N264. Юлиан Семенов "Семнадцать мгновений весны" (1969)
Впервые полностью от и до я посмотрела “Семнадцать мгновений весны” в январе 2014 года, когда меня, окончательно одолел пистон Петербурга, в котором я варилась там очень долго. Ну как долго… Достаточно, чтобы офигеть. Делать мне уже было нечего, большинство моих вещей “Деловые линии” увезли в Челябинск, со мной остался только ноутбук и один чемодан, и тут я решила сделать то, что всегда хотела.
Я до сих пор пищу от восторга от этого фильма и с тех пор пересмотрела его полностью раза три точно.
А вот, когда я была в книжном в сентябре, в Москве, штандартенфюрер СС Макс Отто фон Штирлиц посмотрел на меня с обложки так, что я тут же ее и купила.
Начав читать роман в аэропорту Вены несколько дней назад, первое, что меня покоробило - внутренние монологи, я это даже себе записала, чтобы не забыть упомянуть в отзыве, потому что так люди в своей голове сами с собой не разговаривают, какими бы нордическими и выдержанными они ни были. Но через несколько страниц я не просто перестала это замечать, а стала воспринимать эту внутреннюю речь, как само собой разумеющуюся часть текста, без которой “СМВ” уже не был бы собой.
Сюжет пересказывать нет смысла, его знают все, а кто не знает, тому настоятельно советую хотя бы посмотреть фильм. Вообще фильм и книга в данном случае идентичным практически слово в слово. Конкуренцию составить могут только фильмы Бортко по Булгакову, а “Иван Васильевич меняет профессию” даже немного отстает по показателю дословности. Конечно, читать этот роман и не видеть Штирлица-Тихонова, Шелленберга-Табакова, Мюллера-Броневого и остальных - невозможно. Не сложно, а именно невозможно.
Во время чтения самого романа и тут же википедии, очень напрашивается сравнения Штирлица с Джеймсом Бондом. Вот такой советский Бонд, дела у которого, правда, поважнее, чем крутить шашни с тёлочками и попутно отстреливать врагов английской короны. Хотя на этом различия не заканчиваются. Молчаливость и сдержанность Максима Максимовича Исаева куда более подходит герою такой важной миссии и такого ранга.
Да и вообще хмурые молчуны с едким чувством юмора, которые демонстрируют его только когда ну очень сильно нужно, а не хохмят на каждом шагу, лично мне импонируют куда больше. Может быть, именно поэтому я решила почитать и другие романы про Исаева-Штирлица, а вот фильмы про Бонда смотреть не могу. Они выглядят, как, знаете, индийские боевики по сравнению с тем, что происходит в романах Семенова. А уж читать про Бонда по мне так вообще трата времени.
PS: Вы не поверите, каково было мое разочарование, когда я с бокальчиком IPA сидела в аэропорту уже в Москве, ждала свой рейс, дочитывала “СМВ” и википедию, а мне приходилось смириться с тем, что Максим Максимыч - персонаж вымышленный и реальных прототипов у него вагон и маленькая тележка. Абидна, слушай! Целая эпоха для меня ушла:)) Прощай, детство.
9 октября 2018
PS из 2021: Кажется, эта книга и фильм у меня прочно закрепились за сменами жизненных этапов и сменой городов и стран.
Впервые полностью от и до я посмотрела “Семнадцать мгновений весны” в январе 2014 года, когда меня, окончательно одолел пистон Петербурга, в котором я варилась там очень долго. Ну как долго… Достаточно, чтобы офигеть. Делать мне уже было нечего, большинство моих вещей “Деловые линии” увезли в Челябинск, со мной остался только ноутбук и один чемодан, и тут я решила сделать то, что всегда хотела.
Я до сих пор пищу от восторга от этого фильма и с тех пор пересмотрела его полностью раза три точно.
А вот, когда я была в книжном в сентябре, в Москве, штандартенфюрер СС Макс Отто фон Штирлиц посмотрел на меня с обложки так, что я тут же ее и купила.
Начав читать роман в аэропорту Вены несколько дней назад, первое, что меня покоробило - внутренние монологи, я это даже себе записала, чтобы не забыть упомянуть в отзыве, потому что так люди в своей голове сами с собой не разговаривают, какими бы нордическими и выдержанными они ни были. Но через несколько страниц я не просто перестала это замечать, а стала воспринимать эту внутреннюю речь, как само собой разумеющуюся часть текста, без которой “СМВ” уже не был бы собой.
Сюжет пересказывать нет смысла, его знают все, а кто не знает, тому настоятельно советую хотя бы посмотреть фильм. Вообще фильм и книга в данном случае идентичным практически слово в слово. Конкуренцию составить могут только фильмы Бортко по Булгакову, а “Иван Васильевич меняет профессию” даже немного отстает по показателю дословности. Конечно, читать этот роман и не видеть Штирлица-Тихонова, Шелленберга-Табакова, Мюллера-Броневого и остальных - невозможно. Не сложно, а именно невозможно.
Во время чтения самого романа и тут же википедии, очень напрашивается сравнения Штирлица с Джеймсом Бондом. Вот такой советский Бонд, дела у которого, правда, поважнее, чем крутить шашни с тёлочками и попутно отстреливать врагов английской короны. Хотя на этом различия не заканчиваются. Молчаливость и сдержанность Максима Максимовича Исаева куда более подходит герою такой важной миссии и такого ранга.
Да и вообще хмурые молчуны с едким чувством юмора, которые демонстрируют его только когда ну очень сильно нужно, а не хохмят на каждом шагу, лично мне импонируют куда больше. Может быть, именно поэтому я решила почитать и другие романы про Исаева-Штирлица, а вот фильмы про Бонда смотреть не могу. Они выглядят, как, знаете, индийские боевики по сравнению с тем, что происходит в романах Семенова. А уж читать про Бонда по мне так вообще трата времени.
PS: Вы не поверите, каково было мое разочарование, когда я с бокальчиком IPA сидела в аэропорту уже в Москве, ждала свой рейс, дочитывала “СМВ” и википедию, а мне приходилось смириться с тем, что Максим Максимыч - персонаж вымышленный и реальных прототипов у него вагон и маленькая тележка. Абидна, слушай! Целая эпоха для меня ушла:)) Прощай, детство.
9 октября 2018
PS из 2021: Кажется, эта книга и фильм у меня прочно закрепились за сменами жизненных этапов и сменой городов и стран.
N265. Norman Ohler “Blitzed. Drugs in Nazi Germany” (2016) 🇩🇪
Вот честно, я думала, что меня вряд ли можно чем-то удивить относительно истории Второй мировой. Ан нет! Герр Олер сделал невозможное - удивил, да еще как. То, что Геринг был знатным торчком - факт известный; то,что Гитлер сам тоже не гнушался новейшими достижениями фармакологии - в общем и целом знают, пожалуй, все; то, что кокаин считался грязью для евреев - ничего нового, и так далее по мелочи, но факт, что едва ли не вся армия очень крепко сидела на Первитине (a.k.a. N-метил-альфа-метилфенилэтиламин, он же метамфетамин), а масштабы его производства были такими, что вот тот мужик из Breaking Bad, не помню, как его звали, сдурел бы.
Книга о том, что такое на самом деле Blitzkrieg и какими способами партийная верхушка (зачастую без ведома самого Гитлера) собиралась достичь той самой скорости. Blitzkrieg - это не просто красивое слово и амбициозная затея. Это целый фармакологический концепт, в основе которого лежала задача снабдить всех и каждого метамфетамином так, чтобы рядовому солдату не хотелось спать и есть, чтобы мозг работал быстро и бесстрашно, чтобы ничего не вызывало никаких излишних эмоций. На Первитине (а именно так он именовался тогда) сидели все, это был самый что ни на есть легальный стимулятор. На нем, кстати, очень основательно сидел будущий лауреат Нобелевской премии и тогдашний солдат вермахта Генрих Бёлль.
Книга рассказывает о том, как Гитлер (Пациент А) скатывался на самое дно наркозависимости, потому что у него в период с 1941 по самый конец его бессмысленной жизни в день был в среднем было куда больше одного укола всякого рода достижений фармакологической мысли. Там и опиаты, и метамфетамин, и всякие разные выжимки из бычьих субпродуктов для поддержания либидо, и даже кокаин, грязь для евреев. Ба-дум-тсс. Не отставала и Ева Браун (Пациент Б), которая, офигевая от приходов ее полового партнера, просила придворного доктора и ее колоть, а то у них понимание свелось к нулю. По всем фронтам. К концу войны оба были беспросветно зависимы.
А еще автор так невзначай, буквально между строк, рассказывает о том, какие генералы вермахта потом заняли красивые должности в НАТО, какие врачи заняли красивые должности в университетах и при “Красном кресте”. Как компании типа Salamander ставили эксперименты на людях, проверяя, например, уровень износа их обуви, когда те должны были идти пешком по 40 км, в слишком маленькой обуви, или в ботинках надетых наоборот - правый на левую ногу и наоборот, - а потом сравнивали эти достижения с тем, какие показатели были у ходоков под различными субстанциями. И это так обидно, так это неправильно… Плохие люди после войны продолжали успешно жить, адские компании продолжают жить до сих пор.
Норман Олер проделал невероятную работу, за что ему спасибо. Надеюсь, что книгу переведут на русский.
10 октября 2018
#dcrb_nonfiction
Вот честно, я думала, что меня вряд ли можно чем-то удивить относительно истории Второй мировой. Ан нет! Герр Олер сделал невозможное - удивил, да еще как. То, что Геринг был знатным торчком - факт известный; то,что Гитлер сам тоже не гнушался новейшими достижениями фармакологии - в общем и целом знают, пожалуй, все; то, что кокаин считался грязью для евреев - ничего нового, и так далее по мелочи, но факт, что едва ли не вся армия очень крепко сидела на Первитине (a.k.a. N-метил-альфа-метилфенилэтиламин, он же метамфетамин), а масштабы его производства были такими, что вот тот мужик из Breaking Bad, не помню, как его звали, сдурел бы.
Книга о том, что такое на самом деле Blitzkrieg и какими способами партийная верхушка (зачастую без ведома самого Гитлера) собиралась достичь той самой скорости. Blitzkrieg - это не просто красивое слово и амбициозная затея. Это целый фармакологический концепт, в основе которого лежала задача снабдить всех и каждого метамфетамином так, чтобы рядовому солдату не хотелось спать и есть, чтобы мозг работал быстро и бесстрашно, чтобы ничего не вызывало никаких излишних эмоций. На Первитине (а именно так он именовался тогда) сидели все, это был самый что ни на есть легальный стимулятор. На нем, кстати, очень основательно сидел будущий лауреат Нобелевской премии и тогдашний солдат вермахта Генрих Бёлль.
Книга рассказывает о том, как Гитлер (Пациент А) скатывался на самое дно наркозависимости, потому что у него в период с 1941 по самый конец его бессмысленной жизни в день был в среднем было куда больше одного укола всякого рода достижений фармакологической мысли. Там и опиаты, и метамфетамин, и всякие разные выжимки из бычьих субпродуктов для поддержания либидо, и даже кокаин, грязь для евреев. Ба-дум-тсс. Не отставала и Ева Браун (Пациент Б), которая, офигевая от приходов ее полового партнера, просила придворного доктора и ее колоть, а то у них понимание свелось к нулю. По всем фронтам. К концу войны оба были беспросветно зависимы.
А еще автор так невзначай, буквально между строк, рассказывает о том, какие генералы вермахта потом заняли красивые должности в НАТО, какие врачи заняли красивые должности в университетах и при “Красном кресте”. Как компании типа Salamander ставили эксперименты на людях, проверяя, например, уровень износа их обуви, когда те должны были идти пешком по 40 км, в слишком маленькой обуви, или в ботинках надетых наоборот - правый на левую ногу и наоборот, - а потом сравнивали эти достижения с тем, какие показатели были у ходоков под различными субстанциями. И это так обидно, так это неправильно… Плохие люди после войны продолжали успешно жить, адские компании продолжают жить до сих пор.
Норман Олер проделал невероятную работу, за что ему спасибо. Надеюсь, что книгу переведут на русский.
10 октября 2018
#dcrb_nonfiction
N266. Джек Лондон "Мартин Иден" (1909) 🇺🇸
Когда-то в университете в списке литературы для подготовки к экзаменам были на выбор “Американская трагедия”, “Сестра Керри” и “Мартин Иден”. Я прочитала первые две, а до третьей книги руки дошли вот только сейчас, потому что я ковырялась дома у родителей на книжных полках.
Рассказывать о своих впечатлениях о классике - дело весьма неблагодарное и можно смело сесть в лужу и “нутычоооо этж клааааасика!” Тем не менее - мне крайне редко попадаются книги, в которых мне хочется вбить гвоздь в голову каждому персонажу и автору. За что автору? За излишнее многословие. Вот берет автор какую-нибудь мысль и давааааай ее по-всякому мусолить. “Да, поняла я! Поняла!” - хочется возопить, но нет! И ладно бы если английский язык в той же степени богат, что и русский или немецкий, но нет же! Вся эта одна мысль озвучена одними и теми же словами, словно ее передо мной просто крутят, как какую-то безделушку, а размусоленная на стопицот слов одна и та же идея - теряет лоск. Идею разжевывать не нужно, ее нужно подавать, а разжует человек сам, а то как иначе он поймет вкус? Я допускаю, что так делались акценты, но, на мой скромный взгляд, все акценты смылись тут же из-за постоянного одного и того же.
Далее. Герои. (Опустим тот факт, что роман чуть более, чем полностью - это история самого Лондона, а там, где не история - там какие-то его чаяния) Мартин Иден невозможен и в самом начале, и в середине, и в конце. Я понимаю, что это время требовало таких персонажей, что так нужно было, что в этом и был весь фетиш. В начале книги он невозможен в своей гипертрофированной наивности, в конце - потому что надоел своими бесконечными “а чем я был хуже раньше?!” и “ах, я болен душой!”, “ах, я стал нелюдим!”. Тяночка его еще хуже. Сестры его две дуры. Друзья-болтуны. Хотя… Я в возрасте Мартина Идена, когда он только осваивал науки, такая же была. У всех, наверное, был такой период в жизни, когда все кругом ничего не понимают, пошляки, а ты один в белом плаще красивый, герой и рыцарь печального образа. Кто-то это через всю жизнь несёт и ничего, нормально. Герои напрягают и с чисто человеческой точки зрения, и с точки зрения их подачи. Люлей выдать хочется всем.
В целом понятно, почему Лондон был так любим в СССР. Всё же преобладающее большинство его романов носят классовый характер. Вот у нас благородный рабочий, “пышущий здоровьем” (за одну эту фразу хочется уже идти накапать валерьянки и себе, и автору, чтобы успокоился), а тут вот - пошленькая буржуазная юбчонка, которой главное - это положение в обществе. Все по канону. В целом мисс Руфь - достаточно бессмертный персонаж, разве что сейчас такой типаж отупел на туториалах по контурированию лица и всего, что на нем. У этой хоть какая-то толковая информация в голове есть. Если бы Мартин Иден жил сейчас, то Руфью была бы какая-нибудь кукла с нарисованными бровями, дутыми губами, с самым новым айфоном и фотками в инсте с миллионом роз и загадочно опущенными глазами под тонной нарощенных ресниц и оттопыренной задницей. Руфь двадцать первого века:) Кек. Каким бы был Мартин Иден? Никаким. Его бы не было, скорее всего. Не в обиду молодым людям. Просто типаж не по эпохе.
Так вот, что самое интересное. Начав читать, выбешиваясь, швыряя книгу в сторону и нервно уходя пить кофе, я не могла остановиться, прочитав весь роман чуть больше, чем за день. Ежик и кактус. Но на самом деле - советую почитать. Концовочка вызвала бурный резонанс между всеми тараканами у меня в голове, обсуждение не утихает до сих пор.
11 октября 2018
Когда-то в университете в списке литературы для подготовки к экзаменам были на выбор “Американская трагедия”, “Сестра Керри” и “Мартин Иден”. Я прочитала первые две, а до третьей книги руки дошли вот только сейчас, потому что я ковырялась дома у родителей на книжных полках.
Рассказывать о своих впечатлениях о классике - дело весьма неблагодарное и можно смело сесть в лужу и “нутычоооо этж клааааасика!” Тем не менее - мне крайне редко попадаются книги, в которых мне хочется вбить гвоздь в голову каждому персонажу и автору. За что автору? За излишнее многословие. Вот берет автор какую-нибудь мысль и давааааай ее по-всякому мусолить. “Да, поняла я! Поняла!” - хочется возопить, но нет! И ладно бы если английский язык в той же степени богат, что и русский или немецкий, но нет же! Вся эта одна мысль озвучена одними и теми же словами, словно ее передо мной просто крутят, как какую-то безделушку, а размусоленная на стопицот слов одна и та же идея - теряет лоск. Идею разжевывать не нужно, ее нужно подавать, а разжует человек сам, а то как иначе он поймет вкус? Я допускаю, что так делались акценты, но, на мой скромный взгляд, все акценты смылись тут же из-за постоянного одного и того же.
Далее. Герои. (Опустим тот факт, что роман чуть более, чем полностью - это история самого Лондона, а там, где не история - там какие-то его чаяния) Мартин Иден невозможен и в самом начале, и в середине, и в конце. Я понимаю, что это время требовало таких персонажей, что так нужно было, что в этом и был весь фетиш. В начале книги он невозможен в своей гипертрофированной наивности, в конце - потому что надоел своими бесконечными “а чем я был хуже раньше?!” и “ах, я болен душой!”, “ах, я стал нелюдим!”. Тяночка его еще хуже. Сестры его две дуры. Друзья-болтуны. Хотя… Я в возрасте Мартина Идена, когда он только осваивал науки, такая же была. У всех, наверное, был такой период в жизни, когда все кругом ничего не понимают, пошляки, а ты один в белом плаще красивый, герой и рыцарь печального образа. Кто-то это через всю жизнь несёт и ничего, нормально. Герои напрягают и с чисто человеческой точки зрения, и с точки зрения их подачи. Люлей выдать хочется всем.
В целом понятно, почему Лондон был так любим в СССР. Всё же преобладающее большинство его романов носят классовый характер. Вот у нас благородный рабочий, “пышущий здоровьем” (за одну эту фразу хочется уже идти накапать валерьянки и себе, и автору, чтобы успокоился), а тут вот - пошленькая буржуазная юбчонка, которой главное - это положение в обществе. Все по канону. В целом мисс Руфь - достаточно бессмертный персонаж, разве что сейчас такой типаж отупел на туториалах по контурированию лица и всего, что на нем. У этой хоть какая-то толковая информация в голове есть. Если бы Мартин Иден жил сейчас, то Руфью была бы какая-нибудь кукла с нарисованными бровями, дутыми губами, с самым новым айфоном и фотками в инсте с миллионом роз и загадочно опущенными глазами под тонной нарощенных ресниц и оттопыренной задницей. Руфь двадцать первого века:) Кек. Каким бы был Мартин Иден? Никаким. Его бы не было, скорее всего. Не в обиду молодым людям. Просто типаж не по эпохе.
Так вот, что самое интересное. Начав читать, выбешиваясь, швыряя книгу в сторону и нервно уходя пить кофе, я не могла остановиться, прочитав весь роман чуть больше, чем за день. Ежик и кактус. Но на самом деле - советую почитать. Концовочка вызвала бурный резонанс между всеми тараканами у меня в голове, обсуждение не утихает до сих пор.
11 октября 2018
Вот за что я ненавижу Инстаграм свой, так это за то, что пишешь про какую-нибудь особо крутую книгу, и вот именно на нее вообще нет реакции. Типа, а ну ок. Ну какой нахер ок! Книга - огонь огненный! Прямо вот бери, читай и кайфуй! Не, то ли дело фигня всякая, вот это, конечно, да. Вот зато будем обсуждать "Ванессу" или эту...как ее...про страдашки миллениалов...
Тьфу, блин.
Тьфу, блин.
N267. Edward St Aubyn "Never Mind" (1992) 🇬🇧
Пока у всех массовая Кончита Рачковская по новому сериалу с Кьюкамбербэтчем, я все-таки взялась читать историю про Патрика Мелроуза. Прочитав одну из книг серии, - Mother’s Milk - я решила, что срочно мне нужны остальные. Пролежали они полгода, и вот пришел их звездный час. А так как я та еще жопа, всех, кто не смотрели, но собираются, я предупреждаю: могу спойлернуть, потому что сериал не смотрела, поэтому невзначай могу что-то сказать такое, что разбудит бурю ненависти. However, guess how many fucks I give? 👌
Элеонор и Дэвид Мелроуз живут дорого и очень богато на деньги Элеонор. Элеанор склонна к подчинению, Дэвид склонен к доминированию, чем они и пользуются, из чего вопрос “А почему они не разводятся?” становится крайне нелогичным. Дэвид унижает Элеонор при любой возможности, ненавидит своего пятилетнего сына Патрика, потому, видимо, и решает, что педофилическая инцестуозная содомия - это нормально. Действительно, зачем развод? Ребенку ж отец нужен!
Анна и Виктор живут душа в душу, у них то самое, про что говорят “любви все возрасты покорны”, а Анна влюблена в интеллект Виктора.
Николас и Бриджит тоже те еще персонажи. Николас - неудавшийся политик, чья карьера рухнула благодаря его жене, которая не оценила зрелище того, как ее уж осваивал “liberating experience” группового секса. Бриджит - пошленькая малолетка, которая на деньги папика постоянно курит марихуану и мастурбирует, потому что ее покровитель с кризисом среднего возраста уже не поспевает за темпами своей юной подружки.
Все вместе они собираются в шато Мелроузов в Провансе, чтобы выпить вина и пообщаться. Фактически большая часть книги - это тот один вечер.
Я влюбилась в “Материнское молоко” еще тогда, когда читала его в одном из коротких списков Букера, теперь я люблю автора еще больше. Это тот самый пример прекрасной психологической прозы, текст, наполненный тончайшими нюансами того, что творится в душе у взрослых и детей, у людей разных социальных слоев. Невероятно красивая книга, даже во всей своей неприглядности происходящего.
Удивительно, что ни один персонаж, пожалуй, кроме самого пятилетнего Патрика, (который хоть и противный мелкий засранец, все же пострадал) не вызывает ни жалости, ни сочувствия. Это небольшой роман, который меня лично тронул до глубины.
15 октября 2018
#dcrb_staubyn
Пока у всех массовая Кончита Рачковская по новому сериалу с Кьюкамбербэтчем, я все-таки взялась читать историю про Патрика Мелроуза. Прочитав одну из книг серии, - Mother’s Milk - я решила, что срочно мне нужны остальные. Пролежали они полгода, и вот пришел их звездный час. А так как я та еще жопа, всех, кто не смотрели, но собираются, я предупреждаю: могу спойлернуть, потому что сериал не смотрела, поэтому невзначай могу что-то сказать такое, что разбудит бурю ненависти. However, guess how many fucks I give? 👌
Элеонор и Дэвид Мелроуз живут дорого и очень богато на деньги Элеонор. Элеанор склонна к подчинению, Дэвид склонен к доминированию, чем они и пользуются, из чего вопрос “А почему они не разводятся?” становится крайне нелогичным. Дэвид унижает Элеонор при любой возможности, ненавидит своего пятилетнего сына Патрика, потому, видимо, и решает, что педофилическая инцестуозная содомия - это нормально. Действительно, зачем развод? Ребенку ж отец нужен!
Анна и Виктор живут душа в душу, у них то самое, про что говорят “любви все возрасты покорны”, а Анна влюблена в интеллект Виктора.
Николас и Бриджит тоже те еще персонажи. Николас - неудавшийся политик, чья карьера рухнула благодаря его жене, которая не оценила зрелище того, как ее уж осваивал “liberating experience” группового секса. Бриджит - пошленькая малолетка, которая на деньги папика постоянно курит марихуану и мастурбирует, потому что ее покровитель с кризисом среднего возраста уже не поспевает за темпами своей юной подружки.
Все вместе они собираются в шато Мелроузов в Провансе, чтобы выпить вина и пообщаться. Фактически большая часть книги - это тот один вечер.
Я влюбилась в “Материнское молоко” еще тогда, когда читала его в одном из коротких списков Букера, теперь я люблю автора еще больше. Это тот самый пример прекрасной психологической прозы, текст, наполненный тончайшими нюансами того, что творится в душе у взрослых и детей, у людей разных социальных слоев. Невероятно красивая книга, даже во всей своей неприглядности происходящего.
Удивительно, что ни один персонаж, пожалуй, кроме самого пятилетнего Патрика, (который хоть и противный мелкий засранец, все же пострадал) не вызывает ни жалости, ни сочувствия. Это небольшой роман, который меня лично тронул до глубины.
15 октября 2018
#dcrb_staubyn
