я спрашиваю у себя, почему этого нет? Или наоборот, если в доме что-то инородное, лишнее – как так вышло?

#аномалия_места

✍🏻 Наверное, ностальгия и переосмысление в ретроспективе – самый верный для меня способ писать

Я просто подняла крышку, и вытащила с другой крышки Яна Тирсена.

Чтобы в очередной раз вспомнить, какая сильная это когнитивная работа – соединить две руки.

Очень сложно: правая рука совершенно зря тянется вверх по октаве, шестнадцатые ноты вообще не получаются. Все это дается тяжелее, чем в теннисе, и подпитывается желанием начать играть так быстро, как только можно. Но суть тренировки как раз в том, чтобы медленно разбирать руки по отдельности, потом – медленно соединять… Учусь

«Созерцаем» сады в городе