А вот другая точка зрения, интересно:

Я не совсем согласна здесь; то есть я читала роман (не в 2016 году, но все же) - и у меня уже девочки родились, и он не казался мне смешным или несовременным. То есть даже терминологически все обозначать не всегда ловко; все-таки табуированность в культуре все еще очень сильна, прежде всего языковая табуированность, когда вроде бы хорошо это обозначить, но ты не знаешь, как. Герои не кажутся мне несмелыми, потому что они боятся - и это очень понятно.Но роман Макьюэна убедителен скорее в том, что он вроде бы написан о сексе, но имеет к этому очень опосредованное отношение. Книга внезапно оказывается о том, как нам невыносимо страшно раскрыться, выйти из своих скорлупок, и как это очень человеческое можно прикрывать проблемами с сексом. Дело-то, конечно, вовсе не в нем, а в том, что здесь есть лакмусовая бумажка.

Переводчица и теоретик перевода Ирина Сергеевна Алексеева в одном из своих докладов рассказывала о том, во что превратился «Бэмби» в советском переводе. Там, например, в конце есть сцена, где отец олень говорит маленькому Бэмби, что всё вокруг создано высшей силой, и все мы должны беречь божественную красоту природы. На этом месте в русском варианте олень сообщает ребёнку, что закон жизни — это борьба.

Смотрите, какое - @boxmagazine - канал с очень клевыми историческими фото. От войны во Вьетнаме до сына Сталина в лагере, залипла и смотрю

«Рукопожатие» британского солдата и кота в снегу, Франция, 1917 год

А вот немного нашей полемики с Михаилом Бударагиным: про книги и жизнь

Об одном тезисе Бродского (специально для Анны Федоровой)

Большой пост решил написать. Мы тут Анной Федоровой, которой я продолжаю быть безмерно благодарным за добрые слова о моем романе, немного начали спорить о «жертве» и «решимости» изменить, и пусть этот текст будет таким незримым знаком моей признательности. Для тех, кто пропустил, напоминаю, что исходный тезис Бродского звучит коротко так: «не нужно быть жертвой, должна быть решимость все изменить» (https://telegram.me/budaragin_book/639), на что Анна написала вот что: «Вот ровно наоборот! Если допустить факт, что не «я плохой виноват», а хотя бы смесь причин, то появляются силы что-то делать и не грызёт чувство вины».

Я ее хорошо понимаю. Тут спор двух западных моделей видения мира. Первая – Бродского – стоическая: Бейся до смерти, и победишь. Вторая – рационалистическая – дай себе возможность к отступлению и жалости, к возможности не тащить этот тяжелый меч сквозь пустыню. А потом – борись и победи.

Есть и третья точка зрения. Она буддистская отчасти. Дело в том, что и жертвой быть нельзя, и решимость все изменить недорогого стоит. Есть обстоятельства, которые выше нас, есть долги, которые мы обязаны платить, есть судьба, которой нам приходится следовать. Однажды я приехал «покорять Москву», и даже чуть-чуть покорил (самую малость), потом – так сложилось – мне пришлось уехать обратно. И я всегда твердо знал, что я снова вернусь. Жалел ли я себя? Нет. Колотился ли в эту бетонную стену лбом? Нет. Горел ли решимостью все изменить? Нет. Был ли я жертвой? Нет. Прошло время, и я вернулся, потому что позволили обстоятельства, и жизнь рассудила, что пора.

Иногда не нужно вот прямо бежать и «что-то делать», нужно просто принять и ждать, потому что жизнь гораздо умнее нас.

Спасибо всем, кто дождался моего возвращения из отпуска и остался на канале! Ура!

Прочитала нового Пелевина. Хорошая новость - это все-таки не такая проходная вещь, как “Цукербрины”. Изящная. Плохая новость - это просто развлекательный романчик. С Пелевиным вообще удивительная ситуация - от каждой его новой книги ЧЕГО-ТО ЖДУТ, причем громко, а потом ругаются разочарованно и тоже громко. Феномен зацикленного ожидания-разочарования. Как ни крути, а это тоже место в литературе. Пелевин стал этой темной фигурой. Каждый его новый роман - беспредельная потенциальность и большой облом. Ну, со времен “Снаффа”. “Снафф” мы обсуждали и перечитывали - как сейчас помню, читала с такой увлеченностью, что не заметила трехчасового перелета.

Ничего подобного с “Лампой Мафусаила”. Это вообще не история в смысле story, а наборчик мемов и мутных рассуждений, для приличия наверченных на сюжет с героями. Я уже видела пяток рецензий, где люди пишут прямо всерьез, что Пелевин эзотерик, что он показывает нам, что в мире нет никакого смысла, ниспровергает авторитеты. Господи, люди! Где вы были 15 лет назад?

Может, вам еще момент, где главный герой Кримпай (ахахаха, вот смешная шутка) меняет имя на Крым, понравится? Нет, ну если да, тогда что. Круто, наверное, читать Пелевина свежими глазами. 18-летними, например. Может, он поэтому так и пишет? Каждый раз - для новых подрастающих людей, кого уже не зацепит Generation P?

Смотрите, какая штука. Писательница Энн Морган решила прочитать за год по книжке из каждой страны на Земле. https://www.facebook.com/BBCCulture/posts/762929473845094 . Люблю такие челленджи - при всей их бессмысленности (увы, потому что мир литературы не делится больше на "страны", скорее на языки и школы). Зато сколько случайных открытий ее ждет! Это к вопросу о том, что формальная рамка и конкретно сформулированная цель работают круче, чем задача типа "разобраться в американской литературе".

Какую отличную (детскую) книжку я прочитала только что. Это Нил Гейман “История с кладбищем” - сказка про мальчика, у которого убили всю семью, и поэтому его воспитали мертвецы. Кладбище было старым, поэтому с мальчиком разговаривали, воспитывали его и заботились мертвые из разных эпох, включая даже одного древнего римлянина. А зловещий убийца ходит по свету и ищет мальчика - и конечно, рано или поздно они встретятся. Это лучшее, что я читала у Геймана после “Американских богов”. Хотя книжка очень простая и короткая.

Таджик сдувает листья из трубы
Гоняет желтый ворох
Они неразличимы: липа, клен,
Каштан?
И он, возможно, не таджик –
Узбек или киргиз
Мы не умеем узнавать по лицам,
А как заговорить?

Взлетают листья вверх под фонарем
Жизнь безымянно дышит здесь и рядом
Не требуя имен

Иосиф Бродский, похоже, ненавидел Стамбул. Вчера прочитала его эссе об этом городе - ух, сколько там яда и презрения. Особенно Бродский кроет мечети - приземистые, жабообразные, купола “не знают, что им делать с небом”. Город на крови, где слишком много истории, Стамбул для Бродского - презираемый им Восток, где человеческая жизнь ничего не стоит, а столетия событий - лишь узор ковра, многократно повторенный и бессмысленный. Пыль, грязь, бестолковая толпа людей, запертых в клетках своих нищенских жизней. После чтения хочется помыться от пыли и по возможности в Стамбул не заворачивать - точнее, хотелось бы, если б я не была там пять раз и не собиралась снова на следующей неделе.

Удивительно, конечно, как он пишет про города - а на самом деле про свою картину мира. У Бродского еще есть эссе про Венецию - и там все примерно то же самое. Грязный, влажный, промозглый, полумертвый болезненный город - эссе даже называется “Набережная неисцелимых” - но Бродский любит Венецию, любит европейскую цивилизацию, поэтому это все звучит как высшие комплименты. И хочется там сдохнуть в плесневелом палаццо, кутаясь в шарф и допивая вино, like there is no tomorrow.

Когда пишешь путевые заметки - всегда пишешь о себе, даже если ты Бродский.

Аня Федорова (Dramedy) пишет о ненависти Бродского к Стамбулу. Я сам, честно говоря, не был в этом городе. Но читал "Путешествие в Стамбул", греясь на пляже где-то в окрестностях Бодрума. И не находил никакого диссонанса между прочитанным и наблюдаемым вокруг. Точнее -- ощущением от наблюдаемого, этого очень специфичного, турецкого, пост-византийского Востока.
Собственно, Бродский пишет именно об этом. О том, во что превращается западный, европейский имперский проект, когда он, ради выживания и развития, пытается "зарядиться" Востоком. Именно в этом, по Бродскому, была идея Константина, строившего Второй Рим. Идея, которая, в конечном итоге, привела к краху империи.
В этом смысле эссе Бродского -- не обличение (выплеск ненависти), а попытка поставить диагноз, объяснить падение Византии. И данный момент важен для него не только в контексте взаимоотношений Византии и Венеции (действительно, им любимой).
Рухнувший Второй Рим открыл дорогу Третьему. Эссе ведь заканчивается фразой: "...наблюдать, не меняя выражения лица, как авианосцы Третьего Рима медленно плывут сквозь ворота Второго, направляясь в Первый".
Т.е. Константин своим заигрыванием с деспотической машиной Востока запустил цепочку событий, которые породили угрозу всей западной цивилизации. Но эта угроза исходит от страны, откуда родом сам Бродский. У него крайне неоднозначное отношение к своей родине. "Третьеримство" и имперскость Союза и, тем более, совковое отношение к людям он вряд-ли принимал. Но в то же время писал: "бросил страну, что меня вскормила".
К тому же, эссе написано в июне 1985-го. Тогда еще шла война в Афганистане, но генсеком уже был Горбачев. И "холодно-военная" риторика начала несколько утихать.
Но даже если исходить из того, что Бродский еще не уловил ветра перемен, в процитированном отрывке очень показательна ремарка: "не меняя выражения лица". Приближение развязки в финальной схватке между "капиталистическим" Западом и "советским" Востоком, двумя самыми успешными Римами, не пугает автора.
Не потому ли, что у него есть возможность наблюдать за ней, попивая чай в стамбульском кафе? Т.е. имея перед глазами яркий пример того, во что превращается любая империя, которая строится "по горизонтали".

Александр Бирман ответил на моё ворчание про Бродского!

К извечному проклятому вопросу о том, кто как говорит: “наша страна” или “эта страна”. Реально всех в этом вопросе переплюнул Байрон, который в письмах называл Великобританию не иначе, как “ВАША СТРАНА”. Решительно отмежевался!

Михаил Бударагин пишет книгу - истории о разведчике Матвее Бекхе. “Разведчик” тут не в смысле шпионского романа. Бекх путешествует по судьбам, снам и тонким связям между людьми, выполняя свои мистические миссии. Сейчас, когда я прочитала все шесть выложенных историй, мне кажется, что это немного похоже на “ЖД” Быкова и еще чуть-чуть - на совсем раннего Лукьяненко, когда у него еще были разум и талант. Истории получаются грустные, как ноябрь, но в них много любви к жизни: не к ее красоте, удовольствиям и победам, а к жизни простой, потускневшей, полной ошибок и сожалений, запутанных нитей и несбывшегося. Мистический, хех, реализм.
Попробуйте, очень хорошо - https://medium.com/@mbudaragin

Я вчера была на лекции по архитектуре, говорили про античность. И я подумала (наверняка не первая в мире!), что суть архитектуре в ритме. Архитектура задает пространству ритм, делит его и размечает. То есть пустые места важны не меньше! Пространство между колоннами значит не меньше, чем сами колонны. То же самое, говорят, в музыке - паузы, вот это все. Но что является этим пустым местом, паузой в литературе и тексте? Скорее всего, на этот вопрос уже давно ответили, но я вот сижу и думаю.

Ко мне приехал "Дом листьев" Данилевского! Собираюсь прогрызть его со всем уважением, раз уж умные люди говорят, что это великая книга. На обложке угадайте что? Комментарий Дмитрия Быкова. Сразу внутри ещё всякие неважные рецензии от вашингтон пост, но на русский рынок решили выводить вот так.

В завтрашнюю ночь - Самайн, праздник смерти, первый день зимы (настоящей, а не календарной)! Самое время для нескольких слов об одной из лучших легких книг про это. Роберт Желязны “Ночь в тоскливом октябре” - повесть об Открывающих и Закрывающих, которые соберутся на холме в последнюю ночь октября, чтобы определить: откроется завеса между мирами или останется закрытой.

В книге действуют колдун Джек и ведьма Джил, Добрый Доктор и Великий Детектив, Граф и парочка серийных убийц Морис и Маккаб, монах Растов с иконой Альхазреда и злонамеренный викарий. Желязны собрал на одном холме главных персонажей мистической европейской литературы и массовой культуры.

Джек и Джил - это вообще фольклор. Вот только есть мнение, что Джек - это не простодушный мальчик Джек, а Джек-Потрошитель. И книга вообще мрачнее, чем кажется сначала. Закрывающие и Открывающие - это не “хорошие” и “плохие”. Обе стороны с одинаковой легкостью убивают, приносят жертвы и раскапывают могилы. Магия - дело такое, примерно как политика, тут вообще нет никого “хорошего”, есть только альянсы.

Может, из-за этого книжка до сих пор прекрасно читается - я сегодня с удовольствием сделала это опять. Чего и вам желаю накануне Самайна!

Ну и не удержусь от сегодняшней ведьминской фотки, это автор канала в новой куртке.