В шестой раз закинул старик невод, пишу я этот текст. Основательно не получается. Поэтому сейчас будут впечатления – от Спасского собора в Старом Селенгинске, который на фото.

Первые мурашки бегут, когда, выпрыгнув на внедорожнике из-за пригорка, впервые видишь его, 1789 года рождения посреди ничего.

Вторые мурашки – когда выходишь из машины, подходишь к нему и не можешь ни фотографировать, ничего вообще – как будто к живому человеку пришёл, и всё, кроме общения, неуместно. Слишком много эти стены впитали настоящей жизни.

Третьи – от того, что жизнь здесь по-прежнему идёт, но другая, к которой поначалу не знаешь, как относиться. Она просто есть. Давно. Под куполом – серые вороны с воронятами. В самом соборе – кони. Снаружи глубоко под фундамент уходят огромные табарганьи норы.

Четвёртые – когда начинаешь замечать детали. Уцелевшую частично роспись в одном из приделов (лоза и колосья вокруг креста – как символ причастия, голубь – как символ святого духа, улыбающиеся херувимы) элементы декора сибирского барокко, ажурные кресты на маковках, клеймо на кирпиче.

Пятая волна мурашек спровоцирована вот чем. Архитектор собора, простоявшего вот уже 237 лет, – самоучка (и живите с этим как хотите), некто тюменский мещанин Воротников. Можно бы на этом закончить, оставив висеть в воздухе рой риторических вопросов, правда?

Но есть ещё кое-что. Под южным фасадом собора на могильной плите прочитали имя – Иван Иванов сын Басов. Его отец Иван Степанович Басов этот собор строил. Тут накрыло в шестой раз.

Ну и пояснительная бригада:
- Собор Нерукотворного образа Спасителя в городе Селенгинске (в поисковике Старый Селенгинск, ибо есть ещё один, 1961 года появления) строился с 1784 по 1789 год (честные, здоровые сроки);
- в середине XIX века город перенесли на другую сторону реки Селенги, которая своими разливами и сменой русла спровоцировала этот перенос – появился Новоселенгинск;
- разобрали всё, что можно было разобрать, кроме собора. На праздновании его столетия в 1889-м якобы присутствовал генерал-губернатор Корф;
– с 1915 года – появляется Селенгинская Спасская мужская обитель;
- в 1925 монастырь закрывают;
- потом пытались разобрать, не получилось – приспособили под стойло для скота.

И очень не по себе от этих утрамбованных тонн навоза внутри, но скот не виноват ни в чём – тень внутри хорошая, спасающая. И он здесь уже свои 70 лет, тоже срок.
А ты стоишь, смотришь, представляешь город вокруг. И как бы эти соборные стены ни выглядели сейчас – рядом с ними хорошо.

Обняла всех ❤
Ваша Мила.

P.S.: в сезон экскурсий письменная речь совсем уступает устной болтовне, но дописала.

P.P.S.: фамилия архитектора и клеймо на кирпиче, конечно, положены мной в "исследовательский
ящик", хоть и долгий.

P.P.S.: только бы не стали восстанавливать, ибо выхолостят (видели уже примеры). Консервацию бы, но дорого//некому и т.д.

Всем привет. Путешествия с историческим контекстом – это в первую очередь люди. Есть человеческая судьба – здание, город, событие оживает. А если не за кого зацепиться – остаются мутные даты и что-то там такое было красивое, вроде кирпичное, балкон ещё такой с вензелями…

Мила предпочитает судьбы основательные, солидные. Потому у неё Чурин, Даттон, Тифонтай и т.д. Мне же ближе люди с лёгкой придурцой, склонные к нелогичным поступкам и необъяснимым авантюрам. Траектория их жизни из-за этого полна ярких моментов, привлекает внимание.

Хотя сами они, уверен, вообще не были рады столь затейливым виражам.

Представляю, как ругался, перемежая русский с немецким мой любимый Ричард Карлович Маак, которому «повезло» оказаться чуть ли не единственным в Иркутске человеком с естественнонаучным образованием, когда генерал-губернатору Муравьёву приспичило присоединять Амур к империи. Из скромного учителя ботаники, собирателя гербариев, жуткого дрыща в одного из величайших путешественников своего времени.

Но не будь он настоящим фриком, готовым в глубине души к безумным поступкам – загнулся ещё на первой якутской зимовке.

Опять отвлёкся ))

Готовясь к скорой поездке на юг Маньчжурии, отрабатываю старые фотоархивы рубежа XIX – XX вв. Регулярно попадаются интересные работы с подписью А. Динесс. Гуглю. Фотограф оказывается (уж простите за издевательство над языком) «фотографиней». Агния Павловна Динесс – первая женщина с такой компетенцией на ДВ. Судьба её, как комета. Вспыхивает ярко в середине 1890-х и через 7-8 лет полностью исчезает из инфополя. Абсолютный вакуум. Даже год смерти не известен. О жизни до этого периода тоже крайне скудные данные. Но горела красиво.

Зимой работала в своём фотоателье. Сперва в Благовещенске, потом в Уссурийске. В тёплое время, оставив на хозяйстве помощника, отправляется в фотоэкспедиции: Камчатка и Охотское побережье, Сахалин, весь Амур, Приморье, северные таёжные районы с оленными тунгусами, якутами и золотыми приисками. Северо-восток Китая от Пекина и Мукдена до строящегося КВЖД. Готовит материалы для Парижской выставки 1900 года. Приятельствует с приамурским генерал-губернатором Гродековым. В 1901-1903 гг. – штатный фотограф Квантунской этнографической экспедиции Императорской Санкт-Петербургской Академии наук. Тут она как раз и попадает в поле моего внимания с шикарными снимками крейсеров и доков в Порт-Артуре, видов окрестностей и строящегося города. Ими иллюстрирую пост.

И здесь ещё надо иметь в виду вот что. Путешествовать в те времена – это совсем не то, что сейчас. Путешествовать с 20-килограмовым аппаратом + парой центнеров комплектующих для съёмки – это совсем не то, что таскать с собой смартфон, зеркалку и дрон. Барышне во времена порт-артуровской эпопеи около 60 (!) лет!!

Много бы отдал, чтобы познакомиться. Но пока не придумали машину времени – попробуем разобраться с её судьбой. Есть кое-какие намётки. Скоро расскажу )

А с Агнией Павловной погуляем совсем скоро по Порт-Артуру и Мукдену. Сравним было/стало при помощи её снимков и обсудим удивительные судьбы самых разных её современников.

Путешествуем с 16 по 25 сентября, а вот здесь все маршруты этой осени - https://t.me/zagreb_khv/973

До встречи )

Что вы привозите с собой из путешествий?

Сейчас, конечно, задвинуть бы что-нибудь эдакое высокодуховное про себя. Дескать, сам-то привожу исключительно впечатления. И дальше чесать про целостную зрелую личность, многослойность мировоззрения, эмоциональный интеллект. И чтобы это всё в одном предложении и красиво между собой.

А магнитики на холодильник – это, понятное дело, массаракш и мерзость пред Нугганом.

Но приступы шопоголизма мне тоже, к сожалению, не чужды. По счастью весьма умеренные.

Зато последние годы стал почти каждый раз привозить литературу. В основном то, что за неимением лучшего термина назовём «краеведением». Интересно узнать, что какие-нибудь «они там у себя» думают о себе же. Да и негусто как правило сведений о нужном персонаже/событии/месте, чтобы отказываться от книжки даже если она на незнакомом языке. Онлайн-переводчики справляются неплохо теперь и с путунхуа.

В прошлом году в Порт-Артуре достался вот такой прекрасный раритет (1). Альбом художника Юй Лянькуня об этом удивительном городе. Впечатляет меня в нём особенно три вещи.

Первое – манера исполнения. Тут тебе и гиперреализм «придворного стиля» гунби вперемешку с почти с импрессионизмом. И причудливое переплетение узнаваемых исторических объектов с мистическим. И всё это в богатом природном орнаменте. Разглядывать альбом сплошное удовольствие.

Второе – смущает уже давно. В Люйшунькоу (современное название) старательно обходят тему Порт-Артура. Помнят период оккупации Российской империей и что это было унизительно. Без подробностей. Потом пришли японцы, наваляли русским и это тоже унижает. Можно понять – в твоей стране две соседние устраивают войну, не интересуясь мнением хозяев. Следом оккупация Японией до 1945, когда пришла Красная Армия и освободила. Японцы по итогу самые мудаки (и унижение на максималках), но про них говорить почему-то принято. Про СССР на каждом углу. Про Российскую империю – табу. Пока не нашёл внятного объяснения. Доходит до смешного. Табличка мемориальная на доме. Знаем точно, что это универмаг «Кунста и Альберса», а написано «В этом здании в период японской оккупации располагалось училище…». То, что было до, исходная точка игнорируется. И так везде. Альбом Лянькуня не исключение. Из всех работ, относящихся к нашему имперскому периоду, только подпись на госпитале соответствует реальности (2). Всё верно, построили Мариинскую больницу Красного Креста в 1900. В 1905 перешло в руки японского подразделения этой организации. И рисунок с местом гибели генерала Кондратенко (3) подписан верно. Но там во времена Рёдзюн (японский период) ничего другого и не было – памятник они же воздвигли, подчёркивая своё уважение к павшему противнику.

Третье. Каждая работа, как кроличья нора у Кэррола. От любой можно отправиться в новую вселенную. Из-за этого уже неделю пишу пост. То сообразишь, что «Башня Эрлиньшань» (尔灵山塔 / Erling Tower) возведена на горе Высокой, где генерал Марэсукэ Ноги положил 10 тысяч своих солдат и младшего сына, но всё же взял (4). С этой высоты 203 он смог прямой наводкой добить в гавани остатки русской эскадры и вынудить Стесселя к капитуляции города. На вершине в 1912 году японцы поставили монумент, отлитый по легенде из гильз, собранных на склоне. Сам же Ноги совершил сэппуку, не в силах смириться с потерями. И с этим тоже крутая история… ))

То залипнешь на работе «Гора Лаотешань» (老铁山 / The Laotie Hill). Одной из важных точек на маршруте миграции журавлей и других пернатых с нашего ДВ и Сибири дальше на юг (5). Нарисованы у него, впрочем, аисты, но они тоже летят через эти места. На маршруте, кстати, есть островок рядом с Порт-Артуром, фактически скала в море. Никто там не живёт кроме популяции щитомордников, которые жрут два раза в год (6)! Когда птахи всякие летят на юг, а потом обратно к нам на север. И в этой связи…

А ещё надо же разобраться успели ли мы заселить какими-то присутственными местами строящееся здание с фото (7) Агнии Динесс (смотрим предыдущий пост) или сразу там штаб Квантунской армии, как на мемориальной табличке и рисунке Лянькуня (8).

Завершение ниже...