N439. Джонатан Франзен “Конец конца Земли”

Как же тяжело начинать писать отзыв/обзор/мнение, когда в голове роятся несогласуемые между собой мысли. Например, моя лютая ненависть к уже к основательно прижившемуся постулату, который сняли с языка какого-то недокритика, который окрестил Франзена новым Толстым. По какому критерию он пришел к этому выводу? Длинные предложения потому что? Потому что про несчастные семьи пишет? Дальше у меня уже нет точек соприкосновения ни в формальной, ни в содержательном плане. Где Толстой и где Франзен? Я не к тому, что Франзен хуже, я к тому, что Франзен другой. Хотя и хуже, конечно, чего уж тут играть в любимую игру всех социальных сетей, где все хорошие и никого нельзя ни с кем сравнивать с плохой стороны.

Вторая мысль, которую я не могу подвергнуть никакой классификации - это упоминание Дэвида Фостера Уоллеса. Вот сейчас будет момент истины, об этом мне говорить очень стыдно, но меня так бесит тот факт, что Франзен дружил с Уоллесом. Ну просто… Мне наплевать с кем спят мои бывшие мужики, но с кем дружил покойный Уоллес мне вообще не наплевать. Во мне сразу же волнами поднимается приступ пьяной барной ревности. Было бы кому писать смс-ки, я бы писала. Я даже не пытаюсь объяснить это самой себе. И все бы было хорошо, если бы Франзен не начал рассказывать о том, как они вместе с Уоллесом собирались поехать на природу смотреть птичек, а сыч Уоллес хотел сидеть дома и никакие птички ему не нужны были. Два предложения. Два! И я уже сижу и злюсь на Франзена. Бред? Чистейший!

А еще у меня было очень много мыслей по поводу природозащиту. Ну да бог со всем этим. Поговорим уже про книгу. “Конец конца Земли” - это сборник эссе, посвященных вопросам экологии в целом и птичкам в частности. Франзен - безумный энвайронменталист (еле-еле написала, хотя первой должна быть, конечно же, “и”, а не “э”) и к тому же заядлый орнитолог-любитель. Если вы когда-нибудь бывали в местах, далеких от цивилизации где-нибудь на каких-нибудь островах, то, возможно, замечали ребят с биноклями и книжицами. Вот этим и увлекается писатель. Что-то вроде рыбалки, только остаешься в итоге без ухи.

В сборнике Франзен собрал коллекцию своих мыслей по поводу абсолютно всего: от прошлых выборов, когда победил Трамп и девушка автора впала в эмоциональную кому, причиной которой стал диссонанс ее политических взглядов с реальностью, и до заявления о том, что даже если все мы пересядем на велосипеды и “теслы” - уже ничего не изменить. Это интересные эссе, их интересно читать. Другое дело, что я не согласна с преобладающим большинством высказываний, но кто меня спрашивал?

Практически в каждой истории Франзен занимается тем, что культивирует любимый всеми романтическими мальчиками и девочками образ - запуганный интроверт, который все время боится сесть в лужу и только и делает, что поправляет очки. И постоянно напоминает читателю, что-де он очень депрессивный и нелюдимый. Да, эссе - это прекрасная площадка для самовыражения, и у Франзена в целом все получилось очень хорошо и увлекательно, но что-то мешало. И даже не два предложения про Уоллеса.

Было что-то в его речи такое, что сильно отталкивало. То ли его непреклонность и полная уверенность в своей правоте. То ли это постоянное самоуничижение по сравнению с другими, ведь хвалить других можно не только через принижение себя. Такой человек выглядит неискренним. У меня нет проблем с автором - я читала его “Свободу” и мне очень понравилось, я даже всплакнула. Но с этой книгой что-то не так. Возможно, это связано с тем, что только сейчас я услышала реальный авторский голос, а делать этого не стоило.

17 января 2021

#franzen@drinkread

КАК ПРАВИЛЬНО ЧИТАТЬ КНИГУ №5: КОМПОЗИЦИЯ

#какправильночитатькнигу@drinkread
#познавательнаястраничка@drinkread

Чего только не услышишь про композицию! Особенно забавляет фраза про “построение” произведения, в то время как использование метафоры (а слово “построение” в данном случае это в чистом виде метафора) для определения не годится. Да и понятнее от нее не становится. У меня для вас научное точное определение от литературоведа А.Б. Есина: “Композиция - это состав и определенное расположение частей, элементов и образов произведения в некоторой значимой временной последовательности”.

Ни в одном произведении, даже в самом затрапезном, случайно ничего не расставлено. Расположение элементов композиции всегда имеет значение. От перестановки этих элементов сумма меняется! И не потому, что математика тут не работает, а потому что композиция - это не “стройка” кирпичик+кирпичик, а значительно более сложно организованная система.

Композиция и “держит” вместе элементы системы произведения, и в то же время наделяет их смыслом. Само их расположение в определенном порядке уже имеет в себе некий важный смысл.

Есть четыре основных композиционных приема: повтор, усиление, противопоставление и монтаж.

Повтор всем и так понятен. Это самый простой, самый заметный, самый очевидный, самый банальный, но в то же время - самый действенный прием. Повторяющиеся детали, слова, выражения, места, события, кольцевая композиция - работают безотказно. Если в книге вы замечаете, что что-то повторяется больше двух раз, то на это что-то стоит обратить внимание. Есть, конечно, вариант, что у автора словарный запас или воображение хромает, такое нельзя упускать из виду. Но в целом это не случайно.

Усиление чем-то похоже на повтор. Его скорее можно описать как расширяющийся повтор. Когда берется нечто, повторяется и обвешивается дополнительными важными деталями.

Противопоставление - сильный прием, который многим знаком. Противопоставляться могут и герои, и их речь, и их поступки, герой может противостоять другому герою, толпе, обществу, противопоставляться могут описания. Где-то это выражено лексически (то есть очевидно из описания, самое простое), а где-то приходится думать и обращать внимание на мелкие детали и самостоятельно собирать все в одну кучку.

Когда множество противопоставлений собирается вместе и группируется на основе повтора, то мы получаем зеркальную композицию. Хороший и понятный пример - “Евгений Онегин”.

Монтаж позволяет создавать новые смыслы на границе двух или более доминант. Эйзенштейн: «Два каких-либо куска, поставленные рядом, неминуемо соединяются в новое представление, возникающее из этого сопоставления как новое качество». В литературе то же самое. Собственно, термин и пришел из кино. По этому принципу построена “Волшебная гора” Томаса Манна, “Анна Каренина” Толстого, “Мастер и Маргарита” Булгакова и еще много-много каких произведений.

Существует и композиция образной системы, но об этом я лучше расскажу в следующий раз, когда буду говорить о персонажах.

19 января 2021

440. Ольга Токарчук “Последние истории”

Удивительный автор - Ольга Токарчук. Чем больше я читаю ее, тем больше она мне нравится и тем меньше я понимаю ее Нобелевскую премию. Я знаю, что это стало уже в порядке вещей закатывать глаза на премии, и всем давно известно, что Нобелевская премия по литературе (да и все остальные тоже) давно себя дискредитировала.

Нобелевский комитет сказал: “За повествовательное воображение, которое с энциклопедической страстью представляет пересечение границ как форму жизни”. Фиг знает, что это значит, но, видимо, чем сложнее и непонятнее, тем солиднее будет казаться мотивировка. Как сказал Кант про бессмысленное околофилософское словоблудие: “тонкое искусство разнообразного метафизического фиглярства”.

Последние три книги Токарчук - это одна большая история о себе на одну и ту же тему. Точнее, круг тем. Я еще раз хочу сказать, что мне ее книги нравятся, я читаю их с огромным удовольствием, но есть моменты, на которые закрывать глаза не получается. Я понимаю, что очень часто автор тащит любимую тематику из одной книги в другую, а читателю кажется, что это все он уже слышал, но автор уверен, что, нет, такими словами еще не слышал. О чем это говорит? Едва ли есть какое-то общее правило. Возможно, это любимое женское “я еще не договорила”, которое в литературе касается в равной степени и мужчин.

“Последние истории” - это три истории о жизни и смерти, о скитаниях, о смене мест и декораций, когда голова вместе с героем перебирается из одного места в другое вместе со своим бесполезным чемоданом психологических травм. То, что у Токарчук психологическое образование и опыт работы с людьми, видно настолько хорошо, что невозможно не заметить. Это с одной стороны очень хорошо, а с другой, когда только об этом и читаешь - плохо. Но кому плохо? Мне? Мне вроде нормально, даже Нобелевскому комитету ок. Но ощущение того, что этого многовато, не отпускает.

Токарчук из книги в книгу везет одну и ту же композицию, которая сначала просто нравится, а потом нравится по привычке. Но все еще нравится. В этом романе рассказаны три истории о трех женщинах из одной семьи: бабушки, матери и внучки. Все три несчастливы, все три сталкиваются со смертью и жизнью, все три повторяют друг за другом типичные сценарии несчастливых женщин.

У одной умер муж, она его в сарае положила (кто не понял, тот поймет), чтобы дожить до весны, когда хоть кто-то сможет приехать к ним в горы и помочь решить вопрос. Вторая в снежную бурю улетела в кювет и оказалась в доме доброжелательных старичков, которые ее приютили. Третья на тропических островах вместе с сыном собирает материал для работы: она пишет путеводители. У всех своя трагедия, свои комплексы и психозы, а Фрейд потирает ладошки.

Хорошая книга? Очень. Хорошая ли она после еще двух прочитанных? Да, но утомило одно и то же. Нравится, очень. Но что-то я больше пока что не хочу. Если я буду кому-то советовать почитать Токарчук, то я буду советовать “Диковинные истории”, а не эту или “Бегунов”.

21 января 2021

#tokarchuk@drinkread

Старость, которая меня ждёт

Или вот: вечеринка 30+

441. Дёрдь Шпиро “Дьяволина Горького”

У меня очень странные отношения с Горьким. Они начались в школе и там же закончились. Как ни странно, мне даже тогда было интересно читать “Мать”, тогда же история про Данко даже у меня, на тот момент пышущей романтикой девушки, вызвала недоумение, я смеялась над глупым пИнгвином, который робко прячет тело жирное в утесах, ломала копья об “На дне”. После этого с Горьким я не встречалась. До того дня, пока не начала читать эту книгу.

“Дьяволина Горького” - роман, организованный в форме фиктивных воспоминаний сначала домработницы, а затем и сиделки Горького - Олимпиады Дмитриевны Чертковой. Липа - персонаж реальный, в некоторой степени роман довольно историчен. Естественно, нельзя говорить о достоверности диалогов и мыслей, но в целом исторические события показаны достаточно точно. Роман охватывает практически всю жизнь Алексея Пешкова, начиная с его ранней молодости и до самой смерти. На протяжении всего этого времени (с небольшой паузой) рядом была его Дьяволина. Это слово он придумал, пытаясь перевести ее русское прозвище - Чертовка - на итальянский.

Книга написана с большой любовью к Горькому. Он показан буквально со всех сторон и в разные годы. Здесь описаны все его чаяния, страхи, подробно описаны отношения со Сталиным и Ко, но не стоит обманываться и принимать эту биографию слишком близко к сердцу и по ней судить о тех людях, о которых в ней идет речь. Как и любое историческое художественное произведение, “Дьяволина Горького” заставляет читателя думать самостоятельно, не полагаясь целиком и полностью на слова автора.

Чем-то мне этот роман напомнил “Аристономию” Акунина - биографическим характером, описанием одного и того же временного промежутка и событий, людей. Похожи они и в своей описательной манере. С той лишь разницей, что Шпиро не будет углубляться в античную философию. Ее героиня - простая женщина, пусть и далеко не глупая, проницательная, заметная. За счет этого чтение “Дьяволины” - это довольно приятное и легкое времяпрепровождение.

23 января 2021

442. Франц Кафка “Превращение”

С Кафкой меня связывают долгие любовные отношения, которые до нескольких лет назад походили скорее на слепое восхищение, чем на понимание того, что вообще творится в его книгах. По этой причине я решила кое-что у него перечитать (“Превращение”), дочитать (“Замок” и “Процесс”) и прочитать впервые (рассказы, письма).

Когда-то Кафка был одним из претендентов на то, чтобы оказаться под прицелом моего научного исследования в университете, но я тогда не смогла в нем найти достаточное количество отсылок к Ницше. Возможно, я плохо искала, возможно, они действительно связаны лишь косвенно и очень отдаленно (не так, как Ницше был связан с Гессе, Томасом Манном, Цвейгом). Но по всем прочим признакам он мне подходил. Короче, не срослось у меня с тогда.

Первое знакомство с творчеством также пришлось примерно на то же время. Я читала “Превращение” (в издании, которое сейчас днем с огнем не сыскать, только у букинистов, а у меня были в нем и Платон, и Стендаль, и Дос Пассос, и еще много кто; надо все забрать) и пыталась читать “Замок”. С “Замком” дело шло очень плохо по одной лишь причине: я не была готова к нему. С “Процессом” точно такая же история. Правда, тогда меня преимущественно выбил из колеи тот факт, что читать приходилось с экрана, а у меня очень плохо дела обстоят с любыми электронными носителями - я их не воспринимаю. Да и зрение не то.

Короче [2]! Я решила перечитать избранное. И начала с “Превращения” в дивном переводе моего любимого Соломона Апта. Сюжет пересказывать смысла я не вижу. Кто не знает Кафку?! Ну, кто не знает, тот пусть попробует почитать - чтение при должном усердии весьма впечатляющее.

(Я помню, у нас были в университете господа по 19 лет которым было и они ходили и клялись в любви Кафке. Я их не осуждаю за это! Я их осуждаю за то, что они думали, что все поняли. В 19 лет, если ты тепличный цветочек с филфака, понять вообще что-то едва ли представляется возможным. Для чистоты эксперимента можно попробовать перечитать то, что было “понятно” спустя лет 15. Очень отрезвляет и опускает на землю. Верхом шока будет тот факт, что и спустя полтора десятка лет не все будет так прозрачно. Но в 19 мы все умудренные жизнью интеллектуалы-декаденты. И смех, и грех...)

Поразительное дело. Кафка, который писал максимально сдержанно, по-канцелярски, уничтожая любые следы витиеватых тропов, эмоциональность в ее привычном нам проявлении, в “Превращении” умудрился всем этим своим отстранением и холодностью создать такую эмоционально гнетущую атмосферу и тревогу, что потом еще нужно какое-то время посидеть, подумать, пропустить снова все прочитанное через себя.

Дискомфортное, угнетающее чтение, от которого хочется спрятаться куда-нибудь подальше, замотаться в уютненький пледик и гирлянды и давиться какаушкой с зефирками, просто чтобы не ощущать того, о чем пишет Кафка. Холодно и равнодушно он описывает одиночество и покинутость всеми, трагедию маленького человека, простого клерка. Трагедию, от которой никуда не деться, когда все с самого начала предрешено.

Он умудряется так показать фантастичность происходящего, что ни на минуту не возникает сомнения, что такого быть не может. Вместо этого невольно начинаешь думать о том, что с ним обходятся несправедливо, хочется ворваться в этот абсурд и гротеск и всем рассказать, что ну это же он - Грегор Замза, ну почему вы такие деревянные и злые?! Сказать, что я в восторге и восхищении - ничего не сказать… Как вообще можно что-то писать после того, как написано ТАКОЕ? У меня лично опускаются руки.

25 января 2021

#kafka@drinkread

616. Чинуа Ачебе "Все рушится" (1958) 🇳🇬

Не европейская, не американская, не русская литература - это почти всегда что-то очень свежее для меня. Это литература, в которой не будет тем, про которые ты уже все знаешь и совершенно ничему не удивляешься. А если они и есть, то изображены совсем иначе, а формальная и содержательная стороны выражены совсем не так, как привычно. За это я полюбила нигерийскую литературу - яркую, самобытную, метафоричную, почти что волшебную в своей отдаленности от нас. Или от меня. При этом я прекрасно осведомлена о том, что происходит в Нигерии, поэтому никаких иллюзий не питаю, это не сказочная страна.

Сказочная страна - это то место, которое описывает Ачебе. На краю Леса было Девять деревень. В них жили люди под предводительствами своих вождей. Они поклонялись своим богам, занимались хозяйством, объявляли войны и заключали перемирия. Жили и жили себе. Не очень-то хорошо по современным меркам (многоженство, насилие в семье, холодность по отношению к детям), но уж как жили так жили, их устраивало. А потом пришли белые люди и притащили, как обычно, господа бога нашего Иисуса Христа. “Мы пришли с добром!” - говорили они и рушили веками устоявшийся уклад.

Для меня как читателя эта линия повествования была, как и должно быть, одной из самых главных, но более сильное впечатление произвела история быта описываемых народов. История людей. История одного человека, который, не желая походить на отца, - легкомысленного весельчака, - решил стать другим. Настоящим мужчиной. Но когда мужчина вдруг решает стать “настоящим мужчиной”, а женщина “настоящей женщиной” - добра от этого можно не ждать. И если в случае с “настоящей женщиной” она скорее сама губит свою жизнь, то “настоящий мужчина” губит всех, кто оказывается рядом в угоду этому очень важному (исключительно для него самого) статусу.

Мир Девяти деревень рухнул по многим причинам. Я не уверена, что автор закладывал эту идею, скорее все было наоборот, но у меня сложилось твердое мнение, что даже если бы не пришли европейцы, мир этих деревень все равно бы рухнул, потому что они сами подтачивали твердое основание. И это было бы нормально, потому что кроме закона гомеостаза есть еще и закон развития. Жить так, как есть сейчас, всегда невозможно. Что-то внутри системы должно было измениться.

Хорошая книга с какой стороны ни глянь.

#achebe@drinkread
#неходитедетивафрикугулять@drinkread

"Есть хорошее правило - дело сделано - и ладно, забудь о нем. Иначе не выдержать. В нашем мире нет ничего, что кончалось бы само по себе, вся хитрость в том, чтобы уметь самому ставить точку и больше к этому не возвращаться."

- Кага Отохико "Приговор"

#цитата@drinkread
#otohiko@drinkread

443. Терри Вулф “Кодзима - гений. История разработчика, перевернувшего индустрию видеоигр”

Вот такая вот у меня сегодня книга, которая уж точно не привлечет к себе внимание книжного сообщества, потому что… ну где книжное сообщество, а где игры? (Правда, чем не угодила книжка Дёрдь про Горького я тоже не знаю… видимо, где книжное сообщество, а где Горький?)

Пойду от целого к частному, чтобы сразу объясниться, почему у меня эта книга вызвала интерес и желание ее прочитать.

Первое. Я никогда не была геймером. Ну, по молодости лет я играла в Silent Hill, No One Lives Forever, Tomb Raider… Что-то еще было, конечно, но при всем своем искреннем желании я не смогла увлечься играми. The Sims не считается. Это тамагочи для девочек, поэтому я к ней не отношусь серьезно, да и играю в нее раз в пятилетку, хотя бережно собираю все дополнения, чтобы были. Из последнего играла в Green Hell, The Forest, Soma и прочие выживалки и квесты, где не надо бегать и стрелять по людям. Прекрасное впечатление осталось от Detroit: Become Human. Не столько игра, сколько кино, которое ты создаешь сам.

Второе. Про Кодзиму я узнала примерно тогда же, когда увлеклась, прошу прощения за выбор слова, Маском и его творчеством. Где-то кто-то бросил такую фразу: “Вот бы было круто, если бы Маск и Кодзима встретились!” Ну, я человек простой - не знаю имя, иду его гуглить. С тех пор он стал встречаться мне буквально везде.

Третье. Ни в одну игру Кодзимы я никогда не играла.

Конкретно эта книга описывает тот период, который автор называет первым в творчестве Кодзимы: с детства и до 2003 года, когда он выпускает Metal Gear Solid 2: Substance. Фактически всю книгу можно поделить на две важных части: личная жизнь и работа. Нельзя сказать, что ему было очень легко и там, и там, но в итоге гений он и в Африке - гений.

Почему гений? Вообще слово “гений” преимущественно закрепилось за ним в России и СНГ. Оригинальное название книги вообще - The Kojima Code. Так вот гений он потому, что он создал то, что перевернуло полностью индустрию видеоигр. А если происходит важный сдвиг в игре сейчас, то двигаться начинает и повседневная жизнь. Новые механизмы и решения расходятся по всем смежным и не только областям.

Парень он очень странный. Самооценка вооооот такая (абсолютно заслуженно), наглость и хитрость такие же. В “Кодзима - гений” бОльшая часть книги - описание прохождения Metal Gear’ов от самой первой до той, которая вышла в 2003 году, включая всякие спин-оффы, которые не входят в официальную антологию.

Казалось бы, зачем это? Но суть в том, что через прохождения, пасхалки, задачки и решения показывается сам Кодзима и методы его работы. Не зная их, понять, что у него вообще в голове творится едва ли представляется возможным. Да и зная тоже. Кодзима - это бренд. Игроки будут плеваться, швырять контроллеры, рыдать, но доиграют.

Во введении сказаны совершенно правильные слова: вам будет интересно читать, даже если вы вообще не имеете никакого отношения к видеоиграм. Как я, например. Меня интересовала именно личность, я ее получила. Правда, теперь хочу в Metal Gear поиграть... Ужасно уморительно читать про всех этих кибернейрониндзя, особые наноговна, чтение мыслей и управление волей... Короче, вся эта пацанская жетская дичь, которая вообще не вяжется с глубокими идеями, которые он закладывает в свои игры. Как это поймут дети, играющие в Metal Gear, я не знаю.

Но так как тема сисек у Кодзимы завсегда раскрыта, то кого особо сильно волнует философская составляющая?

29 января 2021

#nonfiction@drinkread

444. Франц Кафка “Замок”

Продолжаю читать огромный том Кафки.
Если “рассказ про мужика, который стал тараканом” знают плюс-минус все (при этом не обязательно его читая и зачастую даже не зная, что не в таракана, а в неопознанное насекомое превратился Грегор Замза), то “Замок” чаще остается в стороне.

Я едва ли могу назвать какое-то одно произведение Кафки, которое как-то значительно выделяется среди прочих, потому что Кафка тоже пишет об одном и том же. “Замок” - логичное идейное продолжение “Процесса” (до него тоже скоро доберусь). Землемер К. приезжает в некий населенный пункт у замка, потому что ему пришло приглашение: замку нужен землемер. Но тут выясняется, что в замок попасть невозможно, с пригласившим чиновником тоже никак не встретиться, все кругом заросло справками, протоколами, бумажкам, донесениями, а достучаться хоть до кого-то - пытаться танком раздавить клопа. Типичный загс, паспортный стол, поликлиника или налоговая.

Кругом - адский сюр, гротеск, абсурд, но тот, кто сталкивался с любыми государственными органами (особенно с налоговой), тот поймет несчастного К. Но так ли несчастен К.? За неделю он успевает найти себе невесту, новую работу,
оказаться уволенным, сдвинуться с мертвой точки, узнать, что его приглашение - бюрократическая ошибка, расстаться с невестой, получить и потерять двух помощников… В общем, К. прожил насыщенные дни.

Роман не дописан, но какое это имеет значение? С самой первой страницы (и чем дальше, тем очевиднее) становится понятно, что ничего хорошего там не произойдёт: справедливость не восторжествует, невеста не окажется нормальной, помощники не будут помогать, да и работы у К. так и не появится.

Кафка не дописал роман преднамеренно. Просто в 1922 году он просто взял и перестал, хотя планировал, что К. Так и умрет в этой деревне, не добравшись до замка. “Замок” - настолько символичный роман, что простор для интерпретации открывается практически бесконечный. Например, путь К. к замку сравнивают с путем поиска спасения души. Почему бы и нет?

Кафка прекрасен тем, что он, уводя читателя в полнейшую фантасмагорию и гротеск, очень конкретно подсвечивает проблемы современного ему мира. Как оказалось, и современного нам. За те сто лет, что прошли с момента прекращения работы над романом, едва ли можно представить себе что-то еще более близкое к нашей реальной жизни.

Чтение романа - удивительный опыт. Читать его сложно, но захватывающе. Логика персонажей раздражает, но ты ее понимаешь, где-то очень глубоко внутри читатель понимает, о чем хочет сказать автор. И в моменты такого понимания все происходящее уже не кажется таким уж абсурдным. Обычная жизнь. Просто со своими трудностями, но в целом - ничего нового. Просто принесите нотариально заверенную копию справки о том, что была получена другая справка. И оригинал. И еще одну справку. И будет вам счастье. И свидетельство о рождении. И не даже не пытайтесь с этим бороться, у вас все равно нет ни сил, ни прав, ни возможностей.

31 января 2021

#kafka@drinkread