На ярмарочной площади было не протолкнуться. От пестроты юбок и плащей в глазах у Готье рябило, ядреная смесь запахов — запах острых специй, запах сушеных трав, запахи вяленого мяса, яблок и потных тел — вызывала тошноту. Этот городок из кривых, местами подгнивших прилавков хотелось покинуть и побыстрее, но Люмьер, как назло, не торопился. Придирчиво оглядев ножи с длинной рукоятью, начал торги с упрямым южанином.

Не в силах больше стоять возле дурно пахнущей баранины, Готье отошел в сторону и обратил внимание на собравшихся в круг неотесанных крестьянских детишек.

В самом центре кольца оказался сухой старик в грязном темном одеянии. Сидя на большом пне и немного опираясь на деревянную трость, странник хрипло рассказывал знакомую историю.

— Дом Бёрко был велик и могуч. Сотни лет они держали в подчинении огромных пышащих огнем драконов и седлали их как лошадей. Никакой дом не мог одолеть эту династию, кроме самих Бёрко. Так, в общем-то, и случилось…

— Король Корентин восстал против своего брата Расмуса! — подскочила сидевшая ближе всех рыжая девочка, — Бёрко начали воевать друг против друга и погубили почти всех своих драконов!

Старик моргнул слепыми глазами и улыбнулся.

— Именно так, моя дорогая… Все, как ты сказала. Была братоубийственная война. Страшная война… Кровь текла рекой, а города горели как спички. Когда на трон взошел король Лукиан, у Бёрко осталось всего три дракона. Кто-нибудь из вас знает их имена?..

Воодушевленные дети начали выкрикивать ответы:

— Глориас Белоснежная, дракониха короля Лироя!

— Грандеур Золотая Звезда, дракон короля Лукиана!

— Скэриэл Ночная Тень, дракон принца Паскаля!

— Верно, верно, именно так… — закивал странник, — Осталось всего три дракона… И тем не повезло. Король Лукиан оказался безумцем с жестоким сердцем. За короткое время он заставил народ ненавидеть себя, а когда началось восстание, скормил двум старшим драконам отравленное мясо и сам принял яд.

Готье поморщился от возмутительной клеветы, а дети доверчиво распахнули глаза.

— Королем стал Паскаль Бёрко, пятнадцатилетний юноша. Помимо него в живых остались только вдова Лукиана Северина, принцесса Паулина и последний ребенок дома Бёрко — принц Киллиан. Когда восставшие во главе с Франком Лафаром подошли к Драконьему Пику, Бёрко попытались натравить на них последнего дракона — Скэриэла Ночную Тень. Но боги покарали грешное семейство, и наслали безумие и на их оружие: вместо того, чтобы защищать Бёрко, Скэриэл сжег их тела дотла, после чего сам погиб при крушении замка… Таков был конец гнилого семейства — заслуженный конец…

Готье сделал несколько шагов в сторону рассказчика, но тяжелая рука в доспехах остановила его. Обернувшись, Готье встретился глазами с Люмьером.

— Нам пора идти, мой король, — проговорил Уолдин.

Готье кивнул и позволил увести себя.

— Это все ложь, — пробормотал он, глядя под ноги, — Мой отец не был безумцем.Его отравили приближенные.

— Я не сомневаюсь в этом, Киллиан. Это происходило и перед моими глазами… — Люмьер понизил голос, опасаясь как бы их не подслушали, — Все это сказки Лафара. Он вдалбливает в головы крестьян полную чепуху, чтобы оправдать свое злодеяние.

— Матушку и остальных ведь тоже убили предатели?

— Уверен, что это так, — после небольшой паузы ответил Уолдин, — Дракону Паскаля было примерно столько же, сколько и тебе, он бы попросту не смог сжечь их. Твою семью погубили неверные мечи, а не пламя…
Когда шумный рынок остался позади, Готье поднял взгляд на небо. Надвигались тяжелые серые тучи.

— Я отомщу убийцам, — прошептал он, — За всё.

Завтра он объявит себя выжившим Киллианом Бёрко перед великими домами Севера.

Его время пришло.

Свадьба шестнадцатилетней леди Габриэллы и семнадцатилетнего Джереми Флинна, племянника лорда Гэтерсби, была сыграна с западным блеском и нотками северной сдержанности. Невеста, чьи волосы украшали золотые ленты и красные бутоны, была прекрасна как фея. Даже придирчивый глава дома Флиннов заявил, что Север расстался с самых прекрасным из всех цветков, что вырастали на его суровых землях.

Готье с трудом улыбался на этом пиршестве. Отдавать свою прекрасную сестру, пусть и не связанную с ним кровью, в лапы расчетливых и златолюбивых Флиннов ему было противно. И даже красота и мягкий характер жениха не служили утешением.

Будь его воля, он бы еще года два подержал Габи в доме Хитклифов, где она была для всех главной отрадой. Как ловко она скакала на лошади, как метко стреляла из лука, как грациозно, поражая всех лордов и рыцарей, танцевала, скрашивая мрачные холодные вечера!

А теперь она жена будущего лорда Флинна, леди Габриэлла Флинн… И виноват в этом он, Готье.

— Дом Флиннов самый могущественный среди домов запада, — говорил Уильям Хитклиф, — Богаче них только Лафары. Если мы хотим свергнуть узурпатора, необходимо заключить с ними союз. Как король ты должен это понимать, Киллиан.

Киллиан понимал. Но не Готье.

На следующий день после свадьбы Готье отыскал Габи в саду, чтобы попрощаться перед отъездом. Она сидела в поросшей вьюнком беседке, одетая не в привычные меха, а в легкое светлое платье.

— Прости меня, если сможешь, Габи, — сказал он, взяв ее за руки.

Габриэлла поцеловала Готье в обе щеки и мягко улыбнулась.

— Твой долг — вернуть трон, Киллиан. А мой — помочь тебе всем, что я могу. Я ни о чем не жалею, дорогой брат.

Хрупкая и беспечная с виду, внутри она была настоящей леди Севера: твердой, преданной и рассудительной.

— Если эти змеи обидят тебя, я лично отрублю им головы, — пообещал Готье.

— Боюсь, Гедеон опередит тебя, — усмехнулась Габи, — Впрочем, я верю, что у меня и Джереми все будет хорошо. Он добрый юноша…

Готье покачал головой, дивясь тому, как быстро болтливая девочка с растрепанными косами превратилась в грациозную девушку.

— У меня есть для тебя небольшой подарок, — промолвила Габи, — Лорд Гэтерсби подарил их мне, но я хочу, чтобы ты взял их с собой. Прошу, не откажи мне.

Она сделала знак служанкам, и те принесли плетеную корзину, накрытую красным бархатом. Стянув ткань, Габриэлла показала Готье содержимое — два больших покрытых блестящей чешуей яйца, черное и золотое.

— Это… они? — не веря своим глазам, ахнул Готье, — Яйца драконов…

Габриэлла кивнула.

— Их нашли в гнезде Глориас после пожара.

Готье, не слыша ничего кроме стука собственного сердца, протянул руку и коснулся яиц. Они были безжизненно-холодными, как и все, что осталось от его прошлой жизни.

Но они были памятью.

— Спасибо, — хрипло пробормотал Готье, — Я возьму их.

Леди Флинн грустно улыбнулась.

— Может, когда-нибудь из них вылупятся детеныши?

— Вряд ли. Чтобы пробудить в них жизнь, яйца нужно разогреть огнем взрослого дракона… А все драконы умерли, — Готье сглотнул, — Эти малыши будут моим оберегом.

Солнце отразилось на скорлупе радужным блеском.

Точно так же яйца сверкали, когда маленький Киллиан приходил любоваться на них в логово последних драконов.