Мы часто спорим про нормы инсоляции, плотность застройки и озеленение — но почти никогда не вспоминаем о ветровом режиме. А ведь ветер, как и солнце, напрямую влияет на то, захотим ли мы провести лишний час во дворе или поскорее убежим домой.
Многие наверняка помнят «розу ветров» из школьной программы — тот самый кружок со стрелочками, показывающий, откуда и как часто дует. Это не просто абстрактная картинка, а реальный инструмент для проектирования комфортной городской среды.
Яркий пример того, что бывает, когда им пренебрегают — массивы новостроек на Васильевском острове в Санкт-Петербурге. Открытые всем балтийским ветрам, эти районы стали печально известными своими «ветровыми мешками» и ледяными сквозняками на уровне улиц. Высотные башни, поставленные без учёта аэродинамики, создают турбулентность и усиливают порывы, делая прогулки в холодное время года настоящим испытанием.
А ведь прежде чем возводить кварталы, необходимо проанализировать розу ветров, построенной по данным метеонаблюдений за 5-10 лет. Она даёт понимание, какие направления преобладают зимой и летом, где ветер усиливается, а где затихает. Это — основа для всех дальнейших решений.
Дома надо строить так, чтобы они экранировали дворы от холодных северных ветров. При этом между корпусами важно создавать сквозное проветривание летом, чтобы не возникал застой перегретого воздуха. Ведь правильно спроектированный двор — не обязательно замкнутый колодец. Закрытые с трёх сторон пространства с небольшими проёмами, направленными под углом к основным ветровым потокам, помогают избежать эффекта аэродинамической трубы и создают уютные уголки даже в непогоду.
Резкие перепады высот, как в случае с петербургскими новостройками, усиливают нисходящие потоки и турбулентность. Поэтому так важно продумывать переходы высоты плавно, ступенчато, чтобы «сглаживать» ветровые потоки, а не обрушивать их на пешеходов.
Проектирование с учётом ветра — это не просто инженерная задача. Это часть климатически адаптивного подхода, который делает наши дворы по-настоящему уютными, улицы — безопасными, а архитектуру — действительно «живой». Подпишитесь на @dwellercity

Сингапур — это город-государство, который за несколько десятилетий превратился из трущоб в глобальный эталон качества жизни. Секрет успеха — не в отсутствии налогов или оффшорах, а в глубоко продуманной и человеко-ориентированной социальной инфраструктуре.
В основу развития города лег принцип «Город 15 минут» - жилой квартал как универсальная экосистема. Концепция HDB (Housing & Development Board) — это не просто жилые комплексы, а полноценные городские микрорайоны.
А именно, все необходимое для жизни человека находится в шаговой доступности. В каждом районе есть своя поликлиника (с системой электронной записи), детские сады и школы, супермаркеты, фуд-корты с доступной едой, отделения банков, почты и сервисные центры. Цель градостроительства - экономия главного ресурса человека - времени. Жителям не нужно тратить часы на дорогу к врачу, в школу или за продуктами. Это время остается для семьи, хобби или отдыха. В этом и состоит реальное, а не номинальное богатство.
Сингапур доказал, что даже в мегаполисе можно победить пробки и сделать общественный транспорт престижным.
Система общественного транспорта чистая, безопасная, пунктуальная и покрывает весь город. Она настолько эффективна, что даже состоятельные люди часто предпочитают ее личному автомобилю, покупка и содержание которого в Сингапуре намеренно сделаны очень дорогими. Приоритет неизменно за пешеходам и велосипедистам. Повсюду оборудованы тенистые пешеходные дорожки, переходы и велодорожки, часто соединенные с парковыми зонами. Город спроектирован для людей, а не для машин.
Система здравоохранения — одна из лучших в мире, и ее сила в доступности.
Поликлиники в каждом районе. Это многофункциональные центры, где можно получить большинство медицинских услуг, от консультации терапевта до базовых анализов и вакцинации, по доступным ценам. Государство активно поощряет здоровый образ жизни горожан.
«Зеленая» инфраструктура лучшая в мире!
В перенаселенном Сингапуре парки и скверы — не роскошь, а жизненная необходимость. Парк непременно расположен в пешей доступности. Планировка города гарантирует, что у каждого жителя в нескольких минутах ходьбы будет зеленый оазис. И это не просто лужайки с газонами. Это благоустроенные пространства с беговыми и велодорожками, спортивными площадками, зонами для пикников и даже образовательными центрами. Школы равномерно распределены по районам и оснащены на высоком уровне, что сводит к минимуму социальное неравенство и «гонку за лучшей школой». А публичные библиотеки интегрированы в торговые центры и жилые районы.
Опыт Сингапура учит нас, что качество жизни — это результат целенаправленных инвестиций и грамотного планирования. Это вопрос приоритетов. Можно строить элитное жилье с золотыми кранами, но если до школы нужно везти ребенка через полгорода в пробках, а вечером негде гулять с коляской, — такое жилье не сделает его обитателей счастливыми. Подпишитесь на @dwellercity

​#МнениеЭксперта  Наше наблюдение приводит к важности понимания фундаментального различия в природе двух рынков. Разрыв в ценах между первичным и вторичным жильем — это не аномалия, а закономерное следствие их институционального устройства. Первичный рынок — это рынок производителя, жестко зависящий от текущих макроэкономических условий. Его ценообразование диктуется не желанием заработать, а необходимостью покрыть издержки, которые сегодня исключительно высоки: дорогие кредиты, импортные материалы, логистика и рабочая сила. Банк, выступая контролером финансовой модели проекта, выступает в роли «пола» для цены, не позволяя ей опуститься ниже уровня безубыточности. Таким образом, цена на новостройке — это фактически актуальная себестоимость квадратного метра плюс минимальная маржа.
 
Вторичный рынок, в свою очередь, является рынком потребителей, где ценообразование в большей степени эмоционально и ситуативно. В условиях сжатого спроса именно здесь проявляется вся острота конкуренции. Большинство продавцов на вторичке — не профессиональные игроки, а обычные люди, движимые личными обстоятельствами: переездом, необходимостью закрыть долги, разделом имущества или наследством. Их цель — не максимизация прибыли, а скорая продажа. Это заставляет их дисконтировать стоимость значительно сильнее, чем когда-либо смог бы позволить себе девелопер, для которого такое дисконтирование равноценно банкротству.
 
Колоссальная разница в 20-25% лишь частично является ценовым разрывом. По своей сути, это — денежная оценка рисков, которые покупатель принимает на себя при той или иной сделке. Покупка в строящемся доме, несмотря на риски задержек, сегодня максимально обезличена и защищена государством через механизмы эскроу-счетов и страхования. Покупка на вторичном рынке — это чистая сделка «as is» со всеми скрытыми проблемами: юридической чистотой, износом коммуникаций, соседями и скрытыми обременениями. Для консервативного инвестора или покупателя, ищущего гарантий, переплата в 20% за первичное жилье является страховым взносом за безопасность и предсказуемость. Подпишитесь на @dwellercity

Екатеринбург — это город с абсолютно уникальной архитектурной идентичностью, которая делает его непохожим ни на один другой город России. Его особенность в том, что он не развивался последовательно, как Москва или Санкт-Петербург, а формировался резкими скачками, буквально «наслаивая» эпохи друг на друга. Это создает ощущение города-лаборатории, где в одной точке сходятся разные времена и стили. Не зря Екатеринбург называют город-завод и «столица конструктивизма»
Архитектурная ДНК Екатеринбурга определяется двумя ключевыми эпохами, которые и задают его уникальный масштаб и планировку. Изначально для города была характерна строгая прямоугольная планировка с перпендикулярными улицами. И это было новаторским для русского градостроительства начала XVIII века . А в начале 20-го века город стал одной из мировых площадок для экспериментов в архитектуре авангарда. Здесь построили свыше 140 зданий в стиле конструктивизма. И это не отдельные здания, а целые ансамбли, вроде знаменитого Городка чекистов или ДК "Строитель", которые были призваны формировать новый, коллективный быт . Многие из этих объектов, как клуб «Железнодорожник» архитектора Константина Бабыкина, сочетают авангард с отзвуками классики .
Сегодня эти исторические слои создают сложную, но живую городскую среду. В отличие от исторических столиц с их целостностью или многих других российских городов, Екатеринбург — это город резких архитектурных контрастов и мощного индустриального духа. Его планировка — это наследие завода, а силуэт — во многом наследие авангарда. Это город, в ДНК которого изначально «вшито развитие» , что делает его динамичным, немного хаотичным, но бесконечно интересным для изучения.

Представьте: вы ложитесь спать в своей квартире в центре Москвы, на Тверской улице. А просыпаетесь... с совершенно другим видом из окна. И это не сон!

Именно так и произошло с жителями дома №20 на Тверской в 1939 году. Дом мешал грандиозному плану по расширению главной улицы столицы. Но вместо сноса и долгого переселения людей советские инженеры совершили чудо.

Они передвинули весь дом. На 40 метров!

И самое невероятное, они сделали это без отселения — люди продолжали жить в своих квартирах.Без отключений — во время движения дома свет горел, газ работал, вода текла. Телефон не молчал — можно было звонить и принимать звонки!

Жители просто легли спать в одном месте, а проснулись в другом. Утренний кофе они пили, глядя на новую перспективу Тверской.

Гением, превратившим невозможное в реальность, был инженер Александр Дембский. Под его руководством 4000-тонное здание, не потревожив жильцов, плавно «отъехало» в сторону.

Эта операция стала мировым рекордом и символом мощи советской инженерии.
Вот так, без лишнего шума, в прямом и переносном смысле, менялось лицо Москвы. Гений Дембского и его команды доказал, что нет задач, которые невозможно решить с умом и смекалкой. Согласитесь, это невероятная история!

В 1937–1940 годах подобным образом в Москве было передвинуто более 20 зданий, включая Наркомат легкой промышленности на Моховой и дом на Каланчевской.

Примечательно, что первое документальное упоминание о перемещении целого строения относится к 1455 году. Тогда итальянский архитектор Аристотель Фиораванти изобрёл собственный механизм, чтобы всего за несколько дней "перекатить" на 13 метров 24-метровую колокольню делла Маджоне в Болонье.

Известно, что Милан - финансовый центр Италии.

Любопытно, что финансовые гении Ломбардии учатся в университе Боккони.

Университет был основан в 1902 году предпринимателем Фердинандо Боккони.
И самого начала разительно отличался от классических университетов с их готическими шпилями и барочными фасадами.

По сей день в Боккони царит дух современности и открытости. Взять хотя бы новые здания, спроектированные знаменитым японским архитектурным бюро SANAA, — это шедевры минимализма и функциональности.

Волнообразные стеклянные фасады, светлые внутренние дворики и продуманные общественные пространства создают уникальную среду, которая поощряет общение, сотрудничество и интеграцию с динамичной жизнью Милана.

Боккони — это не просто университет, а целая экосистема, где готовят будущих лидеров глобального бизнеса.

Архитектура университета Боккони интересна гармоничным сочетанием исторических зданий и современных кампусов, созданных всемирно известными архитекторами, включая лауреатов Притцкеровской премии . Это настоящий музей современной архитектуры под открытым небом в центре Милана.

Комплекс SANNA состоит из шести зданий с плавными, изогнутыми линиями без острых углов, которые напоминают "внутренние органы", связанные в единую систему.

Свет и прозрачность, огромные площади остекления и почти полное отсутствие глухих стен создают ощущение легкости и постоянной визуальной связи с окружающим парком. Металлическая сетка, волнистые фасады частично закрыты анодированной алюминиевой сеткой, которая выполняет функцию солнцезащиты, создавая уникальный мерцающий эффект.

Кампус SANAA обладает системой, использующей подземные воды Милана для отопления и охлаждения, фотоэлектрическими панелями на крышах и системой сбора дождевой воды.

Благодаря этим решениям, кампус стал настоящим произведением архитектурной мысли и по праву является достоянием финансовой столицы Италии.

Как выбрать надежного застройщика в Петербурге: инструкция для покупателя.

Рынок новостроек Петербурга переживает непростые времена. Покупатели стали осторожнее, объемы продаж снижаются. В такой ситуации выбор надежного застройщика превращается в стратегическую задачу.

Ключевой критерий при выборе строительной компании — открытость финансовой отчетности. Компании, публикующие отчетность по МСФО, демонстрируют серьезность намерений. Анализ структуры долгов и ликвидности позволяет оценить реальное положение дел.

Но важны и другие финансовые показатели.

Необходимо учитывать объем кредитного портфеля, партнерство с системными банками, отсутствие скрытых долгов.

Но самый главный критерий - это имя застройщика. Можно долго разглядывать рекламные буклеты строительной компании, но лучше самим посетить уже сданные объекты, пообщаться с жильцами, тем самым оценить качество реализации проектов компании.

Как правило, застройщики с 10-15-летней историей и десятками сданных объектов без скандалов ценятся неизмеримо выше новичков.

Еще один маркер надежности - это срок сдачи объектов. Способность соблюдать и опережать сроки ввода говорит о высоком уровне операционного управления, эффективной логистике и устойчивой финансовой стабильности.

Для справки, в Петербурге лишь 8,2% строящегося жилья сдается с задержками и это ниже общероссийских показателей. И это при том, что Петербург со сложной геологией требует особого подхода. В условиях турбулентности надежность застройщика определяется комплексом факторов, где финансовая устойчивость и репутация — несущий каркас, а качество строительства и клиентоориентированность — его фасад.

Тщательная проверка по этим критериям, не формальность, а необходимость для любого, кто планирует инвестиции в недвижимость Северной столицы.

Lifestyle-концепт от Toyota: новая философия мобильности. Которая развивает идею моногородов советского времени.

Создание Woven City знаменует собой трансформацию Toyota из автомобильной компании в мобильную. Это больше, чем просто эксперимент с технологиями; это глубокое переосмысление того, как люди будут жить, работать и взаимодействовать в будущем. Компания активно развивает эту философию через свои продукты, например, с помощью концепт-кара KAYOIBAKO, модульный дизайн которого позволяет адаптировать транспорт под бизнес- или личные нужды, предлагая «сверхширокие возможности» для кастомизации.

Toyota наглядно демонстрирует, что будущее — это не просто отдельные умные устройства или машины, а целостные, взаимосвязанные экосистемы. Woven City— это смелый шаг от слов к делу, живой прототип города, где технологии служат для улучшения человеческой жизни, а не наоборот.

Подпишитесь на @dwellercity

Новая волна на консервативном рынке: почему премиум-сегмент требует другого подхода?

Рынок жилья Северной столицы десятилетиями оставался неизменным. Но сегодня на смену гигантам приходят новые игроки с принципиально иной философией.

Так что же не так с массовым сегментом?

Аналитики отмечают, что экономика проектов стала "грустной". Себестоимость догоняет или даже обгоняет продажную стоимость. Ошибка в расчетах всего в 10-20 тысяч рублей за метр может оказаться фатальной. Архитектура упрощается, подходы удешевляются даже там, где это недопустимо. А в чем тогда привлекательность премиального сегмента?

Покупатели элитного жилья платят не за метры, а за ценность. Их боль - не стоимость квадратного метра, а соответствие проекта международным стандартам. Покупатели готовы платить более высокую сумму за метр, если цена обоснована качеством архитектуры, материалами и продуманностью решений.

Таким образом, на строительном рынке сложились определенные принципы работы новых игроков. Инженерный подход превалирует над шаблонными решениями.

Фокус сместился на архитектуру как на основном преимуществе. Работа с лучшими проектными бюро и подрядчиками. Точечное развитие не более 1-2 проектов в год. Быстрота реакции вместо бюрократии крупных компаний.

Но и премиальное строительство сталкивается с трудностями.

Доступ к мировым технологиям и материалам становится с каждым годом сложнее и дороже. Стоимость денег достигла исторического максимума. Земельные участки в центре превратились в «золотые слитки». Город справедливо требует инвестиций в инфраструктуру.
Новые девелоперы готовы иногда работать "в ноль" ради портфолио и развития территорий. Их философия: мы меняем город, а не просто строим квадратные метры. И в этом есть главное отличие новой волны от консервативных игроков.

Рынок меняется. И те, кто понимает, что премиум-сегмент - это про ценность, а не про экономию, останутся в выигрыше даже в сложные времена.

​#CiticorpCenter Прозрение в Гарварде Все началось с академической рутины: Уильям ЛеМессье, инженер-проектировщик и гарвардский преподаватель, готовился к лекции о своем амбициозном творении — небоскребе Ситикорп-центр. Поводом стал вопрос студента о ветровых нагрузках. Пересматривая расчеты, ЛеМессье наткнулся на аномалию. Его новаторский дизайн с вынесенными на фасад несущими колоннами, который должен был экономить пространство внутри, вел себя парадоксально. Компьютерное моделирование показало, что при диагональном ветре нагрузка на половину опор обнулялась, а на другую половину — возрастала на пугающие 40%. Это был первый тревожный звонок, скрытый в сложных алгоритмах.
 
Технологическая цепь неудач Спокойствие ЛеМессье сменилось холодным ужасом, когда он обнаружил, что технологическая цепочка реализации его проекта дала сбой в нескольких ключевых точках. Выяснилось, что для ускорения строительства критические соединения стальных конструкций были выполнены не сваркой, как предполагал инженер, а болтами — и не 14, как требовал расчет, а лишь 4. Более того, его команда ошиблась в оценке компенсирующей роли веса самого здания. Система была лишена какого-либо резерва прочности: отказ всего одного соединения, по словам ЛеМессье, мог запустить необратимую цепную реакцию. Аэродинамические испытания окончательно подтвердили наихудший сценарий.
 
Цифры, предсказавшие катастрофу Оказавшись один на один с катастрофой, ЛеМессье обратился к вероятностному анализу — инструменту современного инженера. Просчитав метеоданные, он получил шокирующую цифру: вероятность полного обрушения небоскреба в течение столетия приближалась к 100%. При отказе демпфера во время урагана этот срок сокращался до 16 лет. Технологическое чудо на Манхэттене, идеальное с виду, таило в себе фатальный изъян, известный лишь одному человеку на планете. Перед ним встал не инженерный, а экзистенциальный вопрос: что делать со знанием, способным предотвратить гибель тысяч людей? (Окончание следует) Подпишитесь на @dwellercity
 

Не секрет, что в разных уголках земли есть пирамиды.

Откуда они взялись, кто их построил и главное для чего?

На этот вопрос существует множество предложений.

Но самое удивительное, что пирамида есть даже в Антарктиде!

В Антарктиде нашли идеальную пирамиду высотой в 2 километра! Сенсация? Не совсем. У науки для этого есть простое и довольно элегантное объяснение.

Оказывается, пирамида в Антарктиде - это не дело рук древней цивилизации или пришельцев, а великолепный образец работы природы — нунатак.

Нунатаки — это горные пики, которые, как несгибаемые великаны, миллионы лет противостоят ледникам. Лед, словно гигантская шлифовальная машина, стачивает породу, часто придавая ей острые, угловатые формы.

Почему это так похоже на пирамиду?

Всё дело в парейдолии — нашей мозговой привычке видеть знакомые образы (лицо на Марсе, дракона в облаках) в случайных объектах. А геометрия часто возникает из-за характерного растрескивания пород.

И как бы нам не хотелось верить в чудеса или инопланетные теории появления пирамид!

Но, увы, учёные категоричны: Антарктида скована льдом миллионы лет. Никакие древние люди не могли построить там города. Происхождение их вполне земное. Мы видим мощь природной стихии, создавшей невероятное геологическое чудо.

А вы что думаете? Цивизация Нарнии или скучная правда геологии?