А сегодня я принесла два интересных нонфикшена про животных. Один — биологический, другой — философский.
1066. Кеннет Катания «Искусные адаптации. Крот-звездонос, электрический угорь и другие чудеса эволюции» 🇺🇸
Какие только эволюционные чудеса ни демонстрируют живые существа! Например, самки слонов стали рождаться без бивней, повышая свой шанс выжить. Или вот некоторые птицы, лишенные хищников в своей среде перестают летать, зато стали быстрее бегать. Или киты, которые вернулись с суши под воду. Не могу сказать точно были ли все эти примеры в этой книге, но было множество других и не менее — а то и более! — удивительных. Увлекательное путешествие в мир животных, которые выживают как умеют, а иногда развивают совершенно немыслимые таланты. Практически каждое животное может похвастаться эволюционным «читингом», ничего не случается просто так и ни одна «фича» не существует без причины. Вот обо всем этом эта замечательная книга.
1080. Сусана Монсо «Опоссум Шредингера» 🇪🇸
Люди часто склонны редуцировать степень страдания животных, потому что это неудобная правда, которая мешает быть уверенными в том, что и нервная система-де у них не так хороша и развита, и вообще ничего страшного — они же просто животные. К счастью, времена меняются. Так вот «Опоссум Шредингера» — это книга о смерти в мире животных: о том, как они переживают потери соплеменников или детенышей. Не предаваясь греху антропоморфизации, Сусана Монсо рассказывает об оплакивающих шимпанзе, косатках, слонах, о том, что эмоциональный мир животных сложнее и глубже, чем наука полагала раньше. Увлекательный и, простите за клише, заставляющий задуматься нонфик, о котором хочется поговорить ещё чуть-чуть, даже когда последняя страница уже перевернута.
#nonfiction@drinkread
1066. Кеннет Катания «Искусные адаптации. Крот-звездонос, электрический угорь и другие чудеса эволюции» 🇺🇸
Какие только эволюционные чудеса ни демонстрируют живые существа! Например, самки слонов стали рождаться без бивней, повышая свой шанс выжить. Или вот некоторые птицы, лишенные хищников в своей среде перестают летать, зато стали быстрее бегать. Или киты, которые вернулись с суши под воду. Не могу сказать точно были ли все эти примеры в этой книге, но было множество других и не менее — а то и более! — удивительных. Увлекательное путешествие в мир животных, которые выживают как умеют, а иногда развивают совершенно немыслимые таланты. Практически каждое животное может похвастаться эволюционным «читингом», ничего не случается просто так и ни одна «фича» не существует без причины. Вот обо всем этом эта замечательная книга.
1080. Сусана Монсо «Опоссум Шредингера» 🇪🇸
Люди часто склонны редуцировать степень страдания животных, потому что это неудобная правда, которая мешает быть уверенными в том, что и нервная система-де у них не так хороша и развита, и вообще ничего страшного — они же просто животные. К счастью, времена меняются. Так вот «Опоссум Шредингера» — это книга о смерти в мире животных: о том, как они переживают потери соплеменников или детенышей. Не предаваясь греху антропоморфизации, Сусана Монсо рассказывает об оплакивающих шимпанзе, косатках, слонах, о том, что эмоциональный мир животных сложнее и глубже, чем наука полагала раньше. Увлекательный и, простите за клише, заставляющий задуматься нонфик, о котором хочется поговорить ещё чуть-чуть, даже когда последняя страница уже перевернута.
#nonfiction@drinkread
1067. Доменико Дара «Мальинверно» 🇮🇹
Есть в английском языке замечательное и очень ёмкое слово — arrogance, а человек — arrogant. Это не просто заносчивость, высокомерие и снобство, а заносчивость, высокомерие и снобство на пустом месте. Так вот, когда я думала о том, что буду писать об этой книге в своем отзыве, я больше всего боялась звучать именно так. Надеюсь, будет понятно почему.
Роман, в котором вряд ли можно держаться только за сюжет. В нем нужно держаться за книги. Но что мы имеем? Италию. Точнее — юг Италии. Эксцентричные герои связаны книгами. Книжный магазин или библиотека — основные места. Хрупкая грань между жизнью и смертью, реальностью и метафорой, любовь и одиночество. Эскапизм через истории.
Во время чтения у меня часто случается неизбежное: я слышу голоса других писателей в книге, которую написал вообще кто-то третий. Иногда я могу абстрагироваться, но в случае с «Мальинверно», каюсь, не смогла. Я много читала о том, что тут и Эко, и Борхес, но громче всего, оглушающе громко я слышала Итало Кальвино. Хорошо это или плохо? Для меня оказалось — плохо. Почему так? Для меня голос Кальвино — уникален. Тень Кальвино — слишком грандиозна, чтобы ее игнорировать. Я понимаю, что неразумно сравнивать одну книгу с другой, авторов между собой — тоже. Самая для меня большая проблема в этой книге после Кальвино, Эко и Борхеса, которого, каюсь-каюсь, я не люблю, в том, что она звучит натужно и претенциозно. При этом — парадокс! Она написана хорошо, лирично, метафорично и ещё по-всякому, но настолько скучно и мучительно, что я откровенно мучилась. Несвоевременная книга, которая звучала бы хорошо лет 30-40-50 назад. Сегодня все это очень странно.
И тут до меня дошло. А не является ли «Мальинверно» трибьютом всем тем людям, которые когда-то были первопроходцами постмодернистской игры в «Кто тут больше книжек прочитал»? Не был ли смысл книги в том, чтобы читатель ощутил, как ему в спину дышат те, кого с нами нет? Не есть ли это пластиковая камея, выдающая себя за винтаж? В общем, думаю, вам понятно. Если смысл этой книги поиграть в стилизацию для тех, кто заскучал по старичкам-мэтрам, то попытка хорошая. Если такого замысла не было, то выглядит как провал. Я надеюсь, что Доменико Дара отдавал дань уважения, иначе я не понимаю зачем эта книга нужна в 2020 году, когда она была написана.
Факт того, что Дара получил за другой свой роман премию Итало Кальвино, ещё больше ставит меня в тупик. В общем, вернитесь к первому абзацу.
Есть в английском языке замечательное и очень ёмкое слово — arrogance, а человек — arrogant. Это не просто заносчивость, высокомерие и снобство, а заносчивость, высокомерие и снобство на пустом месте. Так вот, когда я думала о том, что буду писать об этой книге в своем отзыве, я больше всего боялась звучать именно так. Надеюсь, будет понятно почему.
Роман, в котором вряд ли можно держаться только за сюжет. В нем нужно держаться за книги. Но что мы имеем? Италию. Точнее — юг Италии. Эксцентричные герои связаны книгами. Книжный магазин или библиотека — основные места. Хрупкая грань между жизнью и смертью, реальностью и метафорой, любовь и одиночество. Эскапизм через истории.
Во время чтения у меня часто случается неизбежное: я слышу голоса других писателей в книге, которую написал вообще кто-то третий. Иногда я могу абстрагироваться, но в случае с «Мальинверно», каюсь, не смогла. Я много читала о том, что тут и Эко, и Борхес, но громче всего, оглушающе громко я слышала Итало Кальвино. Хорошо это или плохо? Для меня оказалось — плохо. Почему так? Для меня голос Кальвино — уникален. Тень Кальвино — слишком грандиозна, чтобы ее игнорировать. Я понимаю, что неразумно сравнивать одну книгу с другой, авторов между собой — тоже. Самая для меня большая проблема в этой книге после Кальвино, Эко и Борхеса, которого, каюсь-каюсь, я не люблю, в том, что она звучит натужно и претенциозно. При этом — парадокс! Она написана хорошо, лирично, метафорично и ещё по-всякому, но настолько скучно и мучительно, что я откровенно мучилась. Несвоевременная книга, которая звучала бы хорошо лет 30-40-50 назад. Сегодня все это очень странно.
И тут до меня дошло. А не является ли «Мальинверно» трибьютом всем тем людям, которые когда-то были первопроходцами постмодернистской игры в «Кто тут больше книжек прочитал»? Не был ли смысл книги в том, чтобы читатель ощутил, как ему в спину дышат те, кого с нами нет? Не есть ли это пластиковая камея, выдающая себя за винтаж? В общем, думаю, вам понятно. Если смысл этой книги поиграть в стилизацию для тех, кто заскучал по старичкам-мэтрам, то попытка хорошая. Если такого замысла не было, то выглядит как провал. Я надеюсь, что Доменико Дара отдавал дань уважения, иначе я не понимаю зачем эта книга нужна в 2020 году, когда она была написана.
Факт того, что Дара получил за другой свой роман премию Итало Кальвино, ещё больше ставит меня в тупик. В общем, вернитесь к первому абзацу.
ИТОГИ МАЯ
Вчера забегалась и совсем забыла про то, что первого числа пишу итоги. А вот и они.
Прочитала художественное:
Buchi Emecheta "Second Class Citizen"
Ричард Руссо «Дураки все»
Katie Kitamura "A Separation"
Эльдар Саттаров «Теряя наши улицы»
Ali Smith "Gliff"
Сборник рассказов японских писателей «Гудбай»
Ши Чэнь «Шанхайская головоломка»
Damilare Kuku "Nearly All the Men in Lagos are Mad"
Michel Nieva "Dengue Boy"
Прочитала нехудожественное:
Айрис Чан «Нанкинская резня»
Александр Асмолов «Психология достоинства. Искусство быть человеком»
В процессе:
Zaynab Alkali "The Stillborn"
Коллин Гувер «Все твои совершенства» (смейтесь-смейтесь)
Kunzang Choden "The Circle of Karma"
Akwaeke Emezi "Freshwater"
Андрей Зорин «Появление героя. Из истории русской эмоциональной культуры конца XVIII — начала XIX века»
...и всякое ещё по углам.
Вчера забегалась и совсем забыла про то, что первого числа пишу итоги. А вот и они.
Прочитала художественное:
Buchi Emecheta "Second Class Citizen"
Ричард Руссо «Дураки все»
Katie Kitamura "A Separation"
Эльдар Саттаров «Теряя наши улицы»
Ali Smith "Gliff"
Сборник рассказов японских писателей «Гудбай»
Ши Чэнь «Шанхайская головоломка»
Damilare Kuku "Nearly All the Men in Lagos are Mad"
Michel Nieva "Dengue Boy"
Прочитала нехудожественное:
Айрис Чан «Нанкинская резня»
Александр Асмолов «Психология достоинства. Искусство быть человеком»
В процессе:
Zaynab Alkali "The Stillborn"
Коллин Гувер «Все твои совершенства» (смейтесь-смейтесь)
Kunzang Choden "The Circle of Karma"
Akwaeke Emezi "Freshwater"
Андрей Зорин «Появление героя. Из истории русской эмоциональной культуры конца XVIII — начала XIX века»
...и всякое ещё по углам.
Telegram
Drinkcoffee.Readbooks | Книги и некниги
1145. Buchi Emecheta "Second Class Citizen” 🇳🇬
Мало какие книги заставляют меня орать. Орать от возмущения, гнева, ужаса, отвращения, чувства несправедливости. Мало какие книги, но абсолютно всегда с этой задачей справляется нигерийская классика, написанная женщинами.
У юной Ады, живущей в конце 60-х – начале 70-х в Нигерии, есть мечта: она хочет уехать в Великобританию, получить образование и жить другую жизнь, а не жизнь сироты, которую отобрали у матери, вынужденной идти очередной женой в дом брата ее мужа, после смерти последнего. Поэтому у Ады созрел план: надо быстренько выйти замуж и подговорить мужа на переезд. Но муж, меняющий свои религиозные взгляды, как удобные аксессуары, оказался и сволочью, и заложником патриархальной системы, где он должен подчиняться воле своего отца. Итак, все начинается с того, что Ада устраивается в американскую библиотеку в Лагосе и кормит не только мужа и его семью, но и платит за образование сестер мужа. Работает ли ее супруг? Как бы не так, его роза не для того цвела.
И если вам уже хочется кому-то всадить, то дальше лучше и не читать. Хотя вы потеряете очень многое, потому что Бучи Эмечета — писательница невероятного таланта, удивительная рассказчица, сильная, яркая и остроумная. И эта история — о ней самой. Она сумела уйти от мужа, который ее избивал, считал второсортным существом, которое годится только для того, чтобы рожать и содержать его. Она одна воспитала пятерых детей (почему столько детей, если все так плохо, можно узнать из книги), она получила образование. Она прославилась и стала второй «Флорой Нвапой», основоположницей женской нигерийской прозы.
Ада – сложный и противоречивый персонаж, который вызывает сочувствие, но иногда ее решения кажутся абсурдными и нелепыми. Чего стоит только то, что она просила подругу слать ей в лондонский роддом открытки и цветы, чтобы другие женщины и врачи не видели в ней очередную нищую черную, муж которой не считает ее человеком.
Как и Нвапа, Эмечета отвергает феминизм, хотя все ее действия – это поступки сильного человека, который способен сам делать себя без помощи и без поддержки близких. Second Class Citizen написан так, словно Эмечета – пожилая леди, способная с высоты своего матриархального возраста усмехаться о пережитом, но эту книгу она написала, когда только-только родила пятого ребенка, еще даже не в 30 лет. Ее проза очень отличается от Efuru Нвапы будто бы между двумя этими романами не 10, а 30 или даже 40 лет, хотя по сути и первая, и вторая говорят одно: африканская женщина может сломать систему, одна, и сделать свою жизнь лучше. Нужно только собраться с силами. Самое главное в этом романе — женский взгляд.
#неходитедетивафрикугулять@drinkread
Мало какие книги заставляют меня орать. Орать от возмущения, гнева, ужаса, отвращения, чувства несправедливости. Мало какие книги, но абсолютно всегда с этой задачей справляется нигерийская классика, написанная женщинами.
У юной Ады, живущей в конце 60-х – начале 70-х в Нигерии, есть мечта: она хочет уехать в Великобританию, получить образование и жить другую жизнь, а не жизнь сироты, которую отобрали у матери, вынужденной идти очередной женой в дом брата ее мужа, после смерти последнего. Поэтому у Ады созрел план: надо быстренько выйти замуж и подговорить мужа на переезд. Но муж, меняющий свои религиозные взгляды, как удобные аксессуары, оказался и сволочью, и заложником патриархальной системы, где он должен подчиняться воле своего отца. Итак, все начинается с того, что Ада устраивается в американскую библиотеку в Лагосе и кормит не только мужа и его семью, но и платит за образование сестер мужа. Работает ли ее супруг? Как бы не так, его роза не для того цвела.
И если вам уже хочется кому-то всадить, то дальше лучше и не читать. Хотя вы потеряете очень многое, потому что Бучи Эмечета — писательница невероятного таланта, удивительная рассказчица, сильная, яркая и остроумная. И эта история — о ней самой. Она сумела уйти от мужа, который ее избивал, считал второсортным существом, которое годится только для того, чтобы рожать и содержать его. Она одна воспитала пятерых детей (почему столько детей, если все так плохо, можно узнать из книги), она получила образование. Она прославилась и стала второй «Флорой Нвапой», основоположницей женской нигерийской прозы.
Ада – сложный и противоречивый персонаж, который вызывает сочувствие, но иногда ее решения кажутся абсурдными и нелепыми. Чего стоит только то, что она просила подругу слать ей в лондонский роддом открытки и цветы, чтобы другие женщины и врачи не видели в ней очередную нищую черную, муж которой не считает ее человеком.
Как и Нвапа, Эмечета отвергает феминизм, хотя все ее действия – это поступки сильного человека, который способен сам делать себя без помощи и без поддержки близких. Second Class Citizen написан так, словно Эмечета – пожилая леди, способная с высоты своего матриархального возраста усмехаться о пережитом, но эту книгу она написала, когда только-только родила пятого ребенка, еще даже не в 30 лет. Ее проза очень отличается от Efuru Нвапы будто бы между двумя этими романами не 10, а 30 или даже 40 лет, хотя по сути и первая, и вторая говорят одно: африканская женщина может сломать систему, одна, и сделать свою жизнь лучше. Нужно только собраться с силами. Самое главное в этом романе — женский взгляд.
#неходитедетивафрикугулять@drinkread
90% трески, 10% экзистенциального ужаса.
Если вы зашли, то я почти не обманула:
1068. Хатльгрим Хельгасон «Автор Исландии» 🇮🇸
«Человек продолжает жить в наших сердцах!» — говорили они. Нельзя писать вот так from the Barakhty bay © про великого и самого главного автора Исландии — нобелевского лауреата Халльдоура Лакснесса. И уж тем более нельзя говорить о том, что Лакснесс — о, ужас! — был социалистом!
Но Хельгасон решил, что уж если пускаться во все тяжкие, то пусть и хата горит. Итак, Халльдоур Лакснесс ожил. В своих собственных книгах. Точнее в одной, самой известной — «Самостоятельные люди». Под именем Эйнар Гримсон (не простая фамилия для творчества Хельгасона, на секундочку прошу обратить внимание: один из псевдонимов Хельгасона — Грим, а Гримсон — сын Грима. Наверное, это лишнее уточнение…). Он бродит по придуманным им хронотопам и мало что понимает: и лица все знакомые, и ведут они себя так, как он и задумывал, но тем не менее он оказался там, где его перо не прошлось, а герои вынуждены в этих серых зонах вести себя как «самостоятельные люди».
Главный вопрос: а точно автор все придумал и продумал? А точно он умер? А так ли он умер, как хотелось бы Ролану Барту? Или всё-таки?..
Несчастный ходит по закоулкам своих книг и предстает тем, кем он был: очень непростым человеком, не таким простым, как хотелось бы. Как если бы вдруг самый широкий круг людей узнал, что Пушкин писал и эротику, и с крепким словцом, а Достоевский регулярно посещал публичные дома. В общем, автор Исландии, оживший в своей книге, оказывается не только ещё реальнее, но и ещё человечнее. Хельгасон словно спустил его с вершин славы и показал таким, каким видел его сам и каким хотел бы показать читателям.
Роман получился мрачным, но в то же время сатирическим (или скорее ироническим?) взглядом на природу художественного письма, национальной идентичности. Размывая реальность и вымысел, Хельгасон словно бы деконструирует миф о «национальном писателе» и посмеивается над каноном, над образом писателя, доведенного до иконического совершенства. Но самое главное, что делает Хельгасон — отдает дань уважения. И на таком ключевом для исландцев примере говорит о многом, о важном.
#helgason@drinkread
Если вы зашли, то я почти не обманула:
1068. Хатльгрим Хельгасон «Автор Исландии» 🇮🇸
«Человек продолжает жить в наших сердцах!» — говорили они. Нельзя писать вот так from the Barakhty bay © про великого и самого главного автора Исландии — нобелевского лауреата Халльдоура Лакснесса. И уж тем более нельзя говорить о том, что Лакснесс — о, ужас! — был социалистом!
Но Хельгасон решил, что уж если пускаться во все тяжкие, то пусть и хата горит. Итак, Халльдоур Лакснесс ожил. В своих собственных книгах. Точнее в одной, самой известной — «Самостоятельные люди». Под именем Эйнар Гримсон (не простая фамилия для творчества Хельгасона, на секундочку прошу обратить внимание: один из псевдонимов Хельгасона — Грим, а Гримсон — сын Грима. Наверное, это лишнее уточнение…). Он бродит по придуманным им хронотопам и мало что понимает: и лица все знакомые, и ведут они себя так, как он и задумывал, но тем не менее он оказался там, где его перо не прошлось, а герои вынуждены в этих серых зонах вести себя как «самостоятельные люди».
Главный вопрос: а точно автор все придумал и продумал? А точно он умер? А так ли он умер, как хотелось бы Ролану Барту? Или всё-таки?..
Несчастный ходит по закоулкам своих книг и предстает тем, кем он был: очень непростым человеком, не таким простым, как хотелось бы. Как если бы вдруг самый широкий круг людей узнал, что Пушкин писал и эротику, и с крепким словцом, а Достоевский регулярно посещал публичные дома. В общем, автор Исландии, оживший в своей книге, оказывается не только ещё реальнее, но и ещё человечнее. Хельгасон словно спустил его с вершин славы и показал таким, каким видел его сам и каким хотел бы показать читателям.
Роман получился мрачным, но в то же время сатирическим (или скорее ироническим?) взглядом на природу художественного письма, национальной идентичности. Размывая реальность и вымысел, Хельгасон словно бы деконструирует миф о «национальном писателе» и посмеивается над каноном, над образом писателя, доведенного до иконического совершенства. Но самое главное, что делает Хельгасон — отдает дань уважения. И на таком ключевом для исландцев примере говорит о многом, о важном.
#helgason@drinkread
1114. Nnedi Okorafor "Death of the Author" 🇳🇬🇺🇸
Ннеди Окорафор признанная мастерица детской и научно-фантастической литературы для детей и взрослых, и новый роман не стал исключением, хотя начинается все… на свадьбе. Самой обычной, никакой фантастики.
Зелу, молодую женщину из Нигерии, уже давно живущую в США, внезапно выгнали из университета, где она читала писательское мастерство по мотивам своих безликих книг, которые тоже писала по чьим-то курсам писательского мастерства. Но вместо того, чтобы впасть в отчаяние, она начинает писать такую книгу, которую никогда до этого не помышляла написать – научную фантастику о том, как роботы и ИИ будут выживать в постапокалиптическом мире без людей.
И, честно, мне бы очень хотелось на этом и закончить краткое описание, но тогда вы не узнаете, сколько там всего крутого: что Зелу инвалид и вынуждена носить протезы, что больше всего на свете она любит секс, марихуану и плавать, а в детстве мечтала стать космонавтом до того, как случилось то, что случилось…
Зелу – не типичная пишущая героиня. Когда ее роман экранизировали, а после неудачного интервью Зелу отменили, она снова не впала в отчаяние, она ещё настойчивее отстаивала себя и право быть собой. Но мне хочется, чтобы те, кто решатся прочитать эту книгу, заранее знали: это не просто роман в романе, не просто ещё один прекрасный пример афрофутуризма, это книга, которая в один момент начинает пугать: неужели вот это все крутое, неожиданное и залихватское – очередной литературный Нолливуд? Пока самый конец, самая последняя глава, самая последняя страница не расставляют все на свои места, создавая великолепную сюжетную лестницу Пенроуза.
Окорафор сумела соединить все на научно-фантастической канве: и культуру отмены, и влияние социальных сетей, и проблему одинаковой литературы, и иммиграцию, и поиск себя во всех плоскостях, а героиней сделала женщину, о которой Netflix может только мечтать. И даже филигранно тронула самую традиционную нигерийскую тему, без которой не обходится ни одна книга ни одной писательницы – тему материнства. Death of the Author – магазин на диване, каталог тем и проблем, тропов и методов, здесь все и, возможно, я что-то упустила. Так что, да, блерб Мартина на обложке не врёт: здесь реально есть все.
Мне очень хочется с кем-нибудь обсудить финал!
#неходитедетивафрикугулять@drinkread
Ннеди Окорафор признанная мастерица детской и научно-фантастической литературы для детей и взрослых, и новый роман не стал исключением, хотя начинается все… на свадьбе. Самой обычной, никакой фантастики.
Зелу, молодую женщину из Нигерии, уже давно живущую в США, внезапно выгнали из университета, где она читала писательское мастерство по мотивам своих безликих книг, которые тоже писала по чьим-то курсам писательского мастерства. Но вместо того, чтобы впасть в отчаяние, она начинает писать такую книгу, которую никогда до этого не помышляла написать – научную фантастику о том, как роботы и ИИ будут выживать в постапокалиптическом мире без людей.
И, честно, мне бы очень хотелось на этом и закончить краткое описание, но тогда вы не узнаете, сколько там всего крутого: что Зелу инвалид и вынуждена носить протезы, что больше всего на свете она любит секс, марихуану и плавать, а в детстве мечтала стать космонавтом до того, как случилось то, что случилось…
Зелу – не типичная пишущая героиня. Когда ее роман экранизировали, а после неудачного интервью Зелу отменили, она снова не впала в отчаяние, она ещё настойчивее отстаивала себя и право быть собой. Но мне хочется, чтобы те, кто решатся прочитать эту книгу, заранее знали: это не просто роман в романе, не просто ещё один прекрасный пример афрофутуризма, это книга, которая в один момент начинает пугать: неужели вот это все крутое, неожиданное и залихватское – очередной литературный Нолливуд? Пока самый конец, самая последняя глава, самая последняя страница не расставляют все на свои места, создавая великолепную сюжетную лестницу Пенроуза.
Окорафор сумела соединить все на научно-фантастической канве: и культуру отмены, и влияние социальных сетей, и проблему одинаковой литературы, и иммиграцию, и поиск себя во всех плоскостях, а героиней сделала женщину, о которой Netflix может только мечтать. И даже филигранно тронула самую традиционную нигерийскую тему, без которой не обходится ни одна книга ни одной писательницы – тему материнства. Death of the Author – магазин на диване, каталог тем и проблем, тропов и методов, здесь все и, возможно, я что-то упустила. Так что, да, блерб Мартина на обложке не врёт: здесь реально есть все.
Мне очень хочется с кем-нибудь обсудить финал!
#неходитедетивафрикугулять@drinkread
Если меня зовут куда-то поводить жалом, вероятность того, что я пойду обычно около 70%. Нужно, чтобы и время, и место, и желание встретились в одной пространственно-временной отметке. Но когда появилась перспектива пойти на презентацию будущего графического романа «Декабристки», я сама начала двигать континуум, чтобы все встало в одну точку, потому что и локация уж больно хороша (усадьба Муравьевых-Апостолов, в пешей доступности от дома), вечер пятницы, любопытный проект и, конечно, возможность встретиться с Леной @lenaisreading. Ну и выгулять наконец добеременное платье, которое в прошлом году тревожно натягивалось в ожидаемых местах.
Это первая презентация книги, которая ещё даже не существует, где мне удалось побывать. И при этом событие получилось интересным (и даже при наличии кейтеринга с винами — не высоколобым) и однозначно стоящим того, чтобы о нем рассказать всем. Итак, над проектом работает творческая команда. Текст готовит Полина Бояркина, которую тут, пожалуй, все знают, а за визуальную часть отвечает Ольга Посух, ученый-биолог, которая несколько лет рисует комиксы и иллюстрации, в том числе и научные.
Я бы очень хотела, чтобы все, кто читает сейчас этот пост, сделали себе мысленную пометку о том, что грядет удивительная книга об удивительных женщинах, о которых мы – ну или большинство из нас – знаем так мало, в то время как их мужья (заслуженно!) обласканы историческим вниманием.
PS: Юноша в элегантной рубашке с овечками! Сражена! Требую артикул!
Это первая презентация книги, которая ещё даже не существует, где мне удалось побывать. И при этом событие получилось интересным (и даже при наличии кейтеринга с винами — не высоколобым) и однозначно стоящим того, чтобы о нем рассказать всем. Итак, над проектом работает творческая команда. Текст готовит Полина Бояркина, которую тут, пожалуй, все знают, а за визуальную часть отвечает Ольга Посух, ученый-биолог, которая несколько лет рисует комиксы и иллюстрации, в том числе и научные.
Я бы очень хотела, чтобы все, кто читает сейчас этот пост, сделали себе мысленную пометку о том, что грядет удивительная книга об удивительных женщинах, о которых мы – ну или большинство из нас – знаем так мало, в то время как их мужья (заслуженно!) обласканы историческим вниманием.
PS: Юноша в элегантной рубашке с овечками! Сражена! Требую артикул!
А я продолжаю исследовать кофе из разных регионов. В этот раз у меня казанские обжарщики «Нефть» @neft_roasters. Взяла Бразилию Серрадо для эспрессо, помол мелкий — для дрипа. По шкале Q-грейдеров от 1 до 100 — 80, т.е. хороший specialty кофе. Согласимся. Хороший. Про шкалу, кстати, нужно знать вот что: specialty начинается именно с 80. (В диапазоне 60-80 — commercial grade, типа Illy или Lavazza.)
Чем мне понравился этот кофе? Ровностью:) он такой хороший, ровный, не горький, действительно сладковатый и не кислит. Как мне почувствовалось. Из важных плюсов: есть на Озон по хорошей цене — 470 р. за 250 гр. Делала пока только в дрипе, для кемекса, мне кажется, мелковат. Но и производитель говорит, что, да, турка, машина, френч, гейзерная кофеварка да и просто кружка подойдут идеально. Про дрип ни слова, но я рискнула все равно. Понравилось. Очень мягкий, вкусный, по-хорошему незамысловатый кофе, который можно пить каждый день и получать удовольствие.
Когда закончится этот кофе, думаю заказать кого-то из этих ребят: Best Baked Coffee (СПб), Brew Me (Пермь) и BËRNIN (Тула). Обычно у меня пакетик 250 гр. уходит примерно за месяц, потому что… готовы? Точно?... Потому что я пью ещё и растворимый кофе (любимые Bushido и Little's с ромом или шоколадом).
#drinkcoffee@drinkread
Чем мне понравился этот кофе? Ровностью:) он такой хороший, ровный, не горький, действительно сладковатый и не кислит. Как мне почувствовалось. Из важных плюсов: есть на Озон по хорошей цене — 470 р. за 250 гр. Делала пока только в дрипе, для кемекса, мне кажется, мелковат. Но и производитель говорит, что, да, турка, машина, френч, гейзерная кофеварка да и просто кружка подойдут идеально. Про дрип ни слова, но я рискнула все равно. Понравилось. Очень мягкий, вкусный, по-хорошему незамысловатый кофе, который можно пить каждый день и получать удовольствие.
Когда закончится этот кофе, думаю заказать кого-то из этих ребят: Best Baked Coffee (СПб), Brew Me (Пермь) и BËRNIN (Тула). Обычно у меня пакетик 250 гр. уходит примерно за месяц, потому что… готовы? Точно?... Потому что я пью ещё и растворимый кофе (любимые Bushido и Little's с ромом или шоколадом).
#drinkcoffee@drinkread
1147. Колин Гувер «Все твои совершенства»
Я вообще сторонник идеи, что к книгам нельзя применять всякие такие фразы типа «это же не литература!», когда речь заходит о плохо написанной книге. Я считаю, что все есть литература, просто книги бывают плохими или хорошими, неудачными или удачными и т.д. Но, блин, Колин Гувер совершила невозможное!
Итак, под дверью занимающейся сексом пары встречаются их партнеры, которым они изменяют. Ожидаемо эти люди друг в друга влюбляются-женятся, но их счастью мешает невозможность иметь ребенка (да, эко пробовали, нет, в детдомах им отказали из-за давней судимости мужа). В общем, все становится очень плохо: секс только в овуляцию, чувство вины, отстраненность и так далее.
И вся эта сопливая пена переливается из пустого в порожнее. Все звучит как просто бесконечное нытье, в котором фактически движущий конфликт — это ржавый двигатель от «копейки» 72-года. В книге два временных пласта: как было хорошо раньше и как стало плохо сейчас, но фарш невозможно провернуть назад.
Но, наверное, не это бесит, а… тут я хотела сказать, что главный мужской образ, но в книге вообще все не получились. Постоянно ноющая жена, ее муж, который ведёт себя, как принц Чарминг из сказочных фантазий, мать главной героини — главзлодейка, которая должна показать все несправедливость того, что у ГГ нет детей, друзья, подруги, коллеги, сестры… кукольный театр с набором типичных амплуа. То есть по идее должна была получиться книга, наполненная узнаваемыми из жизни образами, а получился набор штампов, не имеющий никакого отношения к реальности.
И тут внимательный читатель может поддеть меня, мол, Настя, но ведь и не должна книга отражать реальность! И я, конечно, соглашусь, что не должна, но тогда я вообще не знаю, зачем (кроме гонорара) Колин Гувер это породила. Художественно плохо, идейно ещё хуже, хотя, казалось бы, куда уж. Остаётся надежда на подражание жизни, но и тут все плохо, потому что в жизни не может быть такого…такого…такого всего!
В общем, книга не удалась. По сравнению с ней даже бурда про адвоката хотя бы остросюжетное порево. Очень плохо. Чудовищно. Пойду посмотрю в сторону кринж фэнтези про фейри-профайлеров.
#кринжмарафон@drinkread
Я вообще сторонник идеи, что к книгам нельзя применять всякие такие фразы типа «это же не литература!», когда речь заходит о плохо написанной книге. Я считаю, что все есть литература, просто книги бывают плохими или хорошими, неудачными или удачными и т.д. Но, блин, Колин Гувер совершила невозможное!
Итак, под дверью занимающейся сексом пары встречаются их партнеры, которым они изменяют. Ожидаемо эти люди друг в друга влюбляются-женятся, но их счастью мешает невозможность иметь ребенка (да, эко пробовали, нет, в детдомах им отказали из-за давней судимости мужа). В общем, все становится очень плохо: секс только в овуляцию, чувство вины, отстраненность и так далее.
И вся эта сопливая пена переливается из пустого в порожнее. Все звучит как просто бесконечное нытье, в котором фактически движущий конфликт — это ржавый двигатель от «копейки» 72-года. В книге два временных пласта: как было хорошо раньше и как стало плохо сейчас, но фарш невозможно провернуть назад.
Но, наверное, не это бесит, а… тут я хотела сказать, что главный мужской образ, но в книге вообще все не получились. Постоянно ноющая жена, ее муж, который ведёт себя, как принц Чарминг из сказочных фантазий, мать главной героини — главзлодейка, которая должна показать все несправедливость того, что у ГГ нет детей, друзья, подруги, коллеги, сестры… кукольный театр с набором типичных амплуа. То есть по идее должна была получиться книга, наполненная узнаваемыми из жизни образами, а получился набор штампов, не имеющий никакого отношения к реальности.
И тут внимательный читатель может поддеть меня, мол, Настя, но ведь и не должна книга отражать реальность! И я, конечно, соглашусь, что не должна, но тогда я вообще не знаю, зачем (кроме гонорара) Колин Гувер это породила. Художественно плохо, идейно ещё хуже, хотя, казалось бы, куда уж. Остаётся надежда на подражание жизни, но и тут все плохо, потому что в жизни не может быть такого…такого…такого всего!
В общем, книга не удалась. По сравнению с ней даже бурда про адвоката хотя бы остросюжетное порево. Очень плохо. Чудовищно. Пойду посмотрю в сторону кринж фэнтези про фейри-профайлеров.
#кринжмарафон@drinkread
1109. Сергей Каменков-Павлов «Стрессэнергосбыт» 🇷🇺
Дивную коллекцию рассказов подкинула мне Лена @lenaisreading в рамках моего одиночногопикета флэшмоба, который я затеяла вместе с подругами по книжному делу. Напоминаю: я пришла и попросила посоветовать мне книги современных русскоязычных писателей, которые мне бы могли потенциально понравиться, чтобы я приобщилась всё-таки к современному литературному процессу, который происходит не только в Нигерии (лол).
Я не знаю, бывало ли у вас такое ощущение, когда беречься читать книгу и прямо с первых страниц понимаешь: вот это то, что мне надо! И сидишь, не можешь с лица стереть улыбку. Вот это про «Стрессэнергосбыт». И хоть аннотация и блербы обещают тревожное и мрачное, я отчего-то все время улыбалась: уж так хорошо все написано, уж так метко, уж так тонко… и в то же время толсто!
Что мы имеем? Сборник фантастических рассказов о том, что может случиться или случается прямо сейчас. Банкир умеет предсказывать сроки и возможность выплаты кредитов. Заключённый вышел из тюрьмы в дивный новый мир, где убивать — то, что надо. На Землю движется огромный астероид. Молодой учёный, считающий копейки, получает от своего «научного руководителя» несметные богатства в наследство. Где-то под Юпитером кто-то не может что-то поделить. И кто как не Достоевский даст возможность ввести единицу измерения стресса.
Когда я читаю о том, насколько все плохо в том мире, о котором говорит автор, мне становится тревожно не за мир, а за себя, потому что мне, как я уже сказала выше, было очень смешно. Да, мир рушится, да, происходит невероятная жуть и кошмар, но то, с какой лёгкостью и лишённой трагического пафоса веселостью об этом пишет Сергей Каменков-Павлов, подкупает. Наконец-то кто-то не рыдает! Примерно так я думала на протяжении всего чтения. И не просто не рыдает, а делает это со вкусом, хорошим чувством юмора, с пасхалками и отсылками, погружаться в которое одно удовольствие. (Да, я себя слышу, но я не отдала этот отзыв на аутсорс чатужпт, мамой клянусь.)
Я уже подумываю о том, чтобы начать планировать версию 2.0 своего флэшмоба:) но у меня ещё кое-что осталось. И всему свое время.
Тем временем я уже рассказывала о «Руках женщин моей семьи...» по совету Вали @booksinmyhands и «Его последних днях» по совету Юли @read_teach_crossstitch
Дивную коллекцию рассказов подкинула мне Лена @lenaisreading в рамках моего одиночного
Я не знаю, бывало ли у вас такое ощущение, когда беречься читать книгу и прямо с первых страниц понимаешь: вот это то, что мне надо! И сидишь, не можешь с лица стереть улыбку. Вот это про «Стрессэнергосбыт». И хоть аннотация и блербы обещают тревожное и мрачное, я отчего-то все время улыбалась: уж так хорошо все написано, уж так метко, уж так тонко… и в то же время толсто!
Что мы имеем? Сборник фантастических рассказов о том, что может случиться или случается прямо сейчас. Банкир умеет предсказывать сроки и возможность выплаты кредитов. Заключённый вышел из тюрьмы в дивный новый мир, где убивать — то, что надо. На Землю движется огромный астероид. Молодой учёный, считающий копейки, получает от своего «научного руководителя» несметные богатства в наследство. Где-то под Юпитером кто-то не может что-то поделить. И кто как не Достоевский даст возможность ввести единицу измерения стресса.
Когда я читаю о том, насколько все плохо в том мире, о котором говорит автор, мне становится тревожно не за мир, а за себя, потому что мне, как я уже сказала выше, было очень смешно. Да, мир рушится, да, происходит невероятная жуть и кошмар, но то, с какой лёгкостью и лишённой трагического пафоса веселостью об этом пишет Сергей Каменков-Павлов, подкупает. Наконец-то кто-то не рыдает! Примерно так я думала на протяжении всего чтения. И не просто не рыдает, а делает это со вкусом, хорошим чувством юмора, с пасхалками и отсылками, погружаться в которое одно удовольствие. (Да, я себя слышу, но я не отдала этот отзыв на аутсорс чатужпт, мамой клянусь.)
Я уже подумываю о том, чтобы начать планировать версию 2.0 своего флэшмоба:) но у меня ещё кое-что осталось. И всему свое время.
Тем временем я уже рассказывала о «Руках женщин моей семьи...» по совету Вали @booksinmyhands и «Его последних днях» по совету Юли @read_teach_crossstitch
1150. Ottessa Moshfegh "Lapvona" 🇺🇸
Lapvona размотала меня так же нещадно, как и остальные книги Мошфег. Есть в них что-то такое, что делает ее прозу неповторимой, как бы это подозрительно и заштампованно ни звучало.
В средневековой деревне Лапвона, которая выглядит то ли как Словакия, то ли славянские Балканы, то ли Закарпатье, то ли как галлюцинаторный сон, пастух-вегетарианец доедает своего коллегу, слепая ведьма вставляет себе глаза лошади, мальчик-калека попадает в семью лорда, а женщина с отрезанным языком зачала нового Иисуса. Все готовятся ко второму пришествию. Обычный средневековый вторник, одним словом.
Марек, 13-летний калека, сын нищего и богобоязненного пастуха совершил преступление, за которое вместо смерти, колодок или хотя бы доски позора, попал в качестве сына в дом местного лорда Виллиама, тщеславного альтернативно одаренного придурка, который любит поесть, выпить, придумывать глупые игры, а все остальное он не любит. Марек погружается в пучины разврата, где ему никто не рад.
И если кажется, что это в полной мере может описать динамику сюжета, то у меня для вас хорошие новости: это далеко не так. Книги Мошфег в принципе читаются так, словно картинки, на которые, чем дольше смотришь, тем они страшнее, вдруг оживают. Одна небольшая деталь следует за другой и вот уже изумрудные пастбища и невинные агнцы становятся размякшей грязью, в которой разлагаются трупы, вокруг черви, а любовь вдруг становится насилием, порожденным правом сильного.
С одной стороны рано или поздно читатель получает ответы на вопросы, а с другой — ему приходится гадать, куда же бесследно пропадают персонажи. Но всегда есть подсказка, ощущающаяся на всех уровнях: долго и счастливо никто тут не живёт, а любовь всегда имеет второе, очень некрасивое лицо. В Лапвоне есть все: и все смертные грехи, и все всадники апокалипсиса, а Мошфег — литературный Босх, у которого и ад, и рай — все едино.
#moshfegh@drinkread
Lapvona размотала меня так же нещадно, как и остальные книги Мошфег. Есть в них что-то такое, что делает ее прозу неповторимой, как бы это подозрительно и заштампованно ни звучало.
В средневековой деревне Лапвона, которая выглядит то ли как Словакия, то ли славянские Балканы, то ли Закарпатье, то ли как галлюцинаторный сон, пастух-вегетарианец доедает своего коллегу, слепая ведьма вставляет себе глаза лошади, мальчик-калека попадает в семью лорда, а женщина с отрезанным языком зачала нового Иисуса. Все готовятся ко второму пришествию. Обычный средневековый вторник, одним словом.
Марек, 13-летний калека, сын нищего и богобоязненного пастуха совершил преступление, за которое вместо смерти, колодок или хотя бы доски позора, попал в качестве сына в дом местного лорда Виллиама, тщеславного альтернативно одаренного придурка, который любит поесть, выпить, придумывать глупые игры, а все остальное он не любит. Марек погружается в пучины разврата, где ему никто не рад.
И если кажется, что это в полной мере может описать динамику сюжета, то у меня для вас хорошие новости: это далеко не так. Книги Мошфег в принципе читаются так, словно картинки, на которые, чем дольше смотришь, тем они страшнее, вдруг оживают. Одна небольшая деталь следует за другой и вот уже изумрудные пастбища и невинные агнцы становятся размякшей грязью, в которой разлагаются трупы, вокруг черви, а любовь вдруг становится насилием, порожденным правом сильного.
С одной стороны рано или поздно читатель получает ответы на вопросы, а с другой — ему приходится гадать, куда же бесследно пропадают персонажи. Но всегда есть подсказка, ощущающаяся на всех уровнях: долго и счастливо никто тут не живёт, а любовь всегда имеет второе, очень некрасивое лицо. В Лапвоне есть все: и все смертные грехи, и все всадники апокалипсиса, а Мошфег — литературный Босх, у которого и ад, и рай — все едино.
#moshfegh@drinkread
Вчера я писала про вымышленную средневековую деревню Лапвону, а сегодня принесла два нонфика на средневековую тему. Оба стоят вашего времени, если интересует этот исторический период.
1069. Петер Франкопан «Первый крестовый поход. Зов с Востока»
Что мы помним или точно знаем о крестовых походах? Я помню только, что все это дело затеял Урбан II, а моя любимая история про крестовые походы — вот эта. Признаюсь честно, для меня этот период с точки зрения политики ограничивается тем, что примерно в этот период при Вильгельме Завоевателе (всегда в голове произношу это имя со страшным акцентом учительницы английского, которая в пятом классе нас мучила 1066-м годом) была проведена первая перепись в Англии (The Doomsday Book).
Петер Франкопан написал совершенно невероятную книгу, в которой буквально по минутам расписано все, что привело к Первому походу, как он проходил и к чему привел. Но самое крутое в ней то, что Франкопан развернул бинокль и теперь мы смотрим на Европу из Византии: что делал тогдашний император и почему для него Крестовый поход был интересен. И почему он очень сильно удивился, когда из-за трудностей перевода из Европы прибыла внушительная делегация разнообразно вооруженных паломников.
Веками латинские источники были каноном для изучения первого похода. В топку! Сказал Франкопан и показал совсем другое. Сложная, но очень интересная книга.
1072. Фрэнсис и Джозеф Гис «Жизнь в средневековом замке»
А теперь отвлечемся от глобальных геополитических пертурбаций и заглянем в обычный средневековый замок: кто там всё-таки сколько раз мылся, что ел, как развлекался.
Одно время меня захватила компульсия и я ездила по всем замкам, до которых могла добраться. Пару раз это были исключительно поездки по замкам Австрии между Грацем и Зальцбургом. Многие из них сейчас — просто руины в частной собственности, к которым нельзя подойти. Какие-то стали музеями, отелями, ресторанами и т.д. на что хватило фантазии и денег у владельцев. Но с бытовой точки зрения меня поразил однажды Предъямский град на западе Словении, встроенный прямо в гору. В этом замке экскурсионная программа построена так, чтобы гости могли полностью насладиться именно бытом.
Вот и в книге Гисов все посвящено быту, разве что за основу взяты не просто некий условный средневековый замок, а самый конкретный замок Чепстоу в Англии, однако даже такой единичный пример позволяет в целом проследить общее между жизнью всех благородных и их слуг, живших в самых разных местах Европы.
А в комментариях я добавила несколько фотографий из моих замковых путешествий. Найти Предъямский замок точно не составит труда.
#nonfiction@drinkread
1069. Петер Франкопан «Первый крестовый поход. Зов с Востока»
Что мы помним или точно знаем о крестовых походах? Я помню только, что все это дело затеял Урбан II, а моя любимая история про крестовые походы — вот эта. Признаюсь честно, для меня этот период с точки зрения политики ограничивается тем, что примерно в этот период при Вильгельме Завоевателе (всегда в голове произношу это имя со страшным акцентом учительницы английского, которая в пятом классе нас мучила 1066-м годом) была проведена первая перепись в Англии (The Doomsday Book).
Петер Франкопан написал совершенно невероятную книгу, в которой буквально по минутам расписано все, что привело к Первому походу, как он проходил и к чему привел. Но самое крутое в ней то, что Франкопан развернул бинокль и теперь мы смотрим на Европу из Византии: что делал тогдашний император и почему для него Крестовый поход был интересен. И почему он очень сильно удивился, когда из-за трудностей перевода из Европы прибыла внушительная делегация разнообразно вооруженных паломников.
Веками латинские источники были каноном для изучения первого похода. В топку! Сказал Франкопан и показал совсем другое. Сложная, но очень интересная книга.
1072. Фрэнсис и Джозеф Гис «Жизнь в средневековом замке»
А теперь отвлечемся от глобальных геополитических пертурбаций и заглянем в обычный средневековый замок: кто там всё-таки сколько раз мылся, что ел, как развлекался.
Одно время меня захватила компульсия и я ездила по всем замкам, до которых могла добраться. Пару раз это были исключительно поездки по замкам Австрии между Грацем и Зальцбургом. Многие из них сейчас — просто руины в частной собственности, к которым нельзя подойти. Какие-то стали музеями, отелями, ресторанами и т.д. на что хватило фантазии и денег у владельцев. Но с бытовой точки зрения меня поразил однажды Предъямский град на западе Словении, встроенный прямо в гору. В этом замке экскурсионная программа построена так, чтобы гости могли полностью насладиться именно бытом.
Вот и в книге Гисов все посвящено быту, разве что за основу взяты не просто некий условный средневековый замок, а самый конкретный замок Чепстоу в Англии, однако даже такой единичный пример позволяет в целом проследить общее между жизнью всех благородных и их слуг, живших в самых разных местах Европы.
А в комментариях я добавила несколько фотографий из моих замковых путешествий. Найти Предъямский замок точно не составит труда.
#nonfiction@drinkread
Когда в прошлом году я решила, что откладывать диссертацию нельзя, и начала искать научного руководителя, я разрывалась между двумя регионами: Нигерией и… Индией. Я полюбила индийскую литературу не сразу, но когда это чувство пришло, меня уже было не остановить, поэтому когда Наташа @osoypalabras после неудачного опыта с Гошем попросила посоветовать что-то классное индийское, я сказала: say no more, my friend! И вытащила из закромов The Watchtower “Narcopolis” Джита Тайила. Что вытащили все остальные – в нашей подборке.
Дарья, Бесконечные истории
Давид Хименес «Дурман востока»
Журналист Давид Хименес отправляется в путешествие по Юго-Восточной Азии вслед за писателями. Индия — это Редьярд Киплинг: он родился в Бомбее, получил образование в Англии и в 16 лет вернулся в Лахор. Хименес пишет об Индии времен Киплинга и о современном Пакистане, которому в 1947-м отошел Лахор. Мы увидим музей, который Киплинг упоминал в романе «Ким», услышим голос девушки, которая танцует на знаменитом Алмазном рынке и узнаем, как «Книга джунглей» связана с пансионом в Англии.
Мария, Машины книжки
Викрам Сет «Достойный жених»
Эта грандиозная сага описывает жизнь четырёх индийских семей на фоне исторических событий. В основе романа - рассказ о Лате Мера и её поисках подходящего мужа. Через связи с Мера мы узнаём и другие семьи, принадлежащие к разным классам и религиям, что позволяет автору показать многие аспекты жизни Индии. Считается, что Лата —символ страны, которая ищет свободы, но пока не может освободиться от привычных оков бывшей колонии.
Катерина, Недофилолог про книги
Арундати Рой «Бог мелочей»
Лирико-психологический роман с чертами семейной саги и социальной драмы. Действие разворачивается в Индии 1960-х годов. Через фрагментарное повествование и поэтичный язык раскрывается история близнецов Эсты и Рахель, чьи жизни определяет трагедия детства. На фоне южноиндийского колорита роман поднимает темы кастовой дискриминации, любви и памяти. Рой мастерски соединяет интимное с социальным, мелкое — с судьбоносным.
Наталья, Следующая история
Амита Траси «Небо цвета надежды»
У Мукаты божественное предназначение: она — потомственная девадаси.
Но в современной Индии это не прекрасное служение божествам с таинственными ритуалами и танцами, а богатая индустрия работорговли и проституции.
Трагичная история рассказана двумя голосами. Тара — благополучие и совесть, она разыскивает лучшую подругу, которая пропала много лет назад.
Муката — покорность и боль, она обитает на самом дне мрака, в грязи и насилии, и ухватится она может только за небо.
Надя, Интеллигентка Гадова
Антонио Табукки «Индийский ноктюрн»
Роман-мираж о путешествии, в течение которого понимаешь что «ты — кто-то другой». Европеец едет в Индию в поисках пропавшего друга, он вооружен путеводителем и имеет твердые правила, вроде того, что не следует оставаться в отелях больше, чем на одну ночь.
Из Бомбея в Мадрас, мимо Мангалура в Гоа, вокзалы, такси, автобусы, странные попутчики и беседы, читатель переносится в символическое пространство и время.
Лиза, Птица-чтица
Бану Муштак "Heart lamp"
Быть женщиной тяжело — не новый, но неизменно печальный факт. Быть женщиной в мусульманской общине на юге Индии — во много раз тяжелее, уверяет читателя сборник рассказов «Heart Lamp»: приходится лавировать между общественными установками и религиозными условностями, многочисленными детьми и девушками, на которых с такой охотой смотрит супруг. Погружение в быт семей Карнатаки происходит и за счет языка: оригинальный текст написан на языке каннада, и некоторые слова сохранены без перевода.
Настя, Drinkcoffee.Readbooks
Jeet Thayil "Narcopolis"
Густой, как опиумный дым, роман о Бомбее 70-х — городе, где всё смешано: наркотики и мистика, боль и нежность, падение и поэзия. Здесь говорят, как дышат: обрывками, с красотой, от которой захватывает дыхание. Это не просто история о зависимости — это погружение в забытый мир, где даже самые потерянные звучат как пророки. Джит Тайил — бывший зависимый, мастер слова и поэт, который пишет великолепную прозу.
Дарья, Бесконечные истории
Давид Хименес «Дурман востока»
Журналист Давид Хименес отправляется в путешествие по Юго-Восточной Азии вслед за писателями. Индия — это Редьярд Киплинг: он родился в Бомбее, получил образование в Англии и в 16 лет вернулся в Лахор. Хименес пишет об Индии времен Киплинга и о современном Пакистане, которому в 1947-м отошел Лахор. Мы увидим музей, который Киплинг упоминал в романе «Ким», услышим голос девушки, которая танцует на знаменитом Алмазном рынке и узнаем, как «Книга джунглей» связана с пансионом в Англии.
Мария, Машины книжки
Викрам Сет «Достойный жених»
Эта грандиозная сага описывает жизнь четырёх индийских семей на фоне исторических событий. В основе романа - рассказ о Лате Мера и её поисках подходящего мужа. Через связи с Мера мы узнаём и другие семьи, принадлежащие к разным классам и религиям, что позволяет автору показать многие аспекты жизни Индии. Считается, что Лата —символ страны, которая ищет свободы, но пока не может освободиться от привычных оков бывшей колонии.
Катерина, Недофилолог про книги
Арундати Рой «Бог мелочей»
Лирико-психологический роман с чертами семейной саги и социальной драмы. Действие разворачивается в Индии 1960-х годов. Через фрагментарное повествование и поэтичный язык раскрывается история близнецов Эсты и Рахель, чьи жизни определяет трагедия детства. На фоне южноиндийского колорита роман поднимает темы кастовой дискриминации, любви и памяти. Рой мастерски соединяет интимное с социальным, мелкое — с судьбоносным.
Наталья, Следующая история
Амита Траси «Небо цвета надежды»
У Мукаты божественное предназначение: она — потомственная девадаси.
Но в современной Индии это не прекрасное служение божествам с таинственными ритуалами и танцами, а богатая индустрия работорговли и проституции.
Трагичная история рассказана двумя голосами. Тара — благополучие и совесть, она разыскивает лучшую подругу, которая пропала много лет назад.
Муката — покорность и боль, она обитает на самом дне мрака, в грязи и насилии, и ухватится она может только за небо.
Надя, Интеллигентка Гадова
Антонио Табукки «Индийский ноктюрн»
Роман-мираж о путешествии, в течение которого понимаешь что «ты — кто-то другой». Европеец едет в Индию в поисках пропавшего друга, он вооружен путеводителем и имеет твердые правила, вроде того, что не следует оставаться в отелях больше, чем на одну ночь.
Из Бомбея в Мадрас, мимо Мангалура в Гоа, вокзалы, такси, автобусы, странные попутчики и беседы, читатель переносится в символическое пространство и время.
Лиза, Птица-чтица
Бану Муштак "Heart lamp"
Быть женщиной тяжело — не новый, но неизменно печальный факт. Быть женщиной в мусульманской общине на юге Индии — во много раз тяжелее, уверяет читателя сборник рассказов «Heart Lamp»: приходится лавировать между общественными установками и религиозными условностями, многочисленными детьми и девушками, на которых с такой охотой смотрит супруг. Погружение в быт семей Карнатаки происходит и за счет языка: оригинальный текст написан на языке каннада, и некоторые слова сохранены без перевода.
Настя, Drinkcoffee.Readbooks
Jeet Thayil "Narcopolis"
Густой, как опиумный дым, роман о Бомбее 70-х — городе, где всё смешано: наркотики и мистика, боль и нежность, падение и поэзия. Здесь говорят, как дышат: обрывками, с красотой, от которой захватывает дыхание. Это не просто история о зависимости — это погружение в забытый мир, где даже самые потерянные звучат как пророки. Джит Тайил — бывший зависимый, мастер слова и поэт, который пишет великолепную прозу.
1151. Zaynab Alkali "The Stillborn" 🇳🇬
Зайнаб Алкали – ещё одна важнейшая писательница Нигери, но в отличие от Флоры Нвапы и Бучи Эмечеты, обе игбо, Алкали родом с мусульманского севера страны, а ее родной язык – хауса, хотя по национальности она канури. Знаю, страшные слова. Хауса – это этническая группа на западе Африки, исповедующая ислам, язык хауса – это их язык. Игбо – одна из самых многочисленных этнических групп в Нигерии. Канури – тоже этническая группа, исповедуют ислам.
Ли 13 лет, она бойкая, смелая, мечтательная, готовая ввязаться в любую авантюру и претерпеть непременно последующее за этим наказание. Она хочет жить в городе, учиться, но планы рушатся, когда Ли влюбляется, выходит замуж, а муж оставляет ее, отправившись в город без нее. Нет, он не бросил Ли. Он просто пропал – был и не стало. Через четыре года она решается поехать к нему и не ждать больше у моря погоды, но и здесь всё идёт не по плану…
С одной стороны The Stillborn (1984) очень похожа на Sin is a Puppy That Follows You Home Баларабы Рамат Якубу, а с другой – эта книга художественно более яркая и насыщенная. Сюжет здесь имеет важное значение, но важнее всего – внутренний мир Ли, метафора мертворождённости, поиск себя в патриархальной системе, где голоса женщин игнорируются. История Ли – это и история целеустремленности, и в то же время терпения и верности традициям даже через боль, унижение и слезы.
Финальное решение Ли, которым завершается этот небольшой роман, это не смирение и примирение, это жалость, это сила, которую будет сложно понять, это отсутствие мечты, потому что в конце, когда уже будучи взрослой женщиной, она понимает, что в ее жизни не осталось ничего, за что нужно бороться так же сильно, как за возможность учиться и работать. Ли – бунтарка, смелая и яркая, но все же верная миру, в котором воспитали. Как и в книгах других нигерийских писательниц первого и второго поколения (начиная с Флоры Нвапы и заканчивая периодом около конца 90-х), Алкали говорит о том, что, да, женщины должны быть услышаны, но как пойти дальше, не ломая то, что они всё-таки считают своим, пока неизвестно.
Мертворождёнными могут быть не только дети, но и мечты. Мечта Ли — построить жизнь, основанную на взаимоуважении и личной свободе — оказывается «мертворожденной» в буквальном и метафорическом смысле. Таким образом, название романа функционирует как многоуровневая метафора: оно отсылает не только к неудавшемуся материнству, но и к утрате женских надежд, разрушенных системой.
И если кому-то покажется, что развязка похожа на индийское кино, то остановитесь и подумайте ещё чуть-чуть.
#неходитедетивафрикугулять@drinkread
Зайнаб Алкали – ещё одна важнейшая писательница Нигери, но в отличие от Флоры Нвапы и Бучи Эмечеты, обе игбо, Алкали родом с мусульманского севера страны, а ее родной язык – хауса, хотя по национальности она канури. Знаю, страшные слова. Хауса – это этническая группа на западе Африки, исповедующая ислам, язык хауса – это их язык. Игбо – одна из самых многочисленных этнических групп в Нигерии. Канури – тоже этническая группа, исповедуют ислам.
Ли 13 лет, она бойкая, смелая, мечтательная, готовая ввязаться в любую авантюру и претерпеть непременно последующее за этим наказание. Она хочет жить в городе, учиться, но планы рушатся, когда Ли влюбляется, выходит замуж, а муж оставляет ее, отправившись в город без нее. Нет, он не бросил Ли. Он просто пропал – был и не стало. Через четыре года она решается поехать к нему и не ждать больше у моря погоды, но и здесь всё идёт не по плану…
С одной стороны The Stillborn (1984) очень похожа на Sin is a Puppy That Follows You Home Баларабы Рамат Якубу, а с другой – эта книга художественно более яркая и насыщенная. Сюжет здесь имеет важное значение, но важнее всего – внутренний мир Ли, метафора мертворождённости, поиск себя в патриархальной системе, где голоса женщин игнорируются. История Ли – это и история целеустремленности, и в то же время терпения и верности традициям даже через боль, унижение и слезы.
Финальное решение Ли, которым завершается этот небольшой роман, это не смирение и примирение, это жалость, это сила, которую будет сложно понять, это отсутствие мечты, потому что в конце, когда уже будучи взрослой женщиной, она понимает, что в ее жизни не осталось ничего, за что нужно бороться так же сильно, как за возможность учиться и работать. Ли – бунтарка, смелая и яркая, но все же верная миру, в котором воспитали. Как и в книгах других нигерийских писательниц первого и второго поколения (начиная с Флоры Нвапы и заканчивая периодом около конца 90-х), Алкали говорит о том, что, да, женщины должны быть услышаны, но как пойти дальше, не ломая то, что они всё-таки считают своим, пока неизвестно.
Мертворождёнными могут быть не только дети, но и мечты. Мечта Ли — построить жизнь, основанную на взаимоуважении и личной свободе — оказывается «мертворожденной» в буквальном и метафорическом смысле. Таким образом, название романа функционирует как многоуровневая метафора: оно отсылает не только к неудавшемуся материнству, но и к утрате женских надежд, разрушенных системой.
И если кому-то покажется, что развязка похожа на индийское кино, то остановитесь и подумайте ещё чуть-чуть.
#неходитедетивафрикугулять@drinkread
Очень важный опрос. Пожалуйста, не проходите мимо. Как у вас дела с книгами на английском языке?
Anonymous Poll
28%
Читаю и понимаю свободно, регулярно практикую
30%
Понимаю, но обычно не практикую
42%
Не читаю (по любым причинам)