702. Арто Паасилинна "Тысяча чертей пастора Хуусконена"🇫🇮

Ну что за чудо эта книга!

Когда речь идет о Финляндии, то последним делом я думаю о смеющихся и смешливых людях. Финна очень легко отличить от всех остальных по специфическому выражению лица, будто кто-то у каждого из них держит под носом половинку сочного лимона. И кто бы что ни говорил про хмурых русских, тот еще не видел финнов. И тем не менее, именно от таких вот хмурых создателей Калевалы, карельских пирожков и калсарикянни я больше всего жду самых умопомрачительных приключений. Иначе в таком суровом краю не прожить.

Однажды на день рождения пастору Хуусконену подарили медвежонка. Очаровательное создание, которое канонично хмурая жена окрестила Чертом. Черт был игрив, любил поесть, поспать в ногах у своего пастора и его жены, ходил на проповеди и был всячески обласкан прихожанами. Сложно сказать, в какой конкретно момент ситуация начала уходить из-под контроля: то ли, когда понадобилось мастерить медвежонку берлогу на зиму, то ли тогда, когда пастор решил в той самой берлоге воцерковить молодую сотрудницу одного из НИИ, которая взялась изучать процессы, протекающие в организме медведя во время спячки. Но дело в другом: пастор все бросил и уехал вместе со своим другом. Он веселил людей на кораблях, подружился с капитаном корабля в Мурманске, “отсидел” в Соловках, устанавливал контакт с внеземными цивилизациями,каким-то чудом оказался на Мальте, и все это в компании своего шерстяного друга. Друг умел креститься и бить поклоны, гладить одежду и был приучен к личной гигиене.

Абсурд? Абсурд! Но какой! “Тысяча чертей…” - замечательный пример современного плутовского романа, где пикаром выступает, нет, не медведь, а беглый пастор. А еще эта книга о дружбе и верности. Это прекрасная сказка о том, как могут стать настоящей семьей человек и мишка. Книга написана смешно, но по-доброму. Здесь все - добрая ирония. И самоирония, конечно.

“Тысяча чертей…” - это гармоничное сочетание огромного множества традиционных европейских тем и повествовательных форм, но только все внимание на себя перетащит славный мишка. Ни один человек не может соревноваться с животным в искренности. И что самое поразительное - автор так хорошо ввел в текст мысли медведя, что как только ты ловишь себя на том, что “опа, медведь думает!”, он тут же перестает и при перечитывании все уже не так очевидно.

PS: У меня есть совершенно наркоманская мечта. Взять большую-пребольшую рыбину и пойти с ней в лес. Сесть на поляну и ждать медведя. Из-за деревьев выйдет медведь, вывалит передо мной пригоршню черники, я дам ему рыбину, и мы будем так и сидеть рядом. Он с рыбой, я - с черникой. Все, кто сейчас начнет мне что-то про медведей, то идите, пожалуйста, в жопу. Это моя мечта, нечего в ней своим здравым смыслом ковыряться. Свои мечты сначала заведите!:)

#Paasilinna@drinkread

Сидели вчера с мужиком моим и обсуждали важный вопрос: почему современный российский школьник, да и взрослый человек (говорю про российских, потому что за всю Одессу сказать не могу) совершенно не отличает авторский голос от голоса его персонажей. Что-то вроде: “Чехов устами своего персонажа говорит, что…” Ну, какого лешего ты взял, что этот герой - резонер? Ты все дневники и переписку прочитал? Или это лишь на основании того, что так понятнее? Знак равенства между автором и героем - страшная вещь, которая может завести не в те дебри. Да, конечно, порой автор устами своего персонажа говорит свои мысли, а иногда не говорит. То есть если условный писатель Иванов-Петров-Сидоров пишет книгу, где главный герой ненавидит “жирных баб” (допустим, он так написал для драматизму), это не значит, что сам Иванов-Петров тоже так думает. Иначе получается, что Набоков любил маленьких девочек. Или вообще сам был в душе маленькой девочкой.

Так вот. И я поняла, почему так. Почему авторы любительских рецензий, типа “блогеры”, как и я сама, часто возмущаются, что персонаж у Петрова-Сидорова не любит “жирных баб”, а самого Петрова-Сидорова готовы колесовать. А все идет из проклятой школьной программы, а точнее - из методики преподавания. А почему так? Давайте посмотрим на историю. Вообще обычай ухода морализаторства из литературы к нам идет из середины ХХ века. Подспудно начала Группа 47, а добил французский “новый роман”, то есть поучать в западной литературе не принято уже больше полувека.

А что с русской литературой, которую изучают в школе? До революции все было с душком морали, литература должна была научить отличать хорошее от плохого, а потом грянула революция, пришел соцреализм, который эту славную традицию и продолжал, а потом СССР кончился, а книг, которые писались после 90-х, в программе и нет вовсе. Точнее, они, может, и есть, но такого пристального внимания к ним нет. Из-за этого со школьной скамьи мы читаем и ищем то, что нам давали: героев-резонеров и авторскую позицию относительно хорошо и плохо.

Я это все к чему? К тому, что все чаще сталкиваюсь с отзывами в духе ненавижу этого автора, потому что он, ну не знаю, мизогин или расист. А он не мизогин и расист, а просто описывает таких людей, не давая им оценку, не ступая на скользкую дорожку морализаторства. Как Набоков не был педофилом, а описывал педофила (в этом плане в “Лолите” все совершенно однозначно: Гумберт - педофил и гнида, а Лолита - жертва его и своей мамаши пришибленной).

Конечно же, есть авторы, вещающие свои взгляды через персонажей, но чтобы об этом вот так с кондачка говорить, надо, пожалуй, сначала изучить биографии их. А это уже вопрос контекста. Вот. И это расстраивает. Вот уж где “не все так однозначно”.

"Мне не с кем поговорить!"

Недавно брала интервью для нашего любимого @inache_magazine у своего любимого научного руководителя.

Мучила я его, мучила, задавала каверзные вопросы (обсудили и то, почему Рушди Нобелевскую премию никогда не получит, и почему дворецкий Стивенс у Исигуро почти что самурай, почему литературная нобелевка Бобу Дилану - вполне закономерное явление, а у премьер-министра Великобритании шанс получить ее же выше, чем у президента Индии и еще много-много чего), а потом не выдержала и начала сама болтать. В материал моя болтовня, конечно, не войдет, но как приятно подгрузить того, кто готов быть подгруженным:)

Я всё

​🇬🇪 ГРУЗИЯ 🇬🇪

Грузинская литература возникла в V веке. Изначально до XI столетие она имела исключительно церковно-религиозное содержание. Первый сохранившийся памятник грузинской литературы это сочинение Якова Цуртавели «Мученичество Шушаник» написанный между 475—484.
Самым известным произведением грузинской литературы считается поэма Шоты Руставели «Витязь в тигровой шкуре».
(Википедия)

А вот тут можно посмотреть список современных грузинских авторов, ТОП-10.

Что читала я?
Теймураз Баблуани “Солнце, луна и хлебное поле”

Со спокойной совестью закрасила Грузию на своей виртуальной карте.

#ВокругСвета@drinkread
Другие страны

703. Shahriar Mandanipour "Seasons of Purgatory" 🇮🇷

Мануал “Как стать известным во всем мире писателем”:
1) жить в недемократической стране
2) написать книгу с намеком на критику власти/традиционных ценностей
3) получить запрет на публикацию в своей стране
4)...
5) ПРОФИТ

Ладно, шутки шутками, а сборник рассказов у Шахрияра Манданипура получился очень даже, на зависть многим. Если бы существовала некая книжная система, то я бы поставила его куда-то неподалеку с “Диковинными историями” Токарчук и в какой-нибудь нейросети выдавала как “похожее на”. Западные критики сравнивают этот сборник скорее с Рушди #rushdie@drinkread или Кундерой, а я все же склоняюсь к тому, что Рушди здесь можно прикрутить лишь по части колорита и некоторого магизма происходящего, но настроение… Кундера, да, пожалуй, будет достаточно близко.

Настроение Seasons of Purgatory - меланхолично-созерцающее. Автор разумно выбрал для себя лишь один тематический сектор и в нем прекрасно раскрылся. В этом секторе он внимательно изучил различные формы традиционно неразрывных эроса и танатоса. Формально все рассказы представляют собой те самые текучие часы с “Постоянства памяти” (причем не только в формальном, но и в идейном выражении). Если между рассказами убрать все названия, то все это не станет каким-то неразборчивым месивом. Рассказы просто сольются в единое сюрреалистическое, психоаналитическое целое.

И, конечно, нужно отметить здесь сам текст. Так как речь идет о переводе на английский с фарси, то я могу судить только английский текст, а он очень выгодно отличается от мейнстримовых текстов англоязычной прозы именно своей художественной выразительностью и красотой, теми вензельками и виньетками, которыми автор украсил повествование. Именно украсил, а не выкатил весь свой тезаурус и словарь синонимов. Очень уместно и идеально под свои задачи.

Для меня чтение этого сборника стало своеобразным новым опытом. Очень бы хотелось иметь эту книгу в бумаге и перечитать еще раз, но чуть позже.

Друзья, если вдруг кто-то помнит, однажды в посте про Bildungsroman я писала о феномене пайдейи. На "Нефиктивном" @nefiktiv запускается вторая часть лекций об этом моей любимой Елены Алымовой. Первую часть можно посмотреть тут.

"Нефиктивное" мне не платит😂
#плохогонесоветую@drinkread

Я люблю психоанализ как любимого старого плюшевого мишку - из сентиментальных соображений, не более. Сейчас читаю Эриха Фромма "Анатомия человеческой деструктивности" и как же он замечательно проходится по Стэнфордскому эксперименту Зимбардо! Я всегда подозревала, что с ним что-то не так, уж больно неправдоподобные выводы и слишком уж общие.

"Жаль, что у нас нет более точной информации, чем «некоторые», «несколько», «совсем немногие». Мне это представляется совершенно лишней скрытностью и недостатком точности, легче было бы назвать число. Тем более что в первой краткой публикации в «Trans Action» были приведены более точные данные, существенно отличающиеся от того, что мы только что прочли. Там процент садистски настроенных «надзирателей», применяющих изощренные методы унижения заключенных, составлял чуть ли не одну треть. А остаток был поделен на две категории: 1) строгие, но честные; 2) хорошие надзиратели с точки зрения заключенных, ибо они были доброжелательны, не отказывали в мелких услугах.

Эти характеристики очень сильно отличаются от того, что «немногие оставались пассивными и редко применяли меры принуждения».

Подобные расхождения и недостаток точности данных и формулировок тем досаднее, что с ними авторы связывают главный и решающий тезис эксперимента. Они надеялись доказать, что сама ситуация всего за несколько дней может превратить нормального человека либо в жалкое и ничтожное существо, либо в безжалостного садиста. Мне кажется, что эксперимент как раз доказывает обратное, если он вообще что-нибудь доказывает. Хотя общая атмосфера тюрьмы, по мысли исследователей, должна была быть унижающей человеческое достоинство (что наверняка сразу поняли «надзиратели»), все-таки две трети «надзирателей» не проявили никаких симптомов садистского поведения, и для меня это кажется вполне убедительным доказательством того, что человек не так-то легко превращается в садиста под влиянием соответствующей ситуации."

#цитата@drinkread
#fromm@drinkread
#nonfiction@drinkread

9/11: ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ КНИГИ

Я не буду рассказывать о том, какое значение для американской культуры (и жизни, естественно) имели атаки 11 сентября. Все это и так понимают. Тут можно сколько угодно спорить и возводить конспирологические теории на разных основаниях, но факт остается фактом: жизнь американцев разделилась на “до” и “после”. Сегодня я собрала список книг, где так или иначе авторы касаются этой темы. Если нет ссылки, то я читала эту книгу до 2016 года.

Jonathan Safran Foer “Extremely Loud & Incredibly Close”
Фредерик Бегбедер “Окна в мир”
Джонатан Франзен “Свобода”
Ottessa Moshfegh “My Year of Rest and Relaxation”
Mohsin Hamid “The Reluctant Fundamentalist”
Ian McEwan #mcewan@drinkread “Saturday”
Пол Остер “Бруклинские глупости”
Donna Tartt "The Goldfinch"

Для себя я выписала несколько книг на будущее:
Martin Amis “The Second Plane”
Don DeLillo #delillo@drinkread “Falling Man”
Claire Messud “The Emperor’s Children”
Ken Kalfus “A Disorder Peculiar to the Country”
Jess Walter “The Zero”

И, кстати, очень в этот список подойдет “Франкенштейн в Багдаде”, которого я как раз сейчас читаю.

#подборка@drinkread

​🇲🇾 МАЛАЙЗИЯ 🇲🇾

Основные языки малайзийской литературы — малайский, английский и китайский. Большая часть произведений классической малайской литературы являются анонимными. Большое влияние на малайскую литературу оказали эпосы «Рамаяна» и «Махабхарата», индийские повести, персидская и арабская литературы. Прослеживается также воздействие яванской литературы, особенно сценариев (лаконов) яванского кукольного театра.
(Википедия)

Что читала я?
Tan Twan Eng “The Garden of Evening Mists”

#ВокругСвета@drinkread
Другие страны

"Человек обладает не только способностью предвидеть реальную опасность в будущем, но он еще позволяет себя уговорить,
допускает, чтобы им манипулировали, руководили, убеждали. Он готов увидеть опасность там, где ее в действительности нет. Так начиналось большинство современных войн, они были подготовлены именно пропагандистским нагнетанием угрозы, лидеры убеждали население в том, что ему угрожает опасность нападения и уничтожения, и так воспитывалась ненависть к другим народам, от которых якобы исходит угроза. На самом деле угроза была чаще всего чистой фикцией. Особенно после Французской революции, когда на месте маленького профессионального войска возникали огромные народные армии, политическим лидерам стало все труднее и труднее убеждать народы, что они должны идти на смертельную бойню ради приобретения дешевых рынков сырья и рабочей силы. Мало кто согласился бы участвовать в войне, если бы ее необходимость мотивировалась такими целями, как рынки и прибыль. Но когда правительство внушает своему народу, что ему грозит опасность, то мобилизуются нормальные биологические механизмы, направленные на защиту от угрозы. Кроме того, очень часто эти предупреждения об опасности сбываются сами собой: когда государство-агрессор начинает подготовку к войне, это вынуждает государство, на которое готовится нападение, в свою очередь вооружаться, чем оно и предъявляет как бы «доказательства»
своих агрессивных намерений.

Только у человека можно вызвать оборонительную агрессию
методом «промывания мозгов». Чтобы внушить человеку, что ему грозит опасность, нужно прежде всего такое средство, как язык: без языка подобное внушение чаще всего невозможно. Кроме того, нужно, чтобы социальная система обеспечивала почву для промывания мозгов. Например, трудно себе представить, что такого рода внушение имело бы успех у племени мбуту."

- Эрих Фромм "Анатомия человеческой деструктивности"

#fromm@drinkread
#цитата@drinkread

Как говорится, сейчас я вам покажу откуда на Беларусь готовилось нападение.

704. Юкио Мисима. Тетралогия "Море изобилия": "Весенний снег", 1-ый роман🇯🇵

Примерно десять лет назад я в последний раз читала Мисиму. С тех пор я бережно несу свою любовь к нему. Это тот автор, перечитывать которого я совсем не боялась спустя столько лет. Я знаю: плохо быть просто не может.

В первом романе тетралогии события занимают два года: с 1912 по 1914. Главный герой - прекрасный юноша Киёаки. Он задумчив, загадочен, изнежен, склонен к страданиям и очень хочет секса. А еще он влюблен в девушку старше себя, с которой он вместе воспитывался как брат. Сатоко хороша собой, умна, отвергает одно предложение руки и сердца за другим, ожидая, что Киёаки сделает первый шаг.

По большому счету, если смотреть на сюжет упрощенно, то получится вполне себе банальная история несчастной (упс!) любви. Но Мисима даже в такой простой рамке создал художественный шедевр. Он с невероятной точностью, скрупулезностью и тщательным вниманием к деталям, к психологии, создал персонажей, которые живут прямо вот-вот здесь перед глазами. Они ощущаются не только зрительно, но и тактильно, на слух и запах.

Если говорить о психологизме, то для меня Мисима один из самых ярких авторов, который может самую простую сюжетную линию превратить в тончайший разбор душевных мук с подробным анализом мотиваций и скрытых желаний. Порой иногда кажется, что таких людей, какими их описывает Мисима, просто нет, но я думаю вот о чем. Последнее время я замечаю, что человеку преимущественно несвойственно анализировать свои мысли и поступки. Это не осуждение ни в коем случае, это просто наблюдение. Люди очень часто даже не понимают, зачем они совершают тот или иной поступок, словно есть какая-то инерция, которая ведет человека, какой-то заводной механизм. Конечно, мы все в той или иной степени с таким механизмом, но кто-то об этом задумывается, а кто-то - нет. Киёаки как раз из таких - он все время задумывается. Он совершает сначала предписанные поступки, потом задумывается, а потом решает жить так, как считает нужным. Хорошо ли это? Ну нет, конечно. Что хорошего из этого может выйти?

#mishima@drinkread

Я чувствую, что меня начинает засасывать какое-то очень опасное сосало.
Когда я шесть лет назад заводила страничку в инсте, мне нужно было просто куда-то выплескивать свой яд где-то записывать свои мысли и соображения по поводу того, что я прочитала, потому что в потоке многое терялось. Никаких амбиций у меня не было. Drinkcoffee.Readbooks живет так долго, я подозреваю, именно по той причине, что я с самого начала относилась к нему так: надоест - снесу к херам кошачьим.

Но последнее время стало происходить что-то недоброе. Вокруг меня стал формироваться инфопузырь из всяких писателей и критиков, реальных и wannabe, каких-то событий. Но это еще ладно. Вокруг начали клубиться настоящие блогеры, запаренные, с контент-планами, настоящей рекламой и сотрудничествами с издательствами. В связи с этим у меня и случился мой недавний тантрум, когда я убивалась, что продалась за гирлянды и боюсь теперь честно говорить то, что думаю.

И я поняла, почему он случился - меня засосало. Точнее, пока что только начало. Мысленно я шлепаю себя по щекам и подношу воображаемый нашатырь к носу. Мысленно я тяну себя за свои же волосы вверх. Не потому, что я не хочу быть как все, а потому что там я не смогу сохранить свое лицо. Хотя, давайте посмотрим правде в глаза, единицы книжных “блогеров” имеют свое лицо, и я совсем не уверена, что я одна из них. Это не для переубеждения, это скорее моя рефлексия.

В общем, надо выдохнуть и ни на кого не смотреть, не слушать, абстрагироваться и не давать себя затащить в эту мутную жижу под названием “современный российский литпроцесс”.

Ах да. В пятницу я все-таки пойду на вручение “Ясной поляны” погреть уши. Вот. Собралась и абстрагировалась. Собралась и абстрагировалась.

🇳🇬 НИГЕРИЯ 🇳🇬

- литература, написанная на территории Нигерии. Большинство работ были написаны на английском языке. Англоязычная литература Нигерийской Федерации выполняет важную консолидирующую роль, способствуя укреплению единства страны. (Википедия) Из-за того, что в стране очень много разных народностей и языков, использование английского как универсального, объединяющего имеет большое значение для перехода на другой уровень государственности.

У меня лично от нигерийской литературы практически всегда остаются только приятные впечатления. Она отличается красотой слога, необычной реализацией привычных тем, фольклорностью, многослойностью.

Что я читала?
Oyinkan Braithwaite #braithwaite@drinkread
Chigozie Obioma #obioma@drinkread
Чинуа Ачебе #achebe@drinkread
Ayobami Adebayo #adebayo@drinkread
Chimamanda Ngozi Adichie #adichie@drinkread
Damilare Kuku #kuku@drinkread
Chris Abani "GraceLand"
Cyprian Ekwensi "Jagua Nana"
Toni Kan "The Carnivorous City"
Abubakar Adam Ibrahim "Season of Crimson Blossoms"
Busayo Matuluko “'Til Death"
Esther Ifesinachi Okonkwo "The Tiny Things Are Heavier"
Olufunke Grace Bankole "The Edge of Water"
Nikki May "This Motherless Land"
Uche Okonkwo "A Kind of Madness"
Tochi Eze "This Kind of Trouble"
Zaynab Alkali "The Stillborn"
Nnedi Okorafor "Death of the Author"
Buchi Emecheta "Second Class Citizen”
Flora Nwapa "Efuru"
'Pemi Aguda "Ghostroots"
Chikodili Emelumadu “Dazzling”
Sefi Atta 'Swallow'
Balaraba Ramat Yakubu 'Sin Is a Puppy That Follows You Home'
Onyi Nwabineli "Allow Me to Introduce Myself"
Adaobi Tricia Nwaubani "Buried Beneath the Baobab Tree”

#ВокругСвета@drinkread
Другие страны

#читаюсейчас@drinkread

А ещё почитала отзывы 😂
Просто умилительно смотреть на то, как люди, видимо, считают свое детство ангельским без единой грязной мысли. Хотя "я все чаще замечаю", что люди зачастую себя и не помнят в детстве, видимо, вытесняя всю ту дичь (если бы я была фрейдистом, то сказала - анально-фаллическую дичь), через которую проходят все до единого. Я помню каждую свою грязную детскую мысль. Да, книга мерзкая, а кто не был мерзким у себя в голове в детстве?

Это очень странно, но сегодня проснулась и пошла слушать Scars on Broadway. Незамедлительно. И в очередной раз порасстраивалась, как всякие разные принцы (пусть и кривенькие, маленькие, армянские) юности тоже не остаются вечно молодыми.
Но самое странное не в том, что я проснулась с острейшей необходимостью послушать Scars on Broadway, а в том, что вообще-то музыку я не слушаю. Практически совсем. Она меня перестала будоражить года четыре назад, наверное. Мне тут сказали, что я аутист:) А я думаю, что мне просто стало неинтересно. Если я что-то и слушаю, то только то, что когда-то любила, новое открывать и пропускать через себя нет ни малейшего желания.

#music@drinkread