1251. Максим Чумин, Катя Бровкина «Вакканай»
@polyandria
➿➿➿➿➿
Вакканай – маленький город на самом севере самого северного острова Хоккайдо, до Сахалина подать рукой.

«Вакканай» Максима Чумина и Кати Бровкиной – это графический роман без единого слова, кроме надписей на вывесках. История города, который существует в памяти условного лирического героя, представлена как некий арт-проект, демонстрирующий, как формируется и распадается языковая среда людей, живущих в этом городе. Мгновения жизни, pieces of life, растворенные в городских пейзажах.

Но я должна признаться, что будучи не натурой таких высоких полетов мысли, оказалась до сканирования qr-кода в самом конце книги обескуражена. Я рассматривала рисунки (я так не нарисую, конечно) и пыталась понять, что хочет сказать автор, если сузить фокус с большой и читаемой идеи до каких-то мелочей и их значений. И что-то поняла только потому, что меня годами учили понимать и собирать знаки в систему. Но, положа руку на сердце, каюсь: без qr-кода со статьей о том, как создавалась книга-арт-объект «Вакканай» не читается. Без него этот красивый скетчбук, без фотографий и реального Вакканая, к сожалению, выглядит как провинциальный музей, в который читатель попал случайно, а экскурсовод оказался в отпуске. Я никогда не слышала про Вакканай и пока я не прочитала несколько сторонних статей, я вообще не представляла о чем пойдет речь и что это за место.

«Вакканай» видится мне скорее частью какого-то большого проекта, большой выставки, большой экспозиции, которая как будто бы должна быть посвящена либо Японии, либо языку, либо провинциальной жизни, либо лиминальному пространству между культурами. Сложилось впечатление, что мне дали один кусочек какого-то пазла. И тот от неба. Или воды.

В комментариях несколько разворотов.

1252. Vigdis Hjorth "Repetition” 🇳🇴
➿➿➿➿➿
Последние два-три года я была убеждена, что мне нравится Вигдис Йорт и ее книги, а тут на днях перечитала свои старые отзывы и очень удивилась. А вы говорите багор зачем зачем нужен книжный канал:) С этой мыслью – что мне нравится Вигдис Йорт – я взяла ее новую книгу и получила наслаждение ровно такого характера, какой ожидаешь от этой писательницы.

Не даёт покоя писателям печенье «Мадлен», вот и у Йорт случайный момент в жизни уже немолодой писательницы отправил ее в путешествие по чертогам памяти. Правда, к всеобщему счастью обошлось 145 страницами. Главная героиня вспоминает свою юность в доме весьма религиозной матери и до поры до времени индифферентного отца. Ее жизнь – жизнь обычного подростка: школа, гормональная буря размером с Большое красное пятно и нестерпимое желание быть взрослой, то есть найти парня, переспать с ним и, желательно, повторять.

Героине повезло. Она встретила Его. Такого взрослого, такого без пяти минут 18-летнего, с сигареткой, такого, в общем, как надо. И почти незамедлительно отдалась ему. Это могло бы быть просто эпизодом из личного лора, но главная героиня решила переписать случившееся, доверив полет своей фантазии дневнику. Получилось в духе макьюэновского Atonement: никто ничего особенного не планировал, не замышлял большого зла, но вся жизнь пошла не туда.

Удушающая тревожность матери девочки даже не маскируется под заботу: она досматривает ее вещи и, естественно, находит что-то, что могло бы подтвердить ее опасения, а опасения матери дрейфуют между «что скажут люди» и «бог накажет». Кольцо ее тревожности загоняет и читателя в клаустрофобный, душащий ужас, который кому-то напомнит свои 16 лет.

Ничего не может быть забыто и стёрто, если всеми силами стараться это забыть, но видеть, как старательно поддерживают дыхание жизни в этой бесполезной лошади другие. Если у читателя есть свои неприятные и липкие воспоминания, а Вигдис Йорт явно целит в эту аудиторию, то реакции от книги могут варьироваться от антропологического интереса до неприятного напоминания о том, что читатель вроде бы забыл или хотя бы вытеснил на периферию памяти, заставляя снова проживать, снова повторять.

Любители неприятного психологического чтения с элементами расковыривания старых ран – вам сюда. И мне тоже.
➿➿➿➿➿
#hjorth@drinkread

1253. Ayobami Adebayo “Stay With Me” / Айобами Адебайо «Останься со мной» 🇳🇬
➿➿➿➿➿
Впервые я прочитала Stay With Me в 2017 году, потому что меня заворожила обложка книги, увиденная на тогда ещё существовавшем bookdepository. Прочитала я ее жопой, поэтому ничего не поняла и написала кучу ерунды. Годы шли и в 2023 году я прочитала ее следующий роман A Spell of Good Things, оказавшийся тогда в длинном Букеровском списке. И что-то такое случилось со мной, что окончательно привело меня не только в нигерийскую литературу, а именно к Айобами Адебайо. Тогда я начала вынашивать план по поиску научного руководителя, потому что в голове уже была готова тема диссертации.

С тех пор я перечитала Stay With Me не меньше пяти раз и считаю своим долгом написать отзыв заново.

Йеджиде и Акин – жена и муж. У них все хорошо: у Акина приличная работа, у Йеджиде небольшой салон причёсок, они молодые и красивые, у них вся жизнь впереди. Но есть нюанс. Точнее – огромное множество нюансов и обстоятельств непреодолимой силы. Мать Акина изводит и сына, и невестку: когда будут дети? Йеджиде бесплодная? Может, ей надо больше молиться? Почему бы сыну не завести вторую жену, которая смогла бы родить? Но у Акина есть огромная тайна, которой он не готов делиться ни с кем, кроме своего родного брата. Ни в коем случае не с матерью: во-первых , он далеко не очень-то любимый сын, а во-вторых, под угрозой его статус.

У счастливого брака в Нигерии, по Адебайо, есть несколько очень больших препятствий: традиционные ценности и патриархат, ригидные социальные роли мужчин и женщин, сложности, связанные с лавированием между традицией, европейской религией и современностью. А ещё браки рушат ложь и страх. Страх Йеджиде – быть плохой женой, плохой невесткой, не иметь детей. Страх Акина – быть неправильным мужчиной, не иметь детей, которых он хочет, и что кто-то узнает о его тайне.

Это роман не о несчастной женской доле – и в этом его неоспоримая новизна в рамках проблематики, – а о том, что в пределах традиционных представлений о том, кто что и кому должен, в равной степени страдают и женщины, и мужчины. Чтобы спасти брак как институт, нужно оставить в покое людей и дать им жить.

Действие романа разворачивается в течение длительного и очень значимого для Нигерии времени: Акин делает предложение Йеджиде во время студенческих волнений из-за убийства студентки университета г. Ифе в 1983 году, а заканчивается (открытым финалом) в 2008 году на похоронах отца Акина. За эти годы произойдут значительные изменения в стране: военные перевороты, обнуленные демократические выборы, убийства, протесты. Все они будут неизбежно врываться в роман и словно через увеличительное стекло выставлять во всех неприглядных подробностях семейную частную жизнь.

За 25 лет герои примут себя, войдут в свои комфортные роли, а на долю читателя останется только одно: гадать, чем же все кончилось? В духе концовки «Москва слезам не верит».

И должна предупредить: в книге умирают дети. Умирают дети Йеджиде и она переживает это многостранично и мучительно. Перечитав книгу уже бог знает сколько раз, я продолжаю реветь на этих главах и каждый раз подбираюсь к ним с ужасом, когда нужно выудить очередную цитату для очередной конференции.

Ну и небольшой спойлер: Акин всё-таки станет тем самым лучшим отцом, которого так не хватает нигерийской литературе.
➿➿➿➿➿
#adebayo@drinkread
#неходитедетивафрикугулять@drinkread
➿➿➿➿➿
Пыталась сфотографировать книгу «стоя», как обычно, но она вся уже деформированная и в закладках. Не стоит.

1254. Милош Црнянский «Лирика Итаки» 🇷🇸
➿➿➿➿➿
Первый поэтический сборник за все время существования Drinkcoffee.Readbooks. Сложно сказать, что конкретно меня побудило читать его: то ли несколько прожитых на Балканах лет, то ли любопытство, потому что это не просто стихи. Просто стихи я не читаю, потому что ничего в них не понимаю. А вот про любопытство сейчас расскажу.

Первое. Милош Црнянский – поэт «потерянного поколения» из Сербии, чье творчество сформировало пережитое во время Первой мировой.

Второе. «Лирика Итаки» – сборник, за который Црнянского обвиняли во всех смертных грехах от декадентства до порнографии. Стоит ли говорить, что в начале ХХ века попасть под молот социального осуждения именно за это было не так-то сложно. Читая стихи Црнянского, скорее ощущаешь бесконечную печаль, безнадежность и сложные отношения с родной землей. Важная проблематика здесь и отношения между народами Югославии, которые и сейчас нельзя назвать мирными. Црнянский находится везде: и на своем внутреннем человеческом уровне, и на уровне ближайшего окружения, куда входят друзья, женщины, сослуживцы, он и часть страны, и часть мировой полифонии всех тех, кто оставил часть себя в окопах Первой мировой.

Третье. Это не просто стихи, потому что большую часть книги составляют авторские комментарии к стихам. Но и они не выглядят как «тут я хотел сказать». Комментарии и эссе формируют авторский контекст каждого произведения: истории из жизни, происшествия во время войны, о которых Црнянский пишет суховато-отстраненно, говоря даже о самых жутких вещах. Однако сами стихи – эмоциональны, словно вся страсть ушла в них, а на комментарии остались лишь крупицы.

Здравствуйте, взгляды темные, суровые, разбор и ярость между нами.
Здравствуйте, в нищете, покорности и сраме
мы братья, братья с вами!

«Югославии», 1918

Наши тела взмывают
камнями в небесную твердь,
чтоб греметь, и метать, и гореть
от ненависти, ярости и злости.

«Фейерверк», 1918

И отдельно хочется отметить работу переводчиков с сербского, Анны Ростокиной и Софьи Алемпиевич, которые смогли сохранить настроение и дух стихов, передать их гармонично и ярко. Кому стало любопытно, можете попробовать поискать их на сербском и почитать. Это несложно, но очень интересно.

1255. Kira T Madden "Whidbey" 🇺🇸
➿➿➿➿➿
Все началось с того, что Бёрди Чен на пароме до острова Уидби заводит беседу с незнакомцем, который предлагает ей убить Кельвина, мужчину, изнасиловавшего Бёрди, когда она была ребенком. Больше мы этого загадочного незнакомца не встретим.

Бёрди сбегает от собственной жизни на остров, гонимая мучительным отношениями со своей девушкой и разрушительными воспоминаниями из прошлого, которые она, казалось, сумела где-то далеко в себе спрятать. Но вдруг выясняется, что Кельвин жив, здоров и до него добралась полиция.

Линзи Кинг, другая жертва Кельвина, пишет мемуары, в которых в подробностях рассказывает обо всем, что произошло. Собственно именно они – мемуары – выводят полицию на Кельвина. Линзи и Бёрди никогда не встретятся лично, но на Уидби последняя прочтет ту самую книгу. Это – книга и эпизоды насилия – будет их единственным соприкосновением.

С другой стороны находится Мэри-Бет, мать Кельвина. Ее голос добавляет дополнительной трагичности происходящему: мать, которая отказывалась верить, что ее сын был таким человеком, которая любила его несмотря ни на что. Был, потому что в самом начале книги выясняется, что Кельвин погиб в автокатастрофе. Да, сначала был жив-здоров, а потом умер. Почти сразу после прибытия Бёрди на Уидби.

Удивительно, но история, изначально читающаяся как детектив в духе Патриции Хайсмит (не зря нас к ней отсылает эпиграф из «Незнакомцев в поезде»), оказывается историей без эксплицитного злодея. Кельвин появляется в воспоминаниях трёх женщин, но живым читатель его не застанет. Всем троим нужно пережить его смерть. И если для матери это удар и потеря всего смысла ее жизни, то для жертв Кельвина его смерть тоже оказывается испытанием, которое нужно пережить.

Кира Мэдден не играет в тонкого специалиста по психологической прозе: она режет читателя без анестезии – без эвфемизмов и недосказанностей. Это касается всего, особенно телесности. Измученная своей инаковостью во всем от национальной принадлежности до сексуальных предпочтений, Бёрди пытается выживать. Выбор ее образа жизни, кажется, полностью сформирован детской травмой: она не просто предпочитает преимущественно женщин (хотя и мужчин тоже), но пытается занять место мужчины (она сама себя называет буч), чтобы ненароком снова не стать чьей-то жертвой.

Но самые мучительные главы – от лица матери Кельвина. Они помогают и понять природу насилия у ее сына, и в очередной раз доказать: такие люди как он не появляются просто так. Наносящий травму травмирован сам. Все это очевидно и немного банально, но Кира Мэдден справилась, как мне кажется. Сегодня. Возможно, в будущем что-то изменится.

1256. Rémy Ngamije "Only Stars Know the Meaning of Space. A Literary Mixtape" 🇳🇦
➿➿➿➿➿
Любовь моя, намибиец Реми Нгамидже́, написал новую книгу. Тут я должна сказать, что, если вы не прочитали его дебют The Eternal Audience of One, то вы уже много… ну, ладно, не потеряли, но книга очень хорошая! Поэтому, когда я увидела Only Stars…, то мне потребовалось 0,01 секунды на принятие решения бросить все и срочно читать.

В этом замысловатом произведении, которое сложно – но возможно – назвать романом в привычном смысле, Нгамидже продолжает мотив, к которому обращался в The Eternal Audience… – мотив кассеты с музыкой. Сторона А здесь – это история жизни молодого писателя Рамбо на пороге тридцати лет, а сторона В – это как будто разрозненные рассказы со смежными темами и проблемами. На первый взгляд эти две стороны кажутся никак не связанными, но это иллюзия.

Реми Нгамидже продолжает ещё одну линию, которая тревожит его творческое «я»: он пытается как можно точнее разобрать мужское чувствование и мужскую чувствительность, выдавая своим героям индульгенцию не только чувствовать разное, но и выражать эмоции в самых трогательных формах. Однако это новое чувствование вступает в очевидное противоречие с нормами приемлемого для мужчины поведения, которое подразумевает, что любить можно – условно – только футбол.

В юности Рамбо переживает не просто потерю матери, но и иррационально чувствует свою вину за случившееся. Образ матери постоянно находится рядом, делая героя и сильнее, и уязвимее одновременно. Но при этом Реми Нгамидже не превращает свой текст в слезоточивое исследование травмы, а находит смешное во всем, вынуждая читателя обращаться к некомфортным и забытым воспоминаниям из детства, не чувствуя при этом ожидаемого и предсказуемого неудобства. Автор – добрый насмешник и старый друг.

Нгамидже помещает читателя в условия, в которых последний неизбежно вынужден не только сочувствовать, но и обращаться к самому себе: свойство, которым так хорошо пользуется музыка, когда мы получаем удовольствие от нее, но при этом так или иначе слушаем не только мелодию, голос, ритм, но и слушаем себя.

В общем, я в очередной раз получила невероятное удовольствие от голоса одного из самых моих любимых авторов, с которым посчастливилось познакомиться во время моего #вокругсвета@drinkread.
➿➿➿➿➿
#ngamije@drinkread
#неходитедетивафрикугулять@drinkread

1257. Asako Yuzuki "Hooked"🇯🇵
➿➿➿➿➿
Если вам тоже успело полюбиться «Масло» Асако Юзуки,то я убеждена, что и новый Hooked непременно придется по сердцу, потому что писательница вновь берется за те же темы, но что-то неуловимо создаёт впечатление нового уровня погруженности.

Карьеристка Эрико мечтает о настоящей подруге. В ее жизни вообще-то все хорошо: она успешная, красивая, у нее добрые родители, вот только у нее не ладится в сферах, которые требуют если не успешного, то хотя бы просто нормального интимного взаимодействия: ни любимого мужчины, ни лучшей подруги. Без мужчины она кое-как справляется, но без подруги совсем невмоготу.

У Шоко дела не лучше. На поверхности она популярный лайфстайл блогер, которая с юмором и самоиронией рассказывает о том, какая она плохая жена. У нее хороший, понимающий муж, о котором вроде бы можно только мечтать, но есть нюанс.

Непонятно почему Эрико решает, что именно Шоко подходит на роль ее лучшей подруги, хотя вряд ли можно найти более непохожего на нее человека. Без труда Эрико вычисляет, где она может встретиться с Шоко, и организует «неожиданную» встречу. Со всем напором, свойственным человеку, который привык всегда брать свое, Эрико пытается убедить Шоко, что они должны держаться друг друга, стать самыми классными подружками (как те, о которых она мечтала в школе). Ожидаемо, дружба между женщинами не складывается, однако Эрико этого не видит.

В Hooked каким-то невообразимым способом собрались все социальные/коммуникативные проблемы Японии: трудности в установлении контактов, четкая иерархия, взаимоотношения родителей и детей, супругов, одноклассников, кастовость, которая проследует людей со школы, восприятие физической красоты, женская дружба и секс. Эрико, не способная воспринимать чужие эмоции (привет, Кейко!), боящаяся оставить родителей, потому что они оказываются в ее жизни единственными людьми, которые любят ее. Эрико, готовая на все, чтобы ее приняли хоть в какой-то круг интимного общения.

Шоко, кажется, живет лучшую жизнь, но мрачным напоминанием, не дающим ей жить спокойно, остается ее семья с отцом-алкоголиком в главной роли.

И Эрико, и Шоко пройдут похожий путь, который уже прошла главная героиня «Масла». Обе изменятся, обе поймут, что до этого жили, нет, не чужие жизни, но точно не так, как стоило это делать. Трансформация будет и физической и психологической. Для Эрико таким переломным моментом станет осознание, что она набрала лишний вес. Для Шоко – сеанс педикюра, который она делала своему отцу в клинике. В этом его беспомощном положении она впервые смогла поговорить с ним, составить план и вернуть в свою жизнь семью. Да, для этого нужно было кое-что потерять, от чего-то отказаться, но Асако Юзуки говорит, что шанс есть.

Помните, как благостно заканчивается «Масло»? Hooked заканчивается чуть менее идиллически, но за 400 страниц читатель доскоебется до выхода из тоннеля, а не просто будет видеть свет вдалеке.

Асако Юзуки владеет тем же талантом, что и Саяка Мурата или Миеко Каваками, – писать максимально неудобно, ставить читателя в самые неловкие ситуации, – но в ее прозе чуточку больше надежды. Не намного, но она есть.
➿➿➿➿➿
#yuzuki@drinkread