Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Я ПРОСТО ПИЩУ ОТ ВОСТОРГА БЛЯТЬ
ОН ВЫКИНУЛ ТУПУЮ ШЛЮХУ В БАССЕЙН С АКУЛАМИ ГОСПОДИ МОЙ МУЖЧИНА Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ
КТО МОЖЕТ СКИНУТЬ????
𝕕ＹᶤⓃ𝑔 ρ𝓻ᵒĞ𝕣Δᵐ | staticmoth hell by tuwys.tv
...кажется, у меня новый любимый пейринг...
если хоть кто-то поймёт мой вопрос, я расцелую ваши ноги
я хочу спать, но он не даёт мне уснуть
САМЫЙ ВАЖНЫЙ И СЛОЖНЫЙ ДЛЯ МЕНЯ ВОПРОС насчёт этих двоих:
¿¿¿пост-оп или пре-оп???
я хочу спать, но он не даёт мне уснуть
САМЫЙ ВАЖНЫЙ И СЛОЖНЫЙ ДЛЯ МЕНЯ ВОПРОС насчёт этих двоих:
¿¿¿пост-оп или пре-оп???
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
это #чтото давненько уже бросил в чат наш Энджел
оно не отпускает меня по сей день
за это должны шарить все
оно не отпускает меня по сей день
за это должны шарить все
#допсцена #ч18
(1/3)
— Вал, что у вас стряслось?
Вельвет вошла в спальню и стала неспешно приближаться к мотыльку, свернувшемуся на мокрой от крови постели. Объяснить всё произошедшее показалось Валу предельно лёгкой задачей. Он даже не обернулся к двери и выплюнул омерзительную правду, которая разъедала его изнутри последние полчаса.
— Вокс продал за меня душу, а потом узнал, что я ему изменил.
— Ты что сделал!?
Крик, раскатившийся по спальне, заставил мотылька вздрогнуть. Новые порции обжигающих слёз начали пузыриться в горле. Девушка остановилась в паре шагов от кровати. Валентино, всё ещё зажимая рукой кровоточащую дыру в животе, смог только повернуться к подруге и приподнять голову, упёршись виском в резное изголовье.
— Вал, я же тебя… предупреждала…
Голос Вельвет быстро смягчился, хотя она явно в начале собиралась устроить другу хорошую выволочку. Шокированный взгляд окинул истерзанное тело и огромные пятна крови на простыни.
— Это он тебя так? – тихо спросила куколка, осторожно устраиваясь на чистом углу постели.
Валентино в ответ смог только дёргано кивнуть головой. Слёзы опять хлынули по щекам, его затрясло, а рука крепко зажала рот, чтобы удержать внутри хрипы и горькие стоны. Он думал, что знает в лицо все грани жестокости своего демона. Ему и в голову никогда не могло прийти, что Вокс может вытворить с ним нечто подобное.
Каждая клеточка тела разрывалась от боли, кровь всё текла, и вместе с ней мотылька покидали последние капли надежды на спокойную жизнь. Он мечтал о настоящей семье и сейчас, когда наконец смог обрести её с самым дорогим для себя существом, за секунду разрушил всё собственными руками.
— Я с-сам в-виноват, Вель… н-нельзя было…
— Так, цыц, нахуй. Чё бы ты ни сделал, это – полный пиздец. Иди ко мне, дорогой, я тебя не обижу.
Девушка развела руки для объятий, но Валентино только сжался и отполз дальше. Мысль о том, что к телу сейчас кто-то вообще может прикоснуться, вызвала не меньший ужас, чем то, что с ним творили всего пару минут назад. Мотылёк тонул в отвращении к самому себе и захлёбывался слезами, больше не отрывая взгляд от пятен собственной крови.
— Прости… я не подумала, не буду тебя трогать. Твои глаза… кто это сделал?
Валентино неопределённо дёрнул головой в сторону, указывая в направлении кухни.
— Этот уёбок…?
Совершенно поражённая девушка растерялась и замолчала. По комнате раскатывались только сдавленные стоны, которые били в голову. Одинокая ужасающая мысль показалась наружу из-под волн давящего отчаяния. Чёрный страх резко поглотил новые порции слёз, и голос после нескольких рваных всхлипов зазвучал немного чище. Тон стал совершенно пустым, а мысли выползали наружу медленно и обрывочно.
— Мне очень страшно, Вель… Спаси меня, пожалуйста… м-мне кажется… – голос упал до звонкого шёпота, а глаза наконец удалось поднять на подругу, — ...мне кажется, он может меня убить… Я не хочу, Вель, прошу, сделай что-нибудь… Спаси нас обоих, он ведь этого не переживёт…
— Ты чё, совсем ёбнулся про него щас думать? “Он не переживёт”, блять, я в ахуе с тебя, Валентино…
Нервозность подруги натягивала нервы всё туже. Вельвет всегда была плохим помощником в острых ситуациях, потому что не справлялась с собственными чувствами. А сейчас мотылёк нуждался в спокойствии как никогда, поэтому грубости, даже брошенные из добрых побуждений, заставляли ёжиться только сильнее. Вал не разделял чужую злость и больше всего сейчас хотел, чтобы Ви перестала оскорблять Вокса.
— Не зови меня так… это имя только для него… и я тоже... Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось… хуже, чем сейчас. Мне за него больно, Ви.
— Охуеть, как меня занесло к вам, придуркам...? Вал, ёбаный рот. Я помогу, обещаю. Пожалуйста, не думай больше никогда, что ты заслужил такое обращение. Это нельзя заслужить ничем.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
(2/3)
— Я-я… н-не должен был… п-посмотри — мотылёк толкнул ногой конверт с фотографиями, — это же просто мерзость. Я – п-просто м-мерзость…
Подруга с напряжённым выражением вытащила и быстро перелистала снимки, а потом откинула их обратно.
— Ну поебался и поебался, с кем не бывает. Малыш, ты меня убиваешь своими словами. Ты ни в чём не виноват. Он мудло, и когда его клинит, уже просто ничего не разбирает. Это его вина, и только его.
— Вельвет, перестань, прошу тебя… просто… просто забери меня отсюда, пока… он не придёт в себя? Я не знаю…
— О, дорогой, если я это сделаю, башня рухнет через секунду. Он всё за тебя вверх дном перевернёт, особенно в таком состоянии. Есть идея получше. Я тебя вытащу, но мне нужно время. Давай просто будем верить, что он не двинулся окончательно, и оно у тебя есть. Ты не умрёшь, Вал.
— Он обещал меня прикончить ещё в п-прошлый раз, — задумчиво бросил мотылёк, неосознанно потирая раненой рукой левую щёку.
— Ты про что?
— Когда я вернулся к нему недавно… я тогда пропал, и ему было просто страшно… а теперь…
— Так вот откуда были раны. Это он тебя, что ли? — когда Валентино робко кивнул, подруга снова немного повысила голос. — Ну ты и пиздабол. Я же говорила — чуть что, сразу ко мне.
— Я люблю его, Вель… т-таким… к-какой он… есть… Я…
Слёзы снова затопили слова, и те утонули в обрывочных стонах. Кровь под рукой, которая зажимала рану, уже начала засыхать прямо на пальцах. Их пришлось оторвать, и это принесло новую вспышку боли. Рана была сквозная — точно такая же дыра осталась на пояснице, и мотылёк молча молился, чтобы теледемон её не тронул.
Валентино знал, что заслужил это наказание, но от жестокости душа и тело буквально разрывались на части.
Всё тело горело и пульсировало, а в живот будто медленно вкручивали раскалённый винт. Вокс разворошил там всё основательно. Внутренности дёргало и тянуло страшной болью, а во рту стоял тошнотворный вкус собственной крови вперемешку с кислотой из желудка.
— К-как он т-там? У него была кровь, я… я ничего… я н-не знаю, откуда…
— Цел он. Я вызвала Пинка, он его посмотрит. Тебе бы тоже к нему, давай я...
— Вокс не позволит… — резко и чётко перебил её мотылёк.
— Да не срать ли, чё он там не позволит?
— Нет. Я не должен больше его расстраивать… Он… он так на меня смотрел, когда… Я никогда не видел такого лица…
— Ну поебался и поебался, с кем не бывает. Малыш, ты меня убиваешь своими словами. Ты ни в чём не виноват. Он мудло, и когда его клинит, уже просто ничего не разбирает. Это его вина, и только его.
— Вельвет, перестань, прошу тебя… просто… просто забери меня отсюда, пока… он не придёт в себя? Я не знаю…
— О, дорогой, если я это сделаю, башня рухнет через секунду. Он всё за тебя вверх дном перевернёт, особенно в таком состоянии. Есть идея получше. Я тебя вытащу, но мне нужно время. Давай просто будем верить, что он не двинулся окончательно, и оно у тебя есть. Ты не умрёшь, Вал.
— Он обещал меня прикончить ещё в п-прошлый раз, — задумчиво бросил мотылёк, неосознанно потирая раненой рукой левую щёку.
— Ты про что?
— Когда я вернулся к нему недавно… я тогда пропал, и ему было просто страшно… а теперь…
— Так вот откуда были раны. Это он тебя, что ли? — когда Валентино робко кивнул, подруга снова немного повысила голос. — Ну ты и пиздабол. Я же говорила — чуть что, сразу ко мне.
— Я люблю его, Вель… т-таким… к-какой он… есть… Я…
Слёзы снова затопили слова, и те утонули в обрывочных стонах. Кровь под рукой, которая зажимала рану, уже начала засыхать прямо на пальцах. Их пришлось оторвать, и это принесло новую вспышку боли. Рана была сквозная — точно такая же дыра осталась на пояснице, и мотылёк молча молился, чтобы теледемон её не тронул.
Валентино знал, что заслужил это наказание, но от жестокости душа и тело буквально разрывались на части.
Всё тело горело и пульсировало, а в живот будто медленно вкручивали раскалённый винт. Вокс разворошил там всё основательно. Внутренности дёргало и тянуло страшной болью, а во рту стоял тошнотворный вкус собственной крови вперемешку с кислотой из желудка.
— К-как он т-там? У него была кровь, я… я ничего… я н-не знаю, откуда…
— Цел он. Я вызвала Пинка, он его посмотрит. Тебе бы тоже к нему, давай я...
— Вокс не позволит… — резко и чётко перебил её мотылёк.
— Да не срать ли, чё он там не позволит?
— Нет. Я не должен больше его расстраивать… Он… он так на меня смотрел, когда… Я никогда не видел такого лица…
(3/3)
Это была чистая правда. Чёрные глаза с голубыми зрачками сами по себе выглядели устрашающе. Но хуже этого оказалась животная ярость, которая кипела за ними в мониторе.
Демоны пережили немало ссор. Валентино уже видел в этих глазах презрение, злость, отвращение и боль, но сегодня всё было иначе. Вокс возненавидел его по-настоящему, и казалось, что пути к прощению больше нет. Вместе с ним Вал и сам никогда больше не сможет простить самого себя. То, что он сотворил с теледемоном, было необратимым предательством, и он прекрасно об этом знал. В тот день отказаться от выходки казалось невозможным, но теперь его слабость выглядела просто смехотворно.
— Потому что он бешеный, Вал! Мне даже страшно представить, что ты пережил…
— Н-ничего такого… Главное, что он всё ещё меня любит… Por favor, куколка, не дай ему натворить глупостей. Если он… без меня…. Ему не справиться одному, Вель, берегите его…
— Никто не умрёт, закрой хлебало и слушай меня. Мне нужны сутки. Я что-нибудь придумаю, обещаю. Просто… я не знаю… будь осторожнее, малыш.
Вельвет постучала пальцами по кровати рядом с собой и вопросительно повела головой. Она знала, что любая физическая близость всегда была важна для Валентино, особенно в тяжёлые моменты. Мотылёк осторожно подполз ближе и свернулся под боком. Как бы сейчас всё ни было отвратительно, тело нуждалось в дружеской ласке.
— Можно? – тихо спросила куколка, робко касаясь пальцами пульсирующей головы.
Мотылёк прижался ближе и спрятал лицо в складках чужих полосатых брюк. Скованные пальцы неуклюже поглаживали по усыпанной припухшими синяками голове.
Слёзы текли не переставая. Благодарность перемешивалась со страхами, и Валентино уже совершенно не разбирал, что чувствует прямо сейчас. Осталась выедающая душу боль. Она впивалась острыми клыками, рвала горло, сминала внутренности и оставляла рваные дыры, которые уже не заживут никогда.
Но выше боли стояла любовь – бездонная и поглощающе чёрная, прямо как глаза несчастного демона, которого она желала уберечь. Вокс нуждался в Валентино, и это было абсолютно взаимно. Они оба не представляли друг без друга свою собственную вечность. Но какой та станет для них теперь, не мог знать уже никто на всех этих проклятых семи кругах.
Демоны пережили немало ссор. Валентино уже видел в этих глазах презрение, злость, отвращение и боль, но сегодня всё было иначе. Вокс возненавидел его по-настоящему, и казалось, что пути к прощению больше нет. Вместе с ним Вал и сам никогда больше не сможет простить самого себя. То, что он сотворил с теледемоном, было необратимым предательством, и он прекрасно об этом знал. В тот день отказаться от выходки казалось невозможным, но теперь его слабость выглядела просто смехотворно.
— Потому что он бешеный, Вал! Мне даже страшно представить, что ты пережил…
— Н-ничего такого… Главное, что он всё ещё меня любит… Por favor, куколка, не дай ему натворить глупостей. Если он… без меня…. Ему не справиться одному, Вель, берегите его…
— Никто не умрёт, закрой хлебало и слушай меня. Мне нужны сутки. Я что-нибудь придумаю, обещаю. Просто… я не знаю… будь осторожнее, малыш.
Вельвет постучала пальцами по кровати рядом с собой и вопросительно повела головой. Она знала, что любая физическая близость всегда была важна для Валентино, особенно в тяжёлые моменты. Мотылёк осторожно подполз ближе и свернулся под боком. Как бы сейчас всё ни было отвратительно, тело нуждалось в дружеской ласке.
— Можно? – тихо спросила куколка, робко касаясь пальцами пульсирующей головы.
Мотылёк прижался ближе и спрятал лицо в складках чужих полосатых брюк. Скованные пальцы неуклюже поглаживали по усыпанной припухшими синяками голове.
Слёзы текли не переставая. Благодарность перемешивалась со страхами, и Валентино уже совершенно не разбирал, что чувствует прямо сейчас. Осталась выедающая душу боль. Она впивалась острыми клыками, рвала горло, сминала внутренности и оставляла рваные дыры, которые уже не заживут никогда.
Но выше боли стояла любовь – бездонная и поглощающе чёрная, прямо как глаза несчастного демона, которого она желала уберечь. Вокс нуждался в Валентино, и это было абсолютно взаимно. Они оба не представляли друг без друга свою собственную вечность. Но какой та станет для них теперь, не мог знать уже никто на всех этих проклятых семи кругах.
оцените общую бессмысленность радиостатика в кринжующих мотыльках от 1 до 5
Anonymous Poll
18%
9%
5%
9%
59%
𝕕ＹᶤⓃ𝑔 ρ𝓻ᵒĞ𝕣Δᵐ | staticmoth hell by tuwys.tv
оцените общую бессмысленность радиостатика в кринжующих мотыльках от 1 до 5
аудитория сильно изменилась, поэтому я повторяю опрос
он всё ещё не касается содержания фанфика
мне просто интересно, будут ли вам любопытны некоторые "допы"
он всё ещё не касается содержания фанфика
мне просто интересно, будут ли вам любопытны некоторые "допы"
𝕕ＹᶤⓃ𝑔 ρ𝓻ᵒĞ𝕣Δᵐ | staticmoth hell by tuwys.tv
оцените общую бессмысленность радиостатика в кринжующих мотыльках от 1 до 5
как вам, кстати, моль в качестве единицы измерения