у меня острая отзывонедостаточность

не для продвижения и всего такого. просто хочется видеть, что истории получают эмоциональный отклик

вы знаете, КАК СИЛЬНО я люблю все ваши «💪🏻🙂💕🌹🤟» и «Проду наглому народу!!»

и уж тем более я молюсь на подробные отзывы, которые разбирают детальки и НАЗВАНИЯ (кто это делает к Миру, я целую ваш мозг)

если вы уже почитали ч2 винка или ч28 мира и у вас есть акк, я бы очень хотел увидеть от вас любые буковки и символы 🌟

😆😉😌🥰😋🥹🙃😀

#допсцена #ч28

предисловие

если вы не читали соответствующую часть, Я ВАС ПРОШУ, не вскрывайте блюр.

вы:
ничего не проймёте
охуеете
поймаете мощный спойлер
получите заговор на понос

(1/2)


— Слышишь… как тихо…


— Без тебя было бы ещё тише.


Вель подняла глаза, но быстро убедилась, что Вал говорит не с ней, и повернулась обратно к огню. Она устроилась прямо на столе, скрестив ноги, как ребёнок у костра. Только зефира на палочке не хватало. Вентиляция в потолке работала на максимум, но она не могла избавить от вони до конца. Ви в этом и не нуждались. Удушливый запах протухшей демонической плоти – самое то, чтобы смириться с окончательностью смерти.


Подсветку в клубе выключили полностью. Два силуэта освещало только бледное голубое пламя, которое охватило то, что осталось от оболочки. Стол не смог бы загореться – местное дерево вообще всегд плохо горело. Только лак потрескался и пошёл пузырями. Тело уже рассыпалось горстками серы, и огонь охватил их вместе с одеждой. Платье, мокрое от крови, поддавалось жару медленно и сильно коптило.


Валентино протянул руку и коснулся голубых язычков. Огонь был не слишком горячим и не угрожал оставить ожог. Хотелось в последний раз прикоснуться. Хотя бы так. Даже если это не по-настоящему. Вокс ведь уже не почувствует. Наверное. Скорее всего.


— Меня всегда от него тошнило, – тихо заговорила Вельвет, уставившись на пальцы Валентино в пламени. — Но сегодня особенно. Эт не шутка. Кажись, меня скоро вырвет.


— Всё рядом. Это с моим ростом блевать в толчок неудобно. А ты мелкая, справишься.


— Ещё скажи, что подержишь волосы, и я растаю.


— А как же.


Друзья не поднимали глаза от стола. Валентино хотел поймать каждую искорку, с которой съёживалась прозрачная ткань фаты. Каждую струйку дыма. Тот, кто был его плоскомордым рыцарем в сияющих доспехах, прямо на глазах обращался горкой мусора. Едкая вонь всё глубже впитывалась в пушистые антенны и воротник. Шерсть хорошо запоминает запахи. Невыносимо. Надо хоть чем-то перебить. В пальцы скользнула новая сигарета.


Мотылёк наклонился к краю стола, прижимая усики к затылку, чтобы не опалить. Несколько коротких затяжек помогли прикурить прямо от пламени. Кончик сигареты впитывал слабый жар неуверенно, но вскоре бумага затлела.


— Мерзость, – скривилась Вельвет.


— Ещё какая. Знаешь, а ведь табак тут вишнёвый. Но щас вишни не чувствую. Горечь какая-то…


— Я б вообще не рискнула от этой хуйни прикуривать. Мало ли что.


— «Эта хуйня» – мой муж.


— Бывший.


— Бывший. Ха, шутку глупее не придумаешь. Сутенёр овдовел в день собственной свадьбы.