Алжир разорвал дипотношения с ОАЭ и закрыл небо для эмиратских самолётов. Что произошло между странами?

10 сентября Алжир объявил о разрыве дипломатических отношений с ОАЭ — послу дали 48 часов, чтобы покинуть страну.

На следующий день, в полночь пятницы, вступил в силу запрет на полёты всех эмиратских военных и гражданских самолётов над территорией Алжира. Исключение — коммерческие рейсы напрямую в аэропорт Алжира имени Хуари Бумедьена и обратно: по действующему контракту они продлятся до конца 2026 года.

В официальном заявлении МИД Алжира говорится о «провокационных и враждебных действиях» ОАЭ и об «исчерпании всех средств» сохранить отношения — без конкретики. Но накопилось за эти годы немало:

➡️ Западная Сахара. Это спорная территория на границе Марокко, Мавритании и Алжира: Марокко считает её своей, а местное освободительное движение — Фронт ПОЛИСАРИО — десятилетиями борется за независимость и своё государство. Алжир Фронт поддерживает, а ОАЭ в 2020 году встали на сторону Марокко и открыли консульство в главном городе региона, Эль-Аюне.

➡️ Израиль. В том же 2020 ОАЭ подписали «Соглашения Авраама» — договор, по которому несколько арабских стран впервые официально признали Израиль и установили с ним отношения. Для Алжира, одного из самых стойких защитников палестинской позиции в арабском мире, это было почти предательством.

➡️ Ливия, Судан и Мали. Во всех трёх идут конфликты, и ОАЭ в них не сторонний наблюдатель: в Ливии Абу-Даби поддерживает маршала Хафтара, который много лет воюет с признанным правительством в Триполи, в Судане — «Силы быстрого реагирования», которые обвиняют в этнических чистках, а в Мали и других странах Эмираты наращивают военное и экономическое присутствие — вплоть до базы для беспилотников в Мавритании, у самой южной границы Алжира.

Для Алжира, который годами пытался быть в регионе посредником, это выглядит как угроза у самого порога. В июле 2026 года президент страны Абдельмаджид Теббун высказался об этом без особых церемоний, назвав ОАЭ «микрогосударством» с крайне негативным влиянием в этих трёх странах:

«Куда бы они ни ступили, там льётся кровь. Мы хотим, чтобы они держались подальше — чтобы кровь не проливалась и в нашей стране».

➡️ Кабилия. В этой области на севере Алжира живут берберы-кабилы со своим движением за автономию (MAK), которое Алжир официально считает террористическим. Власти утверждают, что ОАЭ его финансируют.

ОАЭ формального ответного разрыва не объявили. МИД страны выразил надежду, что решение Алжира окажется временным, и отдельно подчеркнул: это никак не затронет алжирскую общину в ОАЭ и алжирцев, приезжающих в страну.

Ещё в 2020 году министр иностранных дел Эмиратов Абдалла бин Заид Аль Нахайян говорил: «Мы в ОАЭ благодарны, что у нас проживает 30 тысяч алжирцев, которые считают ОАЭ своей второй родиной, и мы надеемся, что их число увеличится».

После восьми вечера — тишина: в школах ОАЭ наводят порядок в родительских чатах

Стартовал новый учебный год и вместе с его началом ожили родительские чаты в WhatsApp. В этом году некоторые школы решили не пускать ситуацию в них на самотёк и ввели официальные правила.

В Sharjah Indian School админами групп, как правило, выступают сами учителя, при этом им было рекомендовано не писать туда после 20:00.

В Woodlem Education вообще выдали учителям специальные сим-карты, чтобы общение с родителями оставалось рабочим и не смешивалось с личным номером.

И там, и там групповые чаты там используют в основном как канал для объявлений: если у родителя личный вопрос по оценкам или конкретному учителю, это уже не для WhatsApp.

Семьи, опрошенные Khaleej Times, в целом согласны: чат — это палка о двух концах. С одной стороны, они полезны, с другой — порождают хаос. Для многих самым неприятным становятся длинные дискуссии, которые может спровоцировать простой вопрос, и сообщения, которые продолжают приходить поздно вечером.

➡️ А как у вас в классном чате — тишина после восьми и чёткие правила или полная анархия?

Что нового к конфликте на Ближнем Востоке? ОАЭ и Иран встретились на БРИКС, Бахрейн бойкотирует переговоры по Ормузу

UPD. Встречу арабских государств с Ираном в Омане отложили.

Несмотря на заморозку торговых отношений в августе, ОАЭ не закрыли дипломатический канал с Ираном. 12 сентября на полях саммита БРИКС в Нью-Дели — как и когда Иран и ОАЭ стали участниками объединения, мы писали раньше — наследный принц Абу-Даби шейх Халед бен Мохамед встретился с президентом Ирана Масудом Пезешкианом.

Это была первая очная встреча на таком уровне с начала войны. Никаких глобальных перемен она не принесла, но сам факт можно считать позитивным сигналом.

Ещё до саммита в Индии, 7 сентября, дипломатический советник президента ОАЭ Анвар Гаргаш выступил на форуме в Абу-Даби, где сформулировал позицию страны по кризису в отношениях с Тегераном. Гаргаш подчеркнул: путь к диалогу открыт, но «намерения Ирана в конечном счёте будут оцениваться по его действиям, а не по словам». «Отношения можно восстановить быстрее, чем доверие. Доверие — это гора, которую нам предстоит взобраться», — сказал дипломат.

Декларация БРИКС, принятая в субботу, призвала к «максимальной сдержанности» на Ближнем Востоке и защите мирной инфраструктуры.

В тот же день, 12 сентября, иранское агентство Tasnim сообщило, что Тегеран передал США через посредников семь условий для открытия пролива, одобренных «высшими властями» страны. Их содержание не раскрывали.

🚩 На 14 сентября в Омане запланирована встреча арабских министров иностранных дел и Ирана по вопросу Ормуза. При этом Бахрейн отказался в ней участвовать. МИД страны заявил, что не будет «стороной в любых коллективных встречах с участием Ирана до восстановления дипломатических отношений», разорванных ещё в 2016 году.

Впрочем, с Бахрейном или без, едва ли вопрос пролива на этих переговорах сдвинется с мёртвой точки.

На повестке — иранско-оманское соглашение о новых маршрутах для судоходства в проливе и более широкие региональные вопросы. Но позиции принципиально расходятся: Иран настаивает на праве взимать транзитные сборы с судов, Оман это отвергает, ОАЭ и Катар ещё на прошлой неделе публично заявили, что свобода навигации «не является уступкой, которую можно предоставить или пересмотреть под давлением».

По данным Reuters, в руководстве Ирана факт подписания соглашения на встрече считают маловероятным.