Первый день в Пекине: Посещение Гудвина #путешествиесосмыслом
Пекин поразительно похож на Москву — это первое, что бросается в глаза еще по дороге из аэропорта. Из окон автобуса сквозь пелену серого дождя проступают до боли знакомые урбанистические контуры. Их роднит радиально-кольцевая геометрия, общий генетический код советского монументализма 1950-х годов с его подавляющим масштабом проспектов и площадей, а также выраженная в архитектуре современных деловых кварталов гиперцентрализованная функция «государства в государстве», стягивающая на себя все политические, финансовые и экспертные ресурсы. Разница — лишь в национальном колорите и масштабе: население Пекина больше московского в 1,6 раза, а административная площадь — в 6,4 раза.
Зачем нам эта пространственная этнография? Чтобы нащупать точную рабочую метафору. Долгие годы Китай равнялся на «старшего брата» — СССР, но за последние десятилетия сильно его перерос. Цель текущей поездки Энергетического клуба Сколково в Китай — знакомство с этим повзрослевшим соседом и последовательная демифологизация его образа. Порой мы смотрим на Поднебесную сквозь «зеленые очки» из сказки о Волшебнике Изумрудного города, принимая яркую упакованную иллюзию за реальные технологии, институты и ментальность. Наша задача — эти очки снять.
Первой точкой маршрута стала штаб-квартира GEIDCO. Их заявленная миссия — формирование Глобального энергетического объединения, то есть «зеленой» и интеллектуальной системы суперсетей на базе ВИЭ. По сути, рецепт этой масштабной инициативы таков: Пекин берет глобальный концепт энергетического перехода, на основе мировых (и в том числе старых советских) заделов создает под него собственное техно-промышленное превосходство, а затем транслирует эту готовую модель — вместе с технологиями, институтами и идеологией — на всю планету. Это эталонный пример тотального переприсвоения глобальной повестки. Именно так я осмыслил первый наш визит к «Гудвину».
«Младший брат» действительно перерос «старшего», и насколько возможно наше равноправное сотрудничество — покажет время. Глава нашей делегации и заместитель председателя GEIDCO Олег Бударгин в самом начале визита произнес жесткие, но важные слова:
Текущий визит — первая ласточка, на базе которой, вероятно, будет развернута регулярная школа для российских энергетиков на базе Энергоклуба. А пока идет официальная программа, мы с коллегами продолжаем работать в критическом ключе: пытаемся заглянуть за ширму «китайского Гудвина», чтобы понять реальную инженерную и управленческую механику этого успеха для выработки собственных суверенных идей.
Пекин поразительно похож на Москву — это первое, что бросается в глаза еще по дороге из аэропорта. Из окон автобуса сквозь пелену серого дождя проступают до боли знакомые урбанистические контуры. Их роднит радиально-кольцевая геометрия, общий генетический код советского монументализма 1950-х годов с его подавляющим масштабом проспектов и площадей, а также выраженная в архитектуре современных деловых кварталов гиперцентрализованная функция «государства в государстве», стягивающая на себя все политические, финансовые и экспертные ресурсы. Разница — лишь в национальном колорите и масштабе: население Пекина больше московского в 1,6 раза, а административная площадь — в 6,4 раза.
Зачем нам эта пространственная этнография? Чтобы нащупать точную рабочую метафору. Долгие годы Китай равнялся на «старшего брата» — СССР, но за последние десятилетия сильно его перерос. Цель текущей поездки Энергетического клуба Сколково в Китай — знакомство с этим повзрослевшим соседом и последовательная демифологизация его образа. Порой мы смотрим на Поднебесную сквозь «зеленые очки» из сказки о Волшебнике Изумрудного города, принимая яркую упакованную иллюзию за реальные технологии, институты и ментальность. Наша задача — эти очки снять.
Первой точкой маршрута стала штаб-квартира GEIDCO. Их заявленная миссия — формирование Глобального энергетического объединения, то есть «зеленой» и интеллектуальной системы суперсетей на базе ВИЭ. По сути, рецепт этой масштабной инициативы таков: Пекин берет глобальный концепт энергетического перехода, на основе мировых (и в том числе старых советских) заделов создает под него собственное техно-промышленное превосходство, а затем транслирует эту готовую модель — вместе с технологиями, институтами и идеологией — на всю планету. Это эталонный пример тотального переприсвоения глобальной повестки. Именно так я осмыслил первый наш визит к «Гудвину».
«Младший брат» действительно перерос «старшего», и насколько возможно наше равноправное сотрудничество — покажет время. Глава нашей делегации и заместитель председателя GEIDCO Олег Бударгин в самом начале визита произнес жесткие, но важные слова:
«Мы привыкли быть великими, да, у нас великая история, но не настоящее. И сегодня нам стоит учиться у когда-то меньшего брата».
Текущий визит — первая ласточка, на базе которой, вероятно, будет развернута регулярная школа для российских энергетиков на базе Энергоклуба. А пока идет официальная программа, мы с коллегами продолжаем работать в критическом ключе: пытаемся заглянуть за ширму «китайского Гудвина», чтобы понять реальную инженерную и управленческую механику этого успеха для выработки собственных суверенных идей.
🔥9👍2😁1
Второй день в Пекине: «Наш» Китай
#путешествиесосмыслом
Сегодня в нашем графике были Power China и Институт энергетики Государственного комитета по развитию и реформам КНР. Переговоры с ними — яркий пример восточной бизнес-дипломатии: длительные, подчеркнуто обстоятельные разговоры ни о чем. Занавес Гудвина держится прочно. Безусловно, их успехи в новой энергетике поразительны, но ни одного управленческого секрета они нам не раскрыли. Единственным живым откровением стал кулуарный факт: встречавший нас китайский менеджер через неделю выходит на пенсию (в 60 лет) и уезжает жить… в Москву. Говорит, там ему нравится больше.
Впрочем, природа китайской закрытости и прагматизма становится понятнее, если посмотреть на демографический контекст. Численность населения Пекина за последние 35 лет выросла в два раза. Люди, с которыми мы сейчас соприкасаемся, с высокой степенью вероятности представляют лишь второе поколение горожан. Пресловутая «жесткость» и бескомпромиссность этого поколения в делах абсолютно объяснима — это психология штурма, продиктованная стремлением закрепиться в мегаполисе и стабилизировать уровень жизни. Наши предки схожего исторического типа поднимали экономику из руин после войны и ковали лучшие, наиболее прорывные годы советской системы.
В паузе между визитами удалось ненадолго зайти в городской парк. В Китае нужно читать именно китайскую философию, поэтому я открыл Юка Хуэя. Его тезисы о «постевропейском будущем» и поиске альтернативных технологических путей здесь, на месте, резонируют особенно остро. Сам парк при этом транслировал неуловимый советский вайб: монументально, эстетично, но строго и без избыточных излишеств. Пространство, подчиненное не людям, а государственному порядку.
Вечером на стратегической сессии с участниками нашей делегации хотели обсуждать Китай, а обсуждали... Россию. Зачем обсуждать соседа? С ним все ясно. По-настоящему не ясно, что нам делать рядом с ним. Именно вокруг этого и развернулась основная дискуссия. Посмотрим, как намеченные сегодня идеи будут развернуты в оставшиеся дни нашей экспедиции.
#путешествиесосмыслом
Сегодня в нашем графике были Power China и Институт энергетики Государственного комитета по развитию и реформам КНР. Переговоры с ними — яркий пример восточной бизнес-дипломатии: длительные, подчеркнуто обстоятельные разговоры ни о чем. Занавес Гудвина держится прочно. Безусловно, их успехи в новой энергетике поразительны, но ни одного управленческого секрета они нам не раскрыли. Единственным живым откровением стал кулуарный факт: встречавший нас китайский менеджер через неделю выходит на пенсию (в 60 лет) и уезжает жить… в Москву. Говорит, там ему нравится больше.
Впрочем, природа китайской закрытости и прагматизма становится понятнее, если посмотреть на демографический контекст. Численность населения Пекина за последние 35 лет выросла в два раза. Люди, с которыми мы сейчас соприкасаемся, с высокой степенью вероятности представляют лишь второе поколение горожан. Пресловутая «жесткость» и бескомпромиссность этого поколения в делах абсолютно объяснима — это психология штурма, продиктованная стремлением закрепиться в мегаполисе и стабилизировать уровень жизни. Наши предки схожего исторического типа поднимали экономику из руин после войны и ковали лучшие, наиболее прорывные годы советской системы.
В паузе между визитами удалось ненадолго зайти в городской парк. В Китае нужно читать именно китайскую философию, поэтому я открыл Юка Хуэя. Его тезисы о «постевропейском будущем» и поиске альтернативных технологических путей здесь, на месте, резонируют особенно остро. Сам парк при этом транслировал неуловимый советский вайб: монументально, эстетично, но строго и без избыточных излишеств. Пространство, подчиненное не людям, а государственному порядку.
Вечером на стратегической сессии с участниками нашей делегации хотели обсуждать Китай, а обсуждали... Россию. Зачем обсуждать соседа? С ним все ясно. По-настоящему не ясно, что нам делать рядом с ним. Именно вокруг этого и развернулась основная дискуссия. Посмотрим, как намеченные сегодня идеи будут развернуты в оставшиеся дни нашей экспедиции.
👍10🔥4
Третий день в Пекине: Чудеса в НИИЧАВО
#путешествиесосмыслом
Основная цель вымышленного НИИЧАВО из повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» — изучение магии как науки, преодоление законов природы и практическое содействие человечеству на пути к счастью и абсолютному знанию. Примерно такой же глобальной задачей озадачен National Institute of Clean-and-Low-Carbon Energy: придумывать новые технологии, чтобы сделать энергетику Китая экологичной и безопасной. Даже аббревиатура института — NICE — тонко на это намекает.
День начался с визита в этот центр, созданный, что примечательно, при одной из крупнейших в мире угольных компаний CHN Energy. Вот она, изнанка китайского прагматизма: «чистое» будущее куется на угольные деньги. Основные направления исследований: глубокая переработка угля, водородная энергетика, улавливание и утилизация углекислого газа (CCUS), ВИЭ и энергосбережение. В последние годы к этому пакету добавилось применение искусственного интеллекта в энергетике.
В NICE работает более 600 сотрудников, причем половина научного персонала имеет докторские степени. Институт развернул крупные исследовательские хабы в Кремниевой долине и Европе, а его проекты напрямую поддерживаются высшим руководством КНР. Ресурсный рычаг здесь практически неограничен.
В процессе визита у нас в делегации разгорелась дискуссия о целесообразности некоторых разработок NICE, которые с рыночной точки зрения выглядят откровенно нерентабельными. Однако в итоге мы сошлись на важной мысли: нельзя оценивать прорывные технологии исключительно через призму мгновенного экономического эффекта. Другое важное наблюдение: там, где в России запускаются длительные межведомственные согласования и концептуальные споры, китайцы просто берут и быстро тестируют гипотезы «в железе». Не взлетело — отбросили и пошли дальше. Эта скорость операционного маневра — очень поучительный урок.
Второй точкой маршрута дня стала нефтяная корпорация CNOOC, специализирующаяся на шельфовой добыче. Компания совершила колоссальный технологический рывок: она сама проектирует и строит гигантские плавучие заводы и полупогружные буровые платформы, полностью ликвидировав зависимость от западных технологий глубоководного бурения. Уровень приема поразил математической точностью: на 18 участников нашей делегации со стороны CNOOC вышли ровно 18 топ-менеджеров. Паритет и высочайшее внимание к деталям.
Глава нашей группы Олег Бударгин спросил руководство компании в лоб об их формуле успеха. Ответ оказался простым, но, похоже, честным: открытость к международному сотрудничеству, в рамках которого компания вовремя научилась не просто копировать, а перехватывать лидерство и формировать собственную мировую конкурентоспособность.
Перебирая в памяти события этого насыщенного дня, я снова вспомнил слова Стругацких о НИИЧАВО, которые хорошо резюмировали его итоги:
#путешествиесосмыслом
Основная цель вымышленного НИИЧАВО из повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» — изучение магии как науки, преодоление законов природы и практическое содействие человечеству на пути к счастью и абсолютному знанию. Примерно такой же глобальной задачей озадачен National Institute of Clean-and-Low-Carbon Energy: придумывать новые технологии, чтобы сделать энергетику Китая экологичной и безопасной. Даже аббревиатура института — NICE — тонко на это намекает.
День начался с визита в этот центр, созданный, что примечательно, при одной из крупнейших в мире угольных компаний CHN Energy. Вот она, изнанка китайского прагматизма: «чистое» будущее куется на угольные деньги. Основные направления исследований: глубокая переработка угля, водородная энергетика, улавливание и утилизация углекислого газа (CCUS), ВИЭ и энергосбережение. В последние годы к этому пакету добавилось применение искусственного интеллекта в энергетике.
В NICE работает более 600 сотрудников, причем половина научного персонала имеет докторские степени. Институт развернул крупные исследовательские хабы в Кремниевой долине и Европе, а его проекты напрямую поддерживаются высшим руководством КНР. Ресурсный рычаг здесь практически неограничен.
В процессе визита у нас в делегации разгорелась дискуссия о целесообразности некоторых разработок NICE, которые с рыночной точки зрения выглядят откровенно нерентабельными. Однако в итоге мы сошлись на важной мысли: нельзя оценивать прорывные технологии исключительно через призму мгновенного экономического эффекта. Другое важное наблюдение: там, где в России запускаются длительные межведомственные согласования и концептуальные споры, китайцы просто берут и быстро тестируют гипотезы «в железе». Не взлетело — отбросили и пошли дальше. Эта скорость операционного маневра — очень поучительный урок.
Второй точкой маршрута дня стала нефтяная корпорация CNOOC, специализирующаяся на шельфовой добыче. Компания совершила колоссальный технологический рывок: она сама проектирует и строит гигантские плавучие заводы и полупогружные буровые платформы, полностью ликвидировав зависимость от западных технологий глубоководного бурения. Уровень приема поразил математической точностью: на 18 участников нашей делегации со стороны CNOOC вышли ровно 18 топ-менеджеров. Паритет и высочайшее внимание к деталям.
Глава нашей группы Олег Бударгин спросил руководство компании в лоб об их формуле успеха. Ответ оказался простым, но, похоже, честным: открытость к международному сотрудничеству, в рамках которого компания вовремя научилась не просто копировать, а перехватывать лидерство и формировать собственную мировую конкурентоспособность.
Перебирая в памяти события этого насыщенного дня, я снова вспомнил слова Стругацких о НИИЧАВО, которые хорошо резюмировали его итоги:
«Они были магами потому, что очень много знали, так много, что количество перешло у них, наконец, в качество, и они стали способны творить чудеса, которые для них самих были делом самым обычным и скучным».
👍14🔥3
Четвертый день в Пекине: Огонь внутри
#путешествиесосмыслом
Социолог Симон Кордонский в 2019 году указывал на любопытный парадокс: судя по объемам стоков в канализации, в Москве проживает около 30 млн человек, тогда как официальные данные дают лишь 13 млн. Огромная «серая зона» реальности, не учтенная или скрытая статистикой?
Об этом расхождении цифр и жизни я думал по пути в провинцию Хэбэй, на Национальный демонстрационный полигон ветряной, солнечной энергии и систем накопления. Скоростной поезд шел не очень-то быстро. В окне не было видно огромного множества трудовых китайцев — где скрываются обещанные 1,4 миллиарда человек?
А еще мы запутались в данных. Сопровождающие заявили, что этот полигон мощностью 610 МВт закрывает 10% потребностей Пекина. Но если это так, то всё пиковое потребление мегаполиса — чуть больше 6 ГВт. Для сравнения: нагрузка Москвы в разы выше.
Что это? Погрешность перевода? Неточность интерпретации данных? Или мы столкнулись с китайским искусством создания иллюзорной реальности? Может, и нет этих фантастических темпов ввода ВИЭ, о которых трубят отчеты?
Вечером в ресторане сычуаньской кухни мы обсуждали наше отношение к увиденному и услышанному за прошедшие дни. Если принимать все всерьез, то путей для России видится три:
1️⃣ Принять китайскую модель как безусловно успешную и пытаться в нее встроиться (со всеми вытекающими рисками, но и возможностями).
2️⃣ Осознать силу конкурента и выстраивать заградительные барьеры на домашнем рынке, возводя свой технологический суверенитет.
3️⃣ Предугадать, куда диалектика качнет маятник в следующий раз, и искать условия для очередного рывка.
А если не принимать всерьез, то... Нет, в одном я убедился точно: считать происходящее иллюзией было бы большой ошибкой. Как и то блюдо в ресторане — оно оказалось запредельно реальным и запредельно острым. Здесь всё по-настоящему. И огонь Китая теперь пылает у меня внутри. В буквальном и метафорическом смысле.
#путешествиесосмыслом
Социолог Симон Кордонский в 2019 году указывал на любопытный парадокс: судя по объемам стоков в канализации, в Москве проживает около 30 млн человек, тогда как официальные данные дают лишь 13 млн. Огромная «серая зона» реальности, не учтенная или скрытая статистикой?
Об этом расхождении цифр и жизни я думал по пути в провинцию Хэбэй, на Национальный демонстрационный полигон ветряной, солнечной энергии и систем накопления. Скоростной поезд шел не очень-то быстро. В окне не было видно огромного множества трудовых китайцев — где скрываются обещанные 1,4 миллиарда человек?
А еще мы запутались в данных. Сопровождающие заявили, что этот полигон мощностью 610 МВт закрывает 10% потребностей Пекина. Но если это так, то всё пиковое потребление мегаполиса — чуть больше 6 ГВт. Для сравнения: нагрузка Москвы в разы выше.
Что это? Погрешность перевода? Неточность интерпретации данных? Или мы столкнулись с китайским искусством создания иллюзорной реальности? Может, и нет этих фантастических темпов ввода ВИЭ, о которых трубят отчеты?
Вечером в ресторане сычуаньской кухни мы обсуждали наше отношение к увиденному и услышанному за прошедшие дни. Если принимать все всерьез, то путей для России видится три:
А если не принимать всерьез, то... Нет, в одном я убедился точно: считать происходящее иллюзией было бы большой ошибкой. Как и то блюдо в ресторане — оно оказалось запредельно реальным и запредельно острым. Здесь всё по-настоящему. И огонь Китая теперь пылает у меня внутри. В буквальном и метафорическом смысле.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍13
Пятый день в Пекине: Дипломатия утки по-пекински
#путешествиесосмыслом
Сегодня был заключительный день в Пекине. Утром поймал себя на мысли, что так и не нащупал какого-то важного, определяющего смысла этой поездки. Эта незавершенность тяготила.
День начался с визита в Северо-Китайский университет электроэнергетики. Всё прошло по уже привычному ритуалу: любезный прием у дверей, внушительное количество руководящих лиц, обстоятельные, но, на мой вкус, пустоватые приветствия от хозяев, ответное слово главы нашей делегации... Затем — право на вопросы без особой надежды на детальные ответы, обмен подарками и обязательное групповое фото. Знаете, что мне всё это напомнило? Застолье у не самых близких родственников, где все подчёркнуто вежливы, но держат дистанцию.
Впрочем, настоящее застолье тоже не заставило себя ждать. Мы отправились в один из лучших ресторанов Пекина. Там нас для порядка немного помучили презентацией одной уважаемой компании, а затем начался банкет. Такого изобилия и бесконечной смены блюд я в своей жизни не припомню. Кульминация банкета началась, когда в зал внесли утку по-пекински, и шеф-повар начал свое священнодействие.
Утка по-пекински — легендарное блюдо с 700-летней историей, главный секрет которого кроется в идеальной хрустящей корочке. Это не просто еда, а настоящий перформанс. Повар филигранно нарезает птицу прямо при гостях строго на 108 тончайших ломтиков, и в каждом обязательно должны сочетаться хрустящая кожа и нежное мясо. Не зря это главное блюдо «дипломатической кухни» Китая: ею официально угощают президентов, королей и послов. Существует даже известная история о том, как пекинская утка помогла растопить лед в отношениях между Китаем и США в 1971 году. А еще ею угощают ключевых деловых партнеров... и опять же родственников издалека.
Поздно вечером я гулял по Пекину. Комфортная прохлада, приятный ветерок, опустевшие улицы, влюбленные парочки... А я всё не мог отпустить загадку: каким должно быть наше отношение к сегодняшнему Китаю? Лениво перебирая в голове события дня, я вдруг поймал ту самую ускользающую мысль. И когда додумал её до конца, поразился — ведь всё лежало на поверхности.
Когда-то Китай считал нас своим старшим братом. Потом он вырос, зажил самостоятельной жизнью, добился колоссального успеха. Мы же, напротив, свое благосостояние и прежний статус немного растеряли. Отношения стали меняться — причем не столько с их стороны, сколько с нашей. Очень тяжело психологически признать, что младший брат стал успешнее тебя.
В этой оптике все три стратегии, что я обдумывал вчера, никуда не годятся (тут абсолютно прав Д.Т.). Не нужно падать ниц и подчиняться воле «младшенького». Не нужно рвать связи и вычеркивать кровного родственника из жизни. И уж точно не стоит таить детскую обиду и мечтать «когда-нибудь его обойти». А что нужно?
Как претворить это в государственную политику или бизнес-стратегию — думайте сами. Моё дело — проявить смыслы. 😉
#путешествиесосмыслом
Сегодня был заключительный день в Пекине. Утром поймал себя на мысли, что так и не нащупал какого-то важного, определяющего смысла этой поездки. Эта незавершенность тяготила.
День начался с визита в Северо-Китайский университет электроэнергетики. Всё прошло по уже привычному ритуалу: любезный прием у дверей, внушительное количество руководящих лиц, обстоятельные, но, на мой вкус, пустоватые приветствия от хозяев, ответное слово главы нашей делегации... Затем — право на вопросы без особой надежды на детальные ответы, обмен подарками и обязательное групповое фото. Знаете, что мне всё это напомнило? Застолье у не самых близких родственников, где все подчёркнуто вежливы, но держат дистанцию.
Впрочем, настоящее застолье тоже не заставило себя ждать. Мы отправились в один из лучших ресторанов Пекина. Там нас для порядка немного помучили презентацией одной уважаемой компании, а затем начался банкет. Такого изобилия и бесконечной смены блюд я в своей жизни не припомню. Кульминация банкета началась, когда в зал внесли утку по-пекински, и шеф-повар начал свое священнодействие.
Утка по-пекински — легендарное блюдо с 700-летней историей, главный секрет которого кроется в идеальной хрустящей корочке. Это не просто еда, а настоящий перформанс. Повар филигранно нарезает птицу прямо при гостях строго на 108 тончайших ломтиков, и в каждом обязательно должны сочетаться хрустящая кожа и нежное мясо. Не зря это главное блюдо «дипломатической кухни» Китая: ею официально угощают президентов, королей и послов. Существует даже известная история о том, как пекинская утка помогла растопить лед в отношениях между Китаем и США в 1971 году. А еще ею угощают ключевых деловых партнеров... и опять же родственников издалека.
Поздно вечером я гулял по Пекину. Комфортная прохлада, приятный ветерок, опустевшие улицы, влюбленные парочки... А я всё не мог отпустить загадку: каким должно быть наше отношение к сегодняшнему Китаю? Лениво перебирая в голове события дня, я вдруг поймал ту самую ускользающую мысль. И когда додумал её до конца, поразился — ведь всё лежало на поверхности.
Когда-то Китай считал нас своим старшим братом. Потом он вырос, зажил самостоятельной жизнью, добился колоссального успеха. Мы же, напротив, свое благосостояние и прежний статус немного растеряли. Отношения стали меняться — причем не столько с их стороны, сколько с нашей. Очень тяжело психологически признать, что младший брат стал успешнее тебя.
В этой оптике все три стратегии, что я обдумывал вчера, никуда не годятся (тут абсолютно прав Д.Т.). Не нужно падать ниц и подчиняться воле «младшенького». Не нужно рвать связи и вычеркивать кровного родственника из жизни. И уж точно не стоит таить детскую обиду и мечтать «когда-нибудь его обойти». А что нужно?
Нужно оставаться братьями. Сохранять добрые, уважительные отношения, но начать наконец жить как взрослые, самодостаточные люди, а не как обиженные дети. И время от времени демонстрировать взаимное уважение с помощью утки по-пекински.
Как претворить это в государственную политику или бизнес-стратегию — думайте сами. Моё дело — проявить смыслы. 😉
👍11😁3
Социальный гомеостаз неудобий
#неудобия
Завершили первый этап масштабного исследования энергоснабжения изолированных и труднодоступных территорий (здесь я их часто называю неудобиями). На выборке из 50 поселков Томской области, Ненецкого автономного округа и Красноярского края мы доказали: сложные технологические решения — гибридная генерация, накопители энергии, электрифицированное тепло и управление гибкостью — дают большую экономию.
Однако на стыке технологий, бюрократии и повседневной практики возникает сильное трение. Существующие регуляторные и административные барьеры часто не позволяют легализовать и «поймать» этот экономический эффект, что напрочь отпугивает региональные власти и бизнес от новых подходов.
С философской дистанции очевидно, что усложнение инженерных практик не востребовано, т.к. не происходит усложнение самого уклада жизни неудобий. Поэтому систему удерживает вязкий социальный гомеостаз: низкая эффективность простых решений и комфорт привычных практик на данном этапе устраивают всех.
Топ-менеджер одной энергокомпании говорил мне: "Вы думаете, что там территории развития, а там территории выживания". Пока не будет сдвига в самом укладе неудобий, новые энергетические решения не будут востребованы. Ждать ли этого сдвига в ближайшее время?
Здесь можно ознакомиться с Атласом микроэнергосистем для изолированных и труднодоступных территорий, подготовленным по результатам исследования.
#неудобия
Завершили первый этап масштабного исследования энергоснабжения изолированных и труднодоступных территорий (здесь я их часто называю неудобиями). На выборке из 50 поселков Томской области, Ненецкого автономного округа и Красноярского края мы доказали: сложные технологические решения — гибридная генерация, накопители энергии, электрифицированное тепло и управление гибкостью — дают большую экономию.
Однако на стыке технологий, бюрократии и повседневной практики возникает сильное трение. Существующие регуляторные и административные барьеры часто не позволяют легализовать и «поймать» этот экономический эффект, что напрочь отпугивает региональные власти и бизнес от новых подходов.
С философской дистанции очевидно, что усложнение инженерных практик не востребовано, т.к. не происходит усложнение самого уклада жизни неудобий. Поэтому систему удерживает вязкий социальный гомеостаз: низкая эффективность простых решений и комфорт привычных практик на данном этапе устраивают всех.
Топ-менеджер одной энергокомпании говорил мне: "Вы думаете, что там территории развития, а там территории выживания". Пока не будет сдвига в самом укладе неудобий, новые энергетические решения не будут востребованы. Ждать ли этого сдвига в ближайшее время?
Здесь можно ознакомиться с Атласом микроэнергосистем для изолированных и труднодоступных территорий, подготовленным по результатам исследования.
Telegram
Internet of Energy
Как превратить изолированные энергосистемы в привлекательные инвестпроекты?
#микрогриды #ИРЭС
Для удалённых населённых пунктов Сибири и Арктики эпоха безальтернативной «дизельной классики» уходит в прошлое. Современные подходы позволяют строить эффективную…
#микрогриды #ИРЭС
Для удалённых населённых пунктов Сибири и Арктики эпоха безальтернативной «дизельной классики» уходит в прошлое. Современные подходы позволяют строить эффективную…
👍2🔥2🤔1
Энергетическая справедливость: от "рыбки" к "удочке"
#энергосправедливость #энергопереход
Вышел в свет доклад «Энергетическая справедливость в формирующемся многополярном мире», в подготовке которого я принимал непосредственное участие. На моей памяти это первая за многие годы российская попытка предложить миру не просто критический анализ, а конструктивную идеологему и философию в сфере энергетики.
Прежде всего, хочу отметить, что этот доклад не состоялся бы без личного вклада и вовлеченности Министра энергетики Сергея Цивилева. Нам повезло работать со смысловой рамкой философа-Министра, который сподвиг большие институции зафиксировать на бумаге то, что теперь уже, как говорится, «не вырубить топором».
Наша команда отвечала за позитивную часть доклада — теорию энергетической справедливости, практические подходы и предложения мировому сообществу. С практикой всё было предельно понятно: здесь пригодились наши многолетние наработки по 3С-концепции энергоперехода (Со-обеспечение, Со-организация, Со-развитие) и Интернету энергии. Эти идеи были всесторонне проработаны и отточены на таких интеллектуальных площадках, как Камчатский клуб выпускников Сколково, а адекватные масштабу замысла предложения помог сформулировать методолог и мыслитель Юрий Громыко.
Однако мы долго нащупывали переход от жесткой критической части (описывающей скрытый колониализм, нормативный диктат ESG и санкционное принуждение) к нашей позитивной онтологии. Здесь пригодилось мое увлечение философией, так как нужен был глубокий анализ самого понятия «справедливость». Я погрузился в трактовки от Платона и Аристотеля до концепции Ролза о справедливости как честности. Накопал много интересного, но всё это не давало главного — небанального смыслового маневра.
Ключ к решению нашелся, когда я обратился к трудам Нобелевского лауреата Амартии Сена. Он предложил парадигму способностей (capabilities approach): справедливость должна оцениваться не по формальным процедурам, а по реальной возможности субъекта достигать значимых для себя результатов. Применительно к энергетике это дало мощный сдвиг парадигмы:
➖ Старый патерналистский подход видит справедливость в международном перераспределении субсидий и подсчете «углеродных налогов».
➖ Новый подход, предложенный нами, определяет критерием справедливости энергетическую состоятельность (energy capability) страны — её способность самостоятельно проектировать, обеспечивать и реализовывать долгосрочные сценарии своего энергетического развития.
Это фундаментальный переход от распределения «рыбки» к предоставлению «удочки» — то есть к передаче знаний, когнитивной автономии, локализации средств производства и формированию национальных инженерных школ.
Идея уже начинает жить своей международной жизнью. Во время недавней поездки в Китай и общения с коллегами из Global Energy Interconnection Development and Cooperation Organization (GEIDCO) у нас появилась мысль продвигать тему энергетической справедливости на этой авторитетной глобальной площадке. Переговоры по конкретным шагам и форматам совместной работы пройдут уже через пару недель. Похоже, это начало большого и очень важного пути.
#энергосправедливость #энергопереход
Вышел в свет доклад «Энергетическая справедливость в формирующемся многополярном мире», в подготовке которого я принимал непосредственное участие. На моей памяти это первая за многие годы российская попытка предложить миру не просто критический анализ, а конструктивную идеологему и философию в сфере энергетики.
Прежде всего, хочу отметить, что этот доклад не состоялся бы без личного вклада и вовлеченности Министра энергетики Сергея Цивилева. Нам повезло работать со смысловой рамкой философа-Министра, который сподвиг большие институции зафиксировать на бумаге то, что теперь уже, как говорится, «не вырубить топором».
Наша команда отвечала за позитивную часть доклада — теорию энергетической справедливости, практические подходы и предложения мировому сообществу. С практикой всё было предельно понятно: здесь пригодились наши многолетние наработки по 3С-концепции энергоперехода (Со-обеспечение, Со-организация, Со-развитие) и Интернету энергии. Эти идеи были всесторонне проработаны и отточены на таких интеллектуальных площадках, как Камчатский клуб выпускников Сколково, а адекватные масштабу замысла предложения помог сформулировать методолог и мыслитель Юрий Громыко.
Однако мы долго нащупывали переход от жесткой критической части (описывающей скрытый колониализм, нормативный диктат ESG и санкционное принуждение) к нашей позитивной онтологии. Здесь пригодилось мое увлечение философией, так как нужен был глубокий анализ самого понятия «справедливость». Я погрузился в трактовки от Платона и Аристотеля до концепции Ролза о справедливости как честности. Накопал много интересного, но всё это не давало главного — небанального смыслового маневра.
Ключ к решению нашелся, когда я обратился к трудам Нобелевского лауреата Амартии Сена. Он предложил парадигму способностей (capabilities approach): справедливость должна оцениваться не по формальным процедурам, а по реальной возможности субъекта достигать значимых для себя результатов. Применительно к энергетике это дало мощный сдвиг парадигмы:
➖ Старый патерналистский подход видит справедливость в международном перераспределении субсидий и подсчете «углеродных налогов».
➖ Новый подход, предложенный нами, определяет критерием справедливости энергетическую состоятельность (energy capability) страны — её способность самостоятельно проектировать, обеспечивать и реализовывать долгосрочные сценарии своего энергетического развития.
Это фундаментальный переход от распределения «рыбки» к предоставлению «удочки» — то есть к передаче знаний, когнитивной автономии, локализации средств производства и формированию национальных инженерных школ.
Идея уже начинает жить своей международной жизнью. Во время недавней поездки в Китай и общения с коллегами из Global Energy Interconnection Development and Cooperation Organization (GEIDCO) у нас появилась мысль продвигать тему энергетической справедливости на этой авторитетной глобальной площадке. Переговоры по конкретным шагам и форматам совместной работы пройдут уже через пару недель. Похоже, это начало большого и очень важного пути.
Telegram
Internet of Energy
🔖Энергетическая справедливость в формирующемся многополярном мире
Сегодня, 3 июня, открылся Петербургский международный экономический форум — одно из ключевых событий, задающих стратегический вектор развития страны. В центре его повестки — фундаментальные…
Сегодня, 3 июня, открылся Петербургский международный экономический форум — одно из ключевых событий, задающих стратегический вектор развития страны. В центре его повестки — фундаментальные…
👍5🤔1
Кокотизация ИИ
#чуднаяистория #AI
Рождение Бурбаки. В 1935 году группа блестящих французских математиков основала тайное общество. Это была полушутливая, но глубоко принципиальная мистификация: они создали коллективного автора, выпускавшего фундаментальные трактаты под единым псевдонимом Никола Бурбаки. Секрет членства быстро стал секретом Полишинеля, но охранялся ревностно. Когда американский математик Ральф Боас в статье для Британской энциклопедии официально разоблачил группу, назвав Бурбаки «коллективным автором», ответный удар последовал незамедлительно. Французы запустили в кулуары конгрессов симметричный слух: никакого Ральфа Боаса не существует в природе. По их версии, B.O.A.S. — это лишь аббревиатура группы молодых американских карьеристов из редакции Mathematical Reviews, решивших очернить Бурбаки из зависти.
Метод сожжения. Рабочие конгрессы Бурбаки всегда проходили в уединенных местах — загородных домах, старых поместьях или тихих деревнях вроде Шантёжа. Метод написания их монументальных «Элементов математики» строился на бескомпромиссном принципе чистой доски (tabula rasa). Один из участников писал черновик главы, а затем на общем собрании этот текст зачитывался вслух и коллективно разносился в щепки. Если черновик признавался неудачным («уродливым»), его не правили — его отвергали целиком. Символическим и вполне буквальным финалом такого обсуждения становилось сжигание бракованной рукописи в камине. После этого работа над главой начиналась с нуля, причем поручалась уже другому автору. Известны случаи, когда текст переписывался с чистого листа по шесть-семь раз.
Кокотизация Вейля. Но самой жесткой процедурой внутри группы была так называемая кокотизация (или проверка на ахинею). Термин отсылал к полулегендарному полинезийскому обычаю испытывать стареющих вождей: старик должен был удержаться на вершине кокосовой пальмы, которую изо всех сил трясло молодое племя.
В Бурбаки действовало нерушимое правило: в 50 лет участник обязан уйти на пенсию, чтобы организация не превратилась в закостенелую, душную Академию. Когда этот рубеж подошел к великому Андре Вейлю, уходить он не хотел. Тогда дерзкая молодежь (среди которой был будущий филдсовский лауреат Жан-Пьер Серр) устроила «старику» ловушку. На одном из изнурительных семинаров под видом сложнейшей новой теории ему прочитали доклад, состоящий из полной, но искусно наукообразной бессмыслицы. Уставший Вейль потерял бдительность и благосклонно кивал. Ловушка захлопнулась: под дружный хохот коллег лидеру доказали, что его легендарное внимание дало сбой, и Вейль благородно уступил место новому поколению.
Пройдет ли кокотизацию современный искусственный интеллект? Проблема в том, что у больших языковых моделей полностью отсутствует чувство абсурда. Человек (обученный до эпохи ИИ) улавливает ахинею интуитивно, чувствует её кожей еще до того, как перепроверит формулы логически — именно поэтому молодые бурбакисты мгновенно взорвались смехом. ИИ же оценивает мир через сухой перебор правил, паттернов и статистических вероятностей.
Если сегодня скормить нейросети изощренный бред, упакованный в безупречный, авторитетный академический стиль, она с огромной вероятностью «упадет с пальмы» — вежливо кивнет, назовет это «перспективным подходом» и продолжит генерировать абсурд с пугающей лёгкостью. Кокотизировать алгоритм сейчас, пожалуй, гораздо проще, чем пятидесятилетнего Андре Вейля.
[На фото основатели группы Бурбаки на одном из загородных съездов.]
#чуднаяистория #AI
Рождение Бурбаки. В 1935 году группа блестящих французских математиков основала тайное общество. Это была полушутливая, но глубоко принципиальная мистификация: они создали коллективного автора, выпускавшего фундаментальные трактаты под единым псевдонимом Никола Бурбаки. Секрет членства быстро стал секретом Полишинеля, но охранялся ревностно. Когда американский математик Ральф Боас в статье для Британской энциклопедии официально разоблачил группу, назвав Бурбаки «коллективным автором», ответный удар последовал незамедлительно. Французы запустили в кулуары конгрессов симметричный слух: никакого Ральфа Боаса не существует в природе. По их версии, B.O.A.S. — это лишь аббревиатура группы молодых американских карьеристов из редакции Mathematical Reviews, решивших очернить Бурбаки из зависти.
Метод сожжения. Рабочие конгрессы Бурбаки всегда проходили в уединенных местах — загородных домах, старых поместьях или тихих деревнях вроде Шантёжа. Метод написания их монументальных «Элементов математики» строился на бескомпромиссном принципе чистой доски (tabula rasa). Один из участников писал черновик главы, а затем на общем собрании этот текст зачитывался вслух и коллективно разносился в щепки. Если черновик признавался неудачным («уродливым»), его не правили — его отвергали целиком. Символическим и вполне буквальным финалом такого обсуждения становилось сжигание бракованной рукописи в камине. После этого работа над главой начиналась с нуля, причем поручалась уже другому автору. Известны случаи, когда текст переписывался с чистого листа по шесть-семь раз.
Кокотизация Вейля. Но самой жесткой процедурой внутри группы была так называемая кокотизация (или проверка на ахинею). Термин отсылал к полулегендарному полинезийскому обычаю испытывать стареющих вождей: старик должен был удержаться на вершине кокосовой пальмы, которую изо всех сил трясло молодое племя.
В Бурбаки действовало нерушимое правило: в 50 лет участник обязан уйти на пенсию, чтобы организация не превратилась в закостенелую, душную Академию. Когда этот рубеж подошел к великому Андре Вейлю, уходить он не хотел. Тогда дерзкая молодежь (среди которой был будущий филдсовский лауреат Жан-Пьер Серр) устроила «старику» ловушку. На одном из изнурительных семинаров под видом сложнейшей новой теории ему прочитали доклад, состоящий из полной, но искусно наукообразной бессмыслицы. Уставший Вейль потерял бдительность и благосклонно кивал. Ловушка захлопнулась: под дружный хохот коллег лидеру доказали, что его легендарное внимание дало сбой, и Вейль благородно уступил место новому поколению.
Пройдет ли кокотизацию современный искусственный интеллект? Проблема в том, что у больших языковых моделей полностью отсутствует чувство абсурда. Человек (обученный до эпохи ИИ) улавливает ахинею интуитивно, чувствует её кожей еще до того, как перепроверит формулы логически — именно поэтому молодые бурбакисты мгновенно взорвались смехом. ИИ же оценивает мир через сухой перебор правил, паттернов и статистических вероятностей.
Если сегодня скормить нейросети изощренный бред, упакованный в безупречный, авторитетный академический стиль, она с огромной вероятностью «упадет с пальмы» — вежливо кивнет, назовет это «перспективным подходом» и продолжит генерировать абсурд с пугающей лёгкостью. Кокотизировать алгоритм сейчас, пожалуй, гораздо проще, чем пятидесятилетнего Андре Вейля.
[На фото основатели группы Бурбаки на одном из загородных съездов.]
👍10🙏1