Гюисманс о том, как тяжело быть таким не таким, как все:
"Дикое вдохновение и исступленный талант Гойи приводили Дез Эссента в восторг, но всеобщее восхищение, которое вызывали его произведения, оттолкнули его несколько, и Дез Эссент уже в течение нескольких лет не хотел вставлять их в рамы из боязни, что, когда он вставит их напоказ, первый пришедший дурак найдет нужным наболтать глупостей и восторгаться перед ними по общепринятому обычаю."
- Ж.-К. Гюисманс "Наоборот"
#цитата@drinkread
"Дикое вдохновение и исступленный талант Гойи приводили Дез Эссента в восторг, но всеобщее восхищение, которое вызывали его произведения, оттолкнули его несколько, и Дез Эссент уже в течение нескольких лет не хотел вставлять их в рамы из боязни, что, когда он вставит их напоказ, первый пришедший дурак найдет нужным наболтать глупостей и восторгаться перед ними по общепринятому обычаю."
- Ж.-К. Гюисманс "Наоборот"
#цитата@drinkread
Очень полезная лекция для тех, кто читал, читает или собирается читать Пруста
https://youtu.be/A2v8C0BvLEw
#мамардашвили@drinkread
https://youtu.be/A2v8C0BvLEw
#мамардашвили@drinkread
YouTube
Мераб Мамардашвили - Мысли
МАМАРДАШВИЛИ Мераб Константинович (15 сентября 1930, Гори – 25 ноября 1990, Москва) – выдающийся философ, специалист по философии сознания и истории философии.
ФНК в Telegram: https://t.me/philos_science_culture
Мышление TV: https://www.youtube.com/chan…
ФНК в Telegram: https://t.me/philos_science_culture
Мышление TV: https://www.youtube.com/chan…
❤3
#Ackroyd@drinkread
85. П. Акройд "Журнал Виктора Франкенштейна"
Акройда я никогда не читала. Скажу больше: пока я не увидела его на полке в магазине мне даже в голову не приходило его читать. Я купилась на название и на то, что современный автор мог вполне интересно в постмодернистском духе переосмыслить известный сюжет Мэри Шелли. И я не ошиблась. Единственное, в чем я ошиблась, так это в том, что я думала, что это будет очередная ироничная подделка под викторианский роман типа “Любовницы французского лейтенанта”, но нет. Конечно, кое-где автор немного сел в лужу (это если учитывать, что он пытался воспроизвести стилистику того времени), потому что в тексте нет-нет да мелькали излишне натуралистические подробности далеко не свойственные викторианской эпохе. На этом у меня и кончились все претензии, если это вообще можно назвать претензией.
Вдаваться в сюжет особенного смысла нет, но я вкратце напомню. Виктор Франкенштейн, движимый честолюбивой идеей воскрешения человека посредством тока, производит на свет нечто жуткое, что в жажде отмщения преследует перепуганного своего создателя. Среди действующих героев и Перси Биши Шелли, и лорд Байрон, и сама Мэри Шелли, и еще масса вполне известных для своего времени лиц. Акройд создал альтернативную вселенную, в которой правда и вымысел ужились невероятно гармонично, он перенаправил известный сюжет в типичное постмодернистское русло, где в интертекстуальности Озерной школы, библейских мотивов и истории, плещется история современного Прометея.
Перси Биши Шелли становится антагонистом Виктора Франкенштейна, хотя, если честно, образ Виктора получился куда более интересным, чем вдохновенно-истеричный поэт. Шелли в глазах Акройда - это творец жизни естественным путем, любвеобильный молодой мужчина, чья жизнь состоит только из сочинительства, фантазий, женщин, желания иметь семью. Он вроде и порядочный, но некоторые его поступки просто обескураживают. Однако автор так хорошо переписал реальную биографию Шелли, связав его с вымышленными персонажами, что остается только диву даваться.
Это очень легкое чтение, увлекательное и быстрое. Думаю, что с творчеством автора я буду знакомиться и дальше. Отдельно хочется подчеркнуть, что перевод вышел замечательный, хорошо стилизованный под роман 19 века.
8 мая 2017
85. П. Акройд "Журнал Виктора Франкенштейна"
Акройда я никогда не читала. Скажу больше: пока я не увидела его на полке в магазине мне даже в голову не приходило его читать. Я купилась на название и на то, что современный автор мог вполне интересно в постмодернистском духе переосмыслить известный сюжет Мэри Шелли. И я не ошиблась. Единственное, в чем я ошиблась, так это в том, что я думала, что это будет очередная ироничная подделка под викторианский роман типа “Любовницы французского лейтенанта”, но нет. Конечно, кое-где автор немного сел в лужу (это если учитывать, что он пытался воспроизвести стилистику того времени), потому что в тексте нет-нет да мелькали излишне натуралистические подробности далеко не свойственные викторианской эпохе. На этом у меня и кончились все претензии, если это вообще можно назвать претензией.
Вдаваться в сюжет особенного смысла нет, но я вкратце напомню. Виктор Франкенштейн, движимый честолюбивой идеей воскрешения человека посредством тока, производит на свет нечто жуткое, что в жажде отмщения преследует перепуганного своего создателя. Среди действующих героев и Перси Биши Шелли, и лорд Байрон, и сама Мэри Шелли, и еще масса вполне известных для своего времени лиц. Акройд создал альтернативную вселенную, в которой правда и вымысел ужились невероятно гармонично, он перенаправил известный сюжет в типичное постмодернистское русло, где в интертекстуальности Озерной школы, библейских мотивов и истории, плещется история современного Прометея.
Перси Биши Шелли становится антагонистом Виктора Франкенштейна, хотя, если честно, образ Виктора получился куда более интересным, чем вдохновенно-истеричный поэт. Шелли в глазах Акройда - это творец жизни естественным путем, любвеобильный молодой мужчина, чья жизнь состоит только из сочинительства, фантазий, женщин, желания иметь семью. Он вроде и порядочный, но некоторые его поступки просто обескураживают. Однако автор так хорошо переписал реальную биографию Шелли, связав его с вымышленными персонажами, что остается только диву даваться.
Это очень легкое чтение, увлекательное и быстрое. Думаю, что с творчеством автора я буду знакомиться и дальше. Отдельно хочется подчеркнуть, что перевод вышел замечательный, хорошо стилизованный под роман 19 века.
8 мая 2017
🐳1
#tropper@drinkread
89. Д. Троппер "Дальше живите сами"
Я влюблена в главного героя. Он такой классный, что хочется его взять и поцеловать.
Теперь по существу.
У Джада умер отец, который перед смертью изъявил желание, чтобы все члены его семьи отсидели шиву. (Познавательная страничка: Шива – у евреев период траура, первая неделя после похорон родителей, супруга, брата или ребенка. С момента смерти и до завершения похорон, основное внимание удаляется на уход за умершим и на приготовление к похоронам. Когда начинается шива, в центре внимания оказывается скорбящий со своей семьей, которые его любят, поддерживают и проявляют внимание к его потребностям. Иудаизм учит нас тому, что мы должны успокаивать и поддерживать человека.) А так как семья у Джада пусть и большая, но весьма странная, то, кажется, в течение предстоящей недели будет страдать от общества друг друга.
И не было бы все так плохо, если бы незадолго до этого Джад не вернулся домой пораньше и не застал свою супругу под своим боссом. Изрядно подпалив ему причинное место свечами с праздничного торта, который он принес, чтобы поздравить жену, Джад стремительно уходит из дома и начинает оплакивать 10 лет своего брака. А тут еще и отец. Как говорится - беда не приходит одна.
Что мне хотелось бы сказать сразу - литературной ценности практически ноль, а вот определенная социальная ценность есть. Почему “практически”? Потому что в романе есть такие дивные приемы и конструкции, которые не могут оказаться в сюжете случайно. Эти приемы и конструкции создают настоящую атмосферу книги, в которой дышится легко и просто, словно все это происходит вокруг, потому что читатель чувствует себя сопричастным. Читается это все, как статья в мужском журнале, нечто по типу “о чем говорят мужчины” только с использованием более… скажем так - уточненной лексики, уточненных описаний, переживаний и эмоций. Мальчики, если вы реально так думаете, то я люблю вас всех еще больше. Правда. Потому что это такое здравомыслие, такая вменяемость главного героя, что он не может не стать примером того, в какую сторону должен работать мужской мозг.
Он, конечно, никому ничего не должен, но ознакомиться советую хотя бы для того, чтобы сделать свои собственные выводы.
А еще книга невероятно смешная. Смешная настолько, что местами я просто давилась смехом, чтобы не гоготать на всю маршрутку, пока ехала с этим маленьким томиком в обнимку до университета или еще куда-то. Давайте на секунду забудем, что эта работа далека от того, чтобы стать литературным памятником, но будем помнить, что автор вкладывает довольно важный и полезный посыл в головы всем своим читателям - как мужчинам, так и женщинам. На примере своих странных героев он кагбе намекает как не нужно делать.
Прекрасная трагикомедия, от которой лицо затекает от улыбки. А я вообще влюблена в Джада. Я уже говорила, да? Он такой живой, осязаемый, что чувствуешь его вкус и запах со страниц, чувствуешь, каким бы мог быть на ощупь этот конкретный мужчина. И пусть у него кривая мужская логика (точнее ее отсутствие), это добавляет ему лишь еще больше очарования и обаяния. Он классный чуть более, чем полностью.
Если вам хочется легкого, но не глупого чтения - почитайте. Переводчик справился на пять с плюсом. Настолько на пять с плюсом, что мне даже в голову не пришла идея прочитать это на английском.
18 мая 2017
89. Д. Троппер "Дальше живите сами"
Я влюблена в главного героя. Он такой классный, что хочется его взять и поцеловать.
Теперь по существу.
У Джада умер отец, который перед смертью изъявил желание, чтобы все члены его семьи отсидели шиву. (Познавательная страничка: Шива – у евреев период траура, первая неделя после похорон родителей, супруга, брата или ребенка. С момента смерти и до завершения похорон, основное внимание удаляется на уход за умершим и на приготовление к похоронам. Когда начинается шива, в центре внимания оказывается скорбящий со своей семьей, которые его любят, поддерживают и проявляют внимание к его потребностям. Иудаизм учит нас тому, что мы должны успокаивать и поддерживать человека.) А так как семья у Джада пусть и большая, но весьма странная, то, кажется, в течение предстоящей недели будет страдать от общества друг друга.
И не было бы все так плохо, если бы незадолго до этого Джад не вернулся домой пораньше и не застал свою супругу под своим боссом. Изрядно подпалив ему причинное место свечами с праздничного торта, который он принес, чтобы поздравить жену, Джад стремительно уходит из дома и начинает оплакивать 10 лет своего брака. А тут еще и отец. Как говорится - беда не приходит одна.
Что мне хотелось бы сказать сразу - литературной ценности практически ноль, а вот определенная социальная ценность есть. Почему “практически”? Потому что в романе есть такие дивные приемы и конструкции, которые не могут оказаться в сюжете случайно. Эти приемы и конструкции создают настоящую атмосферу книги, в которой дышится легко и просто, словно все это происходит вокруг, потому что читатель чувствует себя сопричастным. Читается это все, как статья в мужском журнале, нечто по типу “о чем говорят мужчины” только с использованием более… скажем так - уточненной лексики, уточненных описаний, переживаний и эмоций. Мальчики, если вы реально так думаете, то я люблю вас всех еще больше. Правда. Потому что это такое здравомыслие, такая вменяемость главного героя, что он не может не стать примером того, в какую сторону должен работать мужской мозг.
Он, конечно, никому ничего не должен, но ознакомиться советую хотя бы для того, чтобы сделать свои собственные выводы.
А еще книга невероятно смешная. Смешная настолько, что местами я просто давилась смехом, чтобы не гоготать на всю маршрутку, пока ехала с этим маленьким томиком в обнимку до университета или еще куда-то. Давайте на секунду забудем, что эта работа далека от того, чтобы стать литературным памятником, но будем помнить, что автор вкладывает довольно важный и полезный посыл в головы всем своим читателям - как мужчинам, так и женщинам. На примере своих странных героев он кагбе намекает как не нужно делать.
Прекрасная трагикомедия, от которой лицо затекает от улыбки. А я вообще влюблена в Джада. Я уже говорила, да? Он такой живой, осязаемый, что чувствуешь его вкус и запах со страниц, чувствуешь, каким бы мог быть на ощупь этот конкретный мужчина. И пусть у него кривая мужская логика (точнее ее отсутствие), это добавляет ему лишь еще больше очарования и обаяния. Он классный чуть более, чем полностью.
Если вам хочется легкого, но не глупого чтения - почитайте. Переводчик справился на пять с плюсом. Настолько на пять с плюсом, что мне даже в голову не пришла идея прочитать это на английском.
18 мая 2017
#bolano@drinkread
90. Р. Боланьо "Третий Рейх"
Это мое первое знакомство с творчеством Боланьо, но, надеюсь, что не последнее. Роман этот я схватила в книжном лишь из-за названия, не вникая ни в автора, ни в синопсис, ни во что. Как выяснилось, это произведение читало до неприличия мало людей, поэтому я с особенной радостью представляю вам работу, которая меня впечатлила по всем пунктам - своей историей, конфликтом, кинематографичностью, яркой образностью.
На испанский курорт прибывает немецкая пара Удо и Ингеборг. Тут же они знакомятся с другой немецкой парой - Чарли и Ханной, сразу же завязывая с ними дружеские отношения, проводя все время вместе - они танцуют на дискотеках, пьют в барах до утра, занимаются любовью, а Удо ко всему этому еще и увлеченный игрок в военные настольные стратегии. Будучи склонным к некоторому одиночеству и потребности в нем, он уединяется в своем номере, пока Ингеборг на пляже с Ханной и Чарли, и оттачивает свое мастерство в игру “Третий рейх”, где он играет, конечно же, за Германию. Роман о том, как у Удо навсегда отбило охоту играть, об отношениях и насилии, об убийстве, смерти, любви, влечении, похоти, войне и мире, об обиде и мести, о хитросплетениях отношений. Ну и, конечно, все это происходят на берегу Средиземного моря под палящим августовским солнцем.
Роман поражает своим именно очень киношным ощущением. Медленная завязка, саспенс, мистические герои без прошлого и будущего, смерть, драматичная кульминация и быстрая равязка. Поездка в Испанию не только отбила у Удо охоту дальше играть, но и заставила его полностью пересмотреть свою жизнь, себя, свои отношения, перестать перебирать шелуху, в которой погрязала его жизнь.
Очаровательный, сводящий с ума роман. Но его очарование не в том, что мы видим какое-то нежно-сладкое действо, а в том, как, пусть и привычно, автор смог вписать в неожиданный пейзаж поистине драматическую историю, раскрыть самых разных персонажей ровно настолько, чтобы мы их поняли, но недопоняли, чтобы они оставались загадкой, как и все люди. Ведь мы никого не можем понять на 100%, потому что есть такие уголки души, куда невозможно забраться, куда не проходит фонарик нашего любопытства.
Тщательность выписывания героев тут сочетается с сохранением их интимности и человечности.
В этом романе все загадка. Как говорят авторы постов ВК, у которых мозг с креветочный - “заставляет задуматься”. (Кстати, по идиотизму эту фраза для меня еще равна выражению “проходит красной нитью”. Прямо бы взяла и как дала бы в табло!) “Третий рейх” действительно не оставит вас ни с чем, после него остается интересное послевкусие загадочной недопонятости. Его нельзя закрыть и тут же, не думая, переключиться на новую книгу. С романом Боланьо нужно посидеть и после. Закрыть книгу и подумать, вынести уроки, насладиться терпким, как испанская риоха, послевкусием, покрутить томик в руках, мысленно покивать самому себе, одобрительно поджав губы. Кто-то может молчаливо закурить, а потом отвернуться к стенке и увидеть во сне песчаный пляж, на котором у груды водных велосипедов сидит мужчина с загорелым мускулистым торсом и обгоревшим от огня лицом.
21 мая 2017
90. Р. Боланьо "Третий Рейх"
Это мое первое знакомство с творчеством Боланьо, но, надеюсь, что не последнее. Роман этот я схватила в книжном лишь из-за названия, не вникая ни в автора, ни в синопсис, ни во что. Как выяснилось, это произведение читало до неприличия мало людей, поэтому я с особенной радостью представляю вам работу, которая меня впечатлила по всем пунктам - своей историей, конфликтом, кинематографичностью, яркой образностью.
На испанский курорт прибывает немецкая пара Удо и Ингеборг. Тут же они знакомятся с другой немецкой парой - Чарли и Ханной, сразу же завязывая с ними дружеские отношения, проводя все время вместе - они танцуют на дискотеках, пьют в барах до утра, занимаются любовью, а Удо ко всему этому еще и увлеченный игрок в военные настольные стратегии. Будучи склонным к некоторому одиночеству и потребности в нем, он уединяется в своем номере, пока Ингеборг на пляже с Ханной и Чарли, и оттачивает свое мастерство в игру “Третий рейх”, где он играет, конечно же, за Германию. Роман о том, как у Удо навсегда отбило охоту играть, об отношениях и насилии, об убийстве, смерти, любви, влечении, похоти, войне и мире, об обиде и мести, о хитросплетениях отношений. Ну и, конечно, все это происходят на берегу Средиземного моря под палящим августовским солнцем.
Роман поражает своим именно очень киношным ощущением. Медленная завязка, саспенс, мистические герои без прошлого и будущего, смерть, драматичная кульминация и быстрая равязка. Поездка в Испанию не только отбила у Удо охоту дальше играть, но и заставила его полностью пересмотреть свою жизнь, себя, свои отношения, перестать перебирать шелуху, в которой погрязала его жизнь.
Очаровательный, сводящий с ума роман. Но его очарование не в том, что мы видим какое-то нежно-сладкое действо, а в том, как, пусть и привычно, автор смог вписать в неожиданный пейзаж поистине драматическую историю, раскрыть самых разных персонажей ровно настолько, чтобы мы их поняли, но недопоняли, чтобы они оставались загадкой, как и все люди. Ведь мы никого не можем понять на 100%, потому что есть такие уголки души, куда невозможно забраться, куда не проходит фонарик нашего любопытства.
Тщательность выписывания героев тут сочетается с сохранением их интимности и человечности.
В этом романе все загадка. Как говорят авторы постов ВК, у которых мозг с креветочный - “заставляет задуматься”. (Кстати, по идиотизму эту фраза для меня еще равна выражению “проходит красной нитью”. Прямо бы взяла и как дала бы в табло!) “Третий рейх” действительно не оставит вас ни с чем, после него остается интересное послевкусие загадочной недопонятости. Его нельзя закрыть и тут же, не думая, переключиться на новую книгу. С романом Боланьо нужно посидеть и после. Закрыть книгу и подумать, вынести уроки, насладиться терпким, как испанская риоха, послевкусием, покрутить томик в руках, мысленно покивать самому себе, одобрительно поджав губы. Кто-то может молчаливо закурить, а потом отвернуться к стенке и увидеть во сне песчаный пляж, на котором у груды водных велосипедов сидит мужчина с загорелым мускулистым торсом и обгоревшим от огня лицом.
21 мая 2017
#bellow@drinkread
92. С. Беллоу "Герцог"
“Он мысленно увидел эту картину: смеющаяся, не закрывающая рта Рамона, выпроставшая плечи из какой-то своей крестьянской блузки (они прекрасны, нужно признать, эти женские плечи), головка в темных кудряшках, накрашенное лицо; он почти услышал запах ее духов. Есть в глубине мужского естества нечто такое, что на подобный запах крякает: «Кря!» Некий сексуальный рефлекс, которому нипочем возраст, душевная тонкость, мудрость, опыт, история, Wissenschaft, Bildung, Wahrheit. Здоров человек или немощен, но на запах надушенной женской плоти идет дремуче: кря! кря! Так вот, Рамона выведет его в этих новых брюках и полосатом пиджаке, он будет потягивать мартини… Мартини для Герцога — яд пустых разговоров он не терпит. Так и стоит он с подтянутым животом, на затекших ногах, попавший на крючок профессор, рядом зрелая, удачливая, смеющаяся, сексуальная женщина. Кря! Кря!” Всю книгу крякала и я, восхищаясь романом, который почему-то не прочитала тогда, когда этого требовал курс ИЗЛ в университете.
Мозес Герцог - средних лет профессор философии, обаятельный еврей, от которого ушла жена к его другу (знакомый сюжет, правда? Прямо Франзен.). Его история - это история его любовных и жизненных исканий на границе нормы и патологии. Остроумный, образованный Герцог любит женщин, женщины любят его. Он любит обоих своих детей от двух предыдущих браков, но со старшим сыном не клеится так, как с дочкой. Он мечется между былой страстью к бывшей жене и страстью к новой в его жизни Рамоне, которая, нахлебавшись уже горя в своей жизни, остается оптимистичной, женственной, сильной подругой для него, которая дает ему то, чего никогда не было ни в одном его предыдущем браке. Безумие Герцога (а безумие ли?) заковано в стилистически конструкт - повествование (чередование от первого и третьего лица) и его письма друзьям, родным, женам, детям, умершим и здравствующм людям. Он мечтает о покое, но постоянно что-то идет не так, и когда его беды достигают апофеоза, снова появляется прекрасная Рамона, которая по-матерински заботится о нем и по-женски радует его.
Герцогу не хватает матери, поэтому ее образ он нашел в этой женщине, но не смешал. Я не хочу вдаваться в сюжет, потому что он здесь не главное. Главное в этом прекрасном романе - душевное состояние, борьба, поиски себя и поиски новых смыслов жизни, умение прощать и умение начинать с чистого листа. Здесь и модный на тот момент экзистенциализм, и энтропия, и свежий ветер философских веяний Хайдеггера и уже дурно пахнущий душок Ницше. (Я Ницше очень люблю, если что.) “Герцог” - история надежды и новой любви, возможной в любое время; история прощения и преодоления. Такая грустная и такая оптимистичная книга, которую хочется читать полностью. По крайней мере мне.
25 мая 2017
92. С. Беллоу "Герцог"
“Он мысленно увидел эту картину: смеющаяся, не закрывающая рта Рамона, выпроставшая плечи из какой-то своей крестьянской блузки (они прекрасны, нужно признать, эти женские плечи), головка в темных кудряшках, накрашенное лицо; он почти услышал запах ее духов. Есть в глубине мужского естества нечто такое, что на подобный запах крякает: «Кря!» Некий сексуальный рефлекс, которому нипочем возраст, душевная тонкость, мудрость, опыт, история, Wissenschaft, Bildung, Wahrheit. Здоров человек или немощен, но на запах надушенной женской плоти идет дремуче: кря! кря! Так вот, Рамона выведет его в этих новых брюках и полосатом пиджаке, он будет потягивать мартини… Мартини для Герцога — яд пустых разговоров он не терпит. Так и стоит он с подтянутым животом, на затекших ногах, попавший на крючок профессор, рядом зрелая, удачливая, смеющаяся, сексуальная женщина. Кря! Кря!” Всю книгу крякала и я, восхищаясь романом, который почему-то не прочитала тогда, когда этого требовал курс ИЗЛ в университете.
Мозес Герцог - средних лет профессор философии, обаятельный еврей, от которого ушла жена к его другу (знакомый сюжет, правда? Прямо Франзен.). Его история - это история его любовных и жизненных исканий на границе нормы и патологии. Остроумный, образованный Герцог любит женщин, женщины любят его. Он любит обоих своих детей от двух предыдущих браков, но со старшим сыном не клеится так, как с дочкой. Он мечется между былой страстью к бывшей жене и страстью к новой в его жизни Рамоне, которая, нахлебавшись уже горя в своей жизни, остается оптимистичной, женственной, сильной подругой для него, которая дает ему то, чего никогда не было ни в одном его предыдущем браке. Безумие Герцога (а безумие ли?) заковано в стилистически конструкт - повествование (чередование от первого и третьего лица) и его письма друзьям, родным, женам, детям, умершим и здравствующм людям. Он мечтает о покое, но постоянно что-то идет не так, и когда его беды достигают апофеоза, снова появляется прекрасная Рамона, которая по-матерински заботится о нем и по-женски радует его.
Герцогу не хватает матери, поэтому ее образ он нашел в этой женщине, но не смешал. Я не хочу вдаваться в сюжет, потому что он здесь не главное. Главное в этом прекрасном романе - душевное состояние, борьба, поиски себя и поиски новых смыслов жизни, умение прощать и умение начинать с чистого листа. Здесь и модный на тот момент экзистенциализм, и энтропия, и свежий ветер философских веяний Хайдеггера и уже дурно пахнущий душок Ницше. (Я Ницше очень люблю, если что.) “Герцог” - история надежды и новой любви, возможной в любое время; история прощения и преодоления. Такая грустная и такая оптимистичная книга, которую хочется читать полностью. По крайней мере мне.
25 мая 2017
#roth@drinkread
94. Филип Рот "Немезида"
Немезида - в древнегреческой мифологии крылатая богиня возмездия, карающая за нарушение общественных и нравственных порядков.
За 11 лет до изобретения вакцины от полиомиелита, в июле 1944 года, в еврейском районе одного из городков США разразился полиомиелит. Тогда от него не лечили и не знали, чем он был вызван. На спортплощадке у молодого тренера - Бакки - стали болеть дети. Болеть и умирать в ужасных муках, задыхаясь. Девушка Бакки была вожатой в лагере для детей, куда тот решил уйти от болезни, паники и обвинений родителей в том, что это он во всем виноват, не закрывая спортплощадку во время вспышки инфекции. Там он становится одним из тренеров, заводит дружбу с юным атлетическим дарованием Дональдом, занимается любовью со своей уже невестой, размышляет о том, что бог несправедлив, убивая детей, распространяя нацизм, убивая его друзей в Нормандии. А потом Дональда госпитализируют с полиомиелитом.
А ведь так странно - сейчас полио это такая редкость, которая появляется внезапно, заражает невакцинированных и также неожиданно уходит. Страшная болезнь, калечащая детей. И убивающая.
При чтении не могла отогнать от себя назойливую муху ассоциации с “Чумой” Камю, хотя масштаб, конечно, далеко не тот. Это скорее история об ответственности, о выборе, о силе и слабости духа, о том, как одним мгновением можно из сильного человека стать самым слабым и сломленным. А еще о преданной любви и глупой гордыне, прикрываемой честью и уважением. Очень маленький роман, который читается быстро и легко, но который оставляет определенный отпечаток на душе. Пусть это и не отпечаток величия, а скорее эмоциональный отпечаток с горьковатым послевкусием.
В романе огромную роль играют психологические пейзажи и экстерьеры, их невозможно не заметить и невозможно не обратить внимания на то, как они коррелируют с сюжетом, с настроением повествования, с настроением героев и событий. И Немезида тут не просто карает, Немезида своим именем вносит греческий трагический рок и неизбежность в происходящее. С самого начала в летнем душном воздухе раздувается пузырь неизбежности, кары, неподвластного людям рока. По Аристотелю.
26 мая 2017
94. Филип Рот "Немезида"
Немезида - в древнегреческой мифологии крылатая богиня возмездия, карающая за нарушение общественных и нравственных порядков.
За 11 лет до изобретения вакцины от полиомиелита, в июле 1944 года, в еврейском районе одного из городков США разразился полиомиелит. Тогда от него не лечили и не знали, чем он был вызван. На спортплощадке у молодого тренера - Бакки - стали болеть дети. Болеть и умирать в ужасных муках, задыхаясь. Девушка Бакки была вожатой в лагере для детей, куда тот решил уйти от болезни, паники и обвинений родителей в том, что это он во всем виноват, не закрывая спортплощадку во время вспышки инфекции. Там он становится одним из тренеров, заводит дружбу с юным атлетическим дарованием Дональдом, занимается любовью со своей уже невестой, размышляет о том, что бог несправедлив, убивая детей, распространяя нацизм, убивая его друзей в Нормандии. А потом Дональда госпитализируют с полиомиелитом.
А ведь так странно - сейчас полио это такая редкость, которая появляется внезапно, заражает невакцинированных и также неожиданно уходит. Страшная болезнь, калечащая детей. И убивающая.
При чтении не могла отогнать от себя назойливую муху ассоциации с “Чумой” Камю, хотя масштаб, конечно, далеко не тот. Это скорее история об ответственности, о выборе, о силе и слабости духа, о том, как одним мгновением можно из сильного человека стать самым слабым и сломленным. А еще о преданной любви и глупой гордыне, прикрываемой честью и уважением. Очень маленький роман, который читается быстро и легко, но который оставляет определенный отпечаток на душе. Пусть это и не отпечаток величия, а скорее эмоциональный отпечаток с горьковатым послевкусием.
В романе огромную роль играют психологические пейзажи и экстерьеры, их невозможно не заметить и невозможно не обратить внимания на то, как они коррелируют с сюжетом, с настроением повествования, с настроением героев и событий. И Немезида тут не просто карает, Немезида своим именем вносит греческий трагический рок и неизбежность в происходящее. С самого начала в летнем душном воздухе раздувается пузырь неизбежности, кары, неподвластного людям рока. По Аристотелю.
26 мая 2017
#bolano@drinkread
95. Р. Боланьо "Шлюхи-убийцы" (1985)
“Женщины - это шлюхи-убийцы, Макс, ошалевшие от холода обезьяны, которые, забравшись на чахлое дерево, смотрят на горизонт, это принцессы, которые ищут тебя во мраке, рыдая, и отыскивая слова, хотя так никогда и не сподобятся их произнести.”
Сборник рассказов Боланьо “Шлюхи-убийцы”... Даже не знаю, как и сказать, что и сказать. Нет, места для сарказма тут нет совсем, просто я не могу немного понять, как мне лично классифицировать в моей собственной голове этот сборник, на какую полочку его поставить. Это, знаете, что-то довольно близкое к “Ноктюрнам” Исигуро Кадзуо, только с несколько смещенным градусом эмоций, с доведенным до крайности мистицизмом человеческих отношений и жизней.
Рассказы не имеют типичную для новеллы структуру, это скорее впечатления, некий литературный импрессионизм, когда автор позволяет нам ненадолго погрузиться в жизнь своих героев, в свою собственную жизнь, узнать больше о Чили, Аргентине, Мексике, Испании, Франции, увидеть своими глазами то, что видели его герои - мяч, летящий в ворота соперника, гравюры на стене в гостиной дантиста, раковую опухоль, проститутку в белом платье, которая встает перед тобой на колени, чтобы расстегнуть брюки, страх и ужас в глазах молодого человека, привязанного к стулу, кровь и магические ритуалы.
Меня покорило то, что, если бы я не знала, что “Третий рейх” был написан тем же автором, то никогда бы никак их между собой не подвела под общий знаменатель творчества одного автора. Это весомое достоинство.
Боланьо умеет показывать эмоции, умеет заражать эмоциями и впечатлениями, умеет полностью вытаскивать читателя “Шлюх” из их реальности и отправлять в другой мир, где все иначе, хотя и не сильно отличается от того, что мы переживаем. Его герои - обычные люди. Или необычные? Они выигрывают Лигу Чемпионов, спасают индийских детей, корят и проклинают себя, предаются постыдным удовольствиям с телами мертвых (хотя, знаете, кто читал Сорокина - это совсем не то, здесь пусть все и честно, но не омерзительно, не знаю почему. Наверное, потому что автор все же на порядок выше и лучше), снимаются в порно, говорят с призраками, они и есть призраки.
Центральный рассказ, давший название всему сборнику, отправил меня в эмоциональный нокаут. Гипертрофированная женственность, нереализованность, желание, откровенность, женская сила и женская жестокость.
Советую? Да. Только не блаженным девицам, которые говорят с придыханием и делают страшные глаза со звуком “фу” на все, начиная от тартара из сырой говядины и заканчивая анальным сексом. “Знаю только, что наконец мы встретились и что ты пылкий принц, а я жестокая принцесса”
27 мая 2017
95. Р. Боланьо "Шлюхи-убийцы" (1985)
“Женщины - это шлюхи-убийцы, Макс, ошалевшие от холода обезьяны, которые, забравшись на чахлое дерево, смотрят на горизонт, это принцессы, которые ищут тебя во мраке, рыдая, и отыскивая слова, хотя так никогда и не сподобятся их произнести.”
Сборник рассказов Боланьо “Шлюхи-убийцы”... Даже не знаю, как и сказать, что и сказать. Нет, места для сарказма тут нет совсем, просто я не могу немного понять, как мне лично классифицировать в моей собственной голове этот сборник, на какую полочку его поставить. Это, знаете, что-то довольно близкое к “Ноктюрнам” Исигуро Кадзуо, только с несколько смещенным градусом эмоций, с доведенным до крайности мистицизмом человеческих отношений и жизней.
Рассказы не имеют типичную для новеллы структуру, это скорее впечатления, некий литературный импрессионизм, когда автор позволяет нам ненадолго погрузиться в жизнь своих героев, в свою собственную жизнь, узнать больше о Чили, Аргентине, Мексике, Испании, Франции, увидеть своими глазами то, что видели его герои - мяч, летящий в ворота соперника, гравюры на стене в гостиной дантиста, раковую опухоль, проститутку в белом платье, которая встает перед тобой на колени, чтобы расстегнуть брюки, страх и ужас в глазах молодого человека, привязанного к стулу, кровь и магические ритуалы.
Меня покорило то, что, если бы я не знала, что “Третий рейх” был написан тем же автором, то никогда бы никак их между собой не подвела под общий знаменатель творчества одного автора. Это весомое достоинство.
Боланьо умеет показывать эмоции, умеет заражать эмоциями и впечатлениями, умеет полностью вытаскивать читателя “Шлюх” из их реальности и отправлять в другой мир, где все иначе, хотя и не сильно отличается от того, что мы переживаем. Его герои - обычные люди. Или необычные? Они выигрывают Лигу Чемпионов, спасают индийских детей, корят и проклинают себя, предаются постыдным удовольствиям с телами мертвых (хотя, знаете, кто читал Сорокина - это совсем не то, здесь пусть все и честно, но не омерзительно, не знаю почему. Наверное, потому что автор все же на порядок выше и лучше), снимаются в порно, говорят с призраками, они и есть призраки.
Центральный рассказ, давший название всему сборнику, отправил меня в эмоциональный нокаут. Гипертрофированная женственность, нереализованность, желание, откровенность, женская сила и женская жестокость.
Советую? Да. Только не блаженным девицам, которые говорят с придыханием и делают страшные глаза со звуком “фу” на все, начиная от тартара из сырой говядины и заканчивая анальным сексом. “Знаю только, что наконец мы встретились и что ты пылкий принц, а я жестокая принцесса”
27 мая 2017
96. Т. Моррисон “Жалость”
Мое первое знакомство с Тони Моррисон состоялось по традиции в университете с романа “Песнь Соломона”, который покорил меня тонким семейным психологизмом и проникновенным описанием становления и изменения личности.
На роман “Жалость” (или его еще переводят “Милосердие”, что, кстати, более уместно для слова Mercy) я положила глаз в книжном дисконте и когда снова там оказалась, то тут же и взяла. Крохотный роман, который читается залпом, но к языку которого нужно немного приспособиться. Совсем немного, честно, потому что лишь первые страницы немного непривычны после чтения современной литературы. Казалось бы - Тони Моррисон самый что ни на есть современный автор, но хитринка тут в другом. Действие романа-исповеди разворачивается в конце 17 века в Америке, куда европейцы бегут от нищеты в надежде начать новую жизнь. И рассказчики живут в том времени, говорят тем языком.
Джекоб живет на ферме со своей женой Ребеккой, тремя рабынями и двумя рабами. Они хоть и счастливы, но и в их семье есть горе - у них не осталось ни одного ребенка, и никакие деньги, которые стал зарабатывать Джекоб, ни большой новый дом, не радуют Ребекку, хотя она изо всех сил старается не подавать виду.
В романе несколько повествователей: рабыня Флоренс, влюбленная в кузнеца; рабыня Лина (Мессалина); рабыня Горемыка и ее воображаемая сестра-близнец; Уилл и Скалли - два раба хозяина; и, собственно, хозяин и хозяйка - Джекоб и Ребекка.
Флоренс открывает роман и закрывает его. Такая своеобразная кольцевая композиция создает дивное ощущение завершенности сюжета, его логического финала. Есть, что додумать, но нет недосказанности, мы узнали все, что должны были узнать.
Я читала только “Песнь Соломона”, но могу сказать, что это ощутимо произведения одного и того же автора. Нет, я не могу обвинить Моррисон в типичности, я скорее могу восхвалить ее умение через десятилетия нести великолепный слог и тончайшее эмоциональное кружево, которое украшает шелк ее стилистики. Это типично женский автор, и тут это не оскорбление, а скорее комплимент, а это значит, что мужчинам ее нужно читать, чтобы понять, из чего состоят мыслящие женщины.
Я сейчас ни на что не намекаю, я просто советую. И даже, несмотря на то, что тут все те же проблемы взаимоотношений белых и черных, в исполнении Тони Моррисон они пока не успели мне набить оскомину, как книги индийских авторов про больную тему для них - кастовую систему и излишнюю семейственность.
28 мая 2017
Мое первое знакомство с Тони Моррисон состоялось по традиции в университете с романа “Песнь Соломона”, который покорил меня тонким семейным психологизмом и проникновенным описанием становления и изменения личности.
На роман “Жалость” (или его еще переводят “Милосердие”, что, кстати, более уместно для слова Mercy) я положила глаз в книжном дисконте и когда снова там оказалась, то тут же и взяла. Крохотный роман, который читается залпом, но к языку которого нужно немного приспособиться. Совсем немного, честно, потому что лишь первые страницы немного непривычны после чтения современной литературы. Казалось бы - Тони Моррисон самый что ни на есть современный автор, но хитринка тут в другом. Действие романа-исповеди разворачивается в конце 17 века в Америке, куда европейцы бегут от нищеты в надежде начать новую жизнь. И рассказчики живут в том времени, говорят тем языком.
Джекоб живет на ферме со своей женой Ребеккой, тремя рабынями и двумя рабами. Они хоть и счастливы, но и в их семье есть горе - у них не осталось ни одного ребенка, и никакие деньги, которые стал зарабатывать Джекоб, ни большой новый дом, не радуют Ребекку, хотя она изо всех сил старается не подавать виду.
В романе несколько повествователей: рабыня Флоренс, влюбленная в кузнеца; рабыня Лина (Мессалина); рабыня Горемыка и ее воображаемая сестра-близнец; Уилл и Скалли - два раба хозяина; и, собственно, хозяин и хозяйка - Джекоб и Ребекка.
Флоренс открывает роман и закрывает его. Такая своеобразная кольцевая композиция создает дивное ощущение завершенности сюжета, его логического финала. Есть, что додумать, но нет недосказанности, мы узнали все, что должны были узнать.
Я читала только “Песнь Соломона”, но могу сказать, что это ощутимо произведения одного и того же автора. Нет, я не могу обвинить Моррисон в типичности, я скорее могу восхвалить ее умение через десятилетия нести великолепный слог и тончайшее эмоциональное кружево, которое украшает шелк ее стилистики. Это типично женский автор, и тут это не оскорбление, а скорее комплимент, а это значит, что мужчинам ее нужно читать, чтобы понять, из чего состоят мыслящие женщины.
Я сейчас ни на что не намекаю, я просто советую. И даже, несмотря на то, что тут все те же проблемы взаимоотношений белых и черных, в исполнении Тони Моррисон они пока не успели мне набить оскомину, как книги индийских авторов про больную тему для них - кастовую систему и излишнюю семейственность.
28 мая 2017
#tropper@drinkread
97. Д. Троппер “Книга Джо” (2004)
Снова я читаю Троппера.
Я смеялась, я плакала, я закатывала глаза на какие-то чисто “тропперовские” фишечки, но я уверена, что буду читать его еще и еще и вообще перечитаю все, что он написал рано или поздно.
Семнадцать лет назад Джо уехал из своего городка в Нью-Йорк, где написал роман о жизни в Буш-Фоллс, не потрудившись даже заменить имена на вымышленные. В итоге весь город его проклял, сам Джо прославился и разбогател, потому что по его роману даже сняли фильм с Ди Каприо и Данст в главных ролях, но тут случилось то, что нельзя запланировать - его отца, с которым у него никогда не клеились отношения, хватил инсульт, и теперь он в коме, а Джо должен вернуться в свой городок и пожать все, что посеял.
Снова перед нами молодой еврей, только на этот раз добившийся определенного успеха в жизни. Определенного, потому что с личным, например, ему не везет, да и себя он искренне считает козлом.
Снова смерть, похороны, синагога и раввин. Ой, да ладно вам, вы же не думали, что после комы папенька главного героя героически восстанет?
Снова любовь, желание, секс, бесконтрольная эрекция, проблема сиблингов, отцов и детей и весь калейдоскоп проблем для сеанса по семейному консультированию.
Мне нечего добавить нового к уже произнесенному по поводу творчества Троппера в обзоре на “Дальше живите сами”. Это Троппер. В своем стиле - искрометный, искренний, честный, прямой, создающий прекрасных персонажей, забавные эпизоды комедии положений, которые прямо так и написаны, чтобы по ним снимали кино, только смеха за кадром тут нет, потому что всякая улыбка тут проходит фильтр грусти, самоанализа, взгляда на жизнь героев и на свою жизнь. Наверное, как и в прошлый раз скажу, что литературной ценности тут негусто, зато густо ценности социальной и психологической. Я никогда не повторяюсь не повторяюсь не повторяюсь.
В роман гармонично вписаны главы из книги самого Джо, но ближе к концу они заканчиваются. Знаете почему? Потому что Джо снова ожил, снова понял, что есть жизнь, что есть любовь, что есть искренность и смелость. Джо начал писать новую книгу. Теперь уже о новой жизни, перестав перемалывать свое прошлое, упиваясь себяжалостью.
Отличная такая пацанская проза:) Ну и для дам со здоровым чувством самокритики и юмора.
30 мая 2017
97. Д. Троппер “Книга Джо” (2004)
Снова я читаю Троппера.
Я смеялась, я плакала, я закатывала глаза на какие-то чисто “тропперовские” фишечки, но я уверена, что буду читать его еще и еще и вообще перечитаю все, что он написал рано или поздно.
Семнадцать лет назад Джо уехал из своего городка в Нью-Йорк, где написал роман о жизни в Буш-Фоллс, не потрудившись даже заменить имена на вымышленные. В итоге весь город его проклял, сам Джо прославился и разбогател, потому что по его роману даже сняли фильм с Ди Каприо и Данст в главных ролях, но тут случилось то, что нельзя запланировать - его отца, с которым у него никогда не клеились отношения, хватил инсульт, и теперь он в коме, а Джо должен вернуться в свой городок и пожать все, что посеял.
Снова перед нами молодой еврей, только на этот раз добившийся определенного успеха в жизни. Определенного, потому что с личным, например, ему не везет, да и себя он искренне считает козлом.
Снова смерть, похороны, синагога и раввин. Ой, да ладно вам, вы же не думали, что после комы папенька главного героя героически восстанет?
Снова любовь, желание, секс, бесконтрольная эрекция, проблема сиблингов, отцов и детей и весь калейдоскоп проблем для сеанса по семейному консультированию.
Мне нечего добавить нового к уже произнесенному по поводу творчества Троппера в обзоре на “Дальше живите сами”. Это Троппер. В своем стиле - искрометный, искренний, честный, прямой, создающий прекрасных персонажей, забавные эпизоды комедии положений, которые прямо так и написаны, чтобы по ним снимали кино, только смеха за кадром тут нет, потому что всякая улыбка тут проходит фильтр грусти, самоанализа, взгляда на жизнь героев и на свою жизнь. Наверное, как и в прошлый раз скажу, что литературной ценности тут негусто, зато густо ценности социальной и психологической. Я никогда не повторяюсь не повторяюсь не повторяюсь.
В роман гармонично вписаны главы из книги самого Джо, но ближе к концу они заканчиваются. Знаете почему? Потому что Джо снова ожил, снова понял, что есть жизнь, что есть любовь, что есть искренность и смелость. Джо начал писать новую книгу. Теперь уже о новой жизни, перестав перемалывать свое прошлое, упиваясь себяжалостью.
Отличная такая пацанская проза:) Ну и для дам со здоровым чувством самокритики и юмора.
30 мая 2017
👍1
#aldington@drinkread
99. Ричард Олдингтон "Дочь полковника" (1931)
Мое первое знакомство с Олдингтоном случилось во время изучения курса истории зарубежной литературы первой половины 20-го века. Я прочитала “Смерть героя” и не переставала задаваться вопросом: “Почему (ненормативное восклицание) все знают всяких ремарков и хемингуэев, а такого яркого автора как Олдингтон (или Барбюс) не знают? Почему “потерянное поколение” у нас свелось только к паре авторов?! Ну, это я так думала.
И вот “Дочь полковника” - некогда скандальное произведение, написанное на волне восстающего фрейдизма, угасшей викторианской эпохи, прошедшей Первой мировой войны, когда общество требовало изменений, а в сухом, как пожухлая осенняя трава, английском обществе, особенно провинциальном, девушкам все еще говорили матери: “Если ты когда-нибудь выйдешь замуж, не забывай, что некоторых очень неприятных вещей избежать нельзя. Просто не обращай внимания. Я не обращала” (с). А девушки томятся по любви, не только по картинке с деточками, похожими на жирненьких купидончиков, а по любви телесной, но им приходится давить в себе это, потому что хотеть мужчину нельзя. Нужно не обращать внимания, когда он будет делать то, что его “скотская мужская природа” требует.
У полковника Смизерса есть дочь Джорджи, которой вообще-то пора замуж, но Джорджи не удалась внешностью, родители не посвятили ее в то, что готовит ей брак, рассчитывая на то, что муж сам когда-нибудь ей все объяснит, а наивная до глупости Джорджи черпала вдохновение исключительно из романов. Нет, там не тургеневская девушка, там просто зашоренная глупая девица, делающая круглые глаза на все, что касается телесного. Сложно понять, как она планировала делать детей, если в ее понимании секс - это жуткая жуть и “ужас-ужас”.
Джорджи завидует кухарке Лиззи, которая хоть и типичная сельская недалекая простушка, умудрилась понести да еще и бог знает от кого, ибо был он не один у нее. В тоске по близости с мужчиной, она судорожно хватается за любой более-менее подходящий вариант, активно раздавая авансы всем, кто ей приглянулся, а приглядывались в ее истерии ей все подряд.
Но этот роман не о девушке с острой нехваткой половой любви, а о том, что после войны, унесший жизни стольких мужчин, остались одинокими женщины, у которых нет шансов ни на что, потому что никого вокруг нет - остались одни священники и неженки, которые не пошли на фронт.
Это образец того, как жили семьи, в которых добропорядочность доходила до абсурдного идиотизма; где двуличие шло рука об руку с показной благодетельностью, где мужчины хотели жениться на леди и в придачу иметь нормальную, живую, откликающуюся на ласку женщину, потому что два в одном - это ненормально и Туманный Альбион таких не производил, потому что женщины могли иметь только две роли: бесконечно рожающая или шлюха.
И все это написано с таким чудесным сарказмом, что хочется конспектировать каждый оборот, чтобы когда-нибудь его уместно вставить и удивить своими интеллектуальными каламбурами. Снимаю шляпу перед Олдингтоном и его переводчиком на русский.
7 июня 2017
99. Ричард Олдингтон "Дочь полковника" (1931)
Мое первое знакомство с Олдингтоном случилось во время изучения курса истории зарубежной литературы первой половины 20-го века. Я прочитала “Смерть героя” и не переставала задаваться вопросом: “Почему (ненормативное восклицание) все знают всяких ремарков и хемингуэев, а такого яркого автора как Олдингтон (или Барбюс) не знают? Почему “потерянное поколение” у нас свелось только к паре авторов?! Ну, это я так думала.
И вот “Дочь полковника” - некогда скандальное произведение, написанное на волне восстающего фрейдизма, угасшей викторианской эпохи, прошедшей Первой мировой войны, когда общество требовало изменений, а в сухом, как пожухлая осенняя трава, английском обществе, особенно провинциальном, девушкам все еще говорили матери: “Если ты когда-нибудь выйдешь замуж, не забывай, что некоторых очень неприятных вещей избежать нельзя. Просто не обращай внимания. Я не обращала” (с). А девушки томятся по любви, не только по картинке с деточками, похожими на жирненьких купидончиков, а по любви телесной, но им приходится давить в себе это, потому что хотеть мужчину нельзя. Нужно не обращать внимания, когда он будет делать то, что его “скотская мужская природа” требует.
У полковника Смизерса есть дочь Джорджи, которой вообще-то пора замуж, но Джорджи не удалась внешностью, родители не посвятили ее в то, что готовит ей брак, рассчитывая на то, что муж сам когда-нибудь ей все объяснит, а наивная до глупости Джорджи черпала вдохновение исключительно из романов. Нет, там не тургеневская девушка, там просто зашоренная глупая девица, делающая круглые глаза на все, что касается телесного. Сложно понять, как она планировала делать детей, если в ее понимании секс - это жуткая жуть и “ужас-ужас”.
Джорджи завидует кухарке Лиззи, которая хоть и типичная сельская недалекая простушка, умудрилась понести да еще и бог знает от кого, ибо был он не один у нее. В тоске по близости с мужчиной, она судорожно хватается за любой более-менее подходящий вариант, активно раздавая авансы всем, кто ей приглянулся, а приглядывались в ее истерии ей все подряд.
Но этот роман не о девушке с острой нехваткой половой любви, а о том, что после войны, унесший жизни стольких мужчин, остались одинокими женщины, у которых нет шансов ни на что, потому что никого вокруг нет - остались одни священники и неженки, которые не пошли на фронт.
Это образец того, как жили семьи, в которых добропорядочность доходила до абсурдного идиотизма; где двуличие шло рука об руку с показной благодетельностью, где мужчины хотели жениться на леди и в придачу иметь нормальную, живую, откликающуюся на ласку женщину, потому что два в одном - это ненормально и Туманный Альбион таких не производил, потому что женщины могли иметь только две роли: бесконечно рожающая или шлюха.
И все это написано с таким чудесным сарказмом, что хочется конспектировать каждый оборот, чтобы когда-нибудь его уместно вставить и удивить своими интеллектуальными каламбурами. Снимаю шляпу перед Олдингтоном и его переводчиком на русский.
7 июня 2017
100. Tan Twan Eng "The Garden of Evening Mists" (2012)
Сегодня я нас малазийский автор из короткого списка Букера 2012. Книга о войне, искусстве татуировки, японских садах, жизни и смерти.
Судья Тео всегда, даже в самую жаркую погоду, носит перчатки. Она не замужем, у нее нет детей, но она реализовалась в профессии. Она спокойная, сдержанная, даже хладнокровная, самокритичная и остроумная. “Невыносимая сука” - сказал про нее ее друг. Но она вынуждена оставить работу и уйти на пенсию, потому что врачи поставили ей диагноз, который обещает ей через год-два не просто забыть всё и всех, но и разучиться понимать любой язык и хоть как-то объясняться. Скоро ей просто придется стать овощем, поэтому она возвращается в сад Вечерних Туманов, чтобы еще раз пережить, вспомнить напоследок то, что было в ее жизни. В ее жизни был японский концлагерь, потеря семьи и смысла в жизни, любовь, за которую ее никто никогда не простил, но которой она осталась верна до последнего, была мечта возвести для своей погибшей сестры японский сад ее мечты, как память о ней, потому что могилы нет.
В романе три крупных хронотопных пласта - Вторая мировая и концлагерь, примерно двадцать лет после тех событий и сад Вечерних Туманов, и еще много лет спустя - недалекое прошлое, когда судья Тео возвращается туда, где в ее жизни был смысл.
Вы знаете про искусство японских садов? Я знаю мало, но и этого мне хватило, чтобы в течение всего чтения создавалось ощущение того, что читатель прогуливается где-то в рассветном тумане японского сада, где каждый камень, каждое дерево, каждый кустик цветов и мха имеет свое специальное место, которое отведено именно для него. Читатель заваривает чай в тишине террасы с видом на горы, окруженный пением птиц и шелестом бамбука, вдыхает его аромат, делает первый глоток и читает. И несмотря на всю боль, которую мы делим вместе с главными героями, мы понимаем, что даже эта боль - занимает специальное, неслучайное место в жизни, что боль, страх, потери - это камни нашей души, как камни в гармоничных садах.
Роман, который мне не дался легко, но был приятным чтением, закрывая который хочется поблагодарить талантливого писателя за то, что он показал другую для нас войну, другие жертвы и потери, показал еще раз то, что не все однозначно, что не все лишь черное и белое, оставив приятную загадку в конце.
И пока читатель пьет свой чай, любуется пейзажем, познает себя, рядом с ним покоится деревянный ящичек со старинными принадлежностями для хоримоно.
11 июня 2017
Сегодня я нас малазийский автор из короткого списка Букера 2012. Книга о войне, искусстве татуировки, японских садах, жизни и смерти.
Судья Тео всегда, даже в самую жаркую погоду, носит перчатки. Она не замужем, у нее нет детей, но она реализовалась в профессии. Она спокойная, сдержанная, даже хладнокровная, самокритичная и остроумная. “Невыносимая сука” - сказал про нее ее друг. Но она вынуждена оставить работу и уйти на пенсию, потому что врачи поставили ей диагноз, который обещает ей через год-два не просто забыть всё и всех, но и разучиться понимать любой язык и хоть как-то объясняться. Скоро ей просто придется стать овощем, поэтому она возвращается в сад Вечерних Туманов, чтобы еще раз пережить, вспомнить напоследок то, что было в ее жизни. В ее жизни был японский концлагерь, потеря семьи и смысла в жизни, любовь, за которую ее никто никогда не простил, но которой она осталась верна до последнего, была мечта возвести для своей погибшей сестры японский сад ее мечты, как память о ней, потому что могилы нет.
В романе три крупных хронотопных пласта - Вторая мировая и концлагерь, примерно двадцать лет после тех событий и сад Вечерних Туманов, и еще много лет спустя - недалекое прошлое, когда судья Тео возвращается туда, где в ее жизни был смысл.
Вы знаете про искусство японских садов? Я знаю мало, но и этого мне хватило, чтобы в течение всего чтения создавалось ощущение того, что читатель прогуливается где-то в рассветном тумане японского сада, где каждый камень, каждое дерево, каждый кустик цветов и мха имеет свое специальное место, которое отведено именно для него. Читатель заваривает чай в тишине террасы с видом на горы, окруженный пением птиц и шелестом бамбука, вдыхает его аромат, делает первый глоток и читает. И несмотря на всю боль, которую мы делим вместе с главными героями, мы понимаем, что даже эта боль - занимает специальное, неслучайное место в жизни, что боль, страх, потери - это камни нашей души, как камни в гармоничных садах.
Роман, который мне не дался легко, но был приятным чтением, закрывая который хочется поблагодарить талантливого писателя за то, что он показал другую для нас войну, другие жертвы и потери, показал еще раз то, что не все однозначно, что не все лишь черное и белое, оставив приятную загадку в конце.
И пока читатель пьет свой чай, любуется пейзажем, познает себя, рядом с ним покоится деревянный ящичек со старинными принадлежностями для хоримоно.
11 июня 2017
101. Shusaku Endo "Silence"
Так. Все, кто брызжет слюной от фильма по этой книге - вы свободны, вам туда. Все, кто сходят с ума по этой книге, потому что она офигеть какая умная и тонкая, вам туда же, куда ушли фанаты фильма Скорсезе. Кто хочет честно послушать, могут оставаться.
Вчера в прямом эфире я уже подожгла стул своей задницей (кто был, те помнят, что она была леопардовая) по поводу романа Silence. Сначала (“я молчать хотела” (с)), когда я начала читать, мне было немного стыдно, что я, прямо как истый плебс, взялась читать книгу после фильма, еще было стыдно, что этой книге столько лет, а я ни разу про нее даже не слышала. А знаете, почему я не слышала? Потому что не много-то я и потеряла бы, если бы не прочитала!
Ну-ка что тут у нас? Португальский проповедник едет в Японию (чтобы принести им немного демократии), чтобы посеять там разумное, доброе, вечное о Господе нашем Иисусе Христе. Была бы это современность, то перед нами стоял масляного вида юноша в черном костюме, белой рубашке, с набором брошюрок. Ну ладно. Хватит уже острить. Книга-то грустная, трагичная. Приехал он в Японию и давай своим присутствием смущать местных христиан, которые, скрывая его, умирают в пытках, подвергаются гонениям, ну и предают заодно. А вот тут начинается то, от чего многие так любят фонтанировать восторгами - О БОЖЕЧКИ КАКОЕ ИНТЕРЕСНОЕ И НЕОБЫЧНОЕ ДВОЙНИЧЕСТВО! Смотрите, а священник-то прямо Иисус, а жалкий японец Кичижиро прямо Иуда! И, о божечки, и он продал его за 300 сребреников! И, ну ничего себе, смотрите последние дни священника это ж прямо слово в слово ночь в Гефсиманском саду с сомнениями в боге, в уповании к нему. И самое-то классное, зацените, не такой-то он уж и Иисус оказался, каким себя мнил, не успел петух кукарекнуть, как он сам и отрекся от своей веры. А какое было самомнение! Вот это мораль! Да-а-а… Ново, свежо. Эта тема дурно пахнет уже с первой четверти двадцатого века, а тут - вынь да положь. А название?
Вот если бы автор двести раз на каждой странице не использовал слово silence во всех возможных контекстах, то можно бы было хотя бы подумать ну хотя бы пару минут, почему такое название. А тут ты отдышаться не успеваешь, а тебе - на! Молчание бога! И с другого края - на! Молчание в пытках! И контрольный - на! Тишина вокруг! И только символично в конце кудахчет петух, возвещая рассвет и напоминая о предательстве апостола Петра. Дофига загадочно и так удивительно.
Дэйли Телеграф сказал, что это “шедевр, и более высокой похвалы тут быть не может”. Или не хватило денег на более высокую похвалу? Шедевр?! Серьезно?! Пацаны, вы чего?! В каком месте?
Более прозрачного библейского мотива я вообще в жизни не видела. Тут по сравнению с этим даже двойничество князя Мышкина и Иисуса кажется не таким уж и очевидным, как и всякие символичные зеленые покрывала Сонечки Мармеладовой. Красивый Леонид Андреев в своей повести “Иуда Искариот” дал куда более интересный взгляд на ту же проблему. А тут просто… Короче. Не айс, друзья, не айс.
Написано, конечно, все это красивенько, с примесью типичного позднего Просвещения в виде писем с типичным для описываемого времени конфликта ума и сердца, с театральными восклицаниями и жестами. Хорошая книга для тех, кто читал букварь, вторую и синюю и не брал в руки ни одной книги семнадцатого-восемнадцатого веков (не считая детские издания “Робинзона Крузо” и “Гулливера”), не читал русской классики в школе.
Зачем я вообще это прочитала?
13 июня 2017
Так. Все, кто брызжет слюной от фильма по этой книге - вы свободны, вам туда. Все, кто сходят с ума по этой книге, потому что она офигеть какая умная и тонкая, вам туда же, куда ушли фанаты фильма Скорсезе. Кто хочет честно послушать, могут оставаться.
Вчера в прямом эфире я уже подожгла стул своей задницей (кто был, те помнят, что она была леопардовая) по поводу романа Silence. Сначала (“я молчать хотела” (с)), когда я начала читать, мне было немного стыдно, что я, прямо как истый плебс, взялась читать книгу после фильма, еще было стыдно, что этой книге столько лет, а я ни разу про нее даже не слышала. А знаете, почему я не слышала? Потому что не много-то я и потеряла бы, если бы не прочитала!
Ну-ка что тут у нас? Португальский проповедник едет в Японию (чтобы принести им немного демократии), чтобы посеять там разумное, доброе, вечное о Господе нашем Иисусе Христе. Была бы это современность, то перед нами стоял масляного вида юноша в черном костюме, белой рубашке, с набором брошюрок. Ну ладно. Хватит уже острить. Книга-то грустная, трагичная. Приехал он в Японию и давай своим присутствием смущать местных христиан, которые, скрывая его, умирают в пытках, подвергаются гонениям, ну и предают заодно. А вот тут начинается то, от чего многие так любят фонтанировать восторгами - О БОЖЕЧКИ КАКОЕ ИНТЕРЕСНОЕ И НЕОБЫЧНОЕ ДВОЙНИЧЕСТВО! Смотрите, а священник-то прямо Иисус, а жалкий японец Кичижиро прямо Иуда! И, о божечки, и он продал его за 300 сребреников! И, ну ничего себе, смотрите последние дни священника это ж прямо слово в слово ночь в Гефсиманском саду с сомнениями в боге, в уповании к нему. И самое-то классное, зацените, не такой-то он уж и Иисус оказался, каким себя мнил, не успел петух кукарекнуть, как он сам и отрекся от своей веры. А какое было самомнение! Вот это мораль! Да-а-а… Ново, свежо. Эта тема дурно пахнет уже с первой четверти двадцатого века, а тут - вынь да положь. А название?
Вот если бы автор двести раз на каждой странице не использовал слово silence во всех возможных контекстах, то можно бы было хотя бы подумать ну хотя бы пару минут, почему такое название. А тут ты отдышаться не успеваешь, а тебе - на! Молчание бога! И с другого края - на! Молчание в пытках! И контрольный - на! Тишина вокруг! И только символично в конце кудахчет петух, возвещая рассвет и напоминая о предательстве апостола Петра. Дофига загадочно и так удивительно.
Дэйли Телеграф сказал, что это “шедевр, и более высокой похвалы тут быть не может”. Или не хватило денег на более высокую похвалу? Шедевр?! Серьезно?! Пацаны, вы чего?! В каком месте?
Более прозрачного библейского мотива я вообще в жизни не видела. Тут по сравнению с этим даже двойничество князя Мышкина и Иисуса кажется не таким уж и очевидным, как и всякие символичные зеленые покрывала Сонечки Мармеладовой. Красивый Леонид Андреев в своей повести “Иуда Искариот” дал куда более интересный взгляд на ту же проблему. А тут просто… Короче. Не айс, друзья, не айс.
Написано, конечно, все это красивенько, с примесью типичного позднего Просвещения в виде писем с типичным для описываемого времени конфликта ума и сердца, с театральными восклицаниями и жестами. Хорошая книга для тех, кто читал букварь, вторую и синюю и не брал в руки ни одной книги семнадцатого-восемнадцатого веков (не считая детские издания “Робинзона Крузо” и “Гулливера”), не читал русской классики в школе.
Зачем я вообще это прочитала?
13 июня 2017
#nonfiction@drinkread
93. А. Игнатьев “Пятьдесят лет в строю”
Когда папа вытащил с полки мне этот увесистый зеленый том, я мысленно закатила глаза, ожидая, что сейчас на меня свалится пропагандистская нудянка.
“Ты же любишь военную историю и биографии, - сказал папа. - Вот тебе мемуары. Почитай. Это к вопросу об умных людях”. Нет, “Пятьдесят лет в строю” я не прочитала запоем, потому что хоть и будучи человеком, умеющим складно писать, Алексей Алексеевич Игнатьев, “красный граф”, не писатель, а военный, дипломат (есть мнение, что еще и шпион Сталина). С самого начала он рассказывает о своей семье, своей жизни, своей учебе в пажеском корпусе, о том, как млел перед Александрой Федоровной, будучи ее пажом, как он узнавал свет и обживался в нем, как открыл для себя дверь в мировую дипломатию, выйдя туда через черный выход русско-японской войны.
Вот помните картинулю, где офигевший серый котик смотрит на нас с обложки книги с названием “Как перестать ох*евать от происходящего и начать работать. Методическое пособие”? Вот Алексей Алексеевич мог смело такое пособие написать, опираясь на свой богатейший опыт во время Первой мировой войны. Вся та огромная часть, где он описывает свою работу по снабжению, вербовке информаторов, свои беседы с президентами и финансовыми правителями мира, писателями и прочими неслучайными людьми, представляет собой развернутое описание того, как граф постоянно пытался перестать офигевать от происходящего, от приказов, которые он получал из Петербурга, и работать на благо России. Все это он описывает с невероятным остроумием и сарказмом. Некоторые его фразочки прямо настолько въелись мне в голову, что теперь всегда при упоминании Кшесинской я так и слышу его “аккредитованная любовница семьи Романовых”. А как вам такое название - “полусветская львица”?:) Это уже не про Кшесинскую, конечно, хотя она недалеко ушла и от этого статуса. Я лично просто хотела стоя аплодировать.
Игнатьев с одинаковой точностью и подробностями описывает, как боевые действия, так и свои чувства и эмоции в разные моменты. О том, как уставившись в тарелку на каком-нибудь приеме в Париже какого-нибудь придворного романовского самодура, он пытался перестать офигевать от происходящего и с остервинением пилил еду, лишь бы не поднимать глаз. О том, как ему было гордо за Родину в одни моменты и стыдно - в другие. О том, как ему на ходу приходилось находить решения и правильные слова. Конечно, он делал ошибки, и об этом он тоже говорит. Он искренне рассказывает о том, как падал в его глазах Николай и его свита, как деятельно он проводил свои рабочие недели, которые у него были бесконечными, как знакомые после революции переставали с ним здороваться на улицах, как плелись вокруг него сплетни и интриги, потому что он был НЕВЕРОЯТНО влиятельным человеком. И пишет он об этом безо всякого тщеславия и бахвальства. Просто берет читателя за ручку и показывает, чем и как дышала Европа в то время, пока Россия все глубже и глубже уходила в революционную трясину. Нет, он в это время не сидел и “принимал революцию”, он делал очень многое, чтобы хоть как-то хоть где-то облегчить то время для страны.
Не был он, конечно, святым. Фигура он очень неоднозначная, но определенно, если бы у меня была возможность вытащить с того света кого угодно и поговорить, то он бы был в числе первых, кого бы я посадила напротив себя и начала донимать вопросами:) Книга - прекрасный образец качественных мемуаров.
Всем, кто любит историю - читать.
15 июня 2017
93. А. Игнатьев “Пятьдесят лет в строю”
Когда папа вытащил с полки мне этот увесистый зеленый том, я мысленно закатила глаза, ожидая, что сейчас на меня свалится пропагандистская нудянка.
“Ты же любишь военную историю и биографии, - сказал папа. - Вот тебе мемуары. Почитай. Это к вопросу об умных людях”. Нет, “Пятьдесят лет в строю” я не прочитала запоем, потому что хоть и будучи человеком, умеющим складно писать, Алексей Алексеевич Игнатьев, “красный граф”, не писатель, а военный, дипломат (есть мнение, что еще и шпион Сталина). С самого начала он рассказывает о своей семье, своей жизни, своей учебе в пажеском корпусе, о том, как млел перед Александрой Федоровной, будучи ее пажом, как он узнавал свет и обживался в нем, как открыл для себя дверь в мировую дипломатию, выйдя туда через черный выход русско-японской войны.
Вот помните картинулю, где офигевший серый котик смотрит на нас с обложки книги с названием “Как перестать ох*евать от происходящего и начать работать. Методическое пособие”? Вот Алексей Алексеевич мог смело такое пособие написать, опираясь на свой богатейший опыт во время Первой мировой войны. Вся та огромная часть, где он описывает свою работу по снабжению, вербовке информаторов, свои беседы с президентами и финансовыми правителями мира, писателями и прочими неслучайными людьми, представляет собой развернутое описание того, как граф постоянно пытался перестать офигевать от происходящего, от приказов, которые он получал из Петербурга, и работать на благо России. Все это он описывает с невероятным остроумием и сарказмом. Некоторые его фразочки прямо настолько въелись мне в голову, что теперь всегда при упоминании Кшесинской я так и слышу его “аккредитованная любовница семьи Романовых”. А как вам такое название - “полусветская львица”?:) Это уже не про Кшесинскую, конечно, хотя она недалеко ушла и от этого статуса. Я лично просто хотела стоя аплодировать.
Игнатьев с одинаковой точностью и подробностями описывает, как боевые действия, так и свои чувства и эмоции в разные моменты. О том, как уставившись в тарелку на каком-нибудь приеме в Париже какого-нибудь придворного романовского самодура, он пытался перестать офигевать от происходящего и с остервинением пилил еду, лишь бы не поднимать глаз. О том, как ему было гордо за Родину в одни моменты и стыдно - в другие. О том, как ему на ходу приходилось находить решения и правильные слова. Конечно, он делал ошибки, и об этом он тоже говорит. Он искренне рассказывает о том, как падал в его глазах Николай и его свита, как деятельно он проводил свои рабочие недели, которые у него были бесконечными, как знакомые после революции переставали с ним здороваться на улицах, как плелись вокруг него сплетни и интриги, потому что он был НЕВЕРОЯТНО влиятельным человеком. И пишет он об этом безо всякого тщеславия и бахвальства. Просто берет читателя за ручку и показывает, чем и как дышала Европа в то время, пока Россия все глубже и глубже уходила в революционную трясину. Нет, он в это время не сидел и “принимал революцию”, он делал очень многое, чтобы хоть как-то хоть где-то облегчить то время для страны.
Не был он, конечно, святым. Фигура он очень неоднозначная, но определенно, если бы у меня была возможность вытащить с того света кого угодно и поговорить, то он бы был в числе первых, кого бы я посадила напротив себя и начала донимать вопросами:) Книга - прекрасный образец качественных мемуаров.
Всем, кто любит историю - читать.
15 июня 2017