N437. Патрик Модиано “Симпатические чернила”
Вот и состоялось знакомство, которое я так долго откладывала. Никаких особенных причин на то не было, просто почему-то именно этот автор всегда оказывался на периферии желания читать. Как оказалось - зря.
“Симпатические чернила” - КРАЙНИЙ 😆 роман прославленного Нобелевского лауреата 2014 года. (На всякий случай напоминаю, что ударение и в его имени, и в фамилии ставится на последний слог, потому что уж очень часто я встречаю Пáтрика Модиáно.) Симпатические чернила - это чернила невидимые, которые начинают проявляться под воздействием какого-либо вещества или тепла. То, что мы в детстве писали молоком, а потом проглаживали утюгом, а текст желтел - это и есть симпатические чернила.
Этот крохотный роман, который я прочла за два похода к мастер маникюра и педикюра начинается с того, что главный герой устраивается в частное детективное агентство, где ему дают задание узнать: куда пропала Ноэль Лефевр? У юного детектива есть лишь адрес, где она якобы жила и весьма мало информативное черно-белое фото, по которому ее даже описать не получается. В поисках девушки герой проводит много лет, даже тогда, когда его шеф сказал ему бросить, когда сам он уволился, он все равно продолжал искать Ноэль, потому что это стало уже практически делом принципа. Поиски приводят его в Рим, где что-то и прояснится.
Ведущий мотив в романе - мотив памяти, ее нестабильности, ее способности всасывать в себя события и на многие годы обманывать человека, будто говоря, что всего этого не было, людей ты этих не знаешь, в местах этих не бывал. Пока какой-то эпизод, слово, запах, условный реагент типа утюга по бумажке с молочной надписью, но не заставит эту самую память выплюнуть воспоминания обратно.
“Симпатические чернила” в плане написания - роман довольно странный на мой вкус. Он чудовищно простой формально, но внутри за этой простотой кроется такой смысл, что после прочтения хочется незамедлительно отлистать все назад и снова перечитать все, что было написано. Окинуть свежим взглядом то, что некогда ускользнуло от невнимательного взгляда читателя, которого автор явно провел.
А для того, чтобы зарядить настроением на чтение, дальше в карусели зимние парижские фото. Ведь именно там все и происходит, по парижским улицам бродит герой и ищет хоть какую-то зацепку. И мне представлялись именно такие цвета, как на моих фото. О Париже мы поговорим скоро еще, но там красоте места не будет.
13 января 2021
Вот и состоялось знакомство, которое я так долго откладывала. Никаких особенных причин на то не было, просто почему-то именно этот автор всегда оказывался на периферии желания читать. Как оказалось - зря.
“Симпатические чернила” - КРАЙНИЙ 😆 роман прославленного Нобелевского лауреата 2014 года. (На всякий случай напоминаю, что ударение и в его имени, и в фамилии ставится на последний слог, потому что уж очень часто я встречаю Пáтрика Модиáно.) Симпатические чернила - это чернила невидимые, которые начинают проявляться под воздействием какого-либо вещества или тепла. То, что мы в детстве писали молоком, а потом проглаживали утюгом, а текст желтел - это и есть симпатические чернила.
Этот крохотный роман, который я прочла за два похода к мастер маникюра и педикюра начинается с того, что главный герой устраивается в частное детективное агентство, где ему дают задание узнать: куда пропала Ноэль Лефевр? У юного детектива есть лишь адрес, где она якобы жила и весьма мало информативное черно-белое фото, по которому ее даже описать не получается. В поисках девушки герой проводит много лет, даже тогда, когда его шеф сказал ему бросить, когда сам он уволился, он все равно продолжал искать Ноэль, потому что это стало уже практически делом принципа. Поиски приводят его в Рим, где что-то и прояснится.
Ведущий мотив в романе - мотив памяти, ее нестабильности, ее способности всасывать в себя события и на многие годы обманывать человека, будто говоря, что всего этого не было, людей ты этих не знаешь, в местах этих не бывал. Пока какой-то эпизод, слово, запах, условный реагент типа утюга по бумажке с молочной надписью, но не заставит эту самую память выплюнуть воспоминания обратно.
“Симпатические чернила” в плане написания - роман довольно странный на мой вкус. Он чудовищно простой формально, но внутри за этой простотой кроется такой смысл, что после прочтения хочется незамедлительно отлистать все назад и снова перечитать все, что было написано. Окинуть свежим взглядом то, что некогда ускользнуло от невнимательного взгляда читателя, которого автор явно провел.
А для того, чтобы зарядить настроением на чтение, дальше в карусели зимние парижские фото. Ведь именно там все и происходит, по парижским улицам бродит герой и ищет хоть какую-то зацепку. И мне представлялись именно такие цвета, как на моих фото. О Париже мы поговорим скоро еще, но там красоте места не будет.
13 января 2021
❤8👍6
435. Герман Мелвилл “Моби Дик, или Белый кит”
Впечатления:
1. Я бы очень хотела рассказать всем на свете, как прекрасны Азорские острова. В 2016 году я прожила там, на Сан-Мигеле, с марта по май, 2,5 месяца. Просто так. Уехав с одним чемоданчиком на 5 кг. Вместо тысячи слов, в карусели несколько фото. Там же мне и посчастливилось увидеть касаток в живой природе. За 50 евро всех желающих вывозят в океан смотреть китов на очень хлипкой посудине. И это, пожалуй, одно из самых незабываемых впечатлений моей жизни. Читая “Моби Дика” я думала об этом непрестанно, а когда рассказчик упоминал моряка с Азорских островов, мне становилось чуточку грустно, и чуточку радостно за то, что такой опыт - быть в открытом океане и видеть китов - со мной случился.
2. Я в очередной раз поняла, что есть книги, которые ты просто не можешь понять в 20 лет, как я когда-то совершенно не поняла “Моби Дика” и даже не смогла дочитать его до конца, считая, что роман скучный.
3. Когда я читала об этом романе в разных местах, я часто натыкалась не только на слова “скучно”, “нудно”, “нафига все это”, но и на абсолютно неадекватные высказывания по типу “что там вообще тупые америкосы могут написать”.
4. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с убогими сравнениями типа “автор N - это американский Достоевский/Толстой/Чехов” мне становится очень грустно, потому что американская литература богата на великие имена, и Герман Мелвилл для меня в первой тройке великих. Там же Фолкнер и Бирс. Но это мой рейтинг. Но я уверена, что не нужно искать “новых Толстых”, у ребят есть свое великое достояние, на которое можно и нужно равняться.
5. Я влюблена в эту книгу. В то, какая она наполненная, осмысленная, великолепная, сильная. Сколько в ней мощи! Какой тонкий в ней психологизм! Как изысканно выстроены параллели, как уместны библейские мотивы и как интересно смотреть на описываемые события спустя столько лет, когда знания людей стали обширнее, а киты, несмотря на уверенность автора, оказались все-таки под угрозой исчезновения из-за человека. Да и в конце-концов - она просто невероятно интересная и захватывающая. Но, в моем случае, не в 20, а в 32 года.
#melville@drinkread
7 января 2021
Впечатления:
1. Я бы очень хотела рассказать всем на свете, как прекрасны Азорские острова. В 2016 году я прожила там, на Сан-Мигеле, с марта по май, 2,5 месяца. Просто так. Уехав с одним чемоданчиком на 5 кг. Вместо тысячи слов, в карусели несколько фото. Там же мне и посчастливилось увидеть касаток в живой природе. За 50 евро всех желающих вывозят в океан смотреть китов на очень хлипкой посудине. И это, пожалуй, одно из самых незабываемых впечатлений моей жизни. Читая “Моби Дика” я думала об этом непрестанно, а когда рассказчик упоминал моряка с Азорских островов, мне становилось чуточку грустно, и чуточку радостно за то, что такой опыт - быть в открытом океане и видеть китов - со мной случился.
2. Я в очередной раз поняла, что есть книги, которые ты просто не можешь понять в 20 лет, как я когда-то совершенно не поняла “Моби Дика” и даже не смогла дочитать его до конца, считая, что роман скучный.
3. Когда я читала об этом романе в разных местах, я часто натыкалась не только на слова “скучно”, “нудно”, “нафига все это”, но и на абсолютно неадекватные высказывания по типу “что там вообще тупые америкосы могут написать”.
4. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с убогими сравнениями типа “автор N - это американский Достоевский/Толстой/Чехов” мне становится очень грустно, потому что американская литература богата на великие имена, и Герман Мелвилл для меня в первой тройке великих. Там же Фолкнер и Бирс. Но это мой рейтинг. Но я уверена, что не нужно искать “новых Толстых”, у ребят есть свое великое достояние, на которое можно и нужно равняться.
5. Я влюблена в эту книгу. В то, какая она наполненная, осмысленная, великолепная, сильная. Сколько в ней мощи! Какой тонкий в ней психологизм! Как изысканно выстроены параллели, как уместны библейские мотивы и как интересно смотреть на описываемые события спустя столько лет, когда знания людей стали обширнее, а киты, несмотря на уверенность автора, оказались все-таки под угрозой исчезновения из-за человека. Да и в конце-концов - она просто невероятно интересная и захватывающая. Но, в моем случае, не в 20, а в 32 года.
#melville@drinkread
7 января 2021
❤14👍10
Forwarded from Журнал «Иначе»
Вот он, долгожданный второй номер журнала «Иначе» с темой «Отражение»!
https://de.calameo.com/read/006841588e5800d321229?authid=dwRGhrgHSwWd
Автор волшебной обложки — художник Ксения Кныш.
Ждем всех сегодня в Дискорд на сервере журнала «Иначе». Полистаем, поговорим, отпразднуем: https://discord.gg/WtufqsuF?event=957226953813950464
https://de.calameo.com/read/006841588e5800d321229?authid=dwRGhrgHSwWd
Автор волшебной обложки — художник Ксения Кныш.
Ждем всех сегодня в Дискорд на сервере журнала «Иначе». Полистаем, поговорим, отпразднуем: https://discord.gg/WtufqsuF?event=957226953813950464
❤1
615. Иэн Макьюэн "Таркан"🇬🇧
Кто не знаетЛюбочку “Превращение” Кафки? Кафку знают все! И даже Макьюэн, который решил поиграть со знаменитым кафкианским сюжетом.
“Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое. Лежа на панцирнотвердой спине, он видел, стоило ему приподнять голову, свой коричневый, выпуклый, разделенный дугообразными чешуйками живот, на верхушке которого еле держалось готовое вот-вот окончательно сползти одеяло. Его многочисленные, убого тонкие по сравнению с остальным телом ножки беспомощно копошились у него перед глазами.”
Так начинается “Превращение”. А вот так начинается “Таракан”:
“Тем утром Джим Самс – не гений, но с усами – проснулся после нелегкого сна и обнаружил, что превратился в гигантское существо. Довольно долго он лежал на спине (не самая его любимая позиция) и ошарашенно смотрел на свои далекие ступни, их малочисленность. У него теперь было всего четыре конечности, и они не шевелились. Его прежние, коричневые, лапы – он уже испытывал по ним ностальгию – сейчас бы задорно месили воздух, пусть от этого и было бы мало толку.”
Джим Самс проснулся не просто человеком, будучи вообще-то тараканом, он проснулся премьер-министром Великобритании! Это вам не клерк какой-нибудь. И тут же перед ним встали сложнейшие задачи. Первая заключалась в том, что свежая человеческая еда ему не всегда так уж нравилась и мух просто так в приличном обществе есть нельзя, а вторая - надо решать вопросы сообразные должности государственного мужа.
Но тут стало выясняться еще кое-что. Оказывается, что таракан - не он один. Есть подозрение, что даже президент США, как бы это сказать… в былую свою бытность имел шесть лапок.
Как и Замза, Самс больше не станет тем, кем он был. Но если Грегор оказался изгоем, то Джим, став премьером, начал новую жизнь. И не так уж плох был таракан на должности британского премьер-министра. Точно не хуже Бориса Джонсона, подводит нас к этой мысли Макьюэн.
“Таркан” - это и переосмысление Кафки, и притча о современной политике. Книга простая, понятная, доступная, смешная в том смысле, в каком нас веселит памфлет для широких масс на остросоциальную тематику. Совсем маленькая, крохотная повесть. Тут будет все, что так было некогда дорого британскому сердцу: про Брексит, про Трампа, про внутренние проблемы. Но понимать эту повесть лишь как старую песню о главном, лишь как рецепцию Кафки было бы слишком просто. Макьюэн продолжает длительную и богатую британскую традицию писать памфлеты. Особенно заметными будут переклички со Свифтом.
Люблю такие книги.
#mcewan@drinkread
#kafka@drinkread
Кто не знает
“Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое. Лежа на панцирнотвердой спине, он видел, стоило ему приподнять голову, свой коричневый, выпуклый, разделенный дугообразными чешуйками живот, на верхушке которого еле держалось готовое вот-вот окончательно сползти одеяло. Его многочисленные, убого тонкие по сравнению с остальным телом ножки беспомощно копошились у него перед глазами.”
Так начинается “Превращение”. А вот так начинается “Таракан”:
“Тем утром Джим Самс – не гений, но с усами – проснулся после нелегкого сна и обнаружил, что превратился в гигантское существо. Довольно долго он лежал на спине (не самая его любимая позиция) и ошарашенно смотрел на свои далекие ступни, их малочисленность. У него теперь было всего четыре конечности, и они не шевелились. Его прежние, коричневые, лапы – он уже испытывал по ним ностальгию – сейчас бы задорно месили воздух, пусть от этого и было бы мало толку.”
Джим Самс проснулся не просто человеком, будучи вообще-то тараканом, он проснулся премьер-министром Великобритании! Это вам не клерк какой-нибудь. И тут же перед ним встали сложнейшие задачи. Первая заключалась в том, что свежая человеческая еда ему не всегда так уж нравилась и мух просто так в приличном обществе есть нельзя, а вторая - надо решать вопросы сообразные должности государственного мужа.
Но тут стало выясняться еще кое-что. Оказывается, что таракан - не он один. Есть подозрение, что даже президент США, как бы это сказать… в былую свою бытность имел шесть лапок.
Как и Замза, Самс больше не станет тем, кем он был. Но если Грегор оказался изгоем, то Джим, став премьером, начал новую жизнь. И не так уж плох был таракан на должности британского премьер-министра. Точно не хуже Бориса Джонсона, подводит нас к этой мысли Макьюэн.
“Таркан” - это и переосмысление Кафки, и притча о современной политике. Книга простая, понятная, доступная, смешная в том смысле, в каком нас веселит памфлет для широких масс на остросоциальную тематику. Совсем маленькая, крохотная повесть. Тут будет все, что так было некогда дорого британскому сердцу: про Брексит, про Трампа, про внутренние проблемы. Но понимать эту повесть лишь как старую песню о главном, лишь как рецепцию Кафки было бы слишком просто. Макьюэн продолжает длительную и богатую британскую традицию писать памфлеты. Особенно заметными будут переклички со Свифтом.
Люблю такие книги.
#mcewan@drinkread
#kafka@drinkread
👍10❤4
438. Паскаль Брюкнер “Дом ангелов”🇫🇷
Удивительные вещи стали происходить в моем читательском мире с тех пор, как я перестала читать всякие премиальные книги и книги, которые мне усиленно пытаются продать ведущие издательства со страниц многотысячных и не очень книжных блогеров всея Руси. Когда у меня был последний отрицательный отзыв на книгу? Впечатления от “Эмпайр Фоллз” я не могу назвать чисто отрицательными, они скорее смешанные с преобладанием в “минус”. А до этого лишь в октябре! И не потому, что я стала добрее, а потому, что стала выбирать сама и исключительно интуитивно.
(Все, кто хочет мне сейчас рассказать, что они только так и делают и делали до того, как это стало мейнстримом, я вас поняла, вы молодцы, не все такие молодцы, как вы.)
Вот такой интуитивной покупкой стал роман Паскаля Брюкнера “Дом ангелов”. Имя Брюкнера у меня закрепилось исключительно за одной точкой на культурной оси координат - фильм “Горькая луна” (1992, реж. Роман Полански). Но не оно стало причиной покупки, а аннотация.
Я в принципе человек достаточно, пусть и в меру, восторженный, если дело касается путешествий. Мне нравится и то, и это, я всегда найду, чему повосхищаться практически везде. Но мое первое впечатление от Парижа было ужасным. И от него я не могла отделаться на протяжении всех тех дней, которые я там провела. Бомжи всех видов под всеми стенами, кустами, мостами, в метро, магазинах, у столиков кафе даже в самом центровом центре. Палатки, мешки, коробки у стен, в парках. Я ехала в автобусе из аэропорта и ужасалась. Потом ужасалась, когда гуляла по городу. Я такого не видела нигде и никогда.
Помешанный на чистоте риэлтор из Парижа проваливает важнейшую сделку по вине, как он полагает, бомжа, который испортил впечатление бразильцев, желавших прикупить дом в фешенебельном районе. Антонен, тот самый риэлтор, склонный к неконтролируемой агрессии, решает зачистить город от всего этого смрада, но жизнь, как известно, не лишена иронии.
“Дом ангелов” в самом начале, но лишь немного напомнил о Уэльбеке, но потом это впечатление улетучилось. Брюкнер, скорее, тащит за собой куда более старую традицию - возможно, экзистенциальную, отчасти - традицию нового романа. Уродлив и отвратителен не окружающий мир, а сами люди в нем. Но при этом, если смотреть еще дальше, то и явные следы Золя можно здесь найти: Брюкнер показывает окружающую действительность во всем ее безобразии, в пагубном влиянии бытия на сознание. Клошаром можно стать за несколько дней, говорят герои, этот мир может просто захватить тебя и не отпустить.
И в этом противоречии я все время находилась: чего тут больше - натурализма Золя и главнества бытия над сознанием или нового романа с его острой необходимостью показывать мир так, чтобы не учить читателя? Но читатель все равно учится у Брюкнера, несмотря ни на что.
15 января 2021
Удивительные вещи стали происходить в моем читательском мире с тех пор, как я перестала читать всякие премиальные книги и книги, которые мне усиленно пытаются продать ведущие издательства со страниц многотысячных и не очень книжных блогеров всея Руси. Когда у меня был последний отрицательный отзыв на книгу? Впечатления от “Эмпайр Фоллз” я не могу назвать чисто отрицательными, они скорее смешанные с преобладанием в “минус”. А до этого лишь в октябре! И не потому, что я стала добрее, а потому, что стала выбирать сама и исключительно интуитивно.
(Все, кто хочет мне сейчас рассказать, что они только так и делают и делали до того, как это стало мейнстримом, я вас поняла, вы молодцы, не все такие молодцы, как вы.)
Вот такой интуитивной покупкой стал роман Паскаля Брюкнера “Дом ангелов”. Имя Брюкнера у меня закрепилось исключительно за одной точкой на культурной оси координат - фильм “Горькая луна” (1992, реж. Роман Полански). Но не оно стало причиной покупки, а аннотация.
Я в принципе человек достаточно, пусть и в меру, восторженный, если дело касается путешествий. Мне нравится и то, и это, я всегда найду, чему повосхищаться практически везде. Но мое первое впечатление от Парижа было ужасным. И от него я не могла отделаться на протяжении всех тех дней, которые я там провела. Бомжи всех видов под всеми стенами, кустами, мостами, в метро, магазинах, у столиков кафе даже в самом центровом центре. Палатки, мешки, коробки у стен, в парках. Я ехала в автобусе из аэропорта и ужасалась. Потом ужасалась, когда гуляла по городу. Я такого не видела нигде и никогда.
Помешанный на чистоте риэлтор из Парижа проваливает важнейшую сделку по вине, как он полагает, бомжа, который испортил впечатление бразильцев, желавших прикупить дом в фешенебельном районе. Антонен, тот самый риэлтор, склонный к неконтролируемой агрессии, решает зачистить город от всего этого смрада, но жизнь, как известно, не лишена иронии.
“Дом ангелов” в самом начале, но лишь немного напомнил о Уэльбеке, но потом это впечатление улетучилось. Брюкнер, скорее, тащит за собой куда более старую традицию - возможно, экзистенциальную, отчасти - традицию нового романа. Уродлив и отвратителен не окружающий мир, а сами люди в нем. Но при этом, если смотреть еще дальше, то и явные следы Золя можно здесь найти: Брюкнер показывает окружающую действительность во всем ее безобразии, в пагубном влиянии бытия на сознание. Клошаром можно стать за несколько дней, говорят герои, этот мир может просто захватить тебя и не отпустить.
И в этом противоречии я все время находилась: чего тут больше - натурализма Золя и главнества бытия над сознанием или нового романа с его острой необходимостью показывать мир так, чтобы не учить читателя? Но читатель все равно учится у Брюкнера, несмотря ни на что.
15 января 2021
❤9👍5
N439. Джонатан Франзен “Конец конца Земли”
Как же тяжело начинать писать отзыв/обзор/мнение, когда в голове роятся несогласуемые между собой мысли. Например, моя лютая ненависть к уже к основательно прижившемуся постулату, который сняли с языка какого-то недокритика, который окрестил Франзена новым Толстым. По какому критерию он пришел к этому выводу? Длинные предложения потому что? Потому что про несчастные семьи пишет? Дальше у меня уже нет точек соприкосновения ни в формальной, ни в содержательном плане. Где Толстой и где Франзен? Я не к тому, что Франзен хуже, я к тому, что Франзен другой. Хотя и хуже, конечно, чего уж тут играть в любимую игру всех социальных сетей, где все хорошие и никого нельзя ни с кем сравнивать с плохой стороны.
Вторая мысль, которую я не могу подвергнуть никакой классификации - это упоминание Дэвида Фостера Уоллеса. Вот сейчас будет момент истины, об этом мне говорить очень стыдно, но меня так бесит тот факт, что Франзен дружил с Уоллесом. Ну просто… Мне наплевать с кем спят мои бывшие мужики, но с кем дружил покойный Уоллес мне вообще не наплевать. Во мне сразу же волнами поднимается приступ пьяной барной ревности. Было бы кому писать смс-ки, я бы писала. Я даже не пытаюсь объяснить это самой себе. И все бы было хорошо, если бы Франзен не начал рассказывать о том, как они вместе с Уоллесом собирались поехать на природу смотреть птичек, а сыч Уоллес хотел сидеть дома и никакие птички ему не нужны были. Два предложения. Два! И я уже сижу и злюсь на Франзена. Бред? Чистейший!
А еще у меня было очень много мыслей по поводу природозащиту. Ну да бог со всем этим. Поговорим уже про книгу. “Конец конца Земли” - это сборник эссе, посвященных вопросам экологии в целом и птичкам в частности. Франзен - безумный энвайронменталист (еле-еле написала, хотя первой должна быть, конечно же, “и”, а не “э”) и к тому же заядлый орнитолог-любитель. Если вы когда-нибудь бывали в местах, далеких от цивилизации где-нибудь на каких-нибудь островах, то, возможно, замечали ребят с биноклями и книжицами. Вот этим и увлекается писатель. Что-то вроде рыбалки, только остаешься в итоге без ухи.
В сборнике Франзен собрал коллекцию своих мыслей по поводу абсолютно всего: от прошлых выборов, когда победил Трамп и девушка автора впала в эмоциональную кому, причиной которой стал диссонанс ее политических взглядов с реальностью, и до заявления о том, что даже если все мы пересядем на велосипеды и “теслы” - уже ничего не изменить. Это интересные эссе, их интересно читать. Другое дело, что я не согласна с преобладающим большинством высказываний, но кто меня спрашивал?
Практически в каждой истории Франзен занимается тем, что культивирует любимый всеми романтическими мальчиками и девочками образ - запуганный интроверт, который все время боится сесть в лужу и только и делает, что поправляет очки. И постоянно напоминает читателю, что-де он очень депрессивный и нелюдимый. Да, эссе - это прекрасная площадка для самовыражения, и у Франзена в целом все получилось очень хорошо и увлекательно, но что-то мешало. И даже не два предложения про Уоллеса.
Было что-то в его речи такое, что сильно отталкивало. То ли его непреклонность и полная уверенность в своей правоте. То ли это постоянное самоуничижение по сравнению с другими, ведь хвалить других можно не только через принижение себя. Такой человек выглядит неискренним. У меня нет проблем с автором - я читала его “Свободу” и мне очень понравилось, я даже всплакнула. Но с этой книгой что-то не так. Возможно, это связано с тем, что только сейчас я услышала реальный авторский голос, а делать этого не стоило.
17 января 2021
#franzen@drinkread
Как же тяжело начинать писать отзыв/обзор/мнение, когда в голове роятся несогласуемые между собой мысли. Например, моя лютая ненависть к уже к основательно прижившемуся постулату, который сняли с языка какого-то недокритика, который окрестил Франзена новым Толстым. По какому критерию он пришел к этому выводу? Длинные предложения потому что? Потому что про несчастные семьи пишет? Дальше у меня уже нет точек соприкосновения ни в формальной, ни в содержательном плане. Где Толстой и где Франзен? Я не к тому, что Франзен хуже, я к тому, что Франзен другой. Хотя и хуже, конечно, чего уж тут играть в любимую игру всех социальных сетей, где все хорошие и никого нельзя ни с кем сравнивать с плохой стороны.
Вторая мысль, которую я не могу подвергнуть никакой классификации - это упоминание Дэвида Фостера Уоллеса. Вот сейчас будет момент истины, об этом мне говорить очень стыдно, но меня так бесит тот факт, что Франзен дружил с Уоллесом. Ну просто… Мне наплевать с кем спят мои бывшие мужики, но с кем дружил покойный Уоллес мне вообще не наплевать. Во мне сразу же волнами поднимается приступ пьяной барной ревности. Было бы кому писать смс-ки, я бы писала. Я даже не пытаюсь объяснить это самой себе. И все бы было хорошо, если бы Франзен не начал рассказывать о том, как они вместе с Уоллесом собирались поехать на природу смотреть птичек, а сыч Уоллес хотел сидеть дома и никакие птички ему не нужны были. Два предложения. Два! И я уже сижу и злюсь на Франзена. Бред? Чистейший!
А еще у меня было очень много мыслей по поводу природозащиту. Ну да бог со всем этим. Поговорим уже про книгу. “Конец конца Земли” - это сборник эссе, посвященных вопросам экологии в целом и птичкам в частности. Франзен - безумный энвайронменталист (еле-еле написала, хотя первой должна быть, конечно же, “и”, а не “э”) и к тому же заядлый орнитолог-любитель. Если вы когда-нибудь бывали в местах, далеких от цивилизации где-нибудь на каких-нибудь островах, то, возможно, замечали ребят с биноклями и книжицами. Вот этим и увлекается писатель. Что-то вроде рыбалки, только остаешься в итоге без ухи.
В сборнике Франзен собрал коллекцию своих мыслей по поводу абсолютно всего: от прошлых выборов, когда победил Трамп и девушка автора впала в эмоциональную кому, причиной которой стал диссонанс ее политических взглядов с реальностью, и до заявления о том, что даже если все мы пересядем на велосипеды и “теслы” - уже ничего не изменить. Это интересные эссе, их интересно читать. Другое дело, что я не согласна с преобладающим большинством высказываний, но кто меня спрашивал?
Практически в каждой истории Франзен занимается тем, что культивирует любимый всеми романтическими мальчиками и девочками образ - запуганный интроверт, который все время боится сесть в лужу и только и делает, что поправляет очки. И постоянно напоминает читателю, что-де он очень депрессивный и нелюдимый. Да, эссе - это прекрасная площадка для самовыражения, и у Франзена в целом все получилось очень хорошо и увлекательно, но что-то мешало. И даже не два предложения про Уоллеса.
Было что-то в его речи такое, что сильно отталкивало. То ли его непреклонность и полная уверенность в своей правоте. То ли это постоянное самоуничижение по сравнению с другими, ведь хвалить других можно не только через принижение себя. Такой человек выглядит неискренним. У меня нет проблем с автором - я читала его “Свободу” и мне очень понравилось, я даже всплакнула. Но с этой книгой что-то не так. Возможно, это связано с тем, что только сейчас я услышала реальный авторский голос, а делать этого не стоило.
17 января 2021
#franzen@drinkread
👍10❤3
КАК ПРАВИЛЬНО ЧИТАТЬ КНИГУ №5: КОМПОЗИЦИЯ
#какправильночитатькнигу@drinkread
#познавательнаястраничка@drinkread
Чего только не услышишь про композицию! Особенно забавляет фраза про “построение” произведения, в то время как использование метафоры (а слово “построение” в данном случае это в чистом виде метафора) для определения не годится. Да и понятнее от нее не становится. У меня для вас научное точное определение от литературоведа А.Б. Есина: “Композиция - это состав и определенное расположение частей, элементов и образов произведения в некоторой значимой временной последовательности”.
Ни в одном произведении, даже в самом затрапезном, случайно ничего не расставлено. Расположение элементов композиции всегда имеет значение. От перестановки этих элементов сумма меняется! И не потому, что математика тут не работает, а потому что композиция - это не “стройка” кирпичик+кирпичик, а значительно более сложно организованная система.
Композиция и “держит” вместе элементы системы произведения, и в то же время наделяет их смыслом. Само их расположение в определенном порядке уже имеет в себе некий важный смысл.
Есть четыре основных композиционных приема: повтор, усиление, противопоставление и монтаж.
Повтор всем и так понятен. Это самый простой, самый заметный, самый очевидный, самый банальный, но в то же время - самый действенный прием. Повторяющиеся детали, слова, выражения, места, события, кольцевая композиция - работают безотказно. Если в книге вы замечаете, что что-то повторяется больше двух раз, то на это что-то стоит обратить внимание. Есть, конечно, вариант, что у автора словарный запас или воображение хромает, такое нельзя упускать из виду. Но в целом это не случайно.
Усиление чем-то похоже на повтор. Его скорее можно описать как расширяющийся повтор. Когда берется нечто, повторяется и обвешивается дополнительными важными деталями.
Противопоставление - сильный прием, который многим знаком. Противопоставляться могут и герои, и их речь, и их поступки, герой может противостоять другому герою, толпе, обществу, противопоставляться могут описания. Где-то это выражено лексически (то есть очевидно из описания, самое простое), а где-то приходится думать и обращать внимание на мелкие детали и самостоятельно собирать все в одну кучку.
Когда множество противопоставлений собирается вместе и группируется на основе повтора, то мы получаем зеркальную композицию. Хороший и понятный пример - “Евгений Онегин”.
Монтаж позволяет создавать новые смыслы на границе двух или более доминант. Эйзенштейн: «Два каких-либо куска, поставленные рядом, неминуемо соединяются в новое представление, возникающее из этого сопоставления как новое качество». В литературе то же самое. Собственно, термин и пришел из кино. По этому принципу построена “Волшебная гора” Томаса Манна, “Анна Каренина” Толстого, “Мастер и Маргарита” Булгакова и еще много-много каких произведений.
Существует и композиция образной системы, но об этом я лучше расскажу в следующий раз, когда буду говорить о персонажах.
19 января 2021
#какправильночитатькнигу@drinkread
#познавательнаястраничка@drinkread
Чего только не услышишь про композицию! Особенно забавляет фраза про “построение” произведения, в то время как использование метафоры (а слово “построение” в данном случае это в чистом виде метафора) для определения не годится. Да и понятнее от нее не становится. У меня для вас научное точное определение от литературоведа А.Б. Есина: “Композиция - это состав и определенное расположение частей, элементов и образов произведения в некоторой значимой временной последовательности”.
Ни в одном произведении, даже в самом затрапезном, случайно ничего не расставлено. Расположение элементов композиции всегда имеет значение. От перестановки этих элементов сумма меняется! И не потому, что математика тут не работает, а потому что композиция - это не “стройка” кирпичик+кирпичик, а значительно более сложно организованная система.
Композиция и “держит” вместе элементы системы произведения, и в то же время наделяет их смыслом. Само их расположение в определенном порядке уже имеет в себе некий важный смысл.
Есть четыре основных композиционных приема: повтор, усиление, противопоставление и монтаж.
Повтор всем и так понятен. Это самый простой, самый заметный, самый очевидный, самый банальный, но в то же время - самый действенный прием. Повторяющиеся детали, слова, выражения, места, события, кольцевая композиция - работают безотказно. Если в книге вы замечаете, что что-то повторяется больше двух раз, то на это что-то стоит обратить внимание. Есть, конечно, вариант, что у автора словарный запас или воображение хромает, такое нельзя упускать из виду. Но в целом это не случайно.
Усиление чем-то похоже на повтор. Его скорее можно описать как расширяющийся повтор. Когда берется нечто, повторяется и обвешивается дополнительными важными деталями.
Противопоставление - сильный прием, который многим знаком. Противопоставляться могут и герои, и их речь, и их поступки, герой может противостоять другому герою, толпе, обществу, противопоставляться могут описания. Где-то это выражено лексически (то есть очевидно из описания, самое простое), а где-то приходится думать и обращать внимание на мелкие детали и самостоятельно собирать все в одну кучку.
Когда множество противопоставлений собирается вместе и группируется на основе повтора, то мы получаем зеркальную композицию. Хороший и понятный пример - “Евгений Онегин”.
Монтаж позволяет создавать новые смыслы на границе двух или более доминант. Эйзенштейн: «Два каких-либо куска, поставленные рядом, неминуемо соединяются в новое представление, возникающее из этого сопоставления как новое качество». В литературе то же самое. Собственно, термин и пришел из кино. По этому принципу построена “Волшебная гора” Томаса Манна, “Анна Каренина” Толстого, “Мастер и Маргарита” Булгакова и еще много-много каких произведений.
Существует и композиция образной системы, но об этом я лучше расскажу в следующий раз, когда буду говорить о персонажах.
19 января 2021
❤11
Лучшая реклама книги - такие отзывы👌
❤6👍2
440. Ольга Токарчук “Последние истории”
Удивительный автор - Ольга Токарчук. Чем больше я читаю ее, тем больше она мне нравится и тем меньше я понимаю ее Нобелевскую премию. Я знаю, что это стало уже в порядке вещей закатывать глаза на премии, и всем давно известно, что Нобелевская премия по литературе (да и все остальные тоже) давно себя дискредитировала.
Нобелевский комитет сказал: “За повествовательное воображение, которое с энциклопедической страстью представляет пересечение границ как форму жизни”. Фиг знает, что это значит, но, видимо, чем сложнее и непонятнее, тем солиднее будет казаться мотивировка. Как сказал Кант про бессмысленное околофилософское словоблудие: “тонкое искусство разнообразного метафизического фиглярства”.
Последние три книги Токарчук - это одна большая история о себе на одну и ту же тему. Точнее, круг тем. Я еще раз хочу сказать, что мне ее книги нравятся, я читаю их с огромным удовольствием, но есть моменты, на которые закрывать глаза не получается. Я понимаю, что очень часто автор тащит любимую тематику из одной книги в другую, а читателю кажется, что это все он уже слышал, но автор уверен, что, нет, такими словами еще не слышал. О чем это говорит? Едва ли есть какое-то общее правило. Возможно, это любимое женское “я еще не договорила”, которое в литературе касается в равной степени и мужчин.
“Последние истории” - это три истории о жизни и смерти, о скитаниях, о смене мест и декораций, когда голова вместе с героем перебирается из одного места в другое вместе со своим бесполезным чемоданом психологических травм. То, что у Токарчук психологическое образование и опыт работы с людьми, видно настолько хорошо, что невозможно не заметить. Это с одной стороны очень хорошо, а с другой, когда только об этом и читаешь - плохо. Но кому плохо? Мне? Мне вроде нормально, даже Нобелевскому комитету ок. Но ощущение того, что этого многовато, не отпускает.
Токарчук из книги в книгу везет одну и ту же композицию, которая сначала просто нравится, а потом нравится по привычке. Но все еще нравится. В этом романе рассказаны три истории о трех женщинах из одной семьи: бабушки, матери и внучки. Все три несчастливы, все три сталкиваются со смертью и жизнью, все три повторяют друг за другом типичные сценарии несчастливых женщин.
У одной умер муж, она его в сарае положила (кто не понял, тот поймет), чтобы дожить до весны, когда хоть кто-то сможет приехать к ним в горы и помочь решить вопрос. Вторая в снежную бурю улетела в кювет и оказалась в доме доброжелательных старичков, которые ее приютили. Третья на тропических островах вместе с сыном собирает материал для работы: она пишет путеводители. У всех своя трагедия, свои комплексы и психозы, а Фрейд потирает ладошки.
Хорошая книга? Очень. Хорошая ли она после еще двух прочитанных? Да, но утомило одно и то же. Нравится, очень. Но что-то я больше пока что не хочу. Если я буду кому-то советовать почитать Токарчук, то я буду советовать “Диковинные истории”, а не эту или “Бегунов”.
21 января 2021
#tokarchuk@drinkread
Удивительный автор - Ольга Токарчук. Чем больше я читаю ее, тем больше она мне нравится и тем меньше я понимаю ее Нобелевскую премию. Я знаю, что это стало уже в порядке вещей закатывать глаза на премии, и всем давно известно, что Нобелевская премия по литературе (да и все остальные тоже) давно себя дискредитировала.
Нобелевский комитет сказал: “За повествовательное воображение, которое с энциклопедической страстью представляет пересечение границ как форму жизни”. Фиг знает, что это значит, но, видимо, чем сложнее и непонятнее, тем солиднее будет казаться мотивировка. Как сказал Кант про бессмысленное околофилософское словоблудие: “тонкое искусство разнообразного метафизического фиглярства”.
Последние три книги Токарчук - это одна большая история о себе на одну и ту же тему. Точнее, круг тем. Я еще раз хочу сказать, что мне ее книги нравятся, я читаю их с огромным удовольствием, но есть моменты, на которые закрывать глаза не получается. Я понимаю, что очень часто автор тащит любимую тематику из одной книги в другую, а читателю кажется, что это все он уже слышал, но автор уверен, что, нет, такими словами еще не слышал. О чем это говорит? Едва ли есть какое-то общее правило. Возможно, это любимое женское “я еще не договорила”, которое в литературе касается в равной степени и мужчин.
“Последние истории” - это три истории о жизни и смерти, о скитаниях, о смене мест и декораций, когда голова вместе с героем перебирается из одного места в другое вместе со своим бесполезным чемоданом психологических травм. То, что у Токарчук психологическое образование и опыт работы с людьми, видно настолько хорошо, что невозможно не заметить. Это с одной стороны очень хорошо, а с другой, когда только об этом и читаешь - плохо. Но кому плохо? Мне? Мне вроде нормально, даже Нобелевскому комитету ок. Но ощущение того, что этого многовато, не отпускает.
Токарчук из книги в книгу везет одну и ту же композицию, которая сначала просто нравится, а потом нравится по привычке. Но все еще нравится. В этом романе рассказаны три истории о трех женщинах из одной семьи: бабушки, матери и внучки. Все три несчастливы, все три сталкиваются со смертью и жизнью, все три повторяют друг за другом типичные сценарии несчастливых женщин.
У одной умер муж, она его в сарае положила (кто не понял, тот поймет), чтобы дожить до весны, когда хоть кто-то сможет приехать к ним в горы и помочь решить вопрос. Вторая в снежную бурю улетела в кювет и оказалась в доме доброжелательных старичков, которые ее приютили. Третья на тропических островах вместе с сыном собирает материал для работы: она пишет путеводители. У всех своя трагедия, свои комплексы и психозы, а Фрейд потирает ладошки.
Хорошая книга? Очень. Хорошая ли она после еще двух прочитанных? Да, но утомило одно и то же. Нравится, очень. Но что-то я больше пока что не хочу. Если я буду кому-то советовать почитать Токарчук, то я буду советовать “Диковинные истории”, а не эту или “Бегунов”.
21 января 2021
#tokarchuk@drinkread
👍11❤4