Давайте подумаем вместе: почему созерцание привычно спокойной жизни бывает столь тяжелым? Как вы полагаете?

Спасибо всем, кто поделился своими чувствами и ответил на вопрос предыдущей записи. 
Мирную жизнь вокруг тяжело видеть среди горя утраты и нереализованного соучастия (когда мы хотим дать больше, чем можем). 
Но, есть еще один фактор: естественное для всех нас переживание границы между миром и войной. Эта граница проходит в нашем восприятии, в наших сердцах. Там, область войны претендует на область мира. И если война побеждает, то тыл перестаёт быть тылом.
Как обрести устойчивость в этом конфликте? 
Здесь важна молитва. В молитве мы находим утешение среди горя утраты. В молитве мы восполняем соучастие. В молитве мы обретаем устойчивость и опору. Через молитву Бог дает силу миру в наших сердцах остаться миром.

Можно ли молиться о том, кто по каким-то причинам не успел (не смог, не созрел, не хотел) принять Таинство Крещения?
Большинство церквей возносят молитвы за тех, кто принял в них Крещение. Таков распространенный порядок (есть исключения - например, в протестантских церквях к вопросу относятся более свободно).
Но, личная молитва о близком (живом, мертвом или без вести пропавшем) возможна всегда, ведь мы взываем не к церковному порядку, а к милосердию Бога, пределы которого нам неведомы.

Чем дальше мы от момента появления свидетельства веры (например, текста или образа), тем сложнее нам распознать подлинное значение тех метафор, на которых построено это свидетельство.
Почему? Потому что послание свидетельства веры (его идея) начинает жить своей жизнью и обретает все новые формы в постоянно обновляющемся контексте. В итоге, мы смотрим на свидетельство веры через призму традиции.
Это естественный процесс. Но, порой, надо вернуться к полноте изначальных метафор - задача трудная и рискованная. Но, если мы хотим найти в древних свидетельствах веры целительную свежесть - необходимая.

Мы любим звуки - они несут нам информацию. Разговор, музыка, дыхание природы - все это имеет значение. Нам нравится шум водопада жизни.
Но, по-настоящему мы можем оценить прелесть этого потока, лишь благодаря тишине. И я не знаю, в чем мы нуждаемся больше - в тишине или в звуке.
Приближается Великий Пост (а у христиан западной традиции Страстное время уже наступило). Это - время тишины. Той исцеляющей тишины, среди которой Божественное звучит громче любого шума наших будней.
Пусть каждому из нас откроется это мгновение тишины Свыше. Пусть каждый услышит Бога в общении с другими и в своей жизни.

Порой, отношение других к жизненно важным для нас вопросам ранит слишком глубоко. Порой, тяжесть наших утрат и наше виденье пути находятся под ударом агрессивного сомнения или "обнуляющего" равнодушия. 
Тогда мы легко находим врагов и объясняем их поведение самым неприятным образом. Находим "отморозившихся", "предателей" итд. Порой, мы оказываемся правы...
Подобное разделение видится вполне естественным. Но, у нас есть поручение Свыше - Бог дает нам силу и мужество смотреть вглубь.  Смотреть и видеть ценность любой жизни - вопреки всем бременам и преградам, что эта жизнь порождает на нашем пути. Мы не исключаем других только потому, что они смотрят на дело другими глазами - с доверием Провидению мы идем своим путем.

🌑 Мужское горе.

«Ты же мужик!»: Почему мужское горе — это яд, который мы заставляем их пить молча
Сегодня я хочу поговорить с вами на тему, которая часто остается за кадром, особенно в нашем с вами менталитете. О том, что происходит с мужчиной, когда в его жизнь приходит смерть, потеря, невосполнимое горе.
Мы живем в культуре, где смерть — это «последняя тема». О ней не говорят за ужином, ее боятся, ее стараются обходить стороной. Но если женское горе общество еще готово терпеть (поплачь, подруга, выговорись), то горе мужское находится под абсолютным, тотальным запретом.
Давайте вспомним, как мы воспитываем мальчиков. Лет с трех — пяти начинается «дрессировка» на выносливость.
*   «Не плачь! Что ты как девчонка?»
*   «Не ной, терпи, ты же мужчина».
*   «Будь сильным, не жалуйся».

Казалось бы, мы учим их быть опорой. Но на самом деле мы учим их одному — отключать чувства. Мы вбиваем в голову ребенка простую, страшную установку: если ты чувствуешь боль, страх или печаль, ты — слабак. Слабакам здесь не место.

И мальчик учится. Он учится «глотать» слезы. Он учится уходить в себя, когда больно. Он учится молчать, когда хочется кричать.
Он вырастает. И вдруг... Война. Авария. Скорый диагноз. Потеря близкого. Потеря друга, брата, отца, матери, жены, ребенка. И тут выясняется страшная вещь: он не умеет горевать. Его не научили.

Когда психика сталкивается с невыносимой болью, а навыка ее проживать (выплакать, проговорить, проорать) нет, включается «аварийный режим». И выглядит он совсем не так, как мы привыкли думать о горе.

Мужское горе — это часто гнев. Это агрессия на врачей, на начальство, на правительство, на жену, на детей, на весь белый свет. Потому что гнев — это «разрешенная» мужская эмоция. За злость не ругают, злость — это «по-мужски». На самом деле за маской ярости часто прячется просто раздавленный горем ребенок, который не знает, куда деть эту боль.

Мужское горе — это алкоголь. Самый быстрый и доступный анестетик. Залить боль, чтобы не чувствовать. Потому что если чувствовать — я разрушусь, я сломаюсь, я заплачу, а плакать нельзя.

Мужское горе — это уход. Уход в работу с головой, в стройку, в «зависание» в телефоне, в молчаливый ступор. Это называется «избегание». Проще сделать вид, что ничего не случилось, или настолько устать физически, чтобы просто рухнуть и отключиться без мыслей.

Мужское горе — это смерть. Высокий суицидальный риск среди мужчин, потерявших смысл жизни (жену, ребенка, дело), — это прямое следствие того самого «не ной». Если внутри пустота, а выплеснуть ее наружу нельзя, то зачем все это?
Разрешение на слезы — это не слабость, это работа.

Дорогие мужчины (и те, кто их любит). Горевание — это не просто эмоция. Это тяжелая, но необходимая внутренняя работа. Это процесс, который должен быть завершен. Если закупорить горе внутри, оно не исчезнет. Оно уйдет в тело — в болезни сердца, в гипертонию, в постоянное напряжение в спине. Оно уйдет в характер — в цинизм, озлобленность, тиранию близких.

⚠️Важно:
📍Плакать — нормально. Слезы — это физиологический механизм сброса стресса. Со слезами выходят токсичные гормоны. Когда вы плачете, вы не становитесь слабее, вы чистите свою психику, чтобы жить дальше.
📍Говорить —  необходимо. Если не можете сказать жене (потому что ее тоже жалко), скажите другу. Если не можете другу — идите к психологу, в группу поддержки, к священнику. Найдите того, кому можно сказать: «Мне больно, я потерял его, и я не знаю, как мне теперь быть».
📍Злость и боль — разные вещи. Если вы чувствуете, что вас разрывает изнутри от ярости, спросите себя: «Чего я на самом деле боюсь? Что я на самом деле чувствую?». Под злостью почти всегда лежит страх или боль утраты.
📍Действие — не враг памяти. Разобрать вещи ушедшего, сделать ремонт в его память, посадить дерево —  тоже способ горевать. Это активное горевание. Но важно, чтобы за действиями не исчезли сами чувства.

Иногда нужно просто погрустить.

Автор - Евгения Черникова. Психолог нашего чата:
https://t.me/ps_pvsvo

🙏Помощь при ПТСР.
Каким он вернётся.

Он вернётся. Но уже другим
Почему изменения после войны — это нормально, и как встретить его таким, какой он есть сейчас.
Когда любимый человек уходит — вы ждёте его возвращения. Считаете дни. Представляете, как он войдёт в дверь, как всё станет как раньше.
Но «как раньше» — не будет.
Это не катастрофа. Это просто правда, о которой почти никто не говорит заранее.
Человек, который прошёл через боевые действия, возвращается другим. Не сломанным, не плохим — просто изменившимся. Так же, как меняется любой, кто пережил что-то серьёзное.

Что меняется чаще всего
Он может стать тише. Или, наоборот, — резче. Он может перестать смеяться над тем, над чем смеялся раньше. Может избегать толпы, шума, праздников. Может потерять интерес к вещам, которые раньше были важны.
Это не значит, что он вас разлюбил. Это значит, что он изменился — как меняется любой человек после сильного опыта.

Почему важно знать это заранее
Большинство семей не готовы к этому. Они ждут «того самого» человека — и когда видят другого, начинают пугаться. Думают: что-то пошло не так. Пытаются «вернуть» его прежним. И именно это давление — самая частая причина конфликтов в первые месяцы после возвращения.
Если вы знаете, что он вернётся другим — вы не будете в панике. Вы сможете встретить его таким, какой он есть сейчас.

Сколько это длится
Примерно год — столько в среднем занимает адаптация. Это долго. Но это конечно.
Первые три месяца — самые тяжёлые. Многие семьи, которые прошли через это, говорят: «Мы думали, что это навсегда. Но потом стало легче».

Как принять изменения — конкретно

Не сравнивайте его с прежним вслух. «Ты раньше таким не был» — больно слышать. Он сам знает. Это создаёт давление, от которого он закрывается ещё сильнее.

Говорите о своих чувствах, не о его изменениях. «Мне непривычно» — вместо «ты стал другим». Первое — это про вас. Второе — это обвинение, даже если вы так не думаете.

Не торопите возвращение в прежние роли. Он привык принимать решения иначе. Вы привыкли решать всё сами. Договаривайтесь заново — без требований и без ожиданий.

Ищите то, что осталось прежним. Смех. Жест. Привычка. То, что не изменилось. Опирайтесь на это — это мост между тем, кем он был, и тем, кто он сейчас.

Изучайте, что происходит. Чем больше вы понимаете механизмы — тем меньше страха. Непонятное пугает. Понятное — можно встретить.

Источник:
https://proptsr.ru/blog/on-vernetsya-drugim