О «Плене» коротко.
Немзер пишет чудесных дураков, славных, нежных людей с кучей болячек и косяков. В «Раунде» это тоже есть, но именно «Плен» - дебют авторки в прозе и книга о памяти - отражает это лучше всего. Плена как такового там мало. А вот плен прошлого - преобладает. И все эти травмированные люди не плохие и не хорошие. Они просто живут, как умеют, как их научили. И не то чтобы любят друг друга, скорее просто существуют совместно, вне себя не представляя. Нежно и светло, не как солнечный день, но как пасмурный рассвет.
Немзер пишет чудесных дураков, славных, нежных людей с кучей болячек и косяков. В «Раунде» это тоже есть, но именно «Плен» - дебют авторки в прозе и книга о памяти - отражает это лучше всего. Плена как такового там мало. А вот плен прошлого - преобладает. И все эти травмированные люди не плохие и не хорошие. Они просто живут, как умеют, как их научили. И не то чтобы любят друг друга, скорее просто существуют совместно, вне себя не представляя. Нежно и светло, не как солнечный день, но как пасмурный рассвет.
Сейчас читаю «вглядываясь в солнце» Ирвина Ялома. Он отмечает, чего именно боятся люди, когда говорят о страхе смерти, и в большинстве своём это небытие. А я в свою очередь отмечаю что небытие - самое лучшее что может случиться после смерти.
Ночные снайперы супер секси потому что в их песнях очень много телесного и физических же ощущений
Вы могли бы сказать «но Стеша у них же совершенно разный вайб!». А я отвечу «но абстрактный собеседник тоска и нежность аффинаж отлично сочетаются с тоской и злостью Филипенко»
Охумарон превращается в Сашу Филипенко. Ну не люблю я прямолинейность такую, выглядит если честно не очень (уродство и красота ага)
Не оксиминогом единым жив человек. Слушаю сейчас старых сплинов. Думаю. Наверное это не очень красиво описывать одного исполнителя через других, но «коллекционер оружия» - очень бг-шный альбом. «Любовь идёт по проводам» прям очень очень БГ. Но при этом у Васильева конечно яркий собственный голос. Старых Селин я очень ценю за глубокую нежность вне зависимости от темы песни.
Гедонисты не стареют
Пока так ощущается
Я поняла, он пять лет сидел в тиктоке
Дочитала серию «люди воздуха» Рубиной, в которой «почерк Леонардо», «белая голубка Кордовы» и «синдром Петрушки». Много имею что сказать. Во-первых, Дину Рубину я люблю, нэжно, прэданно и уже очень давно, класса с пятого. «Почерк Леонардо» я люблю чуть меньше по времени, но не по силе. И мне кажется, это самая легкая и мммммм жизнеутверждающая книга из серии. Потому что её конец (и начало, мы собственно с начала знаем, что главная героиня вжух - улетела кхм), так вот, её конец - он про освобождение, причём освобождение долгожданное и заслуженное. Тем интереснее именно сравнивать друг с другом книги серии, тем интереснее тот факт, что «Леонардо» и «петрушка» друг другу зеркальны, а «голубка» - центр, тонкая поверхность зеркала между тем и этим вариантами. Анна освобождается, Пётр Уксусов - остаётся, а Захар Кордовин умирает. Он из трёх героев серии наиболее человек и поэтому конец его - простой и человеческий. Захар умирает, потому что так же поступил его дед, с которым они связаны. Поэтому «белая голубка Кордовы» - средний роман серии. Захар не свободен, он не Анна, летящая вперёд под воздействием инерции лапа своего, но и не Пётр с его золотой нитью от головы к богу. У Захара «проклятая» кордовинская кровь и мёртвый Андрюша, за которого надо отомстить. Поэтому смерть Захара - это отличный конец. Когда нет больше цели, которую ты преследовал годами, зачем лететь дальше.
Если без всяких композиционно технических штук, то «голубка» мне не понравилась. Не моя книга, короче, что легко объяснимо. У меня проблема с персонажами типа Захара, грустно скриплю челюстью в углу. Помимо бесконечно раздражающего Кордовина: «голубка» показалось очень неровной в смысле атмосферы книгой. Я привыкла к тому, как Рубина общим фоном соединяет сюжетную мозаику, а тут это почему-то не работает. Имхо конечно и всё такое. 🤷♀️
Хотела сказать что «белая голубка Кордовы» напоминает мне Дэна Брауна, но это мхе, поэтому скажу, что голубка это «клуб Дюма или тень Ришелье»