Первый день в Пекине: Посещение Гудвина #путешествиесосмыслом
Пекин поразительно похож на Москву — это первое, что бросается в глаза еще по дороге из аэропорта. Из окон автобуса сквозь пелену серого дождя проступают до боли знакомые урбанистические контуры. Их роднит радиально-кольцевая геометрия, общий генетический код советского монументализма 1950-х годов с его подавляющим масштабом проспектов и площадей, а также выраженная в архитектуре современных деловых кварталов гиперцентрализованная функция «государства в государстве», стягивающая на себя все политические, финансовые и экспертные ресурсы. Разница — лишь в национальном колорите и масштабе: население Пекина больше московского в 1,6 раза, а административная площадь — в 6,4 раза.

Зачем нам эта пространственная этнография? Чтобы нащупать точную рабочую метафору. Долгие годы Китай равнялся на «старшего брата» — СССР, но за последние десятилетия сильно его перерос. Цель текущей поездки Энергетического клуба Сколково в Китай — знакомство с этим повзрослевшим соседом и последовательная демифологизация его образа. Порой мы смотрим на Поднебесную сквозь «зеленые очки» из сказки о Волшебнике Изумрудного города, принимая яркую упакованную иллюзию за реальные технологии, институты и ментальность. Наша задача — эти очки снять.

Первой точкой маршрута стала штаб-квартира GEIDCO. Их заявленная миссия — формирование Глобального энергетического объединения, то есть «зеленой» и интеллектуальной системы суперсетей на базе ВИЭ. По сути, рецепт этой масштабной инициативы таков: Пекин берет глобальный концепт энергетического перехода, на основе мировых (и в том числе старых советских) заделов создает под него собственное техно-промышленное превосходство, а затем транслирует эту готовую модель — вместе с технологиями, институтами и идеологией — на всю планету. Это эталонный пример тотального переприсвоения глобальной повестки. Именно так я осмыслил первый наш визит к «Гудвину».

«Младший брат» действительно перерос «старшего», и насколько возможно наше равноправное сотрудничество — покажет время. Глава нашей делегации и заместитель председателя GEIDCO Олег Бударгин в самом начале визита произнес жесткие, но важные слова:

«Мы привыкли быть великими, да, у нас великая история, но не настоящее. И сегодня нам стоит учиться у когда-то меньшего брата».

Текущий визит — первая ласточка, на базе которой, вероятно, будет развернута регулярная школа для российских энергетиков на базе Энергоклуба. А пока идет официальная программа, мы с коллегами продолжаем работать в критическом ключе: пытаемся заглянуть за ширму «китайского Гудвина», чтобы понять реальную инженерную и управленческую механику этого успеха для выработки собственных суверенных идей.

Второй день в Пекине: «Наш» Китай
#путешествиесосмыслом
Сегодня в нашем графике были Power China и Институт энергетики Государственного комитета по развитию и реформам КНР. Переговоры с ними — яркий пример восточной бизнес-дипломатии: длительные, подчеркнуто обстоятельные разговоры ни о чем. Занавес Гудвина держится прочно. Безусловно, их успехи в новой энергетике поразительны, но ни одного управленческого секрета они нам не раскрыли. Единственным живым откровением стал кулуарный факт: встречавший нас китайский менеджер через неделю выходит на пенсию (в 60 лет) и уезжает жить… в Москву. Говорит, там ему нравится больше.

Впрочем, природа китайской закрытости и прагматизма становится понятнее, если посмотреть на демографический контекст. Численность населения Пекина за последние 35 лет выросла в два раза. Люди, с которыми мы сейчас соприкасаемся, с высокой степенью вероятности представляют лишь второе поколение горожан. Пресловутая «жесткость» и бескомпромиссность этого поколения в делах абсолютно объяснима — это психология штурма, продиктованная стремлением закрепиться в мегаполисе и стабилизировать уровень жизни. Наши предки схожего исторического типа поднимали экономику из руин после войны и ковали лучшие, наиболее прорывные годы советской системы.

В паузе между визитами удалось ненадолго зайти в городской парк. В Китае нужно читать именно китайскую философию, поэтому я открыл Юка Хуэя. Его тезисы о «постевропейском будущем» и поиске альтернативных технологических путей здесь, на месте, резонируют особенно остро. Сам парк при этом транслировал неуловимый советский вайб: монументально, эстетично, но строго и без избыточных излишеств. Пространство, подчиненное не людям, а государственному порядку.

Вечером на стратегической сессии с участниками нашей делегации хотели обсуждать Китай, а обсуждали... Россию. Зачем обсуждать соседа? С ним все ясно. По-настоящему не ясно, что нам делать рядом с ним. Именно вокруг этого и развернулась основная дискуссия. Посмотрим, как намеченные сегодня идеи будут развернуты в оставшиеся дни нашей экспедиции.

Третий день в Пекине: Чудеса в НИИЧАВО
#путешествиесосмыслом
Основная цель вымышленного НИИЧАВО из повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» — изучение магии как науки, преодоление законов природы и практическое содействие человечеству на пути к счастью и абсолютному знанию. Примерно такой же глобальной задачей озадачен National Institute of Clean-and-Low-Carbon Energy: придумывать новые технологии, чтобы сделать энергетику Китая экологичной и безопасной. Даже аббревиатура института — NICE — тонко на это намекает.

День начался с визита в этот центр, созданный, что примечательно, при одной из крупнейших в мире угольных компаний CHN Energy. Вот она, изнанка китайского прагматизма: «чистое» будущее куется на угольные деньги. Основные направления исследований: глубокая переработка угля, водородная энергетика, улавливание и утилизация углекислого газа (CCUS), ВИЭ и энергосбережение. В последние годы к этому пакету добавилось применение искусственного интеллекта в энергетике.

В NICE работает более 600 сотрудников, причем половина научного персонала имеет докторские степени. Институт развернул крупные исследовательские хабы в Кремниевой долине и Европе, а его проекты напрямую поддерживаются высшим руководством КНР. Ресурсный рычаг здесь практически неограничен.

В процессе визита у нас в делегации разгорелась дискуссия о целесообразности некоторых разработок NICE, которые с рыночной точки зрения выглядят откровенно нерентабельными. Однако в итоге мы сошлись на важной мысли: нельзя оценивать прорывные технологии исключительно через призму мгновенного экономического эффекта. Другое важное наблюдение: там, где в России запускаются длительные межведомственные согласования и концептуальные споры, китайцы просто берут и быстро тестируют гипотезы «в железе». Не взлетело — отбросили и пошли дальше. Эта скорость операционного маневра — очень поучительный урок.

Второй точкой маршрута дня стала нефтяная корпорация CNOOC, специализирующаяся на шельфовой добыче. Компания совершила колоссальный технологический рывок: она сама проектирует и строит гигантские плавучие заводы и полупогружные буровые платформы, полностью ликвидировав зависимость от западных технологий глубоководного бурения. Уровень приема поразил математической точностью: на 18 участников нашей делегации со стороны CNOOC вышли ровно 18 топ-менеджеров. Паритет и высочайшее внимание к деталям.

Глава нашей группы Олег Бударгин спросил руководство компании в лоб об их формуле успеха. Ответ оказался простым, но, похоже, честным: открытость к международному сотрудничеству, в рамках которого компания вовремя научилась не просто копировать, а перехватывать лидерство и формировать собственную мировую конкурентоспособность.

Перебирая в памяти события этого насыщенного дня, я снова вспомнил слова Стругацких о НИИЧАВО, которые хорошо резюмировали его итоги:

«Они были магами потому, что очень много знали, так много, что количество перешло у них, наконец, в качество, и они стали способны творить чудеса, которые для них самих были делом самым обычным и скучным».

Пятый день в Пекине: Дипломатия утки по-пекински
#путешествиесосмыслом
Сегодня был заключительный день в Пекине. Утром поймал себя на мысли, что так и не нащупал какого-то важного, определяющего смысла этой поездки. Эта незавершенность тяготила.

День начался с визита в Северо-Китайский университет электроэнергетики. Всё прошло по уже привычному ритуалу: любезный прием у дверей, внушительное количество руководящих лиц, обстоятельные, но, на мой вкус, пустоватые приветствия от хозяев, ответное слово главы нашей делегации... Затем — право на вопросы без особой надежды на детальные ответы, обмен подарками и обязательное групповое фото. Знаете, что мне всё это напомнило? Застолье у не самых близких родственников, где все подчёркнуто вежливы, но держат дистанцию.

Впрочем, настоящее застолье тоже не заставило себя ждать. Мы отправились в один из лучших ресторанов Пекина. Там нас для порядка немного помучили презентацией одной уважаемой компании, а затем начался банкет. Такого изобилия и бесконечной смены блюд я в своей жизни не припомню. Кульминация банкета началась, когда в зал внесли утку по-пекински, и шеф-повар начал свое священнодействие.

Утка по-пекински — легендарное блюдо с 700-летней историей, главный секрет которого кроется в идеальной хрустящей корочке. Это не просто еда, а настоящий перформанс. Повар филигранно нарезает птицу прямо при гостях строго на 108 тончайших ломтиков, и в каждом обязательно должны сочетаться хрустящая кожа и нежное мясо. Не зря это главное блюдо «дипломатической кухни» Китая: ею официально угощают президентов, королей и послов. Существует даже известная история о том, как пекинская утка помогла растопить лед в отношениях между Китаем и США в 1971 году. А еще ею угощают ключевых деловых партнеров... и опять же родственников издалека.

Поздно вечером я гулял по Пекину. Комфортная прохлада, приятный ветерок, опустевшие улицы, влюбленные парочки... А я всё не мог отпустить загадку: каким должно быть наше отношение к сегодняшнему Китаю? Лениво перебирая в голове события дня, я вдруг поймал ту самую ускользающую мысль. И когда додумал её до конца, поразился — ведь всё лежало на поверхности.

Когда-то Китай считал нас своим старшим братом. Потом он вырос, зажил самостоятельной жизнью, добился колоссального успеха. Мы же, напротив, свое благосостояние и прежний статус немного растеряли. Отношения стали меняться — причем не столько с их стороны, сколько с нашей. Очень тяжело психологически признать, что младший брат стал успешнее тебя.

В этой оптике все три стратегии, что я обдумывал вчера, никуда не годятся (тут абсолютно прав Д.Т.). Не нужно падать ниц и подчиняться воле «младшенького». Не нужно рвать связи и вычеркивать кровного родственника из жизни. И уж точно не стоит таить детскую обиду и мечтать «когда-нибудь его обойти». А что нужно?

Нужно оставаться братьями. Сохранять добрые, уважительные отношения, но начать наконец жить как взрослые, самодостаточные люди, а не как обиженные дети. И время от времени демонстрировать взаимное уважение с помощью утки по-пекински.

Как претворить это в государственную политику или бизнес-стратегию — думайте сами. Моё дело — проявить смыслы. 😉