В прошлом году я делала подборку моих любимых писательниц. Сегодня — вторая часть. Талантливые, прекрасные, яркие и очень разные. Из разных стран, с разных континентов, переведенные и нет.
1.Арундати Рой (Индия)
2. Кристен Рупениан (США)
3. Хан Ган (Южная Корея)
4. Миэко Каваками (Япония)
5. Хомейра Кадари (Афганистан)
6. Дамиларе Куку (Нигерия)
7. Июнь Ли (США)
8. Элизабет Страут (США)
1.Арундати Рой (Индия)
2. Кристен Рупениан (США)
3. Хан Ган (Южная Корея)
4. Миэко Каваками (Япония)
5. Хомейра Кадари (Афганистан)
6. Дамиларе Куку (Нигерия)
7. Июнь Ли (США)
8. Элизабет Страут (США)
1106. Жан Старобинский «Чернила меланхолии»
@nlobooks
Когда я училась на психолога, нас учили, что лечить депрессию всегда должен тандем: психолог и врач. Первый, чтобы помочь разобраться с причинами, а второй, чтобы пациент смог пройти этот процесс до конца.
Депрессия – или меланхолия – существовала всегда. Первым литературным героем, страдавшим от нее, был гомеровский Беллерофонт, которому очень не везло по жизни: сначала он нечаянно убил брата, потом его оклеветала возлюбленная, потом его приказали убить… В общем кончилось все плохо, а несчастный всю жизнь страдал.
С этого примера и начинает свою книгу Жан Старобинский, швейцарский историк и литературный критик. «Чернила меланхолии» – это занимательный экскурс в историю меланхолии с древности: как ее понимали, объясняли, лечили. Иногда ученые приближались к истине, иногда – отдалялись. Меланхолию лечили травами, путешествиями, беседами, трудом и многим другим, но до ХХ века люди так и не смогли понять ни причины, ни локализацию, ни средства от нее. К слову, и сейчас депрессию лечат далеко не всегда успешно, но сегодня о ней мы знаем значительно больше, чем наши предки.
Работа Старобинского – это любопытное исследование, которое стоит того, чтобы с ним познакомиться хотя бы для того, чтобы еще раз убедиться в том, как далеки мы бываем порой от истины, думая о причинах чьей-то (или своей) болезни. Как часто мы мыслим теми же категориями, что сотни лет назад. А еще для того, чтобы увидеть связь между литературой и депрессией, не рассматривая ее лишь как зону интересов врачей и психологов.
Старобинский затронул многие аспекты, о которых мы порой даже не задумываемся, умозрительно проводит впечатляющие причинно-следственные связи. К тому же книга сама по себе написана так, что в целом она доступна любому образованному читателю, а приятный бонус – возможность дополнительно покопаться и что-то поискать. Определенно меланхоличное чтение: спокойное, размеренное, погружающее. Совсем немного грустное.
#nonfiction@drinkread
@nlobooks
Когда я училась на психолога, нас учили, что лечить депрессию всегда должен тандем: психолог и врач. Первый, чтобы помочь разобраться с причинами, а второй, чтобы пациент смог пройти этот процесс до конца.
Депрессия – или меланхолия – существовала всегда. Первым литературным героем, страдавшим от нее, был гомеровский Беллерофонт, которому очень не везло по жизни: сначала он нечаянно убил брата, потом его оклеветала возлюбленная, потом его приказали убить… В общем кончилось все плохо, а несчастный всю жизнь страдал.
С этого примера и начинает свою книгу Жан Старобинский, швейцарский историк и литературный критик. «Чернила меланхолии» – это занимательный экскурс в историю меланхолии с древности: как ее понимали, объясняли, лечили. Иногда ученые приближались к истине, иногда – отдалялись. Меланхолию лечили травами, путешествиями, беседами, трудом и многим другим, но до ХХ века люди так и не смогли понять ни причины, ни локализацию, ни средства от нее. К слову, и сейчас депрессию лечат далеко не всегда успешно, но сегодня о ней мы знаем значительно больше, чем наши предки.
Работа Старобинского – это любопытное исследование, которое стоит того, чтобы с ним познакомиться хотя бы для того, чтобы еще раз убедиться в том, как далеки мы бываем порой от истины, думая о причинах чьей-то (или своей) болезни. Как часто мы мыслим теми же категориями, что сотни лет назад. А еще для того, чтобы увидеть связь между литературой и депрессией, не рассматривая ее лишь как зону интересов врачей и психологов.
Старобинский затронул многие аспекты, о которых мы порой даже не задумываемся, умозрительно проводит впечатляющие причинно-следственные связи. К тому же книга сама по себе написана так, что в целом она доступна любому образованному читателю, а приятный бонус – возможность дополнительно покопаться и что-то поискать. Определенно меланхоличное чтение: спокойное, размеренное, погружающее. Совсем немного грустное.
#nonfiction@drinkread
Внимание, поток сознания со спойлерами.
Я бралась перечитывать “снарк снарк” (1099) в этом году с одной только целью: еще раз пропустить через себя образ Снаткиной, потому что после первого чтения год назад у меня сложилось впечатление, что я, гоняясь за сюжетом в попытках понять, кто и что сделал, упустила ее. Поэтому сегодня я решила писать только про нее и то, что я надумала, читая.
⚪️ ⚪️ ⚪️ ⚪️ ⚪️ ⚪️ ⚪️ ⚪️ ⚪️ ⚪️ ⚪️ ⚪️ ⚪️ ❗️ ⚪️
Очевидно, что Снаткина – это образ Бабы Яги, которая удерживает мир живых и мертвых вместе. Никто не знает, сколько ей лет, она живет в доме, про который Виктор говорит, чтобы он к нему повернулся передом, она знает все о похоронных обрядах и помогает уйти в мир иной нормально, по правилам. Она особенно близка к женщинам и очень хорошо их понимает. Да и Виктора у себя принимает, как принимают сказочного путешествующего героя. Она лечит травами. Она хромает и ее ступа – велосипед.
(Кстати, тот факт, что ближе к концу книги Виктор берет ее велосипед, потому что так удобнее, говорит, как мне кажется, о том, что он уже готов принять место Снаткиной.)
Снаткина – сказочная хранительница (и свидетельница!) Чагинска. Пока жива она, жив и город. Когда во втором томе спустя годы очевидно наступает общий упадок под личиной улучшения условий при новом мэре, видно, что Снаткина сдает. Люди уезжают. Сказочную Аленушку-Аглаю увозит царевич Роман, а Виктор окончательно (хотя ему так не кажется) переселяется в избушку на курьих ножках и катается на велосипеде.
А еще у меня появилась бредовая мысль. Snarky (помимо очевидно упоминания Кэрролла, где snark – монстр) – это колкое, саркастичное замечание, а фамилия Снаткиной уж как-то очень похожа на это слово. Да и сама Снаткина все время именно этим и занимается: вставляет колкие комментарии. Другой момент – фамилия Снаткиной связана с древнерусским (правильно же так? Old Russian. Или правильнее старорусский язык?) словом/корнем снат-, то есть спать и видеть сны, видения. И это тоже очень подходит. Я не знаю, было ли так задумано специально или оно само срослось, но есть ощущение, что сама Снаткина находится в этом сказочно-мифологическом-галлюцинаторном пространстве. Одни ее зависания и разговоры, когда невозможно понять спит она или бодрствует.
Фигура Снаткиной держит в себе и прошлое города, коллективную память, и его потенциальное будущее. И в этом образе будущего, несмотря на уговоры, на напоминания Виктору, что “говорила тебе бабка – не возвращайся!”, она – как воплощения души города – все-таки принимает его, своего рода заботясь о нем, передавая свои дела.
И самый главный мой вопрос: если Снаткина хранительница Чагинска, то помогает ли она городу или делает только хуже. Если она действительно Баба Яга, то охраняет и спасает.
А теперь еще момент. Китеж-град (o.r. кит от др.гр. Ketos – монстр), исчезающий под водой на спине монстра, не Чагинск ли это?
В общем, моя мысль такова, если из всего потока сказанного, можно что-то общее вывести: если наложить на “снарк снарк” сказки и фольклор, то можно на спине на этом ките-монстре уплыть очень далеко и с большим удовольствием.
Если кто-то все это уже где-то написал, то я очень рада, значит, не ошиблась. Или мы все, кто это написал, сошли с ума:) Ссылки можно не кидать, я все равно читать не буду, но поверю на слово.
А еще! Уж очень хочется поговорить про чагу и этот образ. Но как-нибудь потом.
И ещё один вопрос на подумать: Виктор — наследникСлизерина Чагинска или жертва кордицепса чаги?
#веркин@drinkread
Я бралась перечитывать “снарк снарк” (1099) в этом году с одной только целью: еще раз пропустить через себя образ Снаткиной, потому что после первого чтения год назад у меня сложилось впечатление, что я, гоняясь за сюжетом в попытках понять, кто и что сделал, упустила ее. Поэтому сегодня я решила писать только про нее и то, что я надумала, читая.
Очевидно, что Снаткина – это образ Бабы Яги, которая удерживает мир живых и мертвых вместе. Никто не знает, сколько ей лет, она живет в доме, про который Виктор говорит, чтобы он к нему повернулся передом, она знает все о похоронных обрядах и помогает уйти в мир иной нормально, по правилам. Она особенно близка к женщинам и очень хорошо их понимает. Да и Виктора у себя принимает, как принимают сказочного путешествующего героя. Она лечит травами. Она хромает и ее ступа – велосипед.
(Кстати, тот факт, что ближе к концу книги Виктор берет ее велосипед, потому что так удобнее, говорит, как мне кажется, о том, что он уже готов принять место Снаткиной.)
Снаткина – сказочная хранительница (и свидетельница!) Чагинска. Пока жива она, жив и город. Когда во втором томе спустя годы очевидно наступает общий упадок под личиной улучшения условий при новом мэре, видно, что Снаткина сдает. Люди уезжают. Сказочную Аленушку-Аглаю увозит царевич Роман, а Виктор окончательно (хотя ему так не кажется) переселяется в избушку на курьих ножках и катается на велосипеде.
А еще у меня появилась бредовая мысль. Snarky (помимо очевидно упоминания Кэрролла, где snark – монстр) – это колкое, саркастичное замечание, а фамилия Снаткиной уж как-то очень похожа на это слово. Да и сама Снаткина все время именно этим и занимается: вставляет колкие комментарии. Другой момент – фамилия Снаткиной связана с древнерусским (правильно же так? Old Russian. Или правильнее старорусский язык?) словом/корнем снат-, то есть спать и видеть сны, видения. И это тоже очень подходит. Я не знаю, было ли так задумано специально или оно само срослось, но есть ощущение, что сама Снаткина находится в этом сказочно-мифологическом-галлюцинаторном пространстве. Одни ее зависания и разговоры, когда невозможно понять спит она или бодрствует.
Фигура Снаткиной держит в себе и прошлое города, коллективную память, и его потенциальное будущее. И в этом образе будущего, несмотря на уговоры, на напоминания Виктору, что “говорила тебе бабка – не возвращайся!”, она – как воплощения души города – все-таки принимает его, своего рода заботясь о нем, передавая свои дела.
И самый главный мой вопрос: если Снаткина хранительница Чагинска, то помогает ли она городу или делает только хуже. Если она действительно Баба Яга, то охраняет и спасает.
А теперь еще момент. Китеж-град (o.r. кит от др.гр. Ketos – монстр), исчезающий под водой на спине монстра, не Чагинск ли это?
В общем, моя мысль такова, если из всего потока сказанного, можно что-то общее вывести: если наложить на “снарк снарк” сказки и фольклор, то можно на спине на этом ките-монстре уплыть очень далеко и с большим удовольствием.
Если кто-то все это уже где-то написал, то я очень рада, значит, не ошиблась. Или мы все, кто это написал, сошли с ума:) Ссылки можно не кидать, я все равно читать не буду, но поверю на слово.
А еще! Уж очень хочется поговорить про чагу и этот образ. Но как-нибудь потом.
И ещё один вопрос на подумать: Виктор — наследник
#веркин@drinkread
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1055. Брайан Фейган «Малый ледниковый период. Как климат изменил историю. 1300 - 1850 годы»
Не все знают, что ледниковых периодов было несколько и они отличаются интенсивностью и последствиями. Последний ледниковый период, малый, закончился совсем недавно – в середине позапрошлого века.
Ледниковый период ознаменовался неурожаями, массовым голодом, крестьянскими восстаниями и привел к неожиданным последствиям в виде смены политических устройств и скачка в развитии технологий. Этот период стал настоящим технологическим прорывом. Люди развили сельское хозяйство, освоили новые культуры, которые помогали им выживать. Были улучшены ирригационные и дренажные системы, улучшен плуг, повсеместно начинает использоваться уголь, были улучшены мельницы, камины, окна, были адаптирован транспорт и одежда и многое другое, что в итоге породило все то, что у нас есть сейчас.
Если бы адаптация не была главным механизмом выживания, то ничего этого бы не произошло. Эта книга рассказывает о том, как все происходило, что изменялось и как люди приспосабливались. И вроде бы все хорошо и очень интересно, но у меня возник вот какой вопрос: в книге настолько часто встречаются исправления научного редактора с поправками всего, что говорит автор книги, что я даже не знаю, зачем ее вообще тогда опубликовали:) Нет, я понимаю, что деньги уже потрачены и как-то надо крутиться, но ощущение осталось двоякое.
В целом мне было интересно, я с удовольствием прочитала и даже посоветовала ее кому-то, кто готов закрывать глаза на бесконечные исправления научного редактора.
#nonfiction@drinkread
Не все знают, что ледниковых периодов было несколько и они отличаются интенсивностью и последствиями. Последний ледниковый период, малый, закончился совсем недавно – в середине позапрошлого века.
Ледниковый период ознаменовался неурожаями, массовым голодом, крестьянскими восстаниями и привел к неожиданным последствиям в виде смены политических устройств и скачка в развитии технологий. Этот период стал настоящим технологическим прорывом. Люди развили сельское хозяйство, освоили новые культуры, которые помогали им выживать. Были улучшены ирригационные и дренажные системы, улучшен плуг, повсеместно начинает использоваться уголь, были улучшены мельницы, камины, окна, были адаптирован транспорт и одежда и многое другое, что в итоге породило все то, что у нас есть сейчас.
Если бы адаптация не была главным механизмом выживания, то ничего этого бы не произошло. Эта книга рассказывает о том, как все происходило, что изменялось и как люди приспосабливались. И вроде бы все хорошо и очень интересно, но у меня возник вот какой вопрос: в книге настолько часто встречаются исправления научного редактора с поправками всего, что говорит автор книги, что я даже не знаю, зачем ее вообще тогда опубликовали:) Нет, я понимаю, что деньги уже потрачены и как-то надо крутиться, но ощущение осталось двоякое.
В целом мне было интересно, я с удовольствием прочитала и даже посоветовала ее кому-то, кто готов закрывать глаза на бесконечные исправления научного редактора.
#nonfiction@drinkread
1100. Onyi Nwabineli "Allow Me to Introduce Myself" 🇳🇬🇬🇧
Итак, с вами снова радио «Найджириа» и очередное новое, женское, нигерийское, которое проходит по категории заката глаз номер один – «опять повееееестка…».
Анури, дочь молодого вдовца-нигерийца, никогда не видела свою мать, с самого раннего возраста ее воспитанием занималась самая белая на свете мачеха-англичанка. Офелия – мачеха – давным-давно на заре социальных медиа смекнула, как стать звездой: покажи всему миру, как ты с любовью воспитываешь дочь своего мужа, к тому же черного!
Сейчас Анури уже за двадцать, у нее сотни тысяч подписчиков, фанаты, сталкеры и она кое-как держится на сеансах психотерапии и алкоголе, которым заливает не только свое бессилие перед миром, которому постоянно должна свежие фотки, но и разочарование в отце, который убежден, что Офелия на самом деле очень любит Анури. А Офелия действительно любит Анури. По-своему, странно. Точно так же она любит и свою родную дочь, которая родилась у них с отцом Анури, и девочка проходит все то же, что и сама Анури: бесконечные фотосессии, распаковки, подарки от спонсоров, слитые фото. И тут Анури решается: она подает в суд на мачеху и пытается спасти единокровную сестру от того, через что прошла сама. Наконец-то она берет жизнь в свои руки.
Это добротный психологический семейный роман практически полностью построенный на диалогах и монологах. Внешние события хоть и имеют некоторый сюжетообразующий вес, но все равно не так важны, как то, через что проходят герои: как заново учатся общаться и договариваться пусть и под прицелами взглядов.
Другая важная тема – идентичность и индивидуальность, возможность оставаться собой в ситуации, когда социальные сети решают, кем тебе быть. Как справляться со славой, которая свалилась на голову сама.
И другое не менее важное – культурная гибридизация и национальная идентичность. Что значит быть нигерийцем в Нигерии или заграницей? Что вообще значит быть нигерийцем? Что значит быть иммигрантом? Плюс к этому добавляются травматический опыт, объективизация персоны из социальных сетей, лишенной собственного Я.
Нвабинели замечательно справилась с диалогами и повествовательной структурой в целом, особенно, когда речь заходит о метаповествовании, когда говорящий герой отдает себе отчет в том, что он повествует. Стирается не только тонкая граница между вымыслом и реальностью, но и между героем и читателем. Из-за чего повествование обретает исповедальные черты.
В общем, здесь много о чем можно поговорить именно с точки зрения художественной реализации авторского замысла, который лишь на первый взгляд кажется очередной книжкой “про повестку”. Очень достойная работа, если посмотреть немного глубже.
#неходитедетивафрикугулять@drinkread
Итак, с вами снова радио «Найджириа» и очередное новое, женское, нигерийское, которое проходит по категории заката глаз номер один – «опять повееееестка…».
Анури, дочь молодого вдовца-нигерийца, никогда не видела свою мать, с самого раннего возраста ее воспитанием занималась самая белая на свете мачеха-англичанка. Офелия – мачеха – давным-давно на заре социальных медиа смекнула, как стать звездой: покажи всему миру, как ты с любовью воспитываешь дочь своего мужа, к тому же черного!
Сейчас Анури уже за двадцать, у нее сотни тысяч подписчиков, фанаты, сталкеры и она кое-как держится на сеансах психотерапии и алкоголе, которым заливает не только свое бессилие перед миром, которому постоянно должна свежие фотки, но и разочарование в отце, который убежден, что Офелия на самом деле очень любит Анури. А Офелия действительно любит Анури. По-своему, странно. Точно так же она любит и свою родную дочь, которая родилась у них с отцом Анури, и девочка проходит все то же, что и сама Анури: бесконечные фотосессии, распаковки, подарки от спонсоров, слитые фото. И тут Анури решается: она подает в суд на мачеху и пытается спасти единокровную сестру от того, через что прошла сама. Наконец-то она берет жизнь в свои руки.
Это добротный психологический семейный роман практически полностью построенный на диалогах и монологах. Внешние события хоть и имеют некоторый сюжетообразующий вес, но все равно не так важны, как то, через что проходят герои: как заново учатся общаться и договариваться пусть и под прицелами взглядов.
Другая важная тема – идентичность и индивидуальность, возможность оставаться собой в ситуации, когда социальные сети решают, кем тебе быть. Как справляться со славой, которая свалилась на голову сама.
И другое не менее важное – культурная гибридизация и национальная идентичность. Что значит быть нигерийцем в Нигерии или заграницей? Что вообще значит быть нигерийцем? Что значит быть иммигрантом? Плюс к этому добавляются травматический опыт, объективизация персоны из социальных сетей, лишенной собственного Я.
Нвабинели замечательно справилась с диалогами и повествовательной структурой в целом, особенно, когда речь заходит о метаповествовании, когда говорящий герой отдает себе отчет в том, что он повествует. Стирается не только тонкая граница между вымыслом и реальностью, но и между героем и читателем. Из-за чего повествование обретает исповедальные черты.
В общем, здесь много о чем можно поговорить именно с точки зрения художественной реализации авторского замысла, который лишь на первый взгляд кажется очередной книжкой “про повестку”. Очень достойная работа, если посмотреть немного глубже.
#неходитедетивафрикугулять@drinkread
Я продолжаю пробовать новый кофе. К Субмарине @sbmrne я пришла окольными путями. Сначала зашла в кофейню Aspeen Coffee, попробовала там кофе (сплошь и рядом Submarine), впкчатлилась и незамедлительно отправилась на их сайт, чтобы заказать пробный пакетик. Силой инерции меня прибило к дорогой сердцу Колумбии и я уже готова была оформить заказ, как увидела, что 1) заказ можно бесплатно забрать из шоу-рума, а 2) шоу-рум находится 280м от дома. Поэтому за кофе отправилась туда и купила по рекомендации Кению Ватенге.
Плотный даже в кемексе, кисловатый в ягодную сторону, вкусный. Шоколад я чувствую примерно во всем зерновом кофе, потому что, наверное, это очень типичная ассоциация, а мои вкусовые сосочки за годы отдыха от хорошего кофе без примесей в виде молока и сиропа отвыкли от работы. В общем, это совсем другой кофе по сравнению с Кенией Маунт от @roastedinizhevsk, к которому я пришла из Surf. Вроде бы и то, и другое Кения, но вкусы кардинально отличаются.
Когда-нибудь я научусь чувствовать все эти дубы-колдуны, кожу и смородину сама, без подсказок на упаковке:)
И, кстати, если кто-нибудь решит зайти в шоу-рум в Переведеновском переулке, то это отдельное удовольствие, хотя мне все же порекомендовали заказывать на сайте — дешевле и больше выбор.
#drinkcoffee@drinkread
Плотный даже в кемексе, кисловатый в ягодную сторону, вкусный. Шоколад я чувствую примерно во всем зерновом кофе, потому что, наверное, это очень типичная ассоциация, а мои вкусовые сосочки за годы отдыха от хорошего кофе без примесей в виде молока и сиропа отвыкли от работы. В общем, это совсем другой кофе по сравнению с Кенией Маунт от @roastedinizhevsk, к которому я пришла из Surf. Вроде бы и то, и другое Кения, но вкусы кардинально отличаются.
Когда-нибудь я научусь чувствовать все эти дубы-колдуны, кожу и смородину сама, без подсказок на упаковке:)
И, кстати, если кто-нибудь решит зайти в шоу-рум в Переведеновском переулке, то это отдельное удовольствие, хотя мне все же порекомендовали заказывать на сайте — дешевле и больше выбор.
#drinkcoffee@drinkread
Кстати, а почему Нигерия?
Это, самый часто задаваемый мне вопрос, когда люди узнают, что я пишу диссертацию по литературе. (Второй: а там что, есть литература? Я не шучу. Я больше скажу, у Нигерии даже есть свой Нобелевский лауреат – великолепный Воле Шойинка, которому сейчас 90 и долгих ему лет.)
Моя первая нигерийская книга случилась со мной зимой 2016 года, в самом начале ведения Drinkcoffee.Readbooks, когда я читала букеровские списки – “Рыбаки” Чигози – любви моей – Обиомы. (Нет, я не читала до этого Ачебе или Шойинку.) Я тогда очень удивилась, потому что было ощущение какого-то литературного освежающего бриза. Потом я прочитала Stay With Me Айобами Адебайо (по которой, кстати, сейчас и пишу диссертацию) и мне не особенно понравилось, но было некоторое тревожное ощущение, что в ней было все равно что-то такое, чего я не видела в других книгах. Сейчас я знаю, в чем причины, об этом обязательно когда-нибудь тоже расскажу. И так далее.
У меня сложилось впечатление, что в Нигерии происходит что-то совершенно особенное, литературный Ренессанс что ли? (Несколько лет назад я закопала свою мечту писать диссертацию и преподавать, потому что решила, что я очень старая, но дернул же меня черт за язык сказать, что, если у меня родится ребенок, я пойду писать диссертацию. В общем, когда человекусу исполнилось 5 месяцев я нашла научного руководителя в Институте стран Азии и Африки МГУ. Вот там-то я и узнала, что меня ждали:))
Вот так случилась Нигерия. Мне не хотелось брать какую-то европейскую страну для исследования, потому что простыми путями я почему-то никогда не хожу. И выбрала я именно писательницу, которую пока не переводили, хотя ее Stay With Me я не единожды встречала в разных списках лучшего в XXI веке. Я мечтаю ее перевести, – хоть Stay With Me, хоть A Spell of Good Things – но это уже вообще сказочный сценарий. А пока что пишу-пишу-пишу, читаю-читаю-читаю и заполняю пробелы.
Обновление: вот сообщили, что в этом году вышла одна ее книга и выйдет ещё одна. Ну что ж, не всем же мечтам сбываться:)
Это, самый часто задаваемый мне вопрос, когда люди узнают, что я пишу диссертацию по литературе. (Второй: а там что, есть литература? Я не шучу. Я больше скажу, у Нигерии даже есть свой Нобелевский лауреат – великолепный Воле Шойинка, которому сейчас 90 и долгих ему лет.)
Моя первая нигерийская книга случилась со мной зимой 2016 года, в самом начале ведения Drinkcoffee.Readbooks, когда я читала букеровские списки – “Рыбаки” Чигози – любви моей – Обиомы. (Нет, я не читала до этого Ачебе или Шойинку.) Я тогда очень удивилась, потому что было ощущение какого-то литературного освежающего бриза. Потом я прочитала Stay With Me Айобами Адебайо (по которой, кстати, сейчас и пишу диссертацию) и мне не особенно понравилось, но было некоторое тревожное ощущение, что в ней было все равно что-то такое, чего я не видела в других книгах. Сейчас я знаю, в чем причины, об этом обязательно когда-нибудь тоже расскажу. И так далее.
У меня сложилось впечатление, что в Нигерии происходит что-то совершенно особенное, литературный Ренессанс что ли? (Несколько лет назад я закопала свою мечту писать диссертацию и преподавать, потому что решила, что я очень старая, но дернул же меня черт за язык сказать, что, если у меня родится ребенок, я пойду писать диссертацию. В общем, когда человекусу исполнилось 5 месяцев я нашла научного руководителя в Институте стран Азии и Африки МГУ. Вот там-то я и узнала, что меня ждали:))
Вот так случилась Нигерия. Мне не хотелось брать какую-то европейскую страну для исследования, потому что простыми путями я почему-то никогда не хожу. И выбрала я именно писательницу, которую пока не переводили, хотя ее Stay With Me я не единожды встречала в разных списках лучшего в XXI веке. Я мечтаю ее перевести, – хоть Stay With Me, хоть A Spell of Good Things – но это уже вообще сказочный сценарий. А пока что пишу-пишу-пишу, читаю-читаю-читаю и заполняю пробелы.
Обновление: вот сообщили, что в этом году вышла одна ее книга и выйдет ещё одна. Ну что ж, не всем же мечтам сбываться:)
1115. Мамико Сиотани «Рыбкин»🇯🇵
@polyandria
Еще одна детская книга, которая мне полюбилась особенно сильно: из-за своей очаровательной странности и благодаря нежным, воздушным иллюстрациям.
Рыбкин живет, как и полагается рыбке, под водой, вместе со своими родителями, но в школу ходит обычную с обычными ребятами, среди которых и люди, и другие звери. (Как будто бы история про крокодила расширилась до размера всей земли!) Но как маленькой рыбке ходить в школу на земле, если он… ну, рыбка? Нужен специальный скафандр – очень тяжелый и неудобный. Из-за него однажды малыш Рыбкин падает на уроке физкультуры.
Это настолько чудесная книга, что я хочу ее показывать всем, кому непосчастливилось оказаться у меня дома и в очередной раз выслушивать про новые детские книги, которые у меня появились. «Рыбкин» – добрая сказка про то, как дружат люди и звери, как разные миры могут оказаться и враждебными, и дружественными одновременно. Сказка про дружбу и то, что иногда мы не понимаем, что то, что для нас данность, для кого-то может оказаться мечтой. И, конечно, наоборот.
И несколько иллюстраций по традиции в комментариях.
#shiotani@drinkread
#детское@drinkread
@polyandria
Еще одна детская книга, которая мне полюбилась особенно сильно: из-за своей очаровательной странности и благодаря нежным, воздушным иллюстрациям.
Рыбкин живет, как и полагается рыбке, под водой, вместе со своими родителями, но в школу ходит обычную с обычными ребятами, среди которых и люди, и другие звери. (Как будто бы история про крокодила расширилась до размера всей земли!) Но как маленькой рыбке ходить в школу на земле, если он… ну, рыбка? Нужен специальный скафандр – очень тяжелый и неудобный. Из-за него однажды малыш Рыбкин падает на уроке физкультуры.
Это настолько чудесная книга, что я хочу ее показывать всем, кому непосчастливилось оказаться у меня дома и в очередной раз выслушивать про новые детские книги, которые у меня появились. «Рыбкин» – добрая сказка про то, как дружат люди и звери, как разные миры могут оказаться и враждебными, и дружественными одновременно. Сказка про дружбу и то, что иногда мы не понимаем, что то, что для нас данность, для кого-то может оказаться мечтой. И, конечно, наоборот.
И несколько иллюстраций по традиции в комментариях.
#shiotani@drinkread
#детское@drinkread
Объявляю кринж-марафон во славу сотоне. Уже очень давно собираюсь раз в месяц читать и писать что-нибудь из топов тиктока про хоккеистов, маджонгов и суджуков, порочных миллионеров и прочих. Зачем? Чтобы освежить свой застоявшийся читательский рацион. Ну и поорать, конечно. Сейчас в процессе «До тебя» Катарины Мора и уже жалею, что отзыв нельзя написать просто хохотом.
Поэтому! Жду ваших предложений. Только одно условие: книга должна быть в аудио и в Букмейте/Яндекс книгах.
Поэтому! Жду ваших предложений. Только одно условие: книга должна быть в аудио и в Букмейте/Яндекс книгах.
Спасибо Леночке @lenaisreading за то, что показала эту книгу, а я вспомнила это видео.
1105. Marie-Thérèse Toyi "Weep Not, Refugee" 🇧🇮
Бурунди, война между хуту и тутси. Школьница Кигеме стала свидетелем изнасилования и убийства своей матери, жестокого убийства отца. В попытке бежать из страны она сама становится жертвой буквально проходящего мимо доброго самаритянина, который просто не мог удержаться. Кигеме забеременела, нашла убежище в вымышленной стране Вироди, за которой угадывается Танзания, а обо всех событиях рассказывает ее уже взрослый сын – Ваче.
Невероятная потребность не только показать весь ужас жизни беженца в Африке, но и хоть какой-то свет в конце тоннеля, двигала писательницей, которая названием своего романа отсылает к роману Нгуги Ва Тхионго "Weep Not, Child". Ваче мечтает о лучшей жизни для себя и, конечно, своей бедной матери, измученной жизнью, но терпеливой и стойкой. Он мечтает получить образование, хорошо учится, хорошо сдает экзамены, но его не берут дальше учиться, потому что он беженец, а места в школе – для местных. Из-за того, что он беженец, его не берут на работу, даже на самую низкооплачиваемую. Ему постоянно говорят, что должен быть благодарен хотя бы тому, что его жизни ничего не угрожает, но его буквально выгоняют из страны, а в Бурунди все еще хуже.
Больше всего меня поразило в этой книге… все. У меня не было никаких ожиданий, потому что в целом я себе представляю, что можно было написать, но Тойи сделала невероятное: она не выжимает из читателя слезу, но не плакать невозможно. Здесь смешалось все: и типичный африканский рыночный роман, и роман более высокого уровня, который не морализаторствует, не делает выводы за читателя. В нем нет ожидаемого счастливого конца, но есть надежда, схожая с шекспировским “Гамлетом”, когда где-то за горой трупов все равно есть Розенкранц и Гильденстерн, которые что-то и изменят в подгнившем королевстве.
Бурунди, война между хуту и тутси. Школьница Кигеме стала свидетелем изнасилования и убийства своей матери, жестокого убийства отца. В попытке бежать из страны она сама становится жертвой буквально проходящего мимо доброго самаритянина, который просто не мог удержаться. Кигеме забеременела, нашла убежище в вымышленной стране Вироди, за которой угадывается Танзания, а обо всех событиях рассказывает ее уже взрослый сын – Ваче.
Невероятная потребность не только показать весь ужас жизни беженца в Африке, но и хоть какой-то свет в конце тоннеля, двигала писательницей, которая названием своего романа отсылает к роману Нгуги Ва Тхионго "Weep Not, Child". Ваче мечтает о лучшей жизни для себя и, конечно, своей бедной матери, измученной жизнью, но терпеливой и стойкой. Он мечтает получить образование, хорошо учится, хорошо сдает экзамены, но его не берут дальше учиться, потому что он беженец, а места в школе – для местных. Из-за того, что он беженец, его не берут на работу, даже на самую низкооплачиваемую. Ему постоянно говорят, что должен быть благодарен хотя бы тому, что его жизни ничего не угрожает, но его буквально выгоняют из страны, а в Бурунди все еще хуже.
Больше всего меня поразило в этой книге… все. У меня не было никаких ожиданий, потому что в целом я себе представляю, что можно было написать, но Тойи сделала невероятное: она не выжимает из читателя слезу, но не плакать невозможно. Здесь смешалось все: и типичный африканский рыночный роман, и роман более высокого уровня, который не морализаторствует, не делает выводы за читателя. В нем нет ожидаемого счастливого конца, но есть надежда, схожая с шекспировским “Гамлетом”, когда где-то за горой трупов все равно есть Розенкранц и Гильденстерн, которые что-то и изменят в подгнившем королевстве.
1110. Adam Haslett "Mothers and Sons"🇺🇸
Потихоньку читаю то, что удается уже найти из списка самых ожидаемых книг 2025. Наконец дошли руки рассказать — коротко — о романе Адама Хаслетта Mothers and Sons.
Несмотря на то, что в книге много чего такого, о чем сейчас нельзя, Хаслетта стоит прочитать как минимум для того, чтобы получить удовольствие от яркой и эмоциональной прозы с масштабным размахом. Немного слезоточиво, немного с давлением на жалость, но в случае с этой книгой, такая часто подленькая игра на чувствах себя оправдывает:)
Небольшой отзыв у нас на @read_original. Следующей скоро будет Rosarita Аниты Десаи.
Потихоньку читаю то, что удается уже найти из списка самых ожидаемых книг 2025. Наконец дошли руки рассказать — коротко — о романе Адама Хаслетта Mothers and Sons.
Несмотря на то, что в книге много чего такого, о чем сейчас нельзя, Хаслетта стоит прочитать как минимум для того, чтобы получить удовольствие от яркой и эмоциональной прозы с масштабным размахом. Немного слезоточиво, немного с давлением на жалость, но в случае с этой книгой, такая часто подленькая игра на чувствах себя оправдывает:)
Небольшой отзыв у нас на @read_original. Следующей скоро будет Rosarita Аниты Десаи.
Telegram
Не перевелись ещё
Mothers and Sons by Adam Haslett (2025)
Питер Фишер, 40 лет, работает юристом в миграционке. Фактически его задачи сводятся к тому, чтобы давать или не давать (а точнее – способствовать этому или нет) кому-то право на убежище в США. Каждый день он находится…
Питер Фишер, 40 лет, работает юристом в миграционке. Фактически его задачи сводятся к тому, чтобы давать или не давать (а точнее – способствовать этому или нет) кому-то право на убежище в США. Каждый день он находится…