На саммите Runway AI в Нью-Йорке индустрия на пару дней оказалась в отражении собственного будущего. Продюсеры, технологические компании и студии обсуждали генеративный ИИ так, будто это уже не инструмент, а новая среда обитания кино. Сцену открывали словами о магическом времени, сравнениями с огнем, печатным станком и другими технологическими разломами истории.

Runway, компания-организатор, явно задавала тон: ИИ здесь не просто технология, а культурный сдвиг. Демонстрации, конкурсы AI-фильмов, разговоры о том, как сократить дистанцию между воображением и созданием — все это складывалось в почти праздничную уверенность, что индустрия уже перешла в новую эру.

Но внутри этого энтузиазма прозвучал один заметный сбой общего настроения. Кэтлин Кеннеди, продюсер «Звездных войн», «Парка Юрского периода» и множества других фильмов, задала вопрос главе Американского института кино: как сегодня вообще учить вкусу? Если киношколы уже внедряют ИИ-инструменты, как они будут воспитывать не просто операторов промптов, а авторов с собственным взглядом?

Вы, должно быть, представили себе пожилую женщину с кафедры по продюсированию, может быть, но…
Фильмы (по данным на 2018 год), над которыми она работала, собрали в общей сложности 7,5 миллиарда долларов. А работы большинства слушателей этой конференции собрали только лайки.

«Вкус — это фундамент», — сказала она. И это прозвучало почти как контрточка ко всему происходящему вокруг, потому что вокруг царил другой посыл. Спикеры сравнивали ИИ с огнем и печатным станком, называли его главной технологической революцией в истории, уверяли, что он стирает границу между воображением и результатом. Даже сама риторика мероприятия была построена на ускорении — быстрее создавать, быстрее визуализировать, быстрее превращать идею в продукт.

Но чем громче звучала эта логика, тем сильнее проступал вопрос: а что именно происходит между идеей и результатом? Сторонники ИИ говорят, что он сокращает этот путь. Но в традиции кино, музыки, литературы именно этот путь — ошибки, паузы, переписывания и правки, случайности — и есть место, где рождается авторство.

На этом фоне позиция Кеннеди звучала почти старомодно — и именно поэтому неожиданно трезво. Она говорила о ремесле, о том, как технологии в реальном производстве часто ломаются без человеческого опыта, о важности времени на размышление и интуиции, которую нельзя сгенерировать.

И в итоге саммит, задуманный как демонстрация будущего, неожиданно зафиксировал старый, но неустаревший конфликт: между созданием и воспроизводством, между скоростью и вкусом, между технологией как заменой процесса — и технологией как его продолжением.

Счет, пожалуйста!

Есть вещи, которые цивилизация отстаивала веками: право на справедливый суд, свободу перемещений, негласный договор о том, что мужчина на первом (и не только) свидании платит за ужин. Последнее, как выяснилось, оказалось самым уязвимым.

Роберт Паттинсон — актер, которого публика полюбила в образе вампира с безупречными манерами — принял участие в проекте Agree to Disagree от медиа LADbible. В рамках рубрики знаменитости обсуждают самые спорные темы, которые регулярно вспыхивают в интернете. Один из вопросов, заданных Роберту и Зендее, оказался особенно дискуссионным. Ответ Паттинсона за пару минут разрушил то, что наследие Джейн Остин отстраивало двести лет. Вопрос был из тех, что задают, не ожидая культуры отмены: кто платит на первом свидании? Зендая ответила предсказуемо: приятно, когда мужчина оплачивает счет и хоть немного создает ощущение рыцарства.

Паттинсон с этим не согласился. «Это несексуально», — сказал он с интонацией человека, убежденного, что произносит очевидное. Далее последовало краткое эссе о природе равенства и — здесь аудитория насторожилась — признание, что его лично «дико заводит», когда женщина тайком оплачивает его ужин. Мол это сигнал, что она способна заботиться в отношениях. Трудно сказать, чего он ожидал, возможно, аплодисментов, но интернет отреагировал иначе.

Поклонницы, хранившие его фотографии с 2008 года, начали отписку с методичностью людей, закрывающих старый банковский счет. Соцсети наполнились вердиктами: «красный флаг», «миллионер жалеет денег на кофе» и — самым очаровательным и даже трогательным — «Эдвард бы так не поступил». То обстоятельство, что Эдвард не существует, в полемике роли не сыграло.

Здесь стоит вспомнить кое-что важное. Паттинсон — один из немногих актеров, открыто признавшихся, что интервью он воспринимает как жанр художественной литературы. Большую часть того, что говорит журналистам, он выдумывает — из скуки.

В конечном счете все закончилось так, как заканчивается большинство интернет-скандалов — то есть не закончилось никак. Паттинсон остался Паттинсоном: слишком умным для своей репутации и слишком ленивым, чтобы ее защищать.

Рыцарство, если верить соцсетям, — скончалось. И пусть оно давно уже лежало в реанимации — просто никто не торопился выписывать свидетельство о смерти. Но Паттинсон, по всей видимости, взял это бремя на себя.

Если хочется провести вечер не как обычно, а с ощущением, что вы внутри какого-то живого кино — вот вариант.

15 апреля пройдет Кинофан. Мейнстрим — легкая и очень дружелюбная версия той самой киновикторины. Можно собрать свою команду, можно прийти одному — вас спокойно прикрепят к другим, и, как показывает практика, именно так потом и появляются постоянные команды.

Формат простой и приятный: 42 вопроса про кино, сериалы и мультики — где-то угадаете сходу, где-то зависнете и будете смеяться над собой. Азарт появляется очень быстро, даже если вы пришли просто посмотреть.

А в финале — момент, который делает этот вечер: одна из команд танцует сцену из фильма. И да, это всегда чуть неловко, но именно поэтому классно.

Все происходит в Coin Hall. Начало ровно в 20:00 — без опозданий и долгих вступлений.

Ведет игру Егор Москвитин, и у него есть редкий талант — делать так, чтобы незнакомые люди за пару часов становились компанией.

С призами тоже хорошо: поддержка от Синема Парк Мосфильм и Амедиатека, плюс подарки не только для победителей, но и для случайных команд.

И да, это тот самый квиз, который когда-то благословил Тайка Вайтити — что уже само по себе звучит как нечто невероятное.

В общем, если хочется легкого, живого вечера с кино и людьми — завтра будет именно он.

Сегодня рубрике #кинореф — одна из самых узнаваемых сцен Тарантино и ее возможный источник вдохновения.

Танец Мии и Винсента в фильме «Криминальное чтиво» давно стал культовым, но его пластика и подача невольно отсылают к работе Федерико Феллини. В фильме «Восемь с половиной» есть похожий эпизод, где герои Барбары Стил и Марио Пизу двигаются в той же манере.

Это не прямая цитата, а скорее тонкая перекличка. Как известно, Тарантино часто работает с уже существующими образами, переосмысляя их и вписывая в свой собственный язык, и именно из таких деталей и складывается его узнаваемый стиль.

В рубрике #сцена_технология делимся как создавался «Великий Гэтсби» База Лурмана.

За всей роскошью и масштабом фильма стоит огромный объем VFX-работы. Большинство сцен снимали на фоне зеленых и синих экранов, а Нью-Йорк 1920-х в значительной степени собрали уже на этапе постпродакшена. Город, особняк Гэтсби и панорамы — во многом результат работы с компьютерной графикой.

При этом, чтобы актерам было за что зацепиться в кадре, декорации и костюмы прорабатывали с высокой степенью детализации. Но даже в таких условиях большая часть пространства вокруг них появлялась уже после съемок, что требовало от актеров серьезной концентрации и воображения.