"Кашотто" из ТОПора

С «перлотто» и «гречотто» я познакомилась в Москве. Ненавистная с детства «перловка» — совершенно непривычной консистенции, с трюфельным маслом и пармезаном, как гарнир к чему-то, — оказалась такой вкусной, что я не запомнила, к чему именно. Возможно, это была «рваная говядина». Возможно — тонкие полоски моркови, тоже в какой-то очень правильной консистенции.

«Гречотто» с трюфельной пастой и суфле из пармезана, посыпанное тонкой пармезановой же стружкой, тоже было неотразимым. Я досаливаю блюда даже в ресторанах с мишленовским знаком качества (не без радости успела в таких побывать до того, как огурец из «Лавки» стал деликатесом). И с солью растекающийся между пармезаном и пармезаном желток пашота, замешиваясь с этим гречкоподобным блюдом, натренирует вкусовые сосочки так, что возвращаться к классической гречке может уже и не захотеться. Даже если она со сливочным соусом и курицей. Даже если с нежным гуляшом.

Мне кажется, эта кулинарная история довольно неплохо иллюстрирует границу между масс-маркетом и всем тем, что мы привыкли называть «премиальным». И тем, как это «премиальное» потом позиционируется.

Конечно, для человека с развитым критическим мышлением и здоровым чувством юмора «премиальный» нейминг привычных каш на первый взгляд может показаться немного буржуйским выпадом. Думаю, отчасти так и есть. Но позволю себе чуть подушнить: дело там было не только в названиях, но и в деталях продукта.

В том, как сварена крупа. В температуре желтка. В том, сколько там пармезана, и какого он качества. В текстуре, которая собирает все ингредиенты в одно блюдо и делает вкус.
Собственно, граница проходит не в словах, а в точности исполнения.

В других продуктах — ровно так же. Потому что «детали», о которых так любят говорить в премиуме, — это не абстракция, а вполне конкретные вещи. Это касается и физического продукта (в случае с проф. ориентиацией вашего непокорного слуги — жилой и нежилой недвижимости), и смыслов, с помощью которых он продается.

Из каких материалов и по какой технологии строится дом. Какие решения используются в отделке. Что это за инженерная доска, и почему именно она. Чем она отличается от ламината. Какие в проекте окна. Что в них, кроме «панорамности». Как они устроены, и за счет чего дают тот самый уровень шумоизоляции и комфорта.

Я думаю, недостаточно сказать: «в ванных комнатах мы установим отечественный аналог премиальной европейской сантехники». Потому что сама по себе эта фраза, на мой взгляд, несет мало смысла. Как маркетолог я хочу знать реальную марку — чтобы собрать фактуру и точно ее передать. Как потенциальный покупатель — увидеть на объекте соответствие реальности заявленному сообщению. А без здорового сообщения буду ли я в сегодняшнем мире с его темпом вообще тратить время на физическое знакомство с брендом и продуктом?

Утрирую:

Если бы, выбирая ресторан — например, чтобы отметить важную дату или сделать предложение, — вы открыли Яндекс Карты и увидели в меню «Перлотто» и «Гречотто» без описания состава, если бы в карточке заведения были только рендеры интерьера, а в соцсетях и описании значилось «Первая премиальная кухня Москвы» и другие аккуратно сформулированные, но мало подкрепляемые рациональными аргументами обещания, если бы там были «вкусные» формулировки контент-маркетологов, и ни одной реальной фотографии блюд, а из не сфабрикованных отзывов — два-три, и те с иронией обсуждают греч(к)у с яйцом за полтора «косоря» — пошли бы вы в этот новый, авангардный и, конечно, «премиальный» ресторан, или выбрали «рестик» с уже с подтвержденным знаком качества?

Продолжение следует

#топливо_sofenko

А вообще еще скучаю по себе той (10 лет назад).

Думаю, какой-то части из вас такой я нравилась ) побольше, чем сегодня.

Я себе в чем-то — тоже 🫥😀

Вечер пятницы: ожидается пицца со вкусом чесночного цыпленка, колбасы с грибами и теста, и – кухонная зона с закрывающимися дверьми, чтобы просто закрыть за ними всю посуду в раковине 🫠

То был падающий телефон

С неработающим мобильным интернетом.

Март 2026 🤌🏻

Уже много лет мой друг Егор говорит, что любит Второй концерт Рахманинова, и мы периодически вспоминаем о нем, когда встречаемся.

Желая прикоснуться к прекрасному и поближе узнать друга, я несколько раз слушала его в записи, но до прошедшего воскресенья до конца все же не понимала величины.

Иногда я думаю, что люди сотворили музыку как сущность, которая должна помочь человечеству на пороге и в процессе «армагедона».

Пару недель назад одноклассница Димы — человек редкой доброты и чуткости — подарила нам два билета в Большой зал Московской консерватории П.И. Чайковского на Второй и Третий концерты Рахманинова.

С прошлогоднего похода в Мариинку на «Лебединое озеро» я знала, что мне пригодится носовой платок, и в течение всего первого отделения жалела, что не взяла его: с каждым длинным морганием из глазниц хлестко вытекали непроизвольные капли, драматично притормаживая на «яблочках» щек.

В школьное время я шесть лет занималась на пианино в музыкальной студии, поэтому в концертных залах при живой музыке я, конечно, вспоминаю, и как сама выступала на отчетных концертах, и как меня манила сцена, и как на джаз-фестивалях первым делом смотрю на руки пианистов. Оказаться в Московской консерватории впервые было уже само по себе событием, которое хочется записать в свою личную историю. Но цимес всегда — в драматургии живого исполнения: конферансье, рассадка оркестра в стенах с портретами великих, выход солиста и дирижера. Я не консерватор, но благодарна оным за стремление и способность conservare («сохранить») ту более чем столетнюю эстетику.

Знаете, еще я благодарна природе, что она, не обделив меня, по мнению некоторых людей из моего окружения, мудростью, наградила чуткостью и довольно неплохим слухом. Это такая отдельная увлекательная игра — выслушивать знакомые созвучия и осознавать себя в этот момент частью большого культурного слоя. Второй концерт, написанный в 1901 году после нескольких лет тяжелого личного и профессионального кризиса (после считавшейся провальной Первой симфонии Рахманинов практически не мог писать музыку около трех лет), ставший во многом результатом работы композитора с гипнотерапевтом Николаем Далем, которому он этот концерт и посвятил, — разошелся на цитаты далеко за пределы академической музыки и буквально стал частью общего культурного языка.

На второй части (Adagio sostenuto) я наклонилась, чтобы прошептать это Диме, и все перебирала внутри, из какого фильма или рекламы я так хорошо и близко знаю эту часть. Уже позже, когда я начала собирать эту заметку, я выяснила, что эта тема легла в основу All by Myself Эрика Кармена, которую позже перепела Селин Дион. И именно ее голос пытался пробиться из под корки ко мне на концерте. Я не знала: оказывается, Эрик Кармен использовал мелодию второй части практически в оригинале и изначально даже без указания авторства Рахманинова (вроде как, потому что был уверен, что музыка уже находится в общественном достоянии), позже указал композитора соавтором песни (вроде как, из-за спора о нарушении авторских прав).

В общем, второй концерт уже давно живет своей отдельной жизнью в поп-музыке, в кино, в массовой культуре: у режисера Дэвида Лина в Brief Encounter («Короткая встреча»), в советской «Весне на Заречной улице», в американской балладе Full Moon and Empty Arms у Фрэнка Синатры и Боба Дилана, у Фредди Меркьюри в Barcelona с Монсеррат, в «Дневнике Бриджит Джонс», и, кажется в «Грязных танцах», и — что мне особенно любопытно и красиво — у Muse в Space Dementia. Фронтмен Мэтью Беллами называет Cергея Рахманинова своим главным вдохновителем.

Любить Второй фортепианный концерт — немодная позиция, но это совершенное произведение искусства

— прочла я где-то по дороге, пока окунулась в это музыкальное мини-исследование. Друг мой Егор — хоть и «не моден» — в музыкальном искусстве разбирается.

Спасибо нашим друзьям