Вчера я писала про вымышленную средневековую деревню Лапвону, а сегодня принесла два нонфика на средневековую тему. Оба стоят вашего времени, если интересует этот исторический период.

1069. Петер Франкопан «Первый крестовый поход. Зов с Востока»
Что мы помним или точно знаем о крестовых походах? Я помню только, что все это дело затеял Урбан II, а моя любимая история про крестовые походы — вот эта. Признаюсь честно, для меня этот период с точки зрения политики ограничивается тем, что примерно в этот период при Вильгельме Завоевателе (всегда в голове произношу это имя со страшным акцентом учительницы английского, которая в пятом классе нас мучила 1066-м годом) была проведена первая перепись в Англии (The Doomsday Book).

Петер Франкопан написал совершенно невероятную книгу, в которой буквально по минутам расписано все, что привело к Первому походу, как он проходил и к чему привел. Но самое крутое в ней то, что Франкопан развернул бинокль и теперь мы смотрим на Европу из Византии: что делал тогдашний император и почему для него Крестовый поход был интересен. И почему он очень сильно удивился, когда из-за трудностей перевода из Европы прибыла внушительная делегация разнообразно вооруженных паломников.

Веками латинские источники были каноном для изучения первого похода. В топку! Сказал Франкопан и показал совсем другое. Сложная, но очень интересная книга.

1072. Фрэнсис и Джозеф Гис «Жизнь в средневековом замке»
А теперь отвлечемся от глобальных геополитических пертурбаций и заглянем в обычный средневековый замок: кто там всё-таки сколько раз мылся, что ел, как развлекался.

Одно время меня захватила компульсия и я ездила по всем замкам, до которых могла добраться. Пару раз это были исключительно поездки по замкам Австрии между Грацем и Зальцбургом. Многие из них сейчас — просто руины в частной собственности, к которым нельзя подойти. Какие-то стали музеями, отелями, ресторанами и т.д. на что хватило фантазии и денег у владельцев. Но с бытовой точки зрения меня поразил однажды Предъямский град на западе Словении, встроенный прямо в гору. В этом замке экскурсионная программа построена так, чтобы гости могли полностью насладиться именно бытом.

Вот и в книге Гисов все посвящено быту, разве что за основу взяты не просто некий условный средневековый замок, а самый конкретный замок Чепстоу в Англии, однако даже такой единичный пример позволяет в целом проследить общее между жизнью всех благородных и их слуг, живших в самых разных местах Европы.

А в комментариях я добавила несколько фотографий из моих замковых путешествий. Найти Предъямский замок точно не составит труда.

#nonfiction@drinkread

​Когда в прошлом году я решила, что откладывать диссертацию нельзя, и начала искать научного руководителя, я разрывалась между двумя регионами: Нигерией и… Индией. Я полюбила индийскую литературу не сразу, но когда это чувство пришло, меня уже было не остановить, поэтому когда Наташа @osoypalabras после неудачного опыта с Гошем попросила посоветовать что-то классное индийское, я сказала: say no more, my friend! И вытащила из закромов The Watchtower “Narcopolis” Джита Тайила. Что вытащили все остальные – в нашей подборке.

Дарья, Бесконечные истории
Давид Хименес «Дурман востока»
Журналист Давид Хименес отправляется в путешествие по Юго-Восточной Азии вслед за писателями. Индия — это Редьярд Киплинг: он родился в Бомбее, получил образование в Англии и в 16 лет вернулся в Лахор. Хименес пишет об Индии времен Киплинга и о современном Пакистане, которому в 1947-м отошел Лахор. Мы увидим музей, который Киплинг упоминал в романе «Ким», услышим голос девушки, которая танцует на знаменитом Алмазном рынке и узнаем, как «Книга джунглей» связана с пансионом в Англии.

Мария, Машины книжки
Викрам Сет «Достойный жених»
Эта грандиозная сага описывает жизнь четырёх индийских семей на фоне исторических событий. В основе романа - рассказ о Лате Мера и её поисках подходящего мужа. Через связи с Мера мы узнаём и другие семьи, принадлежащие к разным классам и религиям, что позволяет автору показать многие аспекты жизни Индии. Считается, что Лата —символ страны, которая ищет свободы, но пока не может освободиться от привычных оков бывшей колонии.

Катерина, Недофилолог про книги
Арундати Рой «Бог мелочей»
Лирико-психологический роман с чертами семейной саги и социальной драмы. Действие разворачивается в Индии 1960-х годов. Через фрагментарное повествование и поэтичный язык раскрывается история близнецов Эсты и Рахель, чьи жизни определяет трагедия детства. На фоне южноиндийского колорита роман поднимает темы кастовой дискриминации, любви и памяти. Рой мастерски соединяет интимное с социальным, мелкое — с судьбоносным.

Наталья, Следующая история
Амита Траси «Небо цвета надежды»
У Мукаты божественное предназначение: она — потомственная девадаси.
Но в современной Индии это не прекрасное служение божествам с таинственными ритуалами и танцами, а богатая индустрия работорговли и проституции.
Трагичная история рассказана двумя голосами. Тара — благополучие и совесть, она разыскивает лучшую подругу, которая пропала много лет назад.
Муката — покорность и боль, она обитает на самом дне мрака, в грязи и насилии, и ухватится она может только за небо.

Надя, Интеллигентка Гадова
Антонио Табукки «Индийский ноктюрн»
Роман-мираж о путешествии, в течение которого понимаешь что «ты — кто-то другой». Европеец едет в Индию в поисках пропавшего друга, он вооружен путеводителем и имеет твердые правила, вроде того, что не следует оставаться в отелях больше, чем на одну ночь.
Из Бомбея в Мадрас, мимо Мангалура в Гоа, вокзалы, такси, автобусы, странные попутчики и беседы, читатель переносится в символическое пространство и время.

Лиза, Птица-чтица
Бану Муштак "Heart lamp"
Быть женщиной тяжело — не новый, но неизменно печальный факт. Быть женщиной в мусульманской общине на юге Индии — во много раз тяжелее, уверяет читателя сборник рассказов «Heart Lamp»: приходится лавировать между общественными установками и религиозными условностями, многочисленными детьми и девушками, на которых с такой охотой смотрит супруг. Погружение в быт семей Карнатаки происходит и за счет языка: оригинальный текст написан на языке каннада, и некоторые слова сохранены без перевода.

Настя, Drinkcoffee.Readbooks
Jeet Thayil "Narcopolis"
Густой, как опиумный дым, роман о Бомбее 70-х — городе, где всё смешано: наркотики и мистика, боль и нежность, падение и поэзия. Здесь говорят, как дышат: обрывками, с красотой, от которой захватывает дыхание. Это не просто история о зависимости — это погружение в забытый мир, где даже самые потерянные звучат как пророки. Джит Тайил — бывший зависимый, мастер слова и поэт, который пишет великолепную прозу.

​1151. Zaynab Alkali "The Stillborn" 🇳🇬

Зайнаб Алкали – ещё одна важнейшая писательница Нигери, но в отличие от Флоры Нвапы и Бучи Эмечеты, обе игбо, Алкали родом с мусульманского севера страны, а ее родной язык – хауса, хотя по национальности она канури. Знаю, страшные слова. Хауса – это этническая группа на западе Африки, исповедующая ислам, язык хауса – это их язык. Игбо – одна из самых многочисленных этнических групп в Нигерии. Канури – тоже этническая группа, исповедуют ислам.

Ли 13 лет, она бойкая, смелая, мечтательная, готовая ввязаться в любую авантюру и претерпеть непременно последующее за этим наказание. Она хочет жить в городе, учиться, но планы рушатся, когда Ли влюбляется, выходит замуж, а муж оставляет ее, отправившись в город без нее. Нет, он не бросил Ли. Он просто пропал – был и не стало. Через четыре года она решается поехать к нему и не ждать больше у моря погоды, но и здесь всё идёт не по плану…

С одной стороны The Stillborn (1984) очень похожа на Sin is a Puppy That Follows You Home Баларабы Рамат Якубу, а с другой – эта книга художественно более яркая и насыщенная. Сюжет здесь имеет важное значение, но важнее всего – внутренний мир Ли, метафора мертворождённости, поиск себя в патриархальной системе, где голоса женщин игнорируются. История Ли – это и история целеустремленности, и в то же время терпения и верности традициям даже через боль, унижение и слезы.

Финальное решение Ли, которым завершается этот небольшой роман, это не смирение и примирение, это жалость, это сила, которую будет сложно понять, это отсутствие мечты, потому что в конце, когда уже будучи взрослой женщиной, она понимает, что в ее жизни не осталось ничего, за что нужно бороться так же сильно, как за возможность учиться и работать. Ли – бунтарка, смелая и яркая, но все же верная миру, в котором воспитали. Как и в книгах других нигерийских писательниц первого и второго поколения (начиная с Флоры Нвапы и заканчивая периодом около конца 90-х), Алкали говорит о том, что, да, женщины должны быть услышаны, но как пойти дальше, не ломая то, что они всё-таки считают своим, пока неизвестно.

Мертворождёнными могут быть не только дети, но и мечты. Мечта Ли — построить жизнь, основанную на взаимоуважении и личной свободе — оказывается «мертворожденной» в буквальном и метафорическом смысле. Таким образом, название романа функционирует как многоуровневая метафора: оно отсылает не только к неудавшемуся материнству, но и к утрате женских надежд, разрушенных системой.
И если кому-то покажется, что развязка похожа на индийское кино, то остановитесь и подумайте ещё чуть-чуть.

#неходитедетивафрикугулять@drinkread

​1071. Владислав Реймонт «Бунт» 🇵🇱
@ilimbakh

Сказка, притча, аллегория, иносказание, басня (и так далее) прекрасно работают для формулировки политического высказывания. «Бунт» – это политическое и философское высказывание о природе насилия и власти, которые всегда идут рука об руку.

Некоторым животным на ферме не нравилась власть человека, который держит их буквально в рабстве за еду и может жестоко наказать за любую провинность. Так появляется идея восстать и пойти своим путем. Но даже под благородными предлогами всегда кроется насилие как единственный инструмент власти и подавления инакомыслия.

Но не осмысление Реймонтом Великой Октябрьской социалистической революции мне было здесь интересно, а то, как встречаются вместе разные идеи о власти и государственности. Первым делом я (почему-то) вспомнила главанархистов Бакунина и Кропоткина. Почему же?

Идея Кропоткина о взаимопомощи здесь хорошо показана в самом начале, когда все животные в почти едином порыве поднимаются на борьбу с человеком. Кропоткинская взаимопомощь как механизм выживания. Но, естественно, все в итоге изменилось, потому что появляется альфа. Получается, что даже если убрать государство (власть человека), насилие никуда не денется, что подтверждает и Революция – диктатура пролетариата все ещё диктатура.

Анархия в «Бунте» появляется ярко, но ненадолго. А потом власть и женщины отвлекают от построения свободного общества свободных животных, которые вообще-то никогда не были свободными и просто не могут ими быть. Природа власти и насилия циклична, любая революция просто сменяет под благовидным предлогом один режим на другой.

Бакунин: «В самом деле, власть, всякая власть, равно
как и всякая привилегия, всякое установившееся общественное преимущество заключает в себе начало зловредное и столь могущественно развращающее, что никакая личность, как бы крепка она ни была в умственном и нравственном отношении, не в силах устоять долгое время против вытекающей из него порчи…». И: «…самому лучшему человеку достаточно стать человеком, власть имеющим или политически могущим, для того, чтобы превратиться рано или поздно в каналью, в эксплуататора народного благоденствия, в утеснителя народной свободы» («Интриги г-на Утина»)

Все обязательно начнется сначала. Революция – не выход, говорит Реймонт. А что выход – не говорит. Когда мы учились в школе и на обществознании разбирали идеи революции и реформ, всегда правильным был лишь один ответ – нужны реформы. Но никто не говорил как, какие и когда они способны помочь. А насилие только лишь порождает новое насилие под личиной благих намерений.

И ещё я ни за что не поверю, что Оруэлл не читал Нобелевского лауреата 😉

Все литературы в мире счастливы по-разному, вся литературная критика страдает одинаково.

Классик нигерийской критики, человек, который первым ввел понятие поколений, говоря о писателях Нигерии (например, Чинуа Ачебе – это первое поколение, Бен Окри – второе, а Адичи – третье), Чарльз Ннолим очень сильно любит (долгих лет жизни господину ученому, которому сейчас 86 лет) Чинуа Ачебе и традиционно не любит современных писателей.

Однажды он высказался, что вот были, дескать, великие писатели – Чинуа Ачебе, естественно – а сейчас все какое-то вялое, нет сильного высказывания, далеки от политических манифестов современные авторы, не волнует их судьба родины. Ну, в целом, а чего еще ждать от деда? На этом все могло и закончится, но не выдержала душа одного из литературных журналистов, который в мягкой форме сказал: “Дед, пей таблетки”. Дословная цитата:

Профессор Чарльз Ннолим, которому следовало бы уйти из литературной критики, поднимается, чтобы судить новое поколение писателей, не заглядывая глубоко в психологию настоящего времени. Он смотрит на новую литературу с полным пренебрежением, полагая, что новые писатели просто выцарапывают факты вместо того, чтобы раскрывать их. Он считает их непродуктивными и менее изобретательными, поскольку они лишь заигрывают с историей и политикой. К сожалению, все эти инсинуации возникли в Оверри, когда ANA Imo (Ассоциация Нигерийских писателей) пригласила его на свой первый съезд. Интересно, почему Imo ANA должна была пригласить профессора Чарльза Ннолима вместо более современных и глобализированных критиков в Нигерии и за ее пределами? Я не пытаюсь пренебрежительно относиться к интеллектуальным способностям профессора Ннолима, но следует помнить, что всему на земле свое время. Неправильно звать дедушку для обсуждения вопросов, касающихся интернета, когда он понимает только язык телеграмм!

И вот я думаю: везде есть свои Толстоевские, которые не дают дедушкам покоя. А высоколобый нигерийский читатель, наверное, тоже говорит, что еще не всего Ачебе и Шойинку прочитал, чтобы читать каких-то там современных авторов. Буду теперь называть их Ачинка. Или Шойебе.

Бедный Чинуа Ачебе, нет ему покоя (pun indeed intended). И мое почтение разгневанному журналисту из Vanguard Lagos. А вы говорите традиционное общество!

​Любит ли кто Мо Яня так, как люблю его я? Оказалось (удивительно, правда?), что много кто, и мы собрались все вместе, чтобы поделиться своими любимыми книгами замечательного писателя, Нобелевского лауреата и признанного мастера влезть вам в душу и лишить покоя.

🌺 Анастасия, Drinkcoffee.Readbooks
«Красный гаолян» (1987)

Романный дебют Мо Яня и, возможно, самое известное его произведение. Эпическая, жестокая и поэтически яркая история любви, войны и крестьянского бунта, где гаолян становится символом жизни и смерти.

🏮Наталья, Кладовая лишних слов
«Страна вина» (1992)

Добро пожаловать в Страну вина – вымышленную провинцию, где все мифы и страшилки о Китае становятся реальностью. Будет сложно, мерзко и противно, но в итоге вам понравится. Китайский постмодернизм такой же беспощадный, как европейский, но бессмысленным его точно не назовешь.

🕊 Юлия, Книжные страсти
«Большая грудь, широкий зад» (1996)

Экспресс-курс по истории Китая XX века. Глазами восьми сестёр, одного брата и их матери наблюдаем за жизнью простых китайцев в эпоху нескончаемых перемен: закат императорской династии, революция, вторжение японской армии, гражданская война, голод, коллективизация, культурная революция, коммунизм.

🏮 Наташа, Все прочитали и я прочитала
«Сорок одна хлопушка» (2003)

На поверхности веселая книга про мальчика, обожающего мясо, его необычную семью и хитрых соседях. В глубине очень грустная история об изменах, предательствах и отсутствии любви и счастья.

🎭Маша, Книжный клатч
«Устал рождать и умирать» (2006)

«Сто лет одиночества» на китайском, или масштабная семейная сага от Нобелевского лауреата Мо Яня — роман «Устал рождаться и умирать» будет переиздан издательством Inspiria в этом июле.

⛩ Оля, Оля о книгах
«Лягушки» (2009)

Наверняка все слышали лозунг из истории Китая «одна семья — один ребенок». В романе «Лягушки» как раз описано то, как жили во времена ограничения рождаемости. А еще это книга о моральном выборе.

🐟 Валентина, Books in my hands
«Смерть пахнет сандалом» (2012)

Палач, изощренная казнь, строительство железной дороги – а еще любовная драма, семейная трагедия и клубок страстей; а еще элементы оперы мацяо; а еще стремительно меняющийся Китай, который несется навстречу переменам.

1153. Ольга Филатова «Облачно, возможны косатки» 🇷🇺

Я эту историю рассказывала четыреста раз, но именно сейчас она в тему. Однажды я видела косаток в дикой природе, в открытом океане, в территориальных водах острова Сан-Мигель (Азорские острова, Португалия). На утлом судёнышке мы вышли на штатный whale watching (смотрение китов), где за 50 евро каждому гарантировали китов (если китов не было, то с этим билетом можно было приходить ещё хоть сто раз в любое время до наступления долгожданной встречи). Я не буду рассказывать про тревожных немцев, которые сидели рядом, вцепившись в скамеечку, потому что я тоже была в ужасе. И только наш капитан уверенно удалялся от берега. Мы напрягали глаза в ожидании китов, как вдруг один из видов крикнул: Orca! И рядом с нами проплыли две косатки: мама и сын, как предположил гид-зоолог. А ещё мы узнали, что косаток тут не видели ровно пять лет. Мы увязались за ними и не отпускали из виду, наверное, минут сорок. Иногда они были так близко, что я с тревогой перебирала в памяти то сумму страховки, то факт своего неумения плавать, то отсутствие прощального письма родным и близким. Сказать, что это чарующее зрелище – ничего не сказать. Мне кажется, это одно из самых ярких воспоминаний в моей жизни. Если не топ-3, то точно топ-5. Когда буду помирать, буду вспоминать 100%.

Книга Ольги Филатовой это не только захватывающее путешествие в мир косаток, это очень грустное путешествие в мир бюрократических проволочек, коррупции, жестокости и откровенного идиотизма. Но это скорее вторая половина, а вот первая – это удивительные приключения учёных в местах, куда нога человека, конечно, ступает, но не часто. Книга веселая, невероятно увлекательная, по-настоящему познавательная, написанная не просто учёным, а человеком с чувством слова и долга.

При этом не только о косатках, но и других млекопитающих, которые делят с ними океан и еду. Ну или сами являются едой косаток. Если вы уже прочитали «Моби Дика», то не думать о капитане Ахаве будет сложно. А если не читали, то о фильме «Освободите Вилли», которому тут, кстати, тоже нашлось много места. Здесь много историй о правозащитных организациях, диванных экспертах, петициях и о том, как это все (не) работает.

В общем, если вы любите животных, очарованы косатками или просто ищете хороший нонфик, то вот вам моя пламенная рекомендация.

#nonfiction@drinkread

1073. Йен Пирс «Загадка Рафаэля» 🇬🇧

Как же мне понравилось «Падение Стоуна», и как же мне не понравилась «Загадка Рафаэля». И не потому, что книга плохо написана, а потому что… скучная? Вялая? Неживая?

Похищена картина с секретом и все ее ищут. Вот и весь сюжет. На протяжении всей книги меня не отпускало редкое для меня ощущение, что я понимаю кто, что и зачем, и самое невероятное – я оказалась права. Причем никаких мыслительных усилий с моей стороны не предпринималось, все словно бы лежало на самой поверхности. 

Сложилось впечатление, что Пирс хоть и бывал в Риме, но как будто бы не от всего сердца. То есть по музеям он походил, по важным улицам проехался, поел дежурную пасту в ресторанах типа overpriced tourist trap, а все остальное потерялось. Таким и выглядит Рим в романе – тенью самого себя, в статьи на Вики «души» больше, чем тут. И Рим, и Лондон – оба безликие. 

Безликие и герои-куклы со своими ролями-клише. Удивительное дело: я очень люблю хороший детектив и всегда с интересом слежу за тем, что же происходит, а тут я словно устала в самом начале. Честно говоря, даже Дэна Брауна читать интереснее. Он хоть и несёт без зазрения совести совершенную ерунду, но зато как увлекательно. А тут я как начала зевать, так и зевала до конца, ожидая, что всё-таки в конце случится что-то удивительное. А оно не случилось. 

#pears@drinkread

1154. David Attenborough "Life on Air” 🇬🇧

8 мая отцу документалистики о животных, сэру Дэвиду Аттенборо, исполнилось 99 лет. Его голос для меня — лучшее средство, когда нужно успокоиться, расслабиться, чуть-чуть замедлиться и отдохнуть. В России он традиционно говорит голосом Николая Дроздова, но, если у вас есть возможность послушать его рассказы о природе, то отключите дубляж.

Эта книга охватывает почти всю историю становления телевидения и место (очень скромное, если верить автору) Дэвида Аттенборо в этом процессе. Мало кто знает, что однажды его незамедлительно отвергли как говорящую голову – из-за зубов, слишком большие, сказало руководство ВВС тогда. Довольно долго он провел в кресле продюсера, то есть человека, который отвечал за техническую сторону процесса и вообще не планировал оказаться на «свежем воздухе», несмотря на свое профильное образование – в Кембридже он изучал геологию и зоологию. (Затем была военная служба, а потом в самом начале 50-х он попал на ВВС.)

В одном из последних своих интервью он говорит, что всегда внимательно следит за техническими новинками, которыми пользуются операторы и звукорежиссёры, а потом осторожно добавляет: «Ну… мне хочется верить, что я это понимаю».

Эта автобиография в последнюю очередь посвящена личной жизни, а в первую – тому, как развивался жанр, как развивалось телевидение и через какие приключения прошел сам Аттенборо и его коллеги. А их – и коллег, и приключений – было очень много! Наверное, не так-то просто уместить 60 лет профессионального опыта в одной книге и рассказать все-все, поэтому порой было ощущение, что события сменяются как-то слишком резко, а читателю приходится молниеносно оказываться в разных концах света.

Пожалуй, больше, чем про телевидение и приключения вы узнаете из этой книги о самих животных, птицах и природе. В каждой истории так много искренней любви и нежности, доброты и тепла, что каждая невиданная кракозябра вдруг становится ближе и роднее.

Ах, и самое-самое важное! Аудиоверсию озвучивает сам Дэвид Аттенборо. Первая аудиокнига, которую я слушала на скорости 1х, потому что в этом половина всего удовольствия.

Кстати, из последнего, что я посмотрела в его исполнении буквально месяц назад: Wild City Singapore и David Attenborough’ First Life. Ее нет одним видео (или я не нашла, но поиск на YouTube поможет).

#nonfiction@drinkread

1078. Агустина Бастеррика «Нечестивицы» 🇦🇷
@inspiria_books

Это тот самый случай, когда я все поняла и даже прочитала не тем самым местом, но осталась совершенно равнодушна. Великолепная идея, во имя которой без устали работают и структура, и логика, и речь, и весь сеттинг, в моем восприятии оказалась совсем не трогающей.

Читателя забрасывают в женскую обитель, но не простую, а такую… где-то между любым хоррором про монахинь и игрой INDIKA. И мир примерно такой же: в нем не хватает воздуха, аллегория, как и в «Особом мясе», важнее непосредственно сюжетных коллизий, а морально-нравственный компас обитательниц давно крутится без остановки.

Книга сделана идеально. Она и написана идеально. Так, как должен быть реализован подобный роман, состоящий из метафор и символов. Несмотря на то, что создаётся впечатление того, что нет ни начала, ни логичного как-то ожидаемого конца, это превосходная система: каждый жест, каждое слово, каждая деталь, каждая капля крови работают на эту систему.

Но что случилось со мной? Я оценила, я готова аплодировать стоя, но книга совсем не моя. Что для меня тоже загадка, потому что я редко ориентируюсь на свои эмоции, когда решаю понравилась мне книга или нет, но тут произошло что-то исключительно эмоциональное. И дело не в какой-то метафорической искре, а просто было ощущение, что я все поняла, все очень классно, но мне… скучно.

Если коротко: очень классно, мне было неинтересно.

#bazterrica@drinkread

​1152. Kunzang Choden "The Circle of Karma" 🇧🇹

Снова вспоминая Толстого и несчастливых по-разному, я еще хочу сказать: вот как раз несчастливы люди в очередной раз одинаково. Если бы Флора Нвапа и Бучи Эмечета жили в Бутане, то одна из них точно написала The Circle of Karma.

Девочка Цомо живёт в одной из тысяч горных деревушек Бутана. Ее отец — гомчен (что-то вроде христианского монаха в миру), а мать держит на себе все: и дом, и десяток детей. А папа молится. Когда в жизни Цомо одно за другим стали случаться несчастья, она решает уйти из деревни. Так начинается мучительный путь обретения духовной свободы.

Путешествуя по Бутану и Индии, работая на дорогах, как кули, делая ткань и ару (национальный крепкий алкогольный напиток Бутана), она находит дом в Калимпонге, находит своего Ринпоче (уважительный титул для высших лам и перерожденцев) и узнает на личном опыте, что каждый поступок непременно ведёт за собой последствия. The Circle of Karma в строгом смысле вряд ли можно назвать бильдунгсроманом, романом взросления/воспитания, потому что взросление Цомо носит скорее духовный характер и длится всю ее земную жизнь: она с детства была послушной последовательницей Будды и делала так, как требует ее вера, хоть это и было нелегко, что в итоге и привело ее к обретению гармонии с собой, с теми, кого она когда-то любила и ненавидела, но всю свою жизнь училась даже не прощать, а помнить только хорошее.

Самая яркая метафора романа — живот Цомо, который остался у нее после мертворождённого ребенка. Чоден не объясняет медицинскую природу этого живота, но Цомо знает — это кармическая болезнь. Даже когда ей удается от живота спустя много лет избавиться, она так и не узнает о том, что же это было.

Цомо проходит сложный путь, на котором она встречала любовь и предательство, трудности и радости, не умеющая читать и писать, она светилась не просто блаженной добродетелью, а постоянной укорененной в ней необходимостью быть хорошим человеком и делиться последним с такими же нуждающимися, как и она сама, потому что смертью заканчивается лишь эта жизнь.

В общем, если вам нужен «Шантарам» здорового человека, то это оно: не масс-маркет картинка духовного преображения глазами западного человека, который все равно нет-нет да поглядывает на происходящее как на карнавал, а настоящий путь. Если вы интересуетесь буддизмом в целом или его тибетским вариантом в частности, то это незаменимый гид по миру, который гораздо чаще мы видим романтизированным и декоративным. А если вы не интересуетесь буддизмом, а интересуетесь развитием женской мысли и женской литературы во всем мире, то это настоящая жемчужина. Никакого морализаторства, никаких наставлений.

To be born a woman is to suffer, говорит Цомо. И потому, что судьба женщин в развивающихся странах сама по себе не подарок и потому, что... угадайте, кем переродится мужчина, который плохо себя вел в этой жизни?

1079. Алекс Марвуд «Страшная тайна» 🇬🇧

Сколько лет я читаю детективы/триллеры, столько лет я вам тут рассказываю, что ничего в них не понимаю. Правило 10к часов тут ко мне неприменимо.

Так вот, я ничего не понимаю ни в детективах, ни в триллерах, поэтому спешу вам сообщить: отличная книга:) и триллер, и детектив, и социальная драма. Особенно социальная драма. Несмотря на откровенный криминал (это хорошо!) наблюдать за поведением героев и их мотивами — особое удовольствие. Чувствуешь себя натуралистом в кустах.

Пропала маленькая девочка. Девочку искали всей страной, но так и не нашли, а жить как-то дальше нужно. (Тут как у классика: «В самом деле, не пропадать же куриным котлетам де-воляй? Чем мы поможем Михаилу Александровичу? Тем, что голодные останемся? Да ведь мы-то живы!») Спустя много лет все участники той самой ночи, когда ребенок пропал, соберутся вместе и все они боятся одного: что правда всплывёт. А правда там такая, что она не тонет.

Все напряжение держится на сложных близкородственных связях, подковерных интригах, наркотиках, алкоголе и прочих социально неприемлемых связующих элементах, которые при поиске правды способны затянуться в такой узел, распутать который едва ли возможно.

Злой, чудовищно жестокий (не в смысле физиологии, а в смысле психологии) триллер, от которого я не могла оторваться пока не закончила. Кому светит долгая дорога, кто собрался в отпуск или хочет чтение на всю ночь — запишите. Любители фрустрирующих финалов — тоже присмотритесь.

1155. Мамико Сиотани «Чердачное привидение» 🇯🇵
@polyandria

На чердаке в старом доме живёт привидение. Целыми днями оно отлично проводит время и никто его не беспокоит. До тех пор, пока маленькая девочка в доме не заметила, как оно вылетело из окошка посмотреть Луну. С тех пор девочка зачастила на чердак, но привидение не собиралось сдавать свои территории и решили во что бы то ни стало отвадить козявка лезть куда не надо.

Книжка в рисовке типа «Рыбкин» про — ожидаемо — дружбу девочки и привидения. Красивая и добрая. Если бы эта история для взрослых, то я бы рассказала о метафоре оборонительной самоизоляции или страха социального взаимодействия, о сосуществовании бытия (девочки) и небытия (привидения) или жизни и смерти, о дуальности, об одиночестве… но это просто добрая история про девочку, которая не испугалась, а предложила привидению дружбу. А ему больше-то и не нужно: если никто не будет скыркаться по его чердаку, то почему бы и не повеселиться?

Вряд ли вы видели привидение милее этого. А два одиночества наконец встретились, чтобы поиграть. Возможно, даже в прятки на чердаке.

Ещё у «Поляндрии» есть две японские книги, которые я обожаю и к которым постоянно возвращаюсь:
«Забытый барашек» Кирин Хаяси и Тиаки Окада
«Красные варежки» Макико Тоефуку

Некоторые развороты в комментариях.
#shiotani@drinkread
#детское@drinkread