В неосознанных попытках понять, где мы находимся, начала в больших количествах поглощать русскую эпическую классику, причем покупаю я ее строго в границах РФ (почему — понятия не имею). В прошлый раз я приехала в Омск с Доктором Живаго, дочитала его, а с собой увезла Жизнь и Судьбу, Котлован и В круге первом. Две первые я прочла в Алматы (Жизнь и судьба после Живаго конкретно меня раскатала), в Омск приехала в этот раз с оставшимся Солженицыным и сразу же хапнула в ближайшем магазине Окаянные дни и Остров Крым (вообще я искала Вавича, но его тут не найти).
Как ни странно, вся это, как минимум идущая подряд, литература меня успокаивает, хотя внутреннее объяснение этому мне найти трудно. Предполагаю, что мне легче думать про сегодняшний день, разглядывая, как о чем-то таком же страшном и роковом думали раньше в разные периоды. В литературу можно провалиться, а еще она, так или иначе, заканчивается — все заканчивается, хотя сейчас кажется, что кошмар будет вечным.
Зачем-то, правда, я иногда лезу дальше и, изучая судьбу героев Гроссмана, узнала, что у Штрума был реальный прототип — его судьба в романе итак была сложной, но в жизни он был арестован и расстрелян. В романе он все-таки выжил.
Был близким другом семьи Гроссмана, пока однажды просто не исчез.
Мало что пугает меня так, как это «исчез».
Столько книг об этом, а все происходит снова и снова.
Как ни странно, вся это, как минимум идущая подряд, литература меня успокаивает, хотя внутреннее объяснение этому мне найти трудно. Предполагаю, что мне легче думать про сегодняшний день, разглядывая, как о чем-то таком же страшном и роковом думали раньше в разные периоды. В литературу можно провалиться, а еще она, так или иначе, заканчивается — все заканчивается, хотя сейчас кажется, что кошмар будет вечным.
Зачем-то, правда, я иногда лезу дальше и, изучая судьбу героев Гроссмана, узнала, что у Штрума был реальный прототип — его судьба в романе итак была сложной, но в жизни он был арестован и расстрелян. В романе он все-таки выжил.
Был близким другом семьи Гроссмана, пока однажды просто не исчез.
Мало что пугает меня так, как это «исчез».
Столько книг об этом, а все происходит снова и снова.
❤5🕊3💔1
Схожу с ума тут иногда. Сегодня была там, где милейшие женщины, хорошие, пожилые и молодые, с внуками и сыновьями, плели маскировочные сети на фронт. И верили во все, что им сказали «там, в телевизоре». Я говорила с ними, улыбалась им, а они плакали о «наших мальчиках», о «мирном небе», пели песню про Донбасс, и мне было ужасно. Вообще мне в этот раз все время хочется здесь на всех накричать. Как будто если я заору, растрясу их, они наконец услышат — жаль, это абсолютно ни на что не повлияет.
Переключилась на Салтыкова-Щедрина. Все время кажется, все равно, эта съемка больше всего похожа на «Историю одного города». Обычно я не думаю о таком, но тут в поисках формы, подумала, что может быть и такое.
«— И будете вы платить мне дани многие, — продолжал князь, — у кого овца ярку принесет, овцу на меня отпиши, а ярку себе оставь; у кого грош случится, тот разломи его начетверо: одну часть отдай мне, другую мне же, третью опять мне, а четвертую себе оставь. Когда же пойду на войну — и вы идите! А до прочего вам ни до чего дела нет!
— Так! — отвечали головотяпы.
— И тех из вас, которым ни до чего дела нет, я буду миловать; прочих же всех — казнить.
— Так! — отвечали головотяпы.
— А как не умели вы жить на своей воле и сами, глупые, пожелали себе кабалы, то называться вам впредь не головотяпами, а глуповцами.
— Так! — отвечали головотяпы.»
Переключилась на Салтыкова-Щедрина. Все время кажется, все равно, эта съемка больше всего похожа на «Историю одного города». Обычно я не думаю о таком, но тут в поисках формы, подумала, что может быть и такое.
«— И будете вы платить мне дани многие, — продолжал князь, — у кого овца ярку принесет, овцу на меня отпиши, а ярку себе оставь; у кого грош случится, тот разломи его начетверо: одну часть отдай мне, другую мне же, третью опять мне, а четвертую себе оставь. Когда же пойду на войну — и вы идите! А до прочего вам ни до чего дела нет!
— Так! — отвечали головотяпы.
— И тех из вас, которым ни до чего дела нет, я буду миловать; прочих же всех — казнить.
— Так! — отвечали головотяпы.
— А как не умели вы жить на своей воле и сами, глупые, пожелали себе кабалы, то называться вам впредь не головотяпами, а глуповцами.
— Так! — отвечали головотяпы.»
❤4
На съемках, которые длятся в общей сложности больше месяца, всегда возникает момент абсолютной измотанности. У меня, по крайней мере, резко пропадает вдохновение от усталости, начинаешь скучать по нормальной жизни в размеренном темпе, где у тебя есть свой дом, свой график и вообще что-то свое, потому что на съемках ничего своего нет, есть только иллюзия, которую пытаешься создать, но живешь ты жизнью других людей. В такие моменты мне нужен перерыв на сборку кино, чтобы вспомнить, что во всем этом есть смысл, есть линия, есть что-то, к чему стоит идти. Нет ничего хуже, чем снимать без вдохновения — за его отсутствие отвечают еще, конечно, люди, которые есть в твоей команде, точнее, они должны, если они есть. Когда режиссер один в поле, за спиной у него должны быть люди, которые в него и в фильм верят, потому что все сомнения и страхи, которые они испытывают вдалеке, на меня на месте сваливаются в десятикратном размере. Большое везение, когда вся команда это понимает.
Мне так везло только однажды и то не в доке, а на съемках игровой курсовой летом — там были заряжены все — но все и были на месте, рядом со мной. Любая проблема решалась совместно, и я впервые подумала, какой это кайф, когда ты не один, когда вы все вместе хотите получить крутой результат. Все, что в начале, когда я одна придумала идею, казалось мне неподъемным, все оказалось решаемым — можно найти, договориться, выкрутиться, додумать. Это удивительное и очень хорошее чувство — быть среди своих.
С Омском меня настигла огромная усталость, потому что, к сожалению, есть ощущение, что я одна. Оно тоже бывает полезно — вся ответственность моя, все, что из этого выйдет — мое. Но чем больше я занимаюсь кино, тем больше мне хочется ощущать за своей спиной команду, потому что результат все-таки от этого иногда резко выигрывает — а еще не надо совершать сверхусилие над собой каждый день, ведь когда ты один, ты еще и один на один со своей неуверенностью в том, что все это вообще кому-то нужно. Я стала увереннее со времен съемок первого фильма, стала определенно сильнее, могу постоять за себя, жизнь и злые продакшены меня этому научили, но сверхчеловеком без сомнений я все равно не стала (и слава богу, без сомнений — это к Михалкову).
Осталось в общей сложности около недели, и будет перерыв.
Что с моим собственным кино про цыган при этом я не знаю. Много вспоминала фразу "хочешь насмешить Бога, расскажи о своих планах". Какие бы ни были планы, они рушатся. Жить получается только сегодня, на неделю вперед — уже слишком далеко.
Мне так везло только однажды и то не в доке, а на съемках игровой курсовой летом — там были заряжены все — но все и были на месте, рядом со мной. Любая проблема решалась совместно, и я впервые подумала, какой это кайф, когда ты не один, когда вы все вместе хотите получить крутой результат. Все, что в начале, когда я одна придумала идею, казалось мне неподъемным, все оказалось решаемым — можно найти, договориться, выкрутиться, додумать. Это удивительное и очень хорошее чувство — быть среди своих.
С Омском меня настигла огромная усталость, потому что, к сожалению, есть ощущение, что я одна. Оно тоже бывает полезно — вся ответственность моя, все, что из этого выйдет — мое. Но чем больше я занимаюсь кино, тем больше мне хочется ощущать за своей спиной команду, потому что результат все-таки от этого иногда резко выигрывает — а еще не надо совершать сверхусилие над собой каждый день, ведь когда ты один, ты еще и один на один со своей неуверенностью в том, что все это вообще кому-то нужно. Я стала увереннее со времен съемок первого фильма, стала определенно сильнее, могу постоять за себя, жизнь и злые продакшены меня этому научили, но сверхчеловеком без сомнений я все равно не стала (и слава богу, без сомнений — это к Михалкову).
Осталось в общей сложности около недели, и будет перерыв.
Что с моим собственным кино про цыган при этом я не знаю. Много вспоминала фразу "хочешь насмешить Бога, расскажи о своих планах". Какие бы ни были планы, они рушатся. Жить получается только сегодня, на неделю вперед — уже слишком далеко.
🕊5❤3❤🔥2👍1
В прошлом году за неделю до 9 мая у меня была натуральная паника, казалось, все вокруг думали только о том, что дата эта не может в 22 году пройти просто как обычно, обязательно случится какая-то хуйня. Не обладая опытом успокаивать свою психику в таких ситуациях я, помню, занималась максимально нерациональными вещами: типа скупала кучу уходовых косметических средств и одновременно чего-то типа формочек для выпечки кексов и всем этим не пользовалась. В тот момент я много снимала комитет солдатских матерей, с чем ничего в итоге не сделала, просто бросила, потому что не выдержала. Но моя голова была забита какими-то ужасными историями, которые я помню и сейчас, хотя с тех пор количество подобных общеизвестных историй перевалило за все возможные цифры.
В этом году снова мечусь — местная героиня звонила со словами: видела новости? Что-то будет ужасное. Весь город готовится к патриотическому угару: будут вешать новые портреты солдат, будет парад, будут десятки концертов. Как только въехала в город, увидела несколько новых Z. И одновременно с этим снова наступает весна, теплеет, светит солнце, люди смеются и много гуляют. Эта неделя до 9 мая снова для меня синонимична аду, затишью перед бурей, что будет, что еще может быть?
В том году ничего не случилось. Я прошла с бессмертным полком от динамо до красной площади — одни патриоты принимали меня за свою, другие со мной спорили. Все, что тогда случилось — я поняла, что это я лишняя здесь, здесь у людей праздник, и они счастливы. И это было абсолютно жутко.
Кажется иногда, что на меня снисходительно смотрят и уехавшие, и оставшиеся друзья — в целом, я их понимаю, жить в состоянии панической атаки все равно невозможно. Я тоже пытаюсь просто жить день за днем.
Но именно в эту неделю второй год подряд мне это абсолютно не удается.
В этом году снова мечусь — местная героиня звонила со словами: видела новости? Что-то будет ужасное. Весь город готовится к патриотическому угару: будут вешать новые портреты солдат, будет парад, будут десятки концертов. Как только въехала в город, увидела несколько новых Z. И одновременно с этим снова наступает весна, теплеет, светит солнце, люди смеются и много гуляют. Эта неделя до 9 мая снова для меня синонимична аду, затишью перед бурей, что будет, что еще может быть?
В том году ничего не случилось. Я прошла с бессмертным полком от динамо до красной площади — одни патриоты принимали меня за свою, другие со мной спорили. Все, что тогда случилось — я поняла, что это я лишняя здесь, здесь у людей праздник, и они счастливы. И это было абсолютно жутко.
Кажется иногда, что на меня снисходительно смотрят и уехавшие, и оставшиеся друзья — в целом, я их понимаю, жить в состоянии панической атаки все равно невозможно. Я тоже пытаюсь просто жить день за днем.
Но именно в эту неделю второй год подряд мне это абсолютно не удается.
💔3😢1
На днях была на очередном патриотическом мероприятии. Все никак не могу выкинуть из головы очередную увиденную забаву: там стояла медицинская палатка и дети «могли почувствовать себя раненными». Им бинтовали ноги, руки и головы, а потом они, забинтованные, радостно бежали веселиться дальше под патриотичную музыку среди российских флагов.
Еще там была палатка с блокадным хлебом и палатка, где можно сфотографироваться с оружием, но это уже классика, к которой мы привыкли.
Все это было так и раньше, но раньше можно было как будто обойти стороной, теперь — не получается.
Еще там была палатка с блокадным хлебом и палатка, где можно сфотографироваться с оружием, но это уже классика, к которой мы привыкли.
Все это было так и раньше, но раньше можно было как будто обойти стороной, теперь — не получается.
🤡7😢1
Как удивительно устроен мозг — возвращалась в Алматы уже с мыслью «наконец то домой». За последний месяц съемок в РФ я заезжала в Москву, и дома там не почувствовала. Я даже поехала на Аэропорт, где мы с Юрой жили последние два года, гуляла возле пруда, зашла во двор, посмотрела на окна, но было ощущение, что я просто персонаж не в своей картине, очень странно и тоскливо. Вроде все на своих местах, совсем ничего не изменилось, но видимо, что-то просто со мной.
Зачем столько работать? Я всегда начинаю себя об этом спрашивать, когда жизнь в работе уже абсолютно растворяется, есть только задачи, нет никаких перерывов. Даже любимая работа заебывает, в этом у меня нет сомнений, если не отдыхаешь. Но тут вот какая штука есть еще: в эмиграции одиноко. С кем сходить погулять, с кем потанцевать, по магазинам, посидеть на лавочке, позавтракать? Близких рядом нет, и слава богу, что мы тут с Юрой, но друзья есть друзья. Да, можно гулять одной. Логически надо знакомиться — но не понимаю пока как, моя компания казалась мне вечной, вся она сложилась на разных учебах, а как еще? Я интроверт, сложно схожусь с людьми, что тут сделать?
Так что если работаешь, если все время занят — как бы и об этом еще не надо думать. Еще панически страшно, что кончатся деньги. Еще — что не получится то и это, а значит лучше сразу 3 работы, чтобы одна точно выгорела (и еще учеба).
Еще я постоянно думаю об утекающем времени — вот уж максимально тупое занятие. Что время украдено, время на жизнь, на друзей, на свои проекты и планы. Поэтому все хочется ускорить — скорее переехать окончательно, скорее заземлиться, скорее начинать все и сразу. Какой-то режим бесконечного марафона, хотя конечная цель совершенно размыта.
Меня спрашивают, что с сериалом про цирки. Хуй знает. К сожалению, пока больше нечего сказать. Мы все закончили, но какая у этого всего судьба, если она вообще есть, не знаю. Хочется верить в разные чудеса — все же они и сейчас иногда происходят. Так или иначе все это скоро где-то будет, просто или в худшем или в лучшем варианте для меня.
Зачем столько работать? Я всегда начинаю себя об этом спрашивать, когда жизнь в работе уже абсолютно растворяется, есть только задачи, нет никаких перерывов. Даже любимая работа заебывает, в этом у меня нет сомнений, если не отдыхаешь. Но тут вот какая штука есть еще: в эмиграции одиноко. С кем сходить погулять, с кем потанцевать, по магазинам, посидеть на лавочке, позавтракать? Близких рядом нет, и слава богу, что мы тут с Юрой, но друзья есть друзья. Да, можно гулять одной. Логически надо знакомиться — но не понимаю пока как, моя компания казалась мне вечной, вся она сложилась на разных учебах, а как еще? Я интроверт, сложно схожусь с людьми, что тут сделать?
Так что если работаешь, если все время занят — как бы и об этом еще не надо думать. Еще панически страшно, что кончатся деньги. Еще — что не получится то и это, а значит лучше сразу 3 работы, чтобы одна точно выгорела (и еще учеба).
Еще я постоянно думаю об утекающем времени — вот уж максимально тупое занятие. Что время украдено, время на жизнь, на друзей, на свои проекты и планы. Поэтому все хочется ускорить — скорее переехать окончательно, скорее заземлиться, скорее начинать все и сразу. Какой-то режим бесконечного марафона, хотя конечная цель совершенно размыта.
Меня спрашивают, что с сериалом про цирки. Хуй знает. К сожалению, пока больше нечего сказать. Мы все закончили, но какая у этого всего судьба, если она вообще есть, не знаю. Хочется верить в разные чудеса — все же они и сейчас иногда происходят. Так или иначе все это скоро где-то будет, просто или в худшем или в лучшем варианте для меня.
❤9💔4💯1
Искала, что выложить в инстаграм и нашла вместо этого свои традиционные низачем селфи, которые делала в Омске во время съемок. Выгляжу я там примерно в 10 раз хуже, чем сейчас, спустя почти месяц, а чувствую себя явно хуже раз в 100. Все-таки это была одна из самых тяжелых моих документальных съемок.
За это время прошла целая маленькая жизнь: начинала я с отчаяния по всем фронтам, но пришла к внезапному для себя спокойствию. На днях говорила с Разбежкиной по телефону по поводу судьбы своего проекта, ожидая услышать ну давай, напрягись, борись, но она сказала — иногда нужно отпустить, перестать бить копытом, и удивительным образом, все разрешится само или просто пройдет. И я как-то выдохнула, потому что сама то внутренне так и хотела, но не могла себе признаться, что отпустить уже и правда можно — пожалуй, даже давно пора.
У меня с плеч сразу свалилась огромная гора. Новые горы, конечно, растут на моих плечах, но пока не давят, точнее, я стараюсь, не давать им давить. Банальную вещь скажу, но хочется жить, не могу ничему позволить этому помешать, даже своей собственной гордыне.
У меня появились в Алматы друзья — как-то тоже внезапно и как будто само собой. С которыми можно радоваться теплым вечерам и вместе залипать на ор лягушек в пруду. Серьезно, как я сегодня радовалась лягушкам в пруду, просто как никогда, реально была абсолютно счастлива.
А еще люди рядом помогают с тем, что ты делаешь — энивей это всегда как-то происходит. Появляются какие-то ключи, решения задачи. Еще я просто чувствую себя живой и радостной от того, что я с кем-то могу много болтать и смеяться.
В общем, я радуюсь очень простым и как будто и непростым в это новое время вещам. Снова что-то вижу вокруг — когда мне плохо, у меня всегда страх, что я перестаю видеть какие-то «кадры», какие-то моменты, которые открылись после учебы у МА, это всегда мой ориентир спокойствия даже не в профессиональном плане, а в человеческом. Что вижу жизнь, замечаю ее, люблю. Сейчас что-то вижу — и это очень радостно.
За это время прошла целая маленькая жизнь: начинала я с отчаяния по всем фронтам, но пришла к внезапному для себя спокойствию. На днях говорила с Разбежкиной по телефону по поводу судьбы своего проекта, ожидая услышать ну давай, напрягись, борись, но она сказала — иногда нужно отпустить, перестать бить копытом, и удивительным образом, все разрешится само или просто пройдет. И я как-то выдохнула, потому что сама то внутренне так и хотела, но не могла себе признаться, что отпустить уже и правда можно — пожалуй, даже давно пора.
У меня с плеч сразу свалилась огромная гора. Новые горы, конечно, растут на моих плечах, но пока не давят, точнее, я стараюсь, не давать им давить. Банальную вещь скажу, но хочется жить, не могу ничему позволить этому помешать, даже своей собственной гордыне.
У меня появились в Алматы друзья — как-то тоже внезапно и как будто само собой. С которыми можно радоваться теплым вечерам и вместе залипать на ор лягушек в пруду. Серьезно, как я сегодня радовалась лягушкам в пруду, просто как никогда, реально была абсолютно счастлива.
А еще люди рядом помогают с тем, что ты делаешь — энивей это всегда как-то происходит. Появляются какие-то ключи, решения задачи. Еще я просто чувствую себя живой и радостной от того, что я с кем-то могу много болтать и смеяться.
В общем, я радуюсь очень простым и как будто и непростым в это новое время вещам. Снова что-то вижу вокруг — когда мне плохо, у меня всегда страх, что я перестаю видеть какие-то «кадры», какие-то моменты, которые открылись после учебы у МА, это всегда мой ориентир спокойствия даже не в профессиональном плане, а в человеческом. Что вижу жизнь, замечаю ее, люблю. Сейчас что-то вижу — и это очень радостно.
❤9❤🔥7🕊3
Канал был какое-то время закрытым, теперь снова открыт. Связано это было со съемками в России, перед очередной поездкой про меня вышел сюжет на одном пропагандистском тг-канале, и я перешугалась своей откровенности (причем сама себя и сдала, не угадав в звонившем пропагандона). Было очень много чувств — страх (ехать или не ехать), ощущение на себе липкой мерзости, стыд, что так глупо попалась. Потом думала о том, что это мне говорит моя собственная страна — смотри, ты такая растакая нехорошая, давай-ка не возвращайся. От этого было просто херово.
В итоге я, конечно, поехала. И я боялась. Кому-то это, наверно, покажется глупым, кто-то поймет — были странные эпизоды, когда я возвращалась со съемок, и мне казалось, что за мной следят, казалось, что если я выйду покурить на площадку на 14-м этаже, меня столкнут — абсолютно неконтролируемые какие-то параноидальные мысли. Все это было смесью эмоционального перенапряга от работы в РФ, усталости от эмиграции, которую я не прожила нормально, постоянно скача из съемки в съемку, крушения личных каких-то надежд и планов. В общем, когда я пересекла границу обратно в Казахстан я реально физически впервые нормально вдохнула, заулыбалась, разболталась с водителем, тупо ожила.
Друзья меня очень поддержали, не помню, кто, но кто-то сказал, что никто вообще-то не растил и не учил тебя быть шпионом, распознавать пропагандистов и тд. Случиться такая херь может с каждым (как выяснилось, с некоторыми знакомыми даже и случалось и похлеще). Сейчас я смотрю на это уже абсолютно спокойно и, больше того, со смехом — кто-то ведь сидел все это монтировал, редактировал, а там даже есть приколы типа моих фото из фб, помноженных на три и обведенных кислотными цветами (моднейший прием, правда, без смысла).
Почему-то вспомнила это все из нынешней точки, где я рисую с другом раскадровки для игрового коротыша, ищу локации, и все это меня радует, где приехала МА, и с ней можно обо всем поговорить, похихикать, еще поговорить. Я не могла подступиться к материалу из Омска, просто воротило даже от мысли, от воспоминаний — дело не в материале, не сказала бы, что в материале есть что-то жуткое, дело вот в этом липком чувстве. У меня даже начинала болеть голова несколько дней подряд от работы с ним. А сейчас вдруг стало почему-то легче. Как будто просто я сама себя наконец оттуда, из Омска, отпустила, и могу смотреть на все спокойно. В общем, чувствую, что мечты о новом кино вылечили у меня раны от старого, что ли.
В Алматы красиво и хорошо. МА говорит, прекрасные у вас тут вечера — и это так. Живем рядом, настоящие соседи. Такая большая радость, ей-богу, пишу и понимаю.
В итоге я, конечно, поехала. И я боялась. Кому-то это, наверно, покажется глупым, кто-то поймет — были странные эпизоды, когда я возвращалась со съемок, и мне казалось, что за мной следят, казалось, что если я выйду покурить на площадку на 14-м этаже, меня столкнут — абсолютно неконтролируемые какие-то параноидальные мысли. Все это было смесью эмоционального перенапряга от работы в РФ, усталости от эмиграции, которую я не прожила нормально, постоянно скача из съемки в съемку, крушения личных каких-то надежд и планов. В общем, когда я пересекла границу обратно в Казахстан я реально физически впервые нормально вдохнула, заулыбалась, разболталась с водителем, тупо ожила.
Друзья меня очень поддержали, не помню, кто, но кто-то сказал, что никто вообще-то не растил и не учил тебя быть шпионом, распознавать пропагандистов и тд. Случиться такая херь может с каждым (как выяснилось, с некоторыми знакомыми даже и случалось и похлеще). Сейчас я смотрю на это уже абсолютно спокойно и, больше того, со смехом — кто-то ведь сидел все это монтировал, редактировал, а там даже есть приколы типа моих фото из фб, помноженных на три и обведенных кислотными цветами (моднейший прием, правда, без смысла).
Почему-то вспомнила это все из нынешней точки, где я рисую с другом раскадровки для игрового коротыша, ищу локации, и все это меня радует, где приехала МА, и с ней можно обо всем поговорить, похихикать, еще поговорить. Я не могла подступиться к материалу из Омска, просто воротило даже от мысли, от воспоминаний — дело не в материале, не сказала бы, что в материале есть что-то жуткое, дело вот в этом липком чувстве. У меня даже начинала болеть голова несколько дней подряд от работы с ним. А сейчас вдруг стало почему-то легче. Как будто просто я сама себя наконец оттуда, из Омска, отпустила, и могу смотреть на все спокойно. В общем, чувствую, что мечты о новом кино вылечили у меня раны от старого, что ли.
В Алматы красиво и хорошо. МА говорит, прекрасные у вас тут вечера — и это так. Живем рядом, настоящие соседи. Такая большая радость, ей-богу, пишу и понимаю.
❤12🔥3
Не самый плохой способ интегрироваться в новую страну и город — задумать съемку игрового кино, причем такую, чтоб среди локаций присутствовал поезд и а-ля русская деревня. Последние несколько недель я каждому новому знакомому через три фразы говорила «вы знаете, мне нужен поезд в Казахстане, но чтоб как российский и чтоб почти бесплатно, у вас нет?»
Удивительно, но это сработало и поезд, тьфу-тьфу, у нас будет (и можно его даже при желании слегка протащить, чтоб был эффект ехал-ехал, остановился, что меня совершенно восхищает). А уже завтра мы едем с оператором смотреть «чисто советский колхоз», который нам нужен, неподалеку от Алматы.
Актеров у меня пока нет, но потихоньку собирается команда единомышленников, а это уже много — все удачи и неудачи и все проблемы делятся на нас всех, хотя все мы фигачим ради каких-то нескольких страниц, которые я написала в полном угаре в Омске (это чудо игрового кино меня всегда поражает, сколько энергии, сил, средств, казалось бы, из ничего, точнее — из того, что люди в тебя и текст вдруг поверили).
Синдром самозванца активно шепчет, что мне снова как-то на ровном месте тупо везет, но нет, я знаю, что приложила и продолжаю прикладывать для этого много усилий.
Неделю была в отпуске (впервые в жизни в настоящем таком отпуске) в Тбилиси вместе с Юрой. Много гуляли с другом, писали подкаст, в котором мне было искренне интересно существовать и думать, много ели и много спали. Отдыхать охуенно полезно, я отвечаю, всего неделя, а я чувствую себя способной на новые 1000 дел (поезд вот найти, например).
И между делом тихо анонсирую в конце (позже, конечно, анонсирую погромче) — сериал про цирк выходит 3 июля, в следующий понедельник, по одной серии в неделю. Первой будет Бразилия. Я нереально рада, что этот проект наконец завершается для меня и будет жить своей жизнью.
А я буду чего-то еще.
Удивительно, но это сработало и поезд, тьфу-тьфу, у нас будет (и можно его даже при желании слегка протащить, чтоб был эффект ехал-ехал, остановился, что меня совершенно восхищает). А уже завтра мы едем с оператором смотреть «чисто советский колхоз», который нам нужен, неподалеку от Алматы.
Актеров у меня пока нет, но потихоньку собирается команда единомышленников, а это уже много — все удачи и неудачи и все проблемы делятся на нас всех, хотя все мы фигачим ради каких-то нескольких страниц, которые я написала в полном угаре в Омске (это чудо игрового кино меня всегда поражает, сколько энергии, сил, средств, казалось бы, из ничего, точнее — из того, что люди в тебя и текст вдруг поверили).
Синдром самозванца активно шепчет, что мне снова как-то на ровном месте тупо везет, но нет, я знаю, что приложила и продолжаю прикладывать для этого много усилий.
Неделю была в отпуске (впервые в жизни в настоящем таком отпуске) в Тбилиси вместе с Юрой. Много гуляли с другом, писали подкаст, в котором мне было искренне интересно существовать и думать, много ели и много спали. Отдыхать охуенно полезно, я отвечаю, всего неделя, а я чувствую себя способной на новые 1000 дел (поезд вот найти, например).
И между делом тихо анонсирую в конце (позже, конечно, анонсирую погромче) — сериал про цирк выходит 3 июля, в следующий понедельник, по одной серии в неделю. Первой будет Бразилия. Я нереально рада, что этот проект наконец завершается для меня и будет жить своей жизнью.
А я буду чего-то еще.
❤16🔥2❤🔥1
Вышел документальный сериал про цирки, который я снимала последние 2 с лишним года. Моя огромная любовь с миллионом сложностей по пути. Это путешествие, которое, надеюсь, зрителю будет интересно пережить так же, как было мне. Бразилия, Узбекистан, Турция, Индия, Россия. Одинокий бродяга, силач, удивительные дети из Сирии, цыгане и мальчик, который дружит с ослом и верблюдом. Серии будут выходить раз в неделю, сейчас на платформе доступны первые две — Бразилия и Узбекистан. Если в вашей стране не открывается ссылка, включите впн на Россию, это сработает.
Я делала этот проект без преувеличения всем своим сердцем и люблю каждого из героев — надеюсь, что это сработало.
https://premier.one/show/shelkovyj-put
Я делала этот проект без преувеличения всем своим сердцем и люблю каждого из героев — надеюсь, что это сработало.
https://premier.one/show/shelkovyj-put
PREMIER
Шелковый путь сериал (2023) | Документальный
1 сезон 5 серий | 18+
🔥14❤7❤🔥2
Поучаствовала в двух подкастах и одном текстовом интервью по случаю выхода сериала и поняла, что все-таки верно, судя по всему, уехала, потому что абсолютно не могу заставить свой язык избегать слова «война», как и избегать этой темы в принципе. Например, меня спросили, каким я вижу будущее документального кино в России, а я не вижу его из нынешней точки, к сожалению — где есть цензура, там нет для меня документального кино, хотя я безмерно уважаю тех, кому что-то удается продолжать. По моему опыту, увы, чаще всего кино превращается в антипропаганду, главное — во что-то очень грубое, потому что жизнь в России сейчас не предполагает вдумчивого разглядывания чего-либо. У меня не получается. Если добавить к этому личный страх, невозможность свободно говорить, все становится совсем печально. Я даже в Казахстане все время пытаюсь одергивать себя, планируя съемки фильма про страх и побег из страны — кому можно рассказать, а кому лучше в общих чертах сделать вид, что это о чем-то совсем другом?
Несмотря на опыт со звонившим мне пропагандоном, продолжаю доверять людям и говорить честно, что тут вот не могу сказать, понимаете, идет война, нельзя на такой вопрос сейчас ответить. И потом лежу и думаю, почему я решила, что человек думает, как я? Потому что мне кажется, что все нормальные и приятные люди сейчас разделяют одну естественную точку зрения?
Но я же снимала в РФ и прекрасно знаю, что это не так. И все равно надеюсь.
Несмотря на опыт со звонившим мне пропагандоном, продолжаю доверять людям и говорить честно, что тут вот не могу сказать, понимаете, идет война, нельзя на такой вопрос сейчас ответить. И потом лежу и думаю, почему я решила, что человек думает, как я? Потому что мне кажется, что все нормальные и приятные люди сейчас разделяют одну естественную точку зрения?
Но я же снимала в РФ и прекрасно знаю, что это не так. И все равно надеюсь.
❤14
На этой неделе вышла турецкая серия моего сериала про цирки. Я все это время относилась к ней холодно, считала своей самой неудачной (единственной, где мне не хватило времени разобраться с местом, в котором я оказалась). Я снимала ребят из Сирии и весь месяц думала, что я не справлюсь с этой темой — с войной, я ничего не знаю о войне. Теперь я часто вспоминаю, как думала об этом. Это было в августе 2021 года.
В Мардине, турецком городе на границе с Сирией, в котором я снимала, я встретила поэта, который тоже убежал от войны. Он подарил моему фильму несколько стихов. Наверняка что-то русский язык передает неточно, но эти стихи задевали меня еще тогда, а теперь задевают много сильнее.
تمضي الأعوام كالسحب
Годы пролетают, как облака والحنین یحرقنا..كألسنة اللھب
Ностальгия сжигает нас, как языки пламени
آه یا بلدي
Моя родина
آه یا بعدي
Моя жизнь
تطحننا دون خجل
Измельчает нас без стыда
تھرسنا وسط الضوضاء
Разбивает нас посреди шума
تمحو أحلامنا الحریریة
Стирает наши шелковые мечты
مزرعة نار وحدید
Ферма огня и железа
زرعھا الطغاة بحقدھم
Тираны с их ненавистью
ثدي أمي ...یصف شموخھ
В гневе каждую зиму
سأقف في وجھ الریح الشمالیة
Я буду стоять против северного ветра
وأتنشق بكل ما في وسعي
и вдыхать изо всех сил
لیتسع صدري من ریح بلدي
Чтобы увеличилась моя грудь от ветра моей родины
В Мардине, турецком городе на границе с Сирией, в котором я снимала, я встретила поэта, который тоже убежал от войны. Он подарил моему фильму несколько стихов. Наверняка что-то русский язык передает неточно, но эти стихи задевали меня еще тогда, а теперь задевают много сильнее.
تمضي الأعوام كالسحب
Годы пролетают, как облака والحنین یحرقنا..كألسنة اللھب
Ностальгия сжигает нас, как языки пламени
آه یا بلدي
Моя родина
آه یا بعدي
Моя жизнь
تطحننا دون خجل
Измельчает нас без стыда
تھرسنا وسط الضوضاء
Разбивает нас посреди шума
تمحو أحلامنا الحریریة
Стирает наши шелковые мечты
مزرعة نار وحدید
Ферма огня и железа
زرعھا الطغاة بحقدھم
Тираны с их ненавистью
ثدي أمي ...یصف شموخھ
В гневе каждую зиму
سأقف في وجھ الریح الشمالیة
Я буду стоять против северного ветра
وأتنشق بكل ما في وسعي
и вдыхать изо всех сил
لیتسع صدري من ریح بلدي
Чтобы увеличилась моя грудь от ветра моей родины
❤🔥17❤2
Здесь появилось какое-то количество новых людей (спасибо вашим репостам о сериале), поэтому, чтобы никто не путался, коротко поясню — меня зовут Даша, я совмещаю в жизни разные, но близкие профессии. По первой я сценарист, чем живу, дышу и, по большей части, зарабатываю, по второй я режиссер документального кино, чем горю и о чем больше всего думаю, и сейчас я учусь на режиссера игрового кино (не чтобы бросить документальное, а потому что мне интересно).
Так вот конкретно в данный момент я совмещаю написание двух сценариев сериалов, монтаж дока и подготовку к съемкам своей игровой короткометражки. Из всего этого приключений мне, конечно, больше всего доставляет именно подготовка к съемкам. Я обожаю, блин, готовиться к съемкам — это моя вторая игровая короткометражка, первую мы сняли вместе с моим любимым соавтором Рикке Брин прошлым летом. Вы спросите, где она, а она пылится у меня на полке, потому что она связана с войной, и я не могу подставить ни себя, ни свою команду. Новый фильм я задумала в том же направлении — не потому что я такая упертая, а потому что не получается думать о чем-то еще.
Что я усвоила за эти два коротких метра: вы потратите хуиллион денег. Наверно, можно иначе, если придумать фильм в одной локации, снимать на телефон и тд, но мы, конечно, легких путей не ищем. Я прямо поняла, почему у кино всегда такие бюджеты. Они строятся чисто из череды: ну это надо, а без этого никак, а это тоже. Во-первых, локации. Из сложного — мне нужен вагон поезда. Тут я пока не знаю, повезло ли мне, но нашелся человек, который дошел аж до местного депутата, который нам этот поезд должен дать. Беда в том, что переговоры с ним длятся уже около двух недель, и мы не понимаем с какой степенью успеха (и с какими вложениями).
Вторая локация у меня — старая советского типа гостиница. Такую мы нашли в виде реально абсолютно пожухлого помещения общежития одного из местных университетов. Начальник университета (я не узнала его должность точно), помешал ложечкой чай, посмотрел задумчиво в небо и сказал: купишь мне две банки краски, у нас тут ремонт. Конечно, сказала я! И две банки краски в следующем же предложении выросли в пять, а потом оказались дорогой краской, а вовсе не обычной. Ну ладно.
Оператор нарисовал красивую смету с большими цифрами. И там действительно все нужно, если хочется делать хорошо (а какой смысл тратить столько сил, чтобы сделать хреново?). За ним написал звукорежиссер с цифрами поменьше, но тоже ощутимыми. Еще я держу в голове, что художнику нужны будут материалы, а что-то еще понадобится художнику по гриму. А еще всех надо привезти и увезти, а еще — накормить. Это я хорошо усвоила с первых съемок — на еду уйдет куча денег, закладывайте сразу. Голодная команда хорошо работать не будет.
Еще некоторых денег потребует нужная мне небольшая массовка. Это деньги в районе 6000 тенге, но вот из таких мелочей тоже собирается страшный бюджет.
В общем, раз в день я просто сижу, схватившись за голову, и думаю, Даша, зачем — ну, затем, что я очень хочу это снять. А еще я люблю писать сценарии и не так сильно, конечно, но люблю монтировать, но если я не снимаю ничего в течение пары месяцев, радость во мне начинает увядать.
Поэтому в прошлый раз я отдала эти деньги и до сих пор не жалею — вся команда нежно любит получившийся у нас фильм, хоть мы и не можем пока его показать.
Вся надежда, что в этот раз будет так же — но как страшно все это на этапе подготовки, ей-богу.
Так вот конкретно в данный момент я совмещаю написание двух сценариев сериалов, монтаж дока и подготовку к съемкам своей игровой короткометражки. Из всего этого приключений мне, конечно, больше всего доставляет именно подготовка к съемкам. Я обожаю, блин, готовиться к съемкам — это моя вторая игровая короткометражка, первую мы сняли вместе с моим любимым соавтором Рикке Брин прошлым летом. Вы спросите, где она, а она пылится у меня на полке, потому что она связана с войной, и я не могу подставить ни себя, ни свою команду. Новый фильм я задумала в том же направлении — не потому что я такая упертая, а потому что не получается думать о чем-то еще.
Что я усвоила за эти два коротких метра: вы потратите хуиллион денег. Наверно, можно иначе, если придумать фильм в одной локации, снимать на телефон и тд, но мы, конечно, легких путей не ищем. Я прямо поняла, почему у кино всегда такие бюджеты. Они строятся чисто из череды: ну это надо, а без этого никак, а это тоже. Во-первых, локации. Из сложного — мне нужен вагон поезда. Тут я пока не знаю, повезло ли мне, но нашелся человек, который дошел аж до местного депутата, который нам этот поезд должен дать. Беда в том, что переговоры с ним длятся уже около двух недель, и мы не понимаем с какой степенью успеха (и с какими вложениями).
Вторая локация у меня — старая советского типа гостиница. Такую мы нашли в виде реально абсолютно пожухлого помещения общежития одного из местных университетов. Начальник университета (я не узнала его должность точно), помешал ложечкой чай, посмотрел задумчиво в небо и сказал: купишь мне две банки краски, у нас тут ремонт. Конечно, сказала я! И две банки краски в следующем же предложении выросли в пять, а потом оказались дорогой краской, а вовсе не обычной. Ну ладно.
Оператор нарисовал красивую смету с большими цифрами. И там действительно все нужно, если хочется делать хорошо (а какой смысл тратить столько сил, чтобы сделать хреново?). За ним написал звукорежиссер с цифрами поменьше, но тоже ощутимыми. Еще я держу в голове, что художнику нужны будут материалы, а что-то еще понадобится художнику по гриму. А еще всех надо привезти и увезти, а еще — накормить. Это я хорошо усвоила с первых съемок — на еду уйдет куча денег, закладывайте сразу. Голодная команда хорошо работать не будет.
Еще некоторых денег потребует нужная мне небольшая массовка. Это деньги в районе 6000 тенге, но вот из таких мелочей тоже собирается страшный бюджет.
В общем, раз в день я просто сижу, схватившись за голову, и думаю, Даша, зачем — ну, затем, что я очень хочу это снять. А еще я люблю писать сценарии и не так сильно, конечно, но люблю монтировать, но если я не снимаю ничего в течение пары месяцев, радость во мне начинает увядать.
Поэтому в прошлый раз я отдала эти деньги и до сих пор не жалею — вся команда нежно любит получившийся у нас фильм, хоть мы и не можем пока его показать.
Вся надежда, что в этот раз будет так же — но как страшно все это на этапе подготовки, ей-богу.
❤🔥10❤3
Ребята записали со мной подкаст, за что спасибо им большое. Я услышала первую фразу от себя и подумала, боже мой, какой серьезный голос — дальше, наверно, не смогу, но надеюсь, что это интересно) разговор был хороший и для меня важный, есть какая-то потребность дорассказать обо всем этом пути
❤8
Forwarded from ОКИ ДОКИ (Nadezhda Zadorozhnyaya)
Гость девятого выпуска подкаста «Оки Доки» — режиссёр и сценарист Даша Слюсаренко.
Что ждёт вас в выпуске:
— Рассказ о путешествии Николая на скейте в сербскую деревню Вилова;
— Впечатления Нади от героя сериала Даши «Шёлковый путь» Роджерио, который путешествует по Бразилии и даёт представления в деревнях;
— Боль Даши от коммуникации с продюсерами сериала — к чему не привыкли онлайн-платформы при работе с доком;
— Мечта Николая о том, чтобы продюсеры просто давали денег на значимые проекты, и рассказ Даши о том, на что они реально готовы дать денег;
— История о том, как «Шёлковый путь» превратился из сериала про цирки России в сериал про цирки Турции, Бразилии, Индии и Узбекистана;
— Даша рассказывает, как она изменилась после обучения в школе Марины Разбежкиной и при чем тут цирк, вставший у Даши под окнами;
— Лайфхак Даши о том, как снимать героев, когда ты не понимаешь, о чем они говорят;
— Кто такой фиксер и зачем он нужен;
— Как на самом деле создаётся драматургия документального фильма;
— Надя и Даша рассуждают о том, что такое «влюбиться в героя»;
— Даша рассказывает, существует ли дистанция с героем фильма;
— Обсуждаем, как по-разному мы взаимодействуем с реальностью, держа в руках камеру;
— Делимся гениальным сербским словом, которое можно говорить в финале любого события вашей жизни.
Пожалуйста, не забывайте поддерживать подкаст на Френдли любой комфортной для вас суммой. Донат можно отправить из любой точки мира.
Смотрите и снимайте документальное кино, занимайтесь любовью и помните, что любовь победит❤️
Слушать выпуск
Что ждёт вас в выпуске:
— Рассказ о путешествии Николая на скейте в сербскую деревню Вилова;
— Впечатления Нади от героя сериала Даши «Шёлковый путь» Роджерио, который путешествует по Бразилии и даёт представления в деревнях;
— Боль Даши от коммуникации с продюсерами сериала — к чему не привыкли онлайн-платформы при работе с доком;
— Мечта Николая о том, чтобы продюсеры просто давали денег на значимые проекты, и рассказ Даши о том, на что они реально готовы дать денег;
— История о том, как «Шёлковый путь» превратился из сериала про цирки России в сериал про цирки Турции, Бразилии, Индии и Узбекистана;
— Даша рассказывает, как она изменилась после обучения в школе Марины Разбежкиной и при чем тут цирк, вставший у Даши под окнами;
— Лайфхак Даши о том, как снимать героев, когда ты не понимаешь, о чем они говорят;
— Кто такой фиксер и зачем он нужен;
— Как на самом деле создаётся драматургия документального фильма;
— Надя и Даша рассуждают о том, что такое «влюбиться в героя»;
— Даша рассказывает, существует ли дистанция с героем фильма;
— Обсуждаем, как по-разному мы взаимодействуем с реальностью, держа в руках камеру;
— Делимся гениальным сербским словом, которое можно говорить в финале любого события вашей жизни.
Пожалуйста, не забывайте поддерживать подкаст на Френдли любой комфортной для вас суммой. Донат можно отправить из любой точки мира.
Смотрите и снимайте документальное кино, занимайтесь любовью и помните, что любовь победит❤️
Слушать выпуск
❤🔥6❤2👍2
Впала в закономерное состояние паники — до съемок две недели, из которых два дня приходятся на дни рождения моего оператора и моего друга, то есть выпадают нахер, не могу же я отобрать у людей др, только свой собственный имею право. Из плюсов нашла художника по костюмам, из минусов до сих пор не пойму, получится ли нужные костюмы сделать в срок и дадут ли нам несчастный вагон поезда. Уже ездила на вокзал на поклон к начальнику по эксплуатации, тот посмотрел в мои большие грустные глаза и обещал «набрать, кому надо», но тут грянули выходные, и все как обычно встало. Параллельно ругаюсь с местной доставкой Леруа Мерлен, которые неделю не могут довезти краску начальнику университета. Ну короче — все идет наперекосяк, и так, видимо, всегда, на прошлых съемках было так же — чем ближе мотор, тем глубже пиздец. Еще отсутствует один актер и массовка — ну это как-нибудь, как говорится.
Работа тоже решила вступить в активную фазу, и монтаж мне хорошо бы сдать на следующей неделе, а я желаю, что угодно, только не монтаж (правда, вот все-таки монтаж это какой-то отдельный вид труда, невыносимый особенно, когда придавливает дедлайн).
Спасибо всем, кто прислал донаты на фильм — мы собрали 1/5 нужной нам суммы, но это все равно делает меня веселее.
У киношников дико кривая сумасшедшая жизнь, думаю об этом в очередной раз. Нет времени не то что с друзьями погулять, но даже полежать, читая книжку, и эта стадия редко меняется на что-то спокойное. При этом все это, конечно, абсолютно личный выбор — бегая по вокзалу и пролезая без разрешения в отсек с учебными вагонами, уговаривая кучу людей дать нам локации или стать частью команды фильма, чувствую себя максимально живой.
Удивительно, конечно, подготовка длится уже больше месяца ради того, чтобы потом снимать 4-5 дней. Но надеюсь, оно того стоит — все-таки мы все конкретно стараемся.
Со мной вышло еще одно интервью про Шелковый путь, где есть ответы на какие-то вопросы, которых могло не быть в подкасте. Прочесть его можно тут https://srsly.ru/article/show/31400/
Завтра выходит последняя серия, российская, снятая в Белгороде, про дружбу мальчика с брошенными цирком ослом и верблюдом. Она снималась меньше всего, в сумме, кажется, всего 8 дней в три разных приезда. С ней я тоже долго возилась, но в итоге люблю ее: она довольно медитативная, и она про расставание, поэтому она последняя (да, порядок серий весь неспроста, я долго о нем думала, особенно, когда изначальная финальная серия стала недоступна для съемок). В общем, надеюсь, что вам понравится. Странно даже осознавать, что вот уже и выходит последняя серия — три года работы, и вот наконец все. Но это хорошее чувство. Как бы то ни было, все получилось.
Работа тоже решила вступить в активную фазу, и монтаж мне хорошо бы сдать на следующей неделе, а я желаю, что угодно, только не монтаж (правда, вот все-таки монтаж это какой-то отдельный вид труда, невыносимый особенно, когда придавливает дедлайн).
Спасибо всем, кто прислал донаты на фильм — мы собрали 1/5 нужной нам суммы, но это все равно делает меня веселее.
У киношников дико кривая сумасшедшая жизнь, думаю об этом в очередной раз. Нет времени не то что с друзьями погулять, но даже полежать, читая книжку, и эта стадия редко меняется на что-то спокойное. При этом все это, конечно, абсолютно личный выбор — бегая по вокзалу и пролезая без разрешения в отсек с учебными вагонами, уговаривая кучу людей дать нам локации или стать частью команды фильма, чувствую себя максимально живой.
Удивительно, конечно, подготовка длится уже больше месяца ради того, чтобы потом снимать 4-5 дней. Но надеюсь, оно того стоит — все-таки мы все конкретно стараемся.
Со мной вышло еще одно интервью про Шелковый путь, где есть ответы на какие-то вопросы, которых могло не быть в подкасте. Прочесть его можно тут https://srsly.ru/article/show/31400/
Завтра выходит последняя серия, российская, снятая в Белгороде, про дружбу мальчика с брошенными цирком ослом и верблюдом. Она снималась меньше всего, в сумме, кажется, всего 8 дней в три разных приезда. С ней я тоже долго возилась, но в итоге люблю ее: она довольно медитативная, и она про расставание, поэтому она последняя (да, порядок серий весь неспроста, я долго о нем думала, особенно, когда изначальная финальная серия стала недоступна для съемок). В общем, надеюсь, что вам понравится. Странно даже осознавать, что вот уже и выходит последняя серия — три года работы, и вот наконец все. Но это хорошее чувство. Как бы то ни было, все получилось.
srsly.ru
Правда характеров. Интервью с документалисткой-кочевницей Дарьей Слюсаренко | Кино | SRSLY.RU
Ради создания фильма «Шелковый путь», который вышел в онлайн-кинотеатре PREMIER в июле, документалистка Даша Слюсаренко несколько лет путешествовала по миру с труппами цирковых артистов из разных стран. В итоге получилось подробное исследование уходящей в…
❤10
Темп жизни в подготовке к съемкам настолько сумасшедший, что редко получается выкурить сигаретку, ни с кем ничего в очередной раз не решая.
Мотор у нас уже в эту субботу, мы начинаем снимать в гостинице, за которую я платила университету тремя банками краски (см. выше). Казалось бы, тут по локации, как минимум, все утрясли, но не тут то было: с утра пораньше мне звонят из университета и говорят, что я якобы должна купить не три банки по 3л, а 3 банки по 25л (это вообще бывает?), и если я их сейчас же не довезу, ничего не будет.
Я поседела, долго звонила главному из главных, но к счастью, у меня остался скриншот наших договоренностей, и все разрулилось (но афера с их стороны, конечно, блеск).
Я выдохнула и пошла звонить по своему любимому вопросу — поезду. К настоящему моменту у меня есть поезда и там, и сям, и за такие деньги и за сякие, но всегда за большие, и я все не теряю надежду найти дешево, а то и бесплатно. В основном, я целый день слушаю сообщения о том, какому количеству людей на лапу надо будет дать (но сколько — без конкретики).
Погоны для пограничников задерживаются. Шевроны шьются. Таблички уточняются. Актеры отваливаются и заменяются. Пропала художница по гриму — просто исчезла, нигде не отвечает. Одна проблема решается, десять появляется.
Сняли прешут, для этого собрались почти всей командой. Сильно смеялись и сильно устали, но стало понятно, что команда мэтчится друг с другом, это очень приятное чувство, когда собирал и там и сям и хрен знает как, а вдруг работает (тьфу тьфу не сглазить).
Отложила монтаж дока, выгорев во всем вместе и слегка потеряв смысл (надеюсь, что временно). Говорила с МА о том, что сложно сейчас найти язык, на котором кино и снимать, и монтировать, никто не знает, как нужно, все, что мы можем — пытаться. И не факт, что сработает, и это нормально. Немного в этом смысле хотя бы себя пока отпустила.
Самый мой близкий человек в этих съемках — мой друг и оператор Егор. Где-то месяца два назад мы шли в парке, и я присела ему на уши давай давай снимать кино, и вот теперь мы не спим, едим, одной рукой перерисовывая раскадровку, и курим, нервно обсуждая свет. И при всем при этом у Егора сегодня день рождения.
Мне нравится в игровом кино, что удается найти настоящих соратников именно в съемках, в доке все устроено совсем по-другому для меня. Не лучше и не хуже, происходит какой-то внутренний рост всегда и там, и там, но при этом он абсолютно разный.
Игровое кино приносит в мою жизнь прекрасных удивительных людей, которые в ней остаются. Это круто.
«Лишь бы не облажаться», как говорит Егор. Лишь бы 🤞ложусь спать с мыслью только о том, чтоб утром поменьше всего опять наебнулось.
Мотор у нас уже в эту субботу, мы начинаем снимать в гостинице, за которую я платила университету тремя банками краски (см. выше). Казалось бы, тут по локации, как минимум, все утрясли, но не тут то было: с утра пораньше мне звонят из университета и говорят, что я якобы должна купить не три банки по 3л, а 3 банки по 25л (это вообще бывает?), и если я их сейчас же не довезу, ничего не будет.
Я поседела, долго звонила главному из главных, но к счастью, у меня остался скриншот наших договоренностей, и все разрулилось (но афера с их стороны, конечно, блеск).
Я выдохнула и пошла звонить по своему любимому вопросу — поезду. К настоящему моменту у меня есть поезда и там, и сям, и за такие деньги и за сякие, но всегда за большие, и я все не теряю надежду найти дешево, а то и бесплатно. В основном, я целый день слушаю сообщения о том, какому количеству людей на лапу надо будет дать (но сколько — без конкретики).
Погоны для пограничников задерживаются. Шевроны шьются. Таблички уточняются. Актеры отваливаются и заменяются. Пропала художница по гриму — просто исчезла, нигде не отвечает. Одна проблема решается, десять появляется.
Сняли прешут, для этого собрались почти всей командой. Сильно смеялись и сильно устали, но стало понятно, что команда мэтчится друг с другом, это очень приятное чувство, когда собирал и там и сям и хрен знает как, а вдруг работает (тьфу тьфу не сглазить).
Отложила монтаж дока, выгорев во всем вместе и слегка потеряв смысл (надеюсь, что временно). Говорила с МА о том, что сложно сейчас найти язык, на котором кино и снимать, и монтировать, никто не знает, как нужно, все, что мы можем — пытаться. И не факт, что сработает, и это нормально. Немного в этом смысле хотя бы себя пока отпустила.
Самый мой близкий человек в этих съемках — мой друг и оператор Егор. Где-то месяца два назад мы шли в парке, и я присела ему на уши давай давай снимать кино, и вот теперь мы не спим, едим, одной рукой перерисовывая раскадровку, и курим, нервно обсуждая свет. И при всем при этом у Егора сегодня день рождения.
Мне нравится в игровом кино, что удается найти настоящих соратников именно в съемках, в доке все устроено совсем по-другому для меня. Не лучше и не хуже, происходит какой-то внутренний рост всегда и там, и там, но при этом он абсолютно разный.
Игровое кино приносит в мою жизнь прекрасных удивительных людей, которые в ней остаются. Это круто.
«Лишь бы не облажаться», как говорит Егор. Лишь бы 🤞ложусь спать с мыслью только о том, чтоб утром поменьше всего опять наебнулось.
❤18
Съемки завтра. Приехали на локацию утром, чтобы все задекорировать заранее с планом уехать часов в 6 вечера, всем отдохнуть и выспаться.
Конечно, мы закончили где-то в 9:30 в темноте и еле вызвали себе такси, потому что из нашей жопы особо никто ехать уже не рвался. Пока все переставили, пока повесили плафоны, пока наклеили плитку, короче, при всем желании было не ускориться.
У оператора внезапно открылась аллергия на бурно цветущую в округе полынь, и он просто чихал и слезился весь день без перерыва. Полыни было много, а аптек ни одной — человек пережил просто невероятное и закончил день в круглосуточной аптеке, чтобы завтра это не повторилось.
Художница, невероятной силы и таланта человек, почти всю ночь рисовала табличку нашей гостиницы и, поспав два часа, с огромными тяжеленными мешками плитки, утром уже забирала в строительном гипсокартон и вообще делала что-то весь день без перерыва. Вообще мой оператор и художница — это огромный источник вдохновения. Я полдня просто тупо не понимала, что они делают, а потом понимала (но сама бы никогда не додумалась).
Уже утром мы встречаемся снова и едем на почти суточную смену. Пока оператор и звукореж тащат технику, я тащу набор рандомных вещей: микроволновку, шуруповерт, молоток, должна была еще чайник, но нашли на месте.
Осталась ночь, чтобы о чем-то подумать.
Но в нее еще хорошо бы успеть поспать.
Конечно, мы закончили где-то в 9:30 в темноте и еле вызвали себе такси, потому что из нашей жопы особо никто ехать уже не рвался. Пока все переставили, пока повесили плафоны, пока наклеили плитку, короче, при всем желании было не ускориться.
У оператора внезапно открылась аллергия на бурно цветущую в округе полынь, и он просто чихал и слезился весь день без перерыва. Полыни было много, а аптек ни одной — человек пережил просто невероятное и закончил день в круглосуточной аптеке, чтобы завтра это не повторилось.
Художница, невероятной силы и таланта человек, почти всю ночь рисовала табличку нашей гостиницы и, поспав два часа, с огромными тяжеленными мешками плитки, утром уже забирала в строительном гипсокартон и вообще делала что-то весь день без перерыва. Вообще мой оператор и художница — это огромный источник вдохновения. Я полдня просто тупо не понимала, что они делают, а потом понимала (но сама бы никогда не додумалась).
Уже утром мы встречаемся снова и едем на почти суточную смену. Пока оператор и звукореж тащат технику, я тащу набор рандомных вещей: микроволновку, шуруповерт, молоток, должна была еще чайник, но нашли на месте.
Осталась ночь, чтобы о чем-то подумать.
Но в нее еще хорошо бы успеть поспать.
❤🔥12
Вкратце о первой смене, пока все эти яркие воспоминания не стерлись.
С утра все шло неплохо: в рентале все было на месте, никто не опоздал, все бодро загрузились в автобус и помчались в сторону локации. Тем, кто локацию ни разу не видел, она поголовно нравилась, все любовались горами и нашим разваливающимся домиком. Свет ставился, актеры подъезжали, еда засовывалась в местный холодильник, в общем — все было хорошо. Ну а потом мы начали снимать.
Сначала прибежали дети и стали орать под окном — их мы быстро прогнали. Но через пять минут заработала оглушительная газонокосилка, и мы с админом площадки пошли разговаривать с соседями. Косил мужик по имени Алик для 90-летней женщины, которая оказалась совсем не одуванчиком, ругалась, топала ногами и сказала, пошли вон, мне плевать на ваши съемки. Админ, жертвуя собой, обещал все скосить утром сам, оставил в залог документы (бабка кричала: проверь, наверняка поддельные!) и реально потом после смены косил ей двор в 7 утра. Но косилку мы выключили.
Мы вернулись снимать, и весь наш чистый звук со всех дублей исчез, потому что у звукорежа оказалась битая флешка. Мы с Егором ходили по двору, хватаясь за голову, пока звукач пытался успокоить нас словом «переозвучка», но потом собрались, и все пересняли. Переставились на новый кадр на улице, и вдруг оглушительно заиграла попса. На этот раз разбираться пошел наш актер и выяснил, что в деревню приехала свадьба на 150 человек. Мы поседели, не зная, что сделать с таким поворотом, но свадьба как-то поутихла и вспыхивала потом всю ночь какими-то короткими вспышками музыки — в общем, можно было жить.
Лучший период моей и всеобщей продуктивности был где-то с 23х до 2 часов ночи: все летали, массовка болтала что надо, не останавливаясь даже в перерывах, актеры готовы были не сколько угодно дублей. Я мега быстро соображала и удивляла сама себя, при этом все так же быстро меня понимали.
Но после двух площадка начала тихонько умирать. И это конечно было время, когда нам надо было максимально сосредоточиться, потому что с рассветом наши съемки по свету превратились бы в тыкву. Я начала путаться в словах от усталости, с остальными происходило что-то похожее по каждому из цехов. В общем, в порыве скорости в сцене драки, главный актер в одном из дублей случайно реально дважды схлопотал по лицу и в итоге уехал домой с фингалом (мне было очень неловко, как и актеру, который бил). Зато кадр хороший, конечно. Как бы то ни было под крики второго режа «мы опаздываем по кпп!» мы все сняли, детали доделывали уже на блэкауте после восхода.
Но утром надо было еще убрать локацию, а мы, мягко говоря, просто сдохли. Операторская команда сложила все свое и рассосалась спать по разным комнатам, мы с Егором заперлись сливать материал, а художники и второй реж с админом упорно ставили шкафы и кровати на место (абсолютно героически). В итоге локацию у нас приняли, и нас не убили, хотя мы даже полы не сдюжили помыть (но там и воды не было, а наша вся кончилась). В общем, мы загрузились в автобус, все прокуренные и заряженные каждый 2-3-мя энергетиками, и поехали сдаваться в рентал.
Я поспала три часа, проснулась с ощущением, что у меня похмелье (голова болит, тошнит, почему-то болит одно колено). Егор тоже проснулся, и мы пустились в философские размышления о том, как 23 человека согласны были на все это абсолютно бесплатно, то есть, ну это правда было мега тяжело. Пришли к простому выводу, что мы все-таки немного того и, конечно, ощущение площадки все-таки абсолютно наркотическое, сложно даже объяснить это себе, но все еще с тошнотой и болью в голове ты все равно думаешь — как классно было. Вот это жизнь, вот это приключение.
В общем, сейчас все уже полноценно проснулись, и у нас конечно разные новые проблемы, но хорошая новость в том, что ничего уже не может быть сложнее прошедшей смены. Художники бегают по своим задачам, второй реж организует нам выезд, а местные жд линии наконец согласились дать нам поезд — завтра уже новая смена. Ура!
С утра все шло неплохо: в рентале все было на месте, никто не опоздал, все бодро загрузились в автобус и помчались в сторону локации. Тем, кто локацию ни разу не видел, она поголовно нравилась, все любовались горами и нашим разваливающимся домиком. Свет ставился, актеры подъезжали, еда засовывалась в местный холодильник, в общем — все было хорошо. Ну а потом мы начали снимать.
Сначала прибежали дети и стали орать под окном — их мы быстро прогнали. Но через пять минут заработала оглушительная газонокосилка, и мы с админом площадки пошли разговаривать с соседями. Косил мужик по имени Алик для 90-летней женщины, которая оказалась совсем не одуванчиком, ругалась, топала ногами и сказала, пошли вон, мне плевать на ваши съемки. Админ, жертвуя собой, обещал все скосить утром сам, оставил в залог документы (бабка кричала: проверь, наверняка поддельные!) и реально потом после смены косил ей двор в 7 утра. Но косилку мы выключили.
Мы вернулись снимать, и весь наш чистый звук со всех дублей исчез, потому что у звукорежа оказалась битая флешка. Мы с Егором ходили по двору, хватаясь за голову, пока звукач пытался успокоить нас словом «переозвучка», но потом собрались, и все пересняли. Переставились на новый кадр на улице, и вдруг оглушительно заиграла попса. На этот раз разбираться пошел наш актер и выяснил, что в деревню приехала свадьба на 150 человек. Мы поседели, не зная, что сделать с таким поворотом, но свадьба как-то поутихла и вспыхивала потом всю ночь какими-то короткими вспышками музыки — в общем, можно было жить.
Лучший период моей и всеобщей продуктивности был где-то с 23х до 2 часов ночи: все летали, массовка болтала что надо, не останавливаясь даже в перерывах, актеры готовы были не сколько угодно дублей. Я мега быстро соображала и удивляла сама себя, при этом все так же быстро меня понимали.
Но после двух площадка начала тихонько умирать. И это конечно было время, когда нам надо было максимально сосредоточиться, потому что с рассветом наши съемки по свету превратились бы в тыкву. Я начала путаться в словах от усталости, с остальными происходило что-то похожее по каждому из цехов. В общем, в порыве скорости в сцене драки, главный актер в одном из дублей случайно реально дважды схлопотал по лицу и в итоге уехал домой с фингалом (мне было очень неловко, как и актеру, который бил). Зато кадр хороший, конечно. Как бы то ни было под крики второго режа «мы опаздываем по кпп!» мы все сняли, детали доделывали уже на блэкауте после восхода.
Но утром надо было еще убрать локацию, а мы, мягко говоря, просто сдохли. Операторская команда сложила все свое и рассосалась спать по разным комнатам, мы с Егором заперлись сливать материал, а художники и второй реж с админом упорно ставили шкафы и кровати на место (абсолютно героически). В итоге локацию у нас приняли, и нас не убили, хотя мы даже полы не сдюжили помыть (но там и воды не было, а наша вся кончилась). В общем, мы загрузились в автобус, все прокуренные и заряженные каждый 2-3-мя энергетиками, и поехали сдаваться в рентал.
Я поспала три часа, проснулась с ощущением, что у меня похмелье (голова болит, тошнит, почему-то болит одно колено). Егор тоже проснулся, и мы пустились в философские размышления о том, как 23 человека согласны были на все это абсолютно бесплатно, то есть, ну это правда было мега тяжело. Пришли к простому выводу, что мы все-таки немного того и, конечно, ощущение площадки все-таки абсолютно наркотическое, сложно даже объяснить это себе, но все еще с тошнотой и болью в голове ты все равно думаешь — как классно было. Вот это жизнь, вот это приключение.
В общем, сейчас все уже полноценно проснулись, и у нас конечно разные новые проблемы, но хорошая новость в том, что ничего уже не может быть сложнее прошедшей смены. Художники бегают по своим задачам, второй реж организует нам выезд, а местные жд линии наконец согласились дать нам поезд — завтра уже новая смена. Ура!
❤21
На второй смене у нас пошло не так все, что может пойти не так, но мы почти справились — немного не успели по свету и вернемся на рассвете 14го августа, чтобы доснять. На это согласились пять актеров и вся команда, сегодня я как-то больше про это, про огромную благодарность.
Каждый вечер у нас наступает организационный ад, почему-то примерно с 18-19 и часов до двух вскрываются все проблемы с трансфером, едой, техникой, художкой, тем, что за УАЗ взамен мужику, который его дает, нужно пригнать тачку для погрузки рыбы, что в Казахстане не найти российских ржд подстаканников, что кто куда, короче, у всех плавится мозг. В титрах продюсерами этого кино, видимо, будет стоять вся команда, кто тут что только не продюсирует.
Я верю, что из этого что-то получится, потому что абсолютно все выкладываются на нечеловеческий максимум. Понятно, что у нас есть отягчающее обстоятельство в отсутствии бюджета, то есть все это я делаю сама, потому что я в это верю, а это адски дорого. Реально адски, больше, чем я надеялась. Но я хочу, чтобы это было хорошо, и люди в команде тоже верят, что мы делаем что-то хорошее. По крайней мере у меня есть такое чувство, иначе, мне кажется, невозможно постоянно не спать, бегать по всему городу в поисках чего-то и звонить во все инстанции.
Случаются и чудеса, например, мы нашли поезд абсолютно легально, бесплатно, на вокзале, на целых восемь часов. Ездили сегодня его смотреть и были счастливы, как дети, которым подарили самую долгожданную игрушку. На этом этапе мы наконец закрыли все проблемы по локациям. У нас остается две сложные смены, одна прямо-таки снова почти суточная, снимаем с 10 утра до 18 вечера, делаем небольшой перерыв и в час ночи до рассвета на новую локацию (со всеми погрузками команда будет спать в автобусе три часа). Этот адский график тоже из-за бюджета — так я смогу вписаться в одни арендные сутки по технике. И на это тоже все согласились без всяких вопросов.
После последней смены я просыпалась каждые два часа с паникой, что мне нужно что-то еще решить или организовать. На сменах мы с Егором не едим от слова совсем, хотя на нас есть обед — это просто невозможно в режиме, в котором мы там существуем. Но еще это все еще нереально весело: команда уже обросла своими шутками, приколами, историями. Ощущение, что мы вместе гораздо дольше, чем это есть на самом деле.
Я не просматриваю материал, немного его проматываю, чтобы что-то проверить, но много не смотрю, все время боюсь потерять настрой. Мы снимаем сейчас как будто на волне, тоже, кто знает, может, это только мое ощущение, но я жутко суеверная и всем на свете боюсь его спугнуть. Многое на этих съемках в актерах и в команде меня по-хорошему удивляет, как будто сценарий лег на людей или люди, которых я нашла, очень правильно прочитали историю. Чудеса происходят в том, как эту историю читают вслух — она слышится мне верной.
Я унесу отсюда огромный багаж разного опыта, без всяких сомнений, и это круто. Но еще надеюсь, мы все получим хорошее кино, мы реально для этого постарались.
Каждый вечер у нас наступает организационный ад, почему-то примерно с 18-19 и часов до двух вскрываются все проблемы с трансфером, едой, техникой, художкой, тем, что за УАЗ взамен мужику, который его дает, нужно пригнать тачку для погрузки рыбы, что в Казахстане не найти российских ржд подстаканников, что кто куда, короче, у всех плавится мозг. В титрах продюсерами этого кино, видимо, будет стоять вся команда, кто тут что только не продюсирует.
Я верю, что из этого что-то получится, потому что абсолютно все выкладываются на нечеловеческий максимум. Понятно, что у нас есть отягчающее обстоятельство в отсутствии бюджета, то есть все это я делаю сама, потому что я в это верю, а это адски дорого. Реально адски, больше, чем я надеялась. Но я хочу, чтобы это было хорошо, и люди в команде тоже верят, что мы делаем что-то хорошее. По крайней мере у меня есть такое чувство, иначе, мне кажется, невозможно постоянно не спать, бегать по всему городу в поисках чего-то и звонить во все инстанции.
Случаются и чудеса, например, мы нашли поезд абсолютно легально, бесплатно, на вокзале, на целых восемь часов. Ездили сегодня его смотреть и были счастливы, как дети, которым подарили самую долгожданную игрушку. На этом этапе мы наконец закрыли все проблемы по локациям. У нас остается две сложные смены, одна прямо-таки снова почти суточная, снимаем с 10 утра до 18 вечера, делаем небольшой перерыв и в час ночи до рассвета на новую локацию (со всеми погрузками команда будет спать в автобусе три часа). Этот адский график тоже из-за бюджета — так я смогу вписаться в одни арендные сутки по технике. И на это тоже все согласились без всяких вопросов.
После последней смены я просыпалась каждые два часа с паникой, что мне нужно что-то еще решить или организовать. На сменах мы с Егором не едим от слова совсем, хотя на нас есть обед — это просто невозможно в режиме, в котором мы там существуем. Но еще это все еще нереально весело: команда уже обросла своими шутками, приколами, историями. Ощущение, что мы вместе гораздо дольше, чем это есть на самом деле.
Я не просматриваю материал, немного его проматываю, чтобы что-то проверить, но много не смотрю, все время боюсь потерять настрой. Мы снимаем сейчас как будто на волне, тоже, кто знает, может, это только мое ощущение, но я жутко суеверная и всем на свете боюсь его спугнуть. Многое на этих съемках в актерах и в команде меня по-хорошему удивляет, как будто сценарий лег на людей или люди, которых я нашла, очень правильно прочитали историю. Чудеса происходят в том, как эту историю читают вслух — она слышится мне верной.
Я унесу отсюда огромный багаж разного опыта, без всяких сомнений, и это круто. Но еще надеюсь, мы все получим хорошее кино, мы реально для этого постарались.
❤15
Вчера снимали финал на рассвете в степи. Нужно было попасть в световой режим, который длится около часа, поэтому не предполагалось никаких проволочек — казалось, их и не должно быть, локация пустая и ничья, состав команды сокращенный, транспорт есть. Но я лишний раз поставила галочку, что на съемках все равно все, что может пойти не так, пойдет не так, это просто традиция, факт, с которым ничего не поделаешь.
Нам надо было снимать из легковой машины, как бежит главный герой. На 3:30 ночи уже стояла техническая репетиция, а машины не было. Связи в степи тоже не было — ни у нас, ни у водителя. Несмотря на геолокацию, скинутую в разных видах, он все равно потерялся. Мы с Егором опять отказались есть по этой причине, потому что у нас потели ладошки и таяли остатки нервной системы. Мы отчаялись, и уже загрузились снимать из нашего автобуса, что было бы сильно хуже по возможностям, и тут, внезапно, как чудо, машина явилась за 5 минут до мотора.
Начался наш световой режим, и со всех сторон нереально мощно начала сверкать молния. Казалось, просто чистый голливуд у нас в кадре, жаль только, нам такое было максимально не нужно. Еще несколько минут искали такой угол, чтоб молний не было.
Бедному актеру пришлось бегать по степи, усеянной бараньим говном, раз, наверно, 15, к концу он был абсолютно пьян от быстрого дыхания, но нам везло хотя бы с состоянием неба. Мы все отсняли и даже успели какие-то необязательные, но как будто бы нужные планы. Я пошла записывать звуковой дубль крика пограничника, который в кадре вообще еще и стреляет, и он, улыбаясь, сказал — а хочешь, шмальну? Я посмеялась, а он взял, достал травмат и шмальнул посреди степи так, что мы все там чуть не прилегли. В общем, очень натурально.
Все благостно загрузились в автобус и мгновенно вырубились, доехали до дома, поспали два часа и помчались доснимать проходку. Тут тоже, казалось бы, что может пойти не так? Но пошел ливень, ветер, шторм, который нас уже абсолютно тоже затосковавшими покинул ровно в нужный нам час по свету. И тут в одном из кадров все вдруг, как это бывает, волшебно сложилось: местные жители шли с пакетами по своим делам, бегали собаки, а у нас шел герой, и это было что-то максимально живое. Вообще на этой съемке работали больше всего документально, много чего поймали в кадр настоящего в этом месте, нам повезло с деревней, и мы, видимо, сами были правильно настроены.
К концу на нас сбежалась смотреть толпа местных детей с кучей вопросов от «а почем камера?» до «откуда у вас рубли и откуда вы сами?», светили нам фонариками, пока мы собирали технику, создавали супер уют, забрали наши таблички «Продукты» и «Яйцо домашнее 80 р. 10 штук», как сувениры, и хотели, чтобы мы еще вернулись. Мы и сами хотели, было приятно.
Сдали технику с Егором и поняли, что не ели сутки, поэтому к полуночи сидели в макдональдсе и очень медленно, но упорно обсуждали почему-то патриархат.
Ночью оба смотрели кадры. Радовались. Это была хорошая смена.
Завтра последняя, сложная, суточная. Но мы уже, как ни крути, это дотащим.
Нам надо было снимать из легковой машины, как бежит главный герой. На 3:30 ночи уже стояла техническая репетиция, а машины не было. Связи в степи тоже не было — ни у нас, ни у водителя. Несмотря на геолокацию, скинутую в разных видах, он все равно потерялся. Мы с Егором опять отказались есть по этой причине, потому что у нас потели ладошки и таяли остатки нервной системы. Мы отчаялись, и уже загрузились снимать из нашего автобуса, что было бы сильно хуже по возможностям, и тут, внезапно, как чудо, машина явилась за 5 минут до мотора.
Начался наш световой режим, и со всех сторон нереально мощно начала сверкать молния. Казалось, просто чистый голливуд у нас в кадре, жаль только, нам такое было максимально не нужно. Еще несколько минут искали такой угол, чтоб молний не было.
Бедному актеру пришлось бегать по степи, усеянной бараньим говном, раз, наверно, 15, к концу он был абсолютно пьян от быстрого дыхания, но нам везло хотя бы с состоянием неба. Мы все отсняли и даже успели какие-то необязательные, но как будто бы нужные планы. Я пошла записывать звуковой дубль крика пограничника, который в кадре вообще еще и стреляет, и он, улыбаясь, сказал — а хочешь, шмальну? Я посмеялась, а он взял, достал травмат и шмальнул посреди степи так, что мы все там чуть не прилегли. В общем, очень натурально.
Все благостно загрузились в автобус и мгновенно вырубились, доехали до дома, поспали два часа и помчались доснимать проходку. Тут тоже, казалось бы, что может пойти не так? Но пошел ливень, ветер, шторм, который нас уже абсолютно тоже затосковавшими покинул ровно в нужный нам час по свету. И тут в одном из кадров все вдруг, как это бывает, волшебно сложилось: местные жители шли с пакетами по своим делам, бегали собаки, а у нас шел герой, и это было что-то максимально живое. Вообще на этой съемке работали больше всего документально, много чего поймали в кадр настоящего в этом месте, нам повезло с деревней, и мы, видимо, сами были правильно настроены.
К концу на нас сбежалась смотреть толпа местных детей с кучей вопросов от «а почем камера?» до «откуда у вас рубли и откуда вы сами?», светили нам фонариками, пока мы собирали технику, создавали супер уют, забрали наши таблички «Продукты» и «Яйцо домашнее 80 р. 10 штук», как сувениры, и хотели, чтобы мы еще вернулись. Мы и сами хотели, было приятно.
Сдали технику с Егором и поняли, что не ели сутки, поэтому к полуночи сидели в макдональдсе и очень медленно, но упорно обсуждали почему-то патриархат.
Ночью оба смотрели кадры. Радовались. Это была хорошая смена.
Завтра последняя, сложная, суточная. Но мы уже, как ни крути, это дотащим.
❤16