Он вернётся и не бросится вас обнимать
Вы представляли эту минуту сотни раз. Он входит, бросает сумку, подхватывает вас, и весь этот год наконец кончается.
А на деле он поставит сумку у порога, сядет на табуретку в кухне и достанет телефон. Обнимет коротко, будто здоровается. И вы поймаете себя на мысли, которую потом будете стыдиться: он меня разлюбил.
Четвёртый выпуск рубрики, где мы заранее рассказываем, чего ждать после его возвращения. Не чтобы напугать, а чтобы вы были готовы. На всякий случай.
Сначала главное, и это переворачивает всю картину.
Принято думать, что после тяжёлого опыта у человека обостряются страх и злость. Они действительно обостряются. Но первыми притупляются светлые чувства: радость, нежность, интерес, привязанность. В исследованиях это описано прямо: чтобы почувствовать хорошее, такому человеку нужен более сильный сигнал, чем раньше. Обычной домашней радости просто не хватает громкости.
Получается парадокс, о котором почти нигде не пишут. Он ждал встречи с вами месяцами, а в саму минуту встречи не чувствует почти ничего. И пугается этого сильнее вас.
Есть и вторая причина, телесная. Там прикосновение со спины и внезапное движение рядом означали опасность, и тело научилось отвечать раньше, чем голова разберётся. Дома этот механизм не выключается по приезде. Поэтому объятие сзади, руки, обхватывающие внезапно, толпа встречающих на вокзале могут вызывать не тепло, а рывок.
Что помогает в первые дни.
Встречайте тихо и малым числом. Никаких сюрпризов, накрытых столов на двадцать человек и родни из трёх городов в первый вечер. Праздник можно устроить через две недели, и всем будет легче.
Прикасайтесь спереди и в поле зрения. Подойти так, чтобы он вас видел, руку положить на плечо или на руку, а не обхватывать сзади. Коротко, а не крепко. Пусть он сам решает, продлить или нет.
Не проверяйте любовь по первым дням. Отстранённость на второй неделе это почти правило, а не сигнал о конце семьи. Первые дни обычно проходят на подъёме, а потом наступает та самая странная тишина, и вот она пугает больше всего.
Возвращайте близость через дела, а не через разговоры. Вместе почистить картошку, дойти до магазина, что-то починить, посидеть в машине. Молчаливое совместное занятие сближает быстрее, чем «давай поговорим», от которого он замкнётся.
И запаситесь временем. В сообществах семей военных давно ходит правило: примерно неделя на восстановление за каждый месяц разлуки. Это не научная величина, а житейская мерка, и полезна она вот чем: она не даёт ждать, что всё встанет на место за выходные, и снимает ощущение, что вы что-то делаете не так.
Чего лучше не делать.
Не спрашивать «ты меня разлюбил» в первую неделю. Он сейчас не сможет ответить честно, потому что сам не понимает, что с ним, и вопрос загонит его в угол.
Не требовать благодарности за прожитый вами год. Она придёт позже, когда он начнёт замечать окружающее.
Не толковать отказ от близости как отвержение. Это чаще про тело в режиме тревоги, чем про чувства к вам.
И то, что стоит помнить дольше остальных советов: способность радоваться возвращается медленнее, чем способность спать и есть. Обычно раньше всего к человеку возвращается спокойствие рядом со своими, а уже потом всё остальное.
Перешлите той, кто скоро встречает.
Вы представляли эту минуту сотни раз. Он входит, бросает сумку, подхватывает вас, и весь этот год наконец кончается.
А на деле он поставит сумку у порога, сядет на табуретку в кухне и достанет телефон. Обнимет коротко, будто здоровается. И вы поймаете себя на мысли, которую потом будете стыдиться: он меня разлюбил.
Четвёртый выпуск рубрики, где мы заранее рассказываем, чего ждать после его возвращения. Не чтобы напугать, а чтобы вы были готовы. На всякий случай.
Сначала главное, и это переворачивает всю картину.
Принято думать, что после тяжёлого опыта у человека обостряются страх и злость. Они действительно обостряются. Но первыми притупляются светлые чувства: радость, нежность, интерес, привязанность. В исследованиях это описано прямо: чтобы почувствовать хорошее, такому человеку нужен более сильный сигнал, чем раньше. Обычной домашней радости просто не хватает громкости.
Получается парадокс, о котором почти нигде не пишут. Он ждал встречи с вами месяцами, а в саму минуту встречи не чувствует почти ничего. И пугается этого сильнее вас.
Есть и вторая причина, телесная. Там прикосновение со спины и внезапное движение рядом означали опасность, и тело научилось отвечать раньше, чем голова разберётся. Дома этот механизм не выключается по приезде. Поэтому объятие сзади, руки, обхватывающие внезапно, толпа встречающих на вокзале могут вызывать не тепло, а рывок.
Что помогает в первые дни.
Встречайте тихо и малым числом. Никаких сюрпризов, накрытых столов на двадцать человек и родни из трёх городов в первый вечер. Праздник можно устроить через две недели, и всем будет легче.
Прикасайтесь спереди и в поле зрения. Подойти так, чтобы он вас видел, руку положить на плечо или на руку, а не обхватывать сзади. Коротко, а не крепко. Пусть он сам решает, продлить или нет.
Не проверяйте любовь по первым дням. Отстранённость на второй неделе это почти правило, а не сигнал о конце семьи. Первые дни обычно проходят на подъёме, а потом наступает та самая странная тишина, и вот она пугает больше всего.
Возвращайте близость через дела, а не через разговоры. Вместе почистить картошку, дойти до магазина, что-то починить, посидеть в машине. Молчаливое совместное занятие сближает быстрее, чем «давай поговорим», от которого он замкнётся.
И запаситесь временем. В сообществах семей военных давно ходит правило: примерно неделя на восстановление за каждый месяц разлуки. Это не научная величина, а житейская мерка, и полезна она вот чем: она не даёт ждать, что всё встанет на место за выходные, и снимает ощущение, что вы что-то делаете не так.
Чего лучше не делать.
Не спрашивать «ты меня разлюбил» в первую неделю. Он сейчас не сможет ответить честно, потому что сам не понимает, что с ним, и вопрос загонит его в угол.
Не требовать благодарности за прожитый вами год. Она придёт позже, когда он начнёт замечать окружающее.
Не толковать отказ от близости как отвержение. Это чаще про тело в режиме тревоги, чем про чувства к вам.
И то, что стоит помнить дольше остальных советов: способность радоваться возвращается медленнее, чем способность спать и есть. Обычно раньше всего к человеку возвращается спокойствие рядом со своими, а уже потом всё остальное.
Перешлите той, кто скоро встречает.
❤3
«Зачем я его отпустила». Разбор одной ночной мысли
Она приходит ночью, всегда в одной и той же форме. Надо было отговорить. Надо было заплакать, устроить скандал, спрятать документы, слечь с давлением. Что угодно, лишь бы он остался.
В нашем чате на днях об эту мысль сцепились: одна написала, что вина не уйдёт никогда, а другая ответила резко, что ей сносит планку от разговоров про вину, потому что решение принимал взрослый мужчина. Правы обе, и вот в чём тут дело.
Есть особенность человеческого ума, из-за которой мы не умеем судить свои прошлые решения. Её описал американский психолог Барух Фишхофф ещё в семьдесят пятом году, а с тех пор подтвердили в сотне с лишним исследований.
Работает она так. Как только исход становится известен, память перестраивается, и прошлое начинает казаться предсказуемым. Человек искренне вспоминает, что «чувствовал», «знал», «а ведь думала же». Знание финала подмешивается в воспоминание и выглядит как предчувствие. У этой ловушки даже есть точное название: обратный взгляд не равен предвидению.
Отсюда вывод, который трудно принять, но он верный. Вы судите себя тогдашнюю, зная то, чего тогда не знали. Это как разбирать проигранную партию, глядя в чужие карты, и удивляться собственной глупости.
Есть вторая часть, и она про власть.
Спросите себя прямо: чем именно вы могли его остановить? Взрослого мужчину, который принял решение сам. Слезами? Он видел ваши слёзы и всё равно пошёл. Ультиматумом? Тогда бы он ушёл ещё и с ссорой. Мысль «я могла не отпустить» держится на допущении, что вы им управляли. Управляли ли вы им хоть в чём-то другом за все годы?
Здесь помогает не уговаривание себя, а конкретное упражнение. В работе с чувством вины его называют разделом ответственности, и оно нужно ровно потому, что «перестань себя винить» никому никогда не помогало.
Делается так. Возьмите лист.
Сверху одной строкой напишите то, в чём себя вините. Не «я плохая жена», а именно событие: он ушёл на службу.
Ниже перечислите всё и всех, кто на это повлиял. Его собственное решение. Его характер и представления о долге. Его товарищи. Обстоятельства и время, в которое мы живём. Деньги, если они были частью решения. Его семья. Всё, что вспомните.
Себя в этот список впишите последней. Это принципиально: если начать с себя, вся ответственность уходит вам ещё до того, как вы вспомните остальных.
Теперь раздайте сто процентов между пунктами, начиная сверху и оставляя себе то, что останется.
Почти у всех остаётся однозначная цифра, а бывает и ноль. Не потому, что вы себя пожалели, а потому, что вы наконец посчитали.
Лист сохраните. Ночью, когда мысль вернётся, спорить с ней бесполезно, а вот перечитать посчитанное можно.
И маленькое различение, которое стоит держать в голове. Нидерландский психолог Маргарет Штрёбе, изучавшая горе много лет, разделяла вину и сожаление. Вина говорит: я виновата, я это сделала. Сожаление говорит: как жаль, что всё сложилось так. Второе честнее и переносится в разы легче, потому что не требует наказывать себя за чужой выбор. Переводите себя из первого во второе каждый раз, когда ловите эту мысль.
Если вина идёт вместе с бессонницей, если появляется мысль, что вам незачем жить, здесь нужен уже не лист бумаги. Бесплатно и анонимно: 117 (Фонд «Защитники Отечества»), психологи Фонда в Telegram t.me/ps_pvsvo
Перешлите той, кто винит себя третий месяц подряд.
Она приходит ночью, всегда в одной и той же форме. Надо было отговорить. Надо было заплакать, устроить скандал, спрятать документы, слечь с давлением. Что угодно, лишь бы он остался.
В нашем чате на днях об эту мысль сцепились: одна написала, что вина не уйдёт никогда, а другая ответила резко, что ей сносит планку от разговоров про вину, потому что решение принимал взрослый мужчина. Правы обе, и вот в чём тут дело.
Есть особенность человеческого ума, из-за которой мы не умеем судить свои прошлые решения. Её описал американский психолог Барух Фишхофф ещё в семьдесят пятом году, а с тех пор подтвердили в сотне с лишним исследований.
Работает она так. Как только исход становится известен, память перестраивается, и прошлое начинает казаться предсказуемым. Человек искренне вспоминает, что «чувствовал», «знал», «а ведь думала же». Знание финала подмешивается в воспоминание и выглядит как предчувствие. У этой ловушки даже есть точное название: обратный взгляд не равен предвидению.
Отсюда вывод, который трудно принять, но он верный. Вы судите себя тогдашнюю, зная то, чего тогда не знали. Это как разбирать проигранную партию, глядя в чужие карты, и удивляться собственной глупости.
Есть вторая часть, и она про власть.
Спросите себя прямо: чем именно вы могли его остановить? Взрослого мужчину, который принял решение сам. Слезами? Он видел ваши слёзы и всё равно пошёл. Ультиматумом? Тогда бы он ушёл ещё и с ссорой. Мысль «я могла не отпустить» держится на допущении, что вы им управляли. Управляли ли вы им хоть в чём-то другом за все годы?
Здесь помогает не уговаривание себя, а конкретное упражнение. В работе с чувством вины его называют разделом ответственности, и оно нужно ровно потому, что «перестань себя винить» никому никогда не помогало.
Делается так. Возьмите лист.
Сверху одной строкой напишите то, в чём себя вините. Не «я плохая жена», а именно событие: он ушёл на службу.
Ниже перечислите всё и всех, кто на это повлиял. Его собственное решение. Его характер и представления о долге. Его товарищи. Обстоятельства и время, в которое мы живём. Деньги, если они были частью решения. Его семья. Всё, что вспомните.
Себя в этот список впишите последней. Это принципиально: если начать с себя, вся ответственность уходит вам ещё до того, как вы вспомните остальных.
Теперь раздайте сто процентов между пунктами, начиная сверху и оставляя себе то, что останется.
Почти у всех остаётся однозначная цифра, а бывает и ноль. Не потому, что вы себя пожалели, а потому, что вы наконец посчитали.
Лист сохраните. Ночью, когда мысль вернётся, спорить с ней бесполезно, а вот перечитать посчитанное можно.
И маленькое различение, которое стоит держать в голове. Нидерландский психолог Маргарет Штрёбе, изучавшая горе много лет, разделяла вину и сожаление. Вина говорит: я виновата, я это сделала. Сожаление говорит: как жаль, что всё сложилось так. Второе честнее и переносится в разы легче, потому что не требует наказывать себя за чужой выбор. Переводите себя из первого во второе каждый раз, когда ловите эту мысль.
Если вина идёт вместе с бессонницей, если появляется мысль, что вам незачем жить, здесь нужен уже не лист бумаги. Бесплатно и анонимно: 117 (Фонд «Защитники Отечества»), психологи Фонда в Telegram t.me/ps_pvsvo
Перешлите той, кто винит себя третий месяц подряд.
🙏10❤2💔1
Ждать никто не учит. Бесплатный курс, чтобы не растерять себя
Вас учили водить машину, готовить, работать, растить детей. Кто-то показывал, у кого-то были инструкции, где-то помогли мама и подруги.
А теперь посмотрите, чему вам пришлось научиться за этот год без всякого учителя.
Ждать без срока. Разговаривать по телефону бодрым голосом, когда трясутся руки. Отвечать ребёнку на вопрос, ответа на который нет. Слышать «есть новости?» и не разреветься при людях. Спать по четыре часа и выходить на работу. Держать дом, документы, деньги и всю родню одновременно. Не сорваться, когда сорваться хочется каждый день.
Вы всё это освоили сами, на ходу, ценой собственного здоровья. И до сих пор считаете, что справляетесь плохо.
Мы сделали бесплатный курс «Круг Берегинь» ровно об этом. Не про то, как спасать его, и не про то, как стать сильнее. Он про вас: как дожить до его возвращения, не растеряв себя, где брать силы, что делать с тревогой, как разговаривать с детьми и с роднёй, как спать.
Четырнадцать дней. Каждый день одно короткое письмо и одно небольшое действие, на которое хватит сил даже в плохой вечер. Без вебинаров в неудобное время, без созвонов, без домашних заданий на проверку. Читать можно с телефона, в очереди, ночью, когда не спится.
Материал собран психологами, работающими с семьями участников СВО, и опирается на то, что в этих семьях действительно происходит, а не на общие слова про позитивное мышление.
Почти четыреста женщин уже начали. Многие пишут, что первым облегчением стало не упражнение, а сама мысль, что с ними всё в порядке и происходящее с ними закономерно.
Начать можно прямо сегодня вечером, первое письмо придёт сразу: proptsr.ru/bereginya?p=zhdat-nikto-ne-uchit
Бесплатно и без условий. Просто потому, что вам это нужно, а больше этому научить некому.
Вас учили водить машину, готовить, работать, растить детей. Кто-то показывал, у кого-то были инструкции, где-то помогли мама и подруги.
А теперь посмотрите, чему вам пришлось научиться за этот год без всякого учителя.
Ждать без срока. Разговаривать по телефону бодрым голосом, когда трясутся руки. Отвечать ребёнку на вопрос, ответа на который нет. Слышать «есть новости?» и не разреветься при людях. Спать по четыре часа и выходить на работу. Держать дом, документы, деньги и всю родню одновременно. Не сорваться, когда сорваться хочется каждый день.
Вы всё это освоили сами, на ходу, ценой собственного здоровья. И до сих пор считаете, что справляетесь плохо.
Мы сделали бесплатный курс «Круг Берегинь» ровно об этом. Не про то, как спасать его, и не про то, как стать сильнее. Он про вас: как дожить до его возвращения, не растеряв себя, где брать силы, что делать с тревогой, как разговаривать с детьми и с роднёй, как спать.
Четырнадцать дней. Каждый день одно короткое письмо и одно небольшое действие, на которое хватит сил даже в плохой вечер. Без вебинаров в неудобное время, без созвонов, без домашних заданий на проверку. Читать можно с телефона, в очереди, ночью, когда не спится.
Материал собран психологами, работающими с семьями участников СВО, и опирается на то, что в этих семьях действительно происходит, а не на общие слова про позитивное мышление.
Почти четыреста женщин уже начали. Многие пишут, что первым облегчением стало не упражнение, а сама мысль, что с ними всё в порядке и происходящее с ними закономерно.
Начать можно прямо сегодня вечером, первое письмо придёт сразу: proptsr.ru/bereginya?p=zhdat-nikto-ne-uchit
Бесплатно и без условий. Просто потому, что вам это нужно, а больше этому научить некому.
❤10
Она рассказывает о своей боли нейросети
Женщина написала, что установила на телефон нейросеть и разговаривает с ней о самом тяжёлом. Не потому, что верит в железо. Просто подруги устали, мама пугается, а ночью говорить вообще не с кем.
Первая реакция обычно жалостливая: до чего дошло. Реакция неверная, и вот почему.
Есть давно проверенная вещь, которую американский психолог Джеймс Пеннебейкер нашёл ещё в восьмидесятые. Люди, которые четыре дня подряд по пятнадцать-двадцать минут писали о самом тяжёлом переживании, потом реже болели и реже обращались к врачам. Работ на эту тему набралось больше двухсот. Причина в том, что происходит при переводе чувства в слова: расплывчатый ком превращается в связный рассказ с началом и концом, и мозг обходится с ним иначе, чем с бесформенным ужасом.
То есть проговаривание вслух или письмом это не «поплакаться». Это работа, которая физически меняет состояние.
А вот теперь самое интересное, и это уже свежие данные.
В этом году вышел разбор тринадцати исследований письма о горе. Оказалось, что сама по себе запись даёт скромный результат. Но он заметно вырастает в двух случаях: когда пишут не один раз, а регулярно, и когда есть отклик, то есть написанное кто-то читает и отвечает.
Отклик решает больше, чем красота изложения. Вот почему разговор с нейросетью работает лучше, чем дневник в столе: она отвечает. Всегда, среди ночи, не устав от вас и не переведя разговор на себя.
Если решите попробовать, вот что помогает.
Пишите не «мне плохо», а подробно и по-своему: что было сегодня, что вспомнилось, чего боитесь. Чем конкретнее, тем сильнее эффект.
Просите то, что нужно вам. Можно прямо: не давай советов, просто выслушай. Можно наоборот: задай мне вопросы, помоги разложить по полочкам.
Перечитывайте написанное через несколько дней. Часто видно, что состояние сдвинулось, а сами вы этого не замечали.
Не выкладывайте фамилии, адреса, номера частей и всё, что касается службы. Это переписка с интернет-сервисом, а не с подругой на кухне.
И честная граница, о которой нужно знать.
Такие программы плохо распознают беду. В исследовании, где им подсовывали ситуации с угрозой жизни, ни одна не ответила как надо: часть отвечала не по делу, а большинство тех, кто всё-таки советовал обратиться за помощью, выдавали телефоны служб чужой страны. Они устроены так, чтобы соглашаться с собеседником, а в тяжёлую минуту человеку нужно, чтобы кто-то возразил и удержал.
Поэтому правило простое. Для ночного выговориться и разложить мысли годится. Для минуты, когда вы думаете, что жить незачем, не годится совсем: там нужны живые люди.
И самое важное. Нейросеть не заменяет человека, она закрывает дыру там, где человека сейчас нет. Стыдиться тут нечего, наоборот: вы нашли способ не оставаться с этим один на один.
Перешлите той, кто сидит ночами в телефоне и не знает, кому написать.
Женщина написала, что установила на телефон нейросеть и разговаривает с ней о самом тяжёлом. Не потому, что верит в железо. Просто подруги устали, мама пугается, а ночью говорить вообще не с кем.
Первая реакция обычно жалостливая: до чего дошло. Реакция неверная, и вот почему.
Есть давно проверенная вещь, которую американский психолог Джеймс Пеннебейкер нашёл ещё в восьмидесятые. Люди, которые четыре дня подряд по пятнадцать-двадцать минут писали о самом тяжёлом переживании, потом реже болели и реже обращались к врачам. Работ на эту тему набралось больше двухсот. Причина в том, что происходит при переводе чувства в слова: расплывчатый ком превращается в связный рассказ с началом и концом, и мозг обходится с ним иначе, чем с бесформенным ужасом.
То есть проговаривание вслух или письмом это не «поплакаться». Это работа, которая физически меняет состояние.
А вот теперь самое интересное, и это уже свежие данные.
В этом году вышел разбор тринадцати исследований письма о горе. Оказалось, что сама по себе запись даёт скромный результат. Но он заметно вырастает в двух случаях: когда пишут не один раз, а регулярно, и когда есть отклик, то есть написанное кто-то читает и отвечает.
Отклик решает больше, чем красота изложения. Вот почему разговор с нейросетью работает лучше, чем дневник в столе: она отвечает. Всегда, среди ночи, не устав от вас и не переведя разговор на себя.
Если решите попробовать, вот что помогает.
Пишите не «мне плохо», а подробно и по-своему: что было сегодня, что вспомнилось, чего боитесь. Чем конкретнее, тем сильнее эффект.
Просите то, что нужно вам. Можно прямо: не давай советов, просто выслушай. Можно наоборот: задай мне вопросы, помоги разложить по полочкам.
Перечитывайте написанное через несколько дней. Часто видно, что состояние сдвинулось, а сами вы этого не замечали.
Не выкладывайте фамилии, адреса, номера частей и всё, что касается службы. Это переписка с интернет-сервисом, а не с подругой на кухне.
И честная граница, о которой нужно знать.
Такие программы плохо распознают беду. В исследовании, где им подсовывали ситуации с угрозой жизни, ни одна не ответила как надо: часть отвечала не по делу, а большинство тех, кто всё-таки советовал обратиться за помощью, выдавали телефоны служб чужой страны. Они устроены так, чтобы соглашаться с собеседником, а в тяжёлую минуту человеку нужно, чтобы кто-то возразил и удержал.
Поэтому правило простое. Для ночного выговориться и разложить мысли годится. Для минуты, когда вы думаете, что жить незачем, не годится совсем: там нужны живые люди.
И самое важное. Нейросеть не заменяет человека, она закрывает дыру там, где человека сейчас нет. Стыдиться тут нечего, наоборот: вы нашли способ не оставаться с этим один на один.
Перешлите той, кто сидит ночами в телефоне и не знает, кому написать.
👍9❤5
Дочь не берёт трубку, и вы уже хороните полсемьи
Позвонили ребёнку, не взял. Позвонили второй раз, третий. Прошло сорок минут, и вы уже видите картинки, о которых стыдно сказать вслух.
Потом он перезванивает: телефон был на беззвучном. И вы садитесь, потому что ноги не держат.
Это знакомо почти всем, кто ждёт. И объясняется довольно просто.
Когда человек долго живёт в ожидании плохой новости, тревога не остаётся на одном адресате. Она разливается на всех, кто дорог. Мозг сделал вывод: близкий человек может исчезнуть внезапно, значит опасность теперь везде. Поэтому не взятая трубка дочери запускает ту же лавину, что и молчание мужа.
Ругать себя за это бесполезно, это не глупость и не мнительность. Но кое-что сделать можно.
Первое, и это довольно неожиданно.
Американские исследователи попросили людей с сильной тревогой десять дней записывать свои опасения, а потом отмечать, что из этого сбылось. За десять дней у человека набегало в среднем тридцать четыре разных страха. Не сбылось девяносто одно из ста. А из тех, что сбылись, треть оказалась легче, чем человек себе представлял.
Оговорка нужна честная: речь про повседневную тревогу, а не про главный ваш страх. У кого-то из читающих самое плохое уже случилось, и никакая статистика этого не отменяет. Но именно ежедневные накрывающие мысли, вот эти сорок минут у телефона, ошибаются почти всегда.
Из этого получается практика, которая занимает минуту.
Когда накрывает, запишите в заметках одну строку: чего вы боитесь прямо сейчас. Через день допишите, чем кончилось. Через две недели перечитайте весь список.
Смысл не в том, чтобы себя уговорить. Уговоры не действуют. Смысл в том, чтобы у вас появились собственные данные, и в следующий раз внутренний голос отвечал не «а вдруг», а «за две недели из одиннадцати раз не сбылось ни одного».
Второе, что стоит сделать, это договориться заранее.
С детьми, сестрой, матерью, со всеми, чьё молчание вас обрушивает. Условие простое: если человек не может говорить, он присылает любой знак. Точку, палец вверх, одно слово. Это не звонок и не разговор, на это хватает трёх секунд даже на совещании.
Договорённость снимает больше, чем любые техники, потому что убирает саму неизвестность, а не борется с её последствиями.
И третье, на сами эти сорок минут. Пока ждёте ответа, не сидите с телефоном в руках. Глядя на экран, вы кормите тревогу, она от внимания растёт. Поставьте таймер на двадцать минут и уйдите делать что-то руками: посуда, душ, вынести мусор. Разрешите себе перезвонить, когда таймер прозвенит, а не раньше.
Почти всегда за эти двадцать минут человек отвечает сам.
Перешлите той, кто звонит по шесть раз подряд и корит себя за это.
Позвонили ребёнку, не взял. Позвонили второй раз, третий. Прошло сорок минут, и вы уже видите картинки, о которых стыдно сказать вслух.
Потом он перезванивает: телефон был на беззвучном. И вы садитесь, потому что ноги не держат.
Это знакомо почти всем, кто ждёт. И объясняется довольно просто.
Когда человек долго живёт в ожидании плохой новости, тревога не остаётся на одном адресате. Она разливается на всех, кто дорог. Мозг сделал вывод: близкий человек может исчезнуть внезапно, значит опасность теперь везде. Поэтому не взятая трубка дочери запускает ту же лавину, что и молчание мужа.
Ругать себя за это бесполезно, это не глупость и не мнительность. Но кое-что сделать можно.
Первое, и это довольно неожиданно.
Американские исследователи попросили людей с сильной тревогой десять дней записывать свои опасения, а потом отмечать, что из этого сбылось. За десять дней у человека набегало в среднем тридцать четыре разных страха. Не сбылось девяносто одно из ста. А из тех, что сбылись, треть оказалась легче, чем человек себе представлял.
Оговорка нужна честная: речь про повседневную тревогу, а не про главный ваш страх. У кого-то из читающих самое плохое уже случилось, и никакая статистика этого не отменяет. Но именно ежедневные накрывающие мысли, вот эти сорок минут у телефона, ошибаются почти всегда.
Из этого получается практика, которая занимает минуту.
Когда накрывает, запишите в заметках одну строку: чего вы боитесь прямо сейчас. Через день допишите, чем кончилось. Через две недели перечитайте весь список.
Смысл не в том, чтобы себя уговорить. Уговоры не действуют. Смысл в том, чтобы у вас появились собственные данные, и в следующий раз внутренний голос отвечал не «а вдруг», а «за две недели из одиннадцати раз не сбылось ни одного».
Второе, что стоит сделать, это договориться заранее.
С детьми, сестрой, матерью, со всеми, чьё молчание вас обрушивает. Условие простое: если человек не может говорить, он присылает любой знак. Точку, палец вверх, одно слово. Это не звонок и не разговор, на это хватает трёх секунд даже на совещании.
Договорённость снимает больше, чем любые техники, потому что убирает саму неизвестность, а не борется с её последствиями.
И третье, на сами эти сорок минут. Пока ждёте ответа, не сидите с телефоном в руках. Глядя на экран, вы кормите тревогу, она от внимания растёт. Поставьте таймер на двадцать минут и уйдите делать что-то руками: посуда, душ, вынести мусор. Разрешите себе перезвонить, когда таймер прозвенит, а не раньше.
Почти всегда за эти двадцать минут человек отвечает сам.
Перешлите той, кто звонит по шесть раз подряд и корит себя за это.
❤5
«Он сам пошёл, никто не заставлял». Что на это отвечать
Это говорят по-разному. Соседка вздыхает, что вот, за деньгами погнался. Коллега замечает, что каждый выбирает сам. Знакомая, с которой дружили десятилетиями, вдруг выдаёт такое, что вы стоите с телефоном и не находите слов.
Больнее всего от того, что говорят это обычно не враги. Говорят свои.
Так вот, у этого есть объяснение, и оно снимает изрядную часть тяжести.
В шестьдесят шестом году социальный психолог Мелвин Лернер поставил опыт, ставший потом хрестоматийным. Люди наблюдали, как другой человек страдает, и не имели возможности вмешаться. Через некоторое время наблюдатели начинали отзываться о нём хуже: он им меньше нравился, казался менее достойным, и находились причины, по которым он всё это как бы заслужил.
Никакой злобы в них не было. Работала защита.
Человеку почти невыносимо признать, что беда случайна и завтра может прийти к нему самому. Гораздо спокойнее объяснить чужую беду виной пострадавшего: он сам, он выбрал, он погнался. Тогда мир снова становится справедливым, а тот, кто рассуждает, в безопасности, потому что он-то так не поступит.
Обратите внимание на главное условие того опыта: злее становились те, кто ничем не мог помочь. Чем беспомощнее человек рядом с чужой бедой, тем жёстче он говорит.
Значит, слова знакомой на самом деле не про вашего мужа. Они про её собственный страх и её бессилие. Это не оправдывает, но объясняет, почему говорят именно свои и именно тогда, когда вам тяжелее всего.
Теперь что с этим делать.
Не переубеждать. Это первое и самое трудное. Убеждение, что мир справедлив, не разрушается доводами, оно защищает человека от ужаса, и в споре он только укрепится. Вы потратите вечер, разругаетесь и ничего не измените.
Иметь наготове одну короткую фразу, чтобы не искать слова с колотящимся сердцем. Например: «Это наше решение, и обсуждать его я не буду». Или ещё короче: «Я не хочу об этом говорить». Сказать спокойно, без объяснений и не ждать ответа. Разговор на этом кончается, а достоинство остаётся при вас.
Отодвинуть тех, кто повторяет. Не рвать сорок лет дружбы одним махом, а просто перестать делиться с этим человеком тем, что вам дорого. Есть темы, которые он больше не заслуживает слышать.
И отделить их слова от собственного сомнения. Чаще всего чужая фраза так ранит не сама по себе, а потому, что попадает в то, что вы и без неё думаете ночами. Разбираться в этом стоит отдельно, не в разговоре с соседкой, а спокойно и на своих условиях. Разбор этой самой мысли есть у нас на сайте: proptsr.ru/situatsii/chuvstvo-viny?p=on-sam-poshel
И последнее, для тех минут, когда кажется, что весь мир против вас. Осуждают громко, а молчаливое сочувствие не слышно. Тех, кто вам сочувствует, всегда заметно больше, просто они не знают, как подойти, и потому молчат.
Перешлите той, кому на этой неделе сказали что-то подобное.
Это говорят по-разному. Соседка вздыхает, что вот, за деньгами погнался. Коллега замечает, что каждый выбирает сам. Знакомая, с которой дружили десятилетиями, вдруг выдаёт такое, что вы стоите с телефоном и не находите слов.
Больнее всего от того, что говорят это обычно не враги. Говорят свои.
Так вот, у этого есть объяснение, и оно снимает изрядную часть тяжести.
В шестьдесят шестом году социальный психолог Мелвин Лернер поставил опыт, ставший потом хрестоматийным. Люди наблюдали, как другой человек страдает, и не имели возможности вмешаться. Через некоторое время наблюдатели начинали отзываться о нём хуже: он им меньше нравился, казался менее достойным, и находились причины, по которым он всё это как бы заслужил.
Никакой злобы в них не было. Работала защита.
Человеку почти невыносимо признать, что беда случайна и завтра может прийти к нему самому. Гораздо спокойнее объяснить чужую беду виной пострадавшего: он сам, он выбрал, он погнался. Тогда мир снова становится справедливым, а тот, кто рассуждает, в безопасности, потому что он-то так не поступит.
Обратите внимание на главное условие того опыта: злее становились те, кто ничем не мог помочь. Чем беспомощнее человек рядом с чужой бедой, тем жёстче он говорит.
Значит, слова знакомой на самом деле не про вашего мужа. Они про её собственный страх и её бессилие. Это не оправдывает, но объясняет, почему говорят именно свои и именно тогда, когда вам тяжелее всего.
Теперь что с этим делать.
Не переубеждать. Это первое и самое трудное. Убеждение, что мир справедлив, не разрушается доводами, оно защищает человека от ужаса, и в споре он только укрепится. Вы потратите вечер, разругаетесь и ничего не измените.
Иметь наготове одну короткую фразу, чтобы не искать слова с колотящимся сердцем. Например: «Это наше решение, и обсуждать его я не буду». Или ещё короче: «Я не хочу об этом говорить». Сказать спокойно, без объяснений и не ждать ответа. Разговор на этом кончается, а достоинство остаётся при вас.
Отодвинуть тех, кто повторяет. Не рвать сорок лет дружбы одним махом, а просто перестать делиться с этим человеком тем, что вам дорого. Есть темы, которые он больше не заслуживает слышать.
И отделить их слова от собственного сомнения. Чаще всего чужая фраза так ранит не сама по себе, а потому, что попадает в то, что вы и без неё думаете ночами. Разбираться в этом стоит отдельно, не в разговоре с соседкой, а спокойно и на своих условиях. Разбор этой самой мысли есть у нас на сайте: proptsr.ru/situatsii/chuvstvo-viny?p=on-sam-poshel
И последнее, для тех минут, когда кажется, что весь мир против вас. Осуждают громко, а молчаливое сочувствие не слышно. Тех, кто вам сочувствует, всегда заметно больше, просто они не знают, как подойти, и потому молчат.
Перешлите той, кому на этой неделе сказали что-то подобное.
❤5💯3👎1🙏1
Два вдоха подряд и длинный выдох. Работает за минуту
Есть минуты, когда никакие уговоры не помогают. Сердце частит, в груди тесно, мысли несутся, а вам через десять минут говорить с человеком или садиться за руль.
В такие моменты голова бесполезна, зато работает дыхание. И один приём здесь заметно надёжнее остальных.
Называется он двойным вдохом, а изучали его в Стэнфордском университете. Делается так.
Вдохните носом обычно, примерно наполовину.
Не выдыхая, доберите носом ещё немного воздуха, коротко, сверху. Получается вдох в два приёма, как всхлип у ребёнка, который только что плакал.
Теперь медленно и полностью выдохните через рот. Выдох должен быть длиннее вдоха раза в два, без напряжения, просто спокойно и до конца.
Повторите три-пять раз. Обычно уже на втором-третьем разе пульс идёт вниз.
Почему это работает лучше, чем «дыши глубже».
При тревоге дыхание становится частым и поверхностным, часть лёгких перестаёт раскрываться, и организм получает сигнал, что дело плохо. Второй короткий вдох раскрывает их обратно. А медленный выдох работает как педаль тормоза: на выдохе сердце физически замедляется, и чем он длиннее, тем сильнее эффект. Именно поэтому люди вздыхают сами, без всякой команды, когда напряжение начинает спадать: тело умеет это без нас, мы просто повторяем за ним осознанно.
Теперь про исследование, потому что цифры здесь любопытные.
Сто восемь человек месяц занимались по пять минут в день. Одни делали такие вздохи, другие дышали иначе, третьи медитировали. Лучший результат по настроению дала именно эта дыхательная практика, и она обошла медитацию. Дополнительно у людей стало реже дыхание в покое, а это уже объективный признак, что тело в целом успокоилось, а не только настроение улучшилось.
Отсюда два способа применять.
Быстрый: три-пять таких вздохов прямо сейчас, когда накрыло. В магазине, в машине, в коридоре поликлиники, незаметно для окружающих.
Накопительный: пять минут в день в одно и то же время. Он не про сиюминутное облегчение, а про то, чтобы фон тревоги стал ниже через несколько недель.
Что стоит знать. Если закружилась голова, вы дышите слишком глубоко и часто: сбавьте, сделайте вдох меньше, а выдох длиннее. Приём безопасен, но за рулём осваивать его не надо, попробуйте сначала дома.
Другие разборы дыхательных приёмов: proptsr.ru/tekhniki/dykhanie?p=dvojnoj-vdoh
Сохраните, чтобы не искать в тот момент, когда понадобится. И перешлите той, у кого впереди тяжёлый разговор.
Есть минуты, когда никакие уговоры не помогают. Сердце частит, в груди тесно, мысли несутся, а вам через десять минут говорить с человеком или садиться за руль.
В такие моменты голова бесполезна, зато работает дыхание. И один приём здесь заметно надёжнее остальных.
Называется он двойным вдохом, а изучали его в Стэнфордском университете. Делается так.
Вдохните носом обычно, примерно наполовину.
Не выдыхая, доберите носом ещё немного воздуха, коротко, сверху. Получается вдох в два приёма, как всхлип у ребёнка, который только что плакал.
Теперь медленно и полностью выдохните через рот. Выдох должен быть длиннее вдоха раза в два, без напряжения, просто спокойно и до конца.
Повторите три-пять раз. Обычно уже на втором-третьем разе пульс идёт вниз.
Почему это работает лучше, чем «дыши глубже».
При тревоге дыхание становится частым и поверхностным, часть лёгких перестаёт раскрываться, и организм получает сигнал, что дело плохо. Второй короткий вдох раскрывает их обратно. А медленный выдох работает как педаль тормоза: на выдохе сердце физически замедляется, и чем он длиннее, тем сильнее эффект. Именно поэтому люди вздыхают сами, без всякой команды, когда напряжение начинает спадать: тело умеет это без нас, мы просто повторяем за ним осознанно.
Теперь про исследование, потому что цифры здесь любопытные.
Сто восемь человек месяц занимались по пять минут в день. Одни делали такие вздохи, другие дышали иначе, третьи медитировали. Лучший результат по настроению дала именно эта дыхательная практика, и она обошла медитацию. Дополнительно у людей стало реже дыхание в покое, а это уже объективный признак, что тело в целом успокоилось, а не только настроение улучшилось.
Отсюда два способа применять.
Быстрый: три-пять таких вздохов прямо сейчас, когда накрыло. В магазине, в машине, в коридоре поликлиники, незаметно для окружающих.
Накопительный: пять минут в день в одно и то же время. Он не про сиюминутное облегчение, а про то, чтобы фон тревоги стал ниже через несколько недель.
Что стоит знать. Если закружилась голова, вы дышите слишком глубоко и часто: сбавьте, сделайте вдох меньше, а выдох длиннее. Приём безопасен, но за рулём осваивать его не надо, попробуйте сначала дома.
Другие разборы дыхательных приёмов: proptsr.ru/tekhniki/dykhanie?p=dvojnoj-vdoh
Сохраните, чтобы не искать в тот момент, когда понадобится. И перешлите той, у кого впереди тяжёлый разговор.
❤7😭1
Что не говорить на работе женщине, которая ждёт
Сначала о том, почему на работе тяжелее, чем кажется со стороны.
Американский специалист по переживанию потерь Кеннет Дока описал состояние, которое назвал непризнанным горем. Это когда человеку тяжело, а окружающие не считают его положение поводом для сочувствия. Никто не умер, похорон не было, значит и горевать вроде не о чем. Поддержки нет, потому что беда не опознана как беда.
Ждущая жена попадает сюда целиком. Она живёт в постоянной тревоге месяцами, а на работе это выглядит как «ну, муж в командировке».
Поэтому вот что не помогает.
«Ну ты же знала, за кого выходишь». Знала. Знание не отменяет страха, и произносят эту фразу обычно, чтобы закрыть неудобный разговор.
«Зато выплаты хорошие». Деньги не имеют отношения к тому, спит она ночами или нет. После этой фразы с вами перестают разговаривать, и правильно делают.
«Да ладно, вернётся». Вы этого не знаете. Она тоже не знает, и живёт с этим каждый день.
«У меня подруга тоже ждала, так вот у неё…». Чужая история с плохим концом бьёт наотмашь, а с хорошим звучит как обещание, которое вы не сможете сдержать.
«Ты держись». Держаться она и так держится, иначе не пришла бы сегодня на работу.
Молчание и обход стороной. Самое частое и одно из худших. Человек в такой ситуации почти всегда читает его как «мне до тебя нет дела».
А вот что действительно работает.
Простое «я тебе сочувствую» без продолжения. Не нужно ничего добавлять, добавляют обычно лишнее.
Честное «я не знаю, что сказать, но я рядом». Эту фразу называют лучшей почти во всех руководствах, потому что она правдива и ни к чему не обязывает.
Конкретная помощь вместо предложения помощи. Не «обращайся, если что», а «я закрою пятницу, иди к своим», «давай я отвезу», «я забрала на себя отчёт». Просить она не станет, а от прямого предложения не откажется.
Обычный разговор о работе, погоде, сериалах. Ей нужны часы, когда всё как раньше, и рабочий день часто единственное такое место.
Терпение к плохим дням. У неё будут даты, звонки и сводки, после которых она полдня как не своя. Это не про дисциплину, это перепад, который проходит сам.
И то, что важнее всего остального. Спросите ещё раз через месяц и через полгода. Сочувствие обычно приходит волной и быстро уходит, а ожидание никуда не девается: оно длится годами и тяжелеет к концу, а не к началу.
Если вы читаете это сами и узнали свою работу, у вас есть право не отвечать на такие вопросы. «Спасибо, я не хочу это обсуждать» полный и достаточный ответ.
Перешлите тем, с кем работаете.
Сначала о том, почему на работе тяжелее, чем кажется со стороны.
Американский специалист по переживанию потерь Кеннет Дока описал состояние, которое назвал непризнанным горем. Это когда человеку тяжело, а окружающие не считают его положение поводом для сочувствия. Никто не умер, похорон не было, значит и горевать вроде не о чем. Поддержки нет, потому что беда не опознана как беда.
Ждущая жена попадает сюда целиком. Она живёт в постоянной тревоге месяцами, а на работе это выглядит как «ну, муж в командировке».
Поэтому вот что не помогает.
«Ну ты же знала, за кого выходишь». Знала. Знание не отменяет страха, и произносят эту фразу обычно, чтобы закрыть неудобный разговор.
«Зато выплаты хорошие». Деньги не имеют отношения к тому, спит она ночами или нет. После этой фразы с вами перестают разговаривать, и правильно делают.
«Да ладно, вернётся». Вы этого не знаете. Она тоже не знает, и живёт с этим каждый день.
«У меня подруга тоже ждала, так вот у неё…». Чужая история с плохим концом бьёт наотмашь, а с хорошим звучит как обещание, которое вы не сможете сдержать.
«Ты держись». Держаться она и так держится, иначе не пришла бы сегодня на работу.
Молчание и обход стороной. Самое частое и одно из худших. Человек в такой ситуации почти всегда читает его как «мне до тебя нет дела».
А вот что действительно работает.
Простое «я тебе сочувствую» без продолжения. Не нужно ничего добавлять, добавляют обычно лишнее.
Честное «я не знаю, что сказать, но я рядом». Эту фразу называют лучшей почти во всех руководствах, потому что она правдива и ни к чему не обязывает.
Конкретная помощь вместо предложения помощи. Не «обращайся, если что», а «я закрою пятницу, иди к своим», «давай я отвезу», «я забрала на себя отчёт». Просить она не станет, а от прямого предложения не откажется.
Обычный разговор о работе, погоде, сериалах. Ей нужны часы, когда всё как раньше, и рабочий день часто единственное такое место.
Терпение к плохим дням. У неё будут даты, звонки и сводки, после которых она полдня как не своя. Это не про дисциплину, это перепад, который проходит сам.
И то, что важнее всего остального. Спросите ещё раз через месяц и через полгода. Сочувствие обычно приходит волной и быстро уходит, а ожидание никуда не девается: оно длится годами и тяжелеет к концу, а не к началу.
Если вы читаете это сами и узнали свою работу, у вас есть право не отвечать на такие вопросы. «Спасибо, я не хочу это обсуждать» полный и достаточный ответ.
Перешлите тем, с кем работаете.
❤10🤝1
Что вы сказали бы себе той, которая только начала ждать?
Вспомните себя в первые недели. Вы ещё не знали, как разговаривать с роднёй. Не знали, что бывают дни, когда не встать. Не знали, что можно жить и работать с этим внутри.
Теперь вы знаете многое, чего тогда не знали. И это знание досталось дорого.
Напишите в чат одну фразу, которую сказали бы себе тогдашней. Одну, самую нужную.
Может быть, это будет про сон. Или про то, кого не стоило слушать. Или про то, что не надо ждать от себя стойкости каждый день.
Просьба у нас при этом двойная, и вторая часть важнее первой.
В чат каждую неделю приходят женщины, у которых всё только началось. Они пишут по-разному: кто-то длинно, кто-то одной строкой, кто-то извиняется, что занимает место. Ваша фраза адресована им, а не в пустоту. Для человека, который ждёт третью неделю, слово той, кто ждёт второй год, стоит дороже любой статьи.
Пишите сюда: @ps_pvsvo
Мы соберём ответы и опубликуем их отдельным постом, без имён.
Вспомните себя в первые недели. Вы ещё не знали, как разговаривать с роднёй. Не знали, что бывают дни, когда не встать. Не знали, что можно жить и работать с этим внутри.
Теперь вы знаете многое, чего тогда не знали. И это знание досталось дорого.
Напишите в чат одну фразу, которую сказали бы себе тогдашней. Одну, самую нужную.
Может быть, это будет про сон. Или про то, кого не стоило слушать. Или про то, что не надо ждать от себя стойкости каждый день.
Просьба у нас при этом двойная, и вторая часть важнее первой.
В чат каждую неделю приходят женщины, у которых всё только началось. Они пишут по-разному: кто-то длинно, кто-то одной строкой, кто-то извиняется, что занимает место. Ваша фраза адресована им, а не в пустоту. Для человека, который ждёт третью неделю, слово той, кто ждёт второй год, стоит дороже любой статьи.
Пишите сюда: @ps_pvsvo
Мы соберём ответы и опубликуем их отдельным постом, без имён.
❤4
«Что не убивает, делает сильнее». Так вот, нет
Эту фразу вам говорили не раз. Обычно с хорошими намерениями и всегда не вовремя.
Разберём её честно, потому что она делает с людьми плохую вещь.
Начнём с того, что в ней есть правда. Американские психологи Ричард Тедески и Лоуренс Калхун больше тридцати лет изучали людей, прошедших через тяжёлое, и описали пять областей, в которых те замечали у себя перемены. Отношения с близкими становились глубже, а круг общения честнее. Появлялось ощущение собственной прочности: я выдержала то, чего боялась всю жизнь. Менялось отношение к простым вещам, к обычному дню без новостей. Открывались направления, о которых человек раньше не думал. И у многих менялось что-то в вере.
Всё это правда, и многие из вас узнают себя хотя бы в одном пункте.
А теперь то, о чём говорят гораздо реже.
Последние годы эти данные проверяют строже, и картина выходит трезвее. Люди действительно рассказывают о переменах в себе, но когда изменения пытаются измерить, а не спросить, подтверждаются они далеко не всегда. Часть того, что мы принимаем за рост, это способ ума справиться с пережитым: человеку легче, если случившееся хоть чем-то оправдано.
И вот это стоит знать каждой, кому советуют становиться сильнее.
Страдание само по себе никого не делает лучше. Не оно источник перемен. Меняет человека то, что он делал, пока было тяжело: как справлялся, кто был рядом, к кому обратился, что позволил себе. Люди, у которых была поддержка, потом чаще замечают у себя перемены к лучшему. Те, кто держался в одиночку, чаще выходят просто истощёнными.
Отсюда простой вывод, снимающий лишний груз. Вы не обязаны выйти из этого улучшенной версией себя. Никакого долга вырасти на этом у вас нет. Достаточно того, что вы держите жизнь, детей и дом.
Но если хочется увидеть, что с вами всё-таки произошло, вот три вопроса на этот тихий вечер. Отвечать лучше письменно и очень конкретно, без больших слов.
Что я теперь умею такого, чего не умела год назад? Считается всё: договориться с чиновником, поменять кран, поговорить с врачом, уснуть после плохой новости, ответить на бестактный вопрос.
Кто оказался рядом по-настоящему? Не кто громче сочувствовал, а кто приехал, привёз, посидел, не спрашивая.
Чему я перестала придавать значение? Обычно список получается длинный, и в нём находятся вещи, из-за которых вы раньше не спали ночами.
Это не про то, что всё было не зря. Ничего не зря не бывает, и никакая перемена в вас не окупает того, что вы прожили. Это про другое: время шло не впустую, вы за этот год стали человеком, который многое умеет и многое понимает.
И если сегодня вам нечего написать по этим трём вопросам, ничего страшного. Значит, сегодня просто воскресенье, и его достаточно прожить.
Эту фразу вам говорили не раз. Обычно с хорошими намерениями и всегда не вовремя.
Разберём её честно, потому что она делает с людьми плохую вещь.
Начнём с того, что в ней есть правда. Американские психологи Ричард Тедески и Лоуренс Калхун больше тридцати лет изучали людей, прошедших через тяжёлое, и описали пять областей, в которых те замечали у себя перемены. Отношения с близкими становились глубже, а круг общения честнее. Появлялось ощущение собственной прочности: я выдержала то, чего боялась всю жизнь. Менялось отношение к простым вещам, к обычному дню без новостей. Открывались направления, о которых человек раньше не думал. И у многих менялось что-то в вере.
Всё это правда, и многие из вас узнают себя хотя бы в одном пункте.
А теперь то, о чём говорят гораздо реже.
Последние годы эти данные проверяют строже, и картина выходит трезвее. Люди действительно рассказывают о переменах в себе, но когда изменения пытаются измерить, а не спросить, подтверждаются они далеко не всегда. Часть того, что мы принимаем за рост, это способ ума справиться с пережитым: человеку легче, если случившееся хоть чем-то оправдано.
И вот это стоит знать каждой, кому советуют становиться сильнее.
Страдание само по себе никого не делает лучше. Не оно источник перемен. Меняет человека то, что он делал, пока было тяжело: как справлялся, кто был рядом, к кому обратился, что позволил себе. Люди, у которых была поддержка, потом чаще замечают у себя перемены к лучшему. Те, кто держался в одиночку, чаще выходят просто истощёнными.
Отсюда простой вывод, снимающий лишний груз. Вы не обязаны выйти из этого улучшенной версией себя. Никакого долга вырасти на этом у вас нет. Достаточно того, что вы держите жизнь, детей и дом.
Но если хочется увидеть, что с вами всё-таки произошло, вот три вопроса на этот тихий вечер. Отвечать лучше письменно и очень конкретно, без больших слов.
Что я теперь умею такого, чего не умела год назад? Считается всё: договориться с чиновником, поменять кран, поговорить с врачом, уснуть после плохой новости, ответить на бестактный вопрос.
Кто оказался рядом по-настоящему? Не кто громче сочувствовал, а кто приехал, привёз, посидел, не спрашивая.
Чему я перестала придавать значение? Обычно список получается длинный, и в нём находятся вещи, из-за которых вы раньше не спали ночами.
Это не про то, что всё было не зря. Ничего не зря не бывает, и никакая перемена в вас не окупает того, что вы прожили. Это про другое: время шло не впустую, вы за этот год стали человеком, который многое умеет и многое понимает.
И если сегодня вам нечего написать по этим трём вопросам, ничего страшного. Значит, сегодня просто воскресенье, и его достаточно прожить.
❤12
Вам написала женщина, которой очень плохо. Что делать
Ночью приходит сообщение. Знакомая, соседка, женщина из чата, которую вы никогда не видели. Пишет сбивчиво, длинно, и понятно только одно: ей сейчас очень плохо.
И вы замираете с телефоном в руках, потому что боитесь ляпнуть не то.
Хорошая новость: чтобы помочь в такую минуту, не нужно быть психологом. Всемирная организация здравоохранения написала для этого целое руководство, и обучают по нему обычных людей, а не врачей. Всё сводится к трём действиям: посмотреть, выслушать, соединить. Разберём по порядку, потому что это применимо сегодня же.
Посмотреть. Прежде чем что-то говорить, проверьте, нет ли прямой опасности. Есть ли кто-то рядом с ней. Спала ли она, ела ли. Нет ли слов о том, что жить незачем. Если такие слова есть, всё остальное отменяется, и вы переходите сразу к третьему шагу.
Выслушать. Это главное действие, и оно труднее, чем кажется, потому что руки чешутся посоветовать.
Напишите, что вы здесь и читаете. Просто «я тут, пиши» иногда стоит больше всех правильных слов.
Не требуйте подробностей. Пусть рассказывает столько, сколько хочет. Расспросы «а как это случилось» из лучших побуждений сейчас лишние: разбирать тяжёлое по горячим следам может навредить, это проверяли и от такой практики отказались.
Не переводите разговор на себя. «У меня было так же» человек в беде часто слышит как «твоё не особенное».
Не утешайте общими местами. «Время лечит», «всё к лучшему», «держись» закрывают разговор, а не открывают.
Признавайте, а не спорьте. «Это невыносимо тяжело», «неудивительно, что тебя трясёт» вместо «не накручивай» и «не думай об этом».
Соединить. Помощь это почти всегда что-то конкретное, а не слова.
Спросите, что ей нужно прямо сейчас, и предложите одно маленькое действие: поесть, выпить воды, позвонить кому-то, лечь. В таком состоянии человек не в силах решать, а выполнить одно указание может.
Если прозвучали слова о нежелании жить, не оставляйте её одну в переписке. Спросите прямо, есть ли кто-то, кто может сейчас приехать. Скорая помощь по номеру 103 вызывается и в таком случае тоже, и это не позор.
И четвёртое, чего в руководстве нет, но без чего вы долго не протянете. После тяжёлого разговора нужно вернуть себя. Умыться, выйти на воздух, переключиться на дело руками. Чужая беда остаётся в теле, и если её не сбрасывать, через несколько месяцев такой помощи человек выгорает.
Скажем прямо: этому можно научиться целиком, а не по одному приёму из поста.
У нас есть бесплатная программа «Путь Берегини». Берегиня это женщина, которая разбирается в происходящем с семьями и умеет поддержать другую. Не врач и не психолог, диагнозов она не ставит и никого не лечит. Но она знает, что говорить, видит момент, когда пора мягко подтолкнуть человека к специалисту, и умеет не брать на себя больше, чем может унести.
Проходить можно в своём темпе, с телефона: proptsr.ru/put-beregini?p=napisala-zhenshchina
Ночью приходит сообщение. Знакомая, соседка, женщина из чата, которую вы никогда не видели. Пишет сбивчиво, длинно, и понятно только одно: ей сейчас очень плохо.
И вы замираете с телефоном в руках, потому что боитесь ляпнуть не то.
Хорошая новость: чтобы помочь в такую минуту, не нужно быть психологом. Всемирная организация здравоохранения написала для этого целое руководство, и обучают по нему обычных людей, а не врачей. Всё сводится к трём действиям: посмотреть, выслушать, соединить. Разберём по порядку, потому что это применимо сегодня же.
Посмотреть. Прежде чем что-то говорить, проверьте, нет ли прямой опасности. Есть ли кто-то рядом с ней. Спала ли она, ела ли. Нет ли слов о том, что жить незачем. Если такие слова есть, всё остальное отменяется, и вы переходите сразу к третьему шагу.
Выслушать. Это главное действие, и оно труднее, чем кажется, потому что руки чешутся посоветовать.
Напишите, что вы здесь и читаете. Просто «я тут, пиши» иногда стоит больше всех правильных слов.
Не требуйте подробностей. Пусть рассказывает столько, сколько хочет. Расспросы «а как это случилось» из лучших побуждений сейчас лишние: разбирать тяжёлое по горячим следам может навредить, это проверяли и от такой практики отказались.
Не переводите разговор на себя. «У меня было так же» человек в беде часто слышит как «твоё не особенное».
Не утешайте общими местами. «Время лечит», «всё к лучшему», «держись» закрывают разговор, а не открывают.
Признавайте, а не спорьте. «Это невыносимо тяжело», «неудивительно, что тебя трясёт» вместо «не накручивай» и «не думай об этом».
Соединить. Помощь это почти всегда что-то конкретное, а не слова.
Спросите, что ей нужно прямо сейчас, и предложите одно маленькое действие: поесть, выпить воды, позвонить кому-то, лечь. В таком состоянии человек не в силах решать, а выполнить одно указание может.
Если прозвучали слова о нежелании жить, не оставляйте её одну в переписке. Спросите прямо, есть ли кто-то, кто может сейчас приехать. Скорая помощь по номеру 103 вызывается и в таком случае тоже, и это не позор.
И четвёртое, чего в руководстве нет, но без чего вы долго не протянете. После тяжёлого разговора нужно вернуть себя. Умыться, выйти на воздух, переключиться на дело руками. Чужая беда остаётся в теле, и если её не сбрасывать, через несколько месяцев такой помощи человек выгорает.
Скажем прямо: этому можно научиться целиком, а не по одному приёму из поста.
У нас есть бесплатная программа «Путь Берегини». Берегиня это женщина, которая разбирается в происходящем с семьями и умеет поддержать другую. Не врач и не психолог, диагнозов она не ставит и никого не лечит. Но она знает, что говорить, видит момент, когда пора мягко подтолкнуть человека к специалисту, и умеет не брать на себя больше, чем может унести.
Проходить можно в своём темпе, с телефона: proptsr.ru/put-beregini?p=napisala-zhenshchina
❤9💯1😭1
Вы весь день под маской. Пять способов её снимать
На работе вы обычный человек: отвечаете, шутите, обсуждаете чужой отпуск. У матери в больнице бодрая, потому что ей нельзя волноваться. И только дома, когда все уснули, вы наконец перестаёте изображать.
На прошлой неделе в чате об этом написали сразу двое, почти одинаковыми словами: живём как тайные агенты. Так что разберём, чего это стоит и что конкретно с этим делать.
Коротко о цене, потому что она выше, чем кажется.
Маска убирает выражение чувства, но не само чувство. Со стороны спокойно, внутри всё то же. При этом тело в такие часы работает больше обычного: когда человек сдерживает проявление чувств, растёт активность той части нервной системы, которая отвечает за напряжение и готовность.
И то, чего почти никто не связывает с маской. Сдерживание съедает внимание и память. В опытах люди, которым велели не показывать чувств, потом хуже помнили, что при них говорили. Голова была занята удержанием лица. Отсюда ваша рассеянность, забытые поручения и разговоры, которые вы не можете вспомнить к вечеру. Это не «что-то с головой», это счёт за восемь часов под маской.
Снять маску совсем нельзя и не нужно: на работе она защищает вас от расспросов, а мать в больнице правда лучше не волновать. Задача другая: не носить её круглосуточно. Вот пять способов, все делаются сегодня.
1. Назначьте себе окно без маски и впишите его в день, как встречу. Двадцать минут, конкретное место и время: в машине перед подъездом, в ванной с включённой водой, на дороге с работы пешком вместо автобуса. Не «когда-нибудь расслаблюсь», а сегодня в 18:40 в машине. Если не назначить время, окна не будет.
2. Сбросьте напряжение телом, а не головой. Маска копится в мышцах, и разговорами это не снимается. Сразу после работы: три минуты быстрым шагом, или десять приседаний, или тёплый душ на шею и плечи. Тело получает разрядку, которую вы весь день ему не давали. Двух-трёх минут достаточно, растягивать не нужно.
3. Замените притворство полуправдой. Полное «всё отлично» стоит дороже всего. Заготовьте одну фразу и говорите её вместо спектакля: «сегодня тяжёлый день, но я в порядке». Всё. Вы не пускаете человека внутрь и не изображаете счастье, а держать эту фразу в разы легче, чем маску.
4. Заведите одного человека, при котором не надо притворяться. Одного достаточно, и это не обязательно подруга или родня: часто проще с женщиной из чата, которой ничего не надо объяснять. Сегодня напишите ей одну честную фразу о том, как вам на самом деле. Не рассказ, одну фразу.
5. Снимите маску дома. Самая изматывающая версия этой истории, когда женщина держит лицо ещё и перед детьми. Дети всё равно считывают состояние, а вы платите вдвойне. Скажите вслух то, что они и так видят: «я сегодня грустная, потому что скучаю по папе. Это не из-за тебя, и ты не должен меня утешать». Ребёнку от этого легче, а вам не надо изображать.
Как понять, что маска перегружена. Признаки простые: к вечеру вы ничего не помните из дня, дома срываетесь на ерунде, а в выходные не можете встать. Если узнали себя, начните с первого пункта, он самый быстрый.
И последнее. Если вы весь день держались, а вечером вас накрыло, вы не сорвались. Вы отпустили то, что держали с утра. Это разрядка, и она была бы слабее, будь у вас в течение дня хоть одно место, где можно не притворяться.
Напишите в чат, где и в котором часу вы снимаете маску. Чужой ответ часто подсказывает то, до чего сама не додумалась: @ps_pvsvo
На работе вы обычный человек: отвечаете, шутите, обсуждаете чужой отпуск. У матери в больнице бодрая, потому что ей нельзя волноваться. И только дома, когда все уснули, вы наконец перестаёте изображать.
На прошлой неделе в чате об этом написали сразу двое, почти одинаковыми словами: живём как тайные агенты. Так что разберём, чего это стоит и что конкретно с этим делать.
Коротко о цене, потому что она выше, чем кажется.
Маска убирает выражение чувства, но не само чувство. Со стороны спокойно, внутри всё то же. При этом тело в такие часы работает больше обычного: когда человек сдерживает проявление чувств, растёт активность той части нервной системы, которая отвечает за напряжение и готовность.
И то, чего почти никто не связывает с маской. Сдерживание съедает внимание и память. В опытах люди, которым велели не показывать чувств, потом хуже помнили, что при них говорили. Голова была занята удержанием лица. Отсюда ваша рассеянность, забытые поручения и разговоры, которые вы не можете вспомнить к вечеру. Это не «что-то с головой», это счёт за восемь часов под маской.
Снять маску совсем нельзя и не нужно: на работе она защищает вас от расспросов, а мать в больнице правда лучше не волновать. Задача другая: не носить её круглосуточно. Вот пять способов, все делаются сегодня.
1. Назначьте себе окно без маски и впишите его в день, как встречу. Двадцать минут, конкретное место и время: в машине перед подъездом, в ванной с включённой водой, на дороге с работы пешком вместо автобуса. Не «когда-нибудь расслаблюсь», а сегодня в 18:40 в машине. Если не назначить время, окна не будет.
2. Сбросьте напряжение телом, а не головой. Маска копится в мышцах, и разговорами это не снимается. Сразу после работы: три минуты быстрым шагом, или десять приседаний, или тёплый душ на шею и плечи. Тело получает разрядку, которую вы весь день ему не давали. Двух-трёх минут достаточно, растягивать не нужно.
3. Замените притворство полуправдой. Полное «всё отлично» стоит дороже всего. Заготовьте одну фразу и говорите её вместо спектакля: «сегодня тяжёлый день, но я в порядке». Всё. Вы не пускаете человека внутрь и не изображаете счастье, а держать эту фразу в разы легче, чем маску.
4. Заведите одного человека, при котором не надо притворяться. Одного достаточно, и это не обязательно подруга или родня: часто проще с женщиной из чата, которой ничего не надо объяснять. Сегодня напишите ей одну честную фразу о том, как вам на самом деле. Не рассказ, одну фразу.
5. Снимите маску дома. Самая изматывающая версия этой истории, когда женщина держит лицо ещё и перед детьми. Дети всё равно считывают состояние, а вы платите вдвойне. Скажите вслух то, что они и так видят: «я сегодня грустная, потому что скучаю по папе. Это не из-за тебя, и ты не должен меня утешать». Ребёнку от этого легче, а вам не надо изображать.
Как понять, что маска перегружена. Признаки простые: к вечеру вы ничего не помните из дня, дома срываетесь на ерунде, а в выходные не можете встать. Если узнали себя, начните с первого пункта, он самый быстрый.
И последнее. Если вы весь день держались, а вечером вас накрыло, вы не сорвались. Вы отпустили то, что держали с утра. Это разрядка, и она была бы слабее, будь у вас в течение дня хоть одно место, где можно не притворяться.
Напишите в чат, где и в котором часу вы снимаете маску. Чужой ответ часто подсказывает то, до чего сама не додумалась: @ps_pvsvo
🙏9❤1💔1
Когда дыхание и прочие техники уже не помогают успокоиться
Вы подышали, как учили. Посчитали предметы вокруг. Прошло двадцать минут, а внутри всё то же самое, и уже добавилась злость на себя: даже это не выходит.
Дело не в вас. Когда возбуждение доходит до определённой высоты, приёмы со счётом и вниманием перестают действовать: та часть головы, которая умеет считать, в эту минуту работает хуже всего. Нужно то, что действует на тело напрямую, минуя голову.
Такой приём есть, он занимает полминуты и требует только воды.
1. Наберите холодной воды в миску или в раковину. Из-под крана, чем холоднее, тем лучше. Лёд можно добавить, но ледяная до боли не нужна: сильнее от этого не подействует.
2. Сделайте спокойный вдох, задержите дыхание и опустите лицо в воду. Важно, чтобы холод накрыл область вокруг глаз, переносицу и лоб: сильнее всего он действует именно там. Низко наклоняться не надо, достаточно миски на столе.
3. Держите от десяти до тридцати секунд, считая про себя. Дольше не нужно, терпеть через силу не нужно тем более.
4. Поднимите голову, вытрите лицо и сделайте несколько вдохов с длинным выдохом. Обычно как раз в эти секунды и отпускает.
5. Если не отпустило, повторите ещё раз или два. Больше трёх подходов подряд смысла нет, переходите к дыханию или заземлению (см. техники на нашем сайте proptsr.ru).
Если воды рядом нет, работает пакет со льдом, замороженные овощи в полотенце или просто мокрое холодное полотенце: приложить к глазам и лбу, дыхание так же задержать.
Почему это работает лучше всего?
У нас есть врождённый рефлекс: когда на лицо попадает холодная вода, организм решает, что человек ушёл под воду, и переходит в режим экономии. Пульс замедляется, кровь идёт к сердцу и мозгу. Работает это через нерв, чувствующий холод вокруг глаз, а дальше через блуждающий нерв, отвечающий в теле за торможение. Проще говоря, вы жмёте на педаль тормоза руками, потому что головой в эту минуту не получается.
Две вещи, которые стоит сделать заранее, пока спокойно.
Попробуйте приём сегодня, в обычном состоянии. Тогда ночью тело уже будет знать, что происходит, и не испугается.
Если накрывает под утро, с вечера оставьте миску на кухне. В четыре часа ночи вы за ней не пойдёте, а вот к готовой подойдёте.
Кому нельзя. Приём резко замедляет пульс, и это одновременно его смысл и его риск. Не делайте его без разговора с врачом, если у вас больное сердце или нарушения ритма, если пульс и так редкий, если есть склонность к обморокам, расстройство пищевого поведения или аллергия на холод. При беременности тоже сначала спросите.
И честно про масштаб. Приём сбивает верхушку волны стресса, и на этом его работа заканчивается. Он не лечит тревогу и не действует "на завтра". Он возвращает вам несколько минут ясности, в которые можно позвонить человеку, лечь, выпить воды и сделать всё остальное.
Полный разбор и список противопоказаний: proptsr.ru/tekhniki/kholod-na-lico
Сохраните сейчас: в нужную минуту читать будет некогда. И перешлите той, кто уже пробовала дышать и решила, что ей не помогает ничего.
Вы подышали, как учили. Посчитали предметы вокруг. Прошло двадцать минут, а внутри всё то же самое, и уже добавилась злость на себя: даже это не выходит.
Дело не в вас. Когда возбуждение доходит до определённой высоты, приёмы со счётом и вниманием перестают действовать: та часть головы, которая умеет считать, в эту минуту работает хуже всего. Нужно то, что действует на тело напрямую, минуя голову.
Такой приём есть, он занимает полминуты и требует только воды.
1. Наберите холодной воды в миску или в раковину. Из-под крана, чем холоднее, тем лучше. Лёд можно добавить, но ледяная до боли не нужна: сильнее от этого не подействует.
2. Сделайте спокойный вдох, задержите дыхание и опустите лицо в воду. Важно, чтобы холод накрыл область вокруг глаз, переносицу и лоб: сильнее всего он действует именно там. Низко наклоняться не надо, достаточно миски на столе.
3. Держите от десяти до тридцати секунд, считая про себя. Дольше не нужно, терпеть через силу не нужно тем более.
4. Поднимите голову, вытрите лицо и сделайте несколько вдохов с длинным выдохом. Обычно как раз в эти секунды и отпускает.
5. Если не отпустило, повторите ещё раз или два. Больше трёх подходов подряд смысла нет, переходите к дыханию или заземлению (см. техники на нашем сайте proptsr.ru).
Если воды рядом нет, работает пакет со льдом, замороженные овощи в полотенце или просто мокрое холодное полотенце: приложить к глазам и лбу, дыхание так же задержать.
Почему это работает лучше всего?
У нас есть врождённый рефлекс: когда на лицо попадает холодная вода, организм решает, что человек ушёл под воду, и переходит в режим экономии. Пульс замедляется, кровь идёт к сердцу и мозгу. Работает это через нерв, чувствующий холод вокруг глаз, а дальше через блуждающий нерв, отвечающий в теле за торможение. Проще говоря, вы жмёте на педаль тормоза руками, потому что головой в эту минуту не получается.
Две вещи, которые стоит сделать заранее, пока спокойно.
Попробуйте приём сегодня, в обычном состоянии. Тогда ночью тело уже будет знать, что происходит, и не испугается.
Если накрывает под утро, с вечера оставьте миску на кухне. В четыре часа ночи вы за ней не пойдёте, а вот к готовой подойдёте.
Кому нельзя. Приём резко замедляет пульс, и это одновременно его смысл и его риск. Не делайте его без разговора с врачом, если у вас больное сердце или нарушения ритма, если пульс и так редкий, если есть склонность к обморокам, расстройство пищевого поведения или аллергия на холод. При беременности тоже сначала спросите.
И честно про масштаб. Приём сбивает верхушку волны стресса, и на этом его работа заканчивается. Он не лечит тревогу и не действует "на завтра". Он возвращает вам несколько минут ясности, в которые можно позвонить человеку, лечь, выпить воды и сделать всё остальное.
Полный разбор и список противопоказаний: proptsr.ru/tekhniki/kholod-na-lico
Сохраните сейчас: в нужную минуту читать будет некогда. И перешлите той, кто уже пробовала дышать и решила, что ей не помогает ничего.
❤3
«У неё хуже, мне жаловаться нельзя». Как перестать себя мерить
Вы читаете чат, и вам становится стыдно за собственные слёзы. Одной женщине мужа привезли в закрытом гробу. У другой сын пропал два года назад. А у вас всего лишь третья неделя без связи, и жаловаться вроде не на что.
На прошлой неделе в чате это сформулировали коротко: не сравнивай боль, она у каждого своя. Объясним, почему это не вежливое утешение, и что делать с привычкой измерить свою личную боль через боль других, незнакомых людей.
Сначала главное, потому что оно снимает половину вопроса.
Исследователи долго искали, от чего зависит, насколько тяжело человек переносит утрату или разлуку. Ожидали, что дело в самом событии: чем страшнее, тем тяжелее. Связь оказалась куда слабее ожидаемой. Сильнее всего с тяжестью состояния связано другое: насколько человек был привязан, как вокруг этой привязанности была устроена жизнь и есть ли кому его сейчас поддержать.
Отсюда следует то, что стоит принять как факт. Женщина без поддержки в «лёгком» по внешним меркам положении может переносить это тяжелее, чем женщина в страшном положении, но с людьми рядом. Линейка, по которой вы себя меряете, показывает не то, насколько тяжело вам, а то, насколько страшно ваше положение выглядит со стороны.
А теперь что с этим делать. Четыре вещи, все выполнимы уже сегодня.
1. Ловите слова «по крайней мере». Это маркер: по нему привычку легко поймать. «По крайней мере, он жив». «По крайней мере, я не одна с четырьмя детьми». Каждый раз, когда услышите это в своей голове, вы ловите момент, в который отказываете себе в праве чувствовать. Просто заметить уже достаточно, бороться не надо.
2. Переделывайте фразу по формуле «и то, и другое». Не «ей хуже, значит мне нельзя», а «ей невыносимо, и мне тяжело». И то и другое правда, выбирать между ними не нужно. Это одно движение, занимает секунду, а работает лучше любых уговоров, потому что вы не спорите с собой, а добавляете вторую половину.
3. Уберите оговорки из своих сообщений. Когда пишете в чат, вычеркните «у вас тут у всех хуже», «наверное, мне здесь не место», «извините, что занимаю». Просто напишите, что случилось и как вам. Оговорки не делают вас деликатнее, они лишь заранее объявляют, что вы недостойны ответа.
4. Отвечайте на чужие сравнения одной фразой. Если сравнивают вас («а вот у Тани вообще без вести»), не спорьте и не оправдывайтесь: «у Тани своё горе, у меня своё». Разговор закончится, а вы не окажетесь в положении оправдывающейся.
Зачем это нужно, помимо справедливости к себе.
Чувство, которому не дали места, не исчезает. Оно уходит вглубь и возвращается ночью: бессонницей, срывом на ребёнке, слезами из-за разбитой чашки. Плюс есть неочевидное следствие. Чем сильнее человек обесценивает своё, тем меньше у него остаётся сил сочувствовать чужому: внимание уходит внутрь, на стыд и самоконтроль. Сравнение не делает вас деликатнее к другим, оно делает вас глуше ко всем сразу.
Как проверить, что привычка сидит и в вас. Признаки такие: вы читаете чат, но не пишете; начинаете сообщение и стираете; заранее решаете, что ваш случай не тот. Если узнали себя хоть в одном пункте, начните с третьего шага, он самый быстрый.
И если давно хотели написать, но всё казалось, что ваше не считается, напишите сегодня. Без оговорок: @ps_pvsvo
Вы читаете чат, и вам становится стыдно за собственные слёзы. Одной женщине мужа привезли в закрытом гробу. У другой сын пропал два года назад. А у вас всего лишь третья неделя без связи, и жаловаться вроде не на что.
На прошлой неделе в чате это сформулировали коротко: не сравнивай боль, она у каждого своя. Объясним, почему это не вежливое утешение, и что делать с привычкой измерить свою личную боль через боль других, незнакомых людей.
Сначала главное, потому что оно снимает половину вопроса.
Исследователи долго искали, от чего зависит, насколько тяжело человек переносит утрату или разлуку. Ожидали, что дело в самом событии: чем страшнее, тем тяжелее. Связь оказалась куда слабее ожидаемой. Сильнее всего с тяжестью состояния связано другое: насколько человек был привязан, как вокруг этой привязанности была устроена жизнь и есть ли кому его сейчас поддержать.
Отсюда следует то, что стоит принять как факт. Женщина без поддержки в «лёгком» по внешним меркам положении может переносить это тяжелее, чем женщина в страшном положении, но с людьми рядом. Линейка, по которой вы себя меряете, показывает не то, насколько тяжело вам, а то, насколько страшно ваше положение выглядит со стороны.
А теперь что с этим делать. Четыре вещи, все выполнимы уже сегодня.
1. Ловите слова «по крайней мере». Это маркер: по нему привычку легко поймать. «По крайней мере, он жив». «По крайней мере, я не одна с четырьмя детьми». Каждый раз, когда услышите это в своей голове, вы ловите момент, в который отказываете себе в праве чувствовать. Просто заметить уже достаточно, бороться не надо.
2. Переделывайте фразу по формуле «и то, и другое». Не «ей хуже, значит мне нельзя», а «ей невыносимо, и мне тяжело». И то и другое правда, выбирать между ними не нужно. Это одно движение, занимает секунду, а работает лучше любых уговоров, потому что вы не спорите с собой, а добавляете вторую половину.
3. Уберите оговорки из своих сообщений. Когда пишете в чат, вычеркните «у вас тут у всех хуже», «наверное, мне здесь не место», «извините, что занимаю». Просто напишите, что случилось и как вам. Оговорки не делают вас деликатнее, они лишь заранее объявляют, что вы недостойны ответа.
4. Отвечайте на чужие сравнения одной фразой. Если сравнивают вас («а вот у Тани вообще без вести»), не спорьте и не оправдывайтесь: «у Тани своё горе, у меня своё». Разговор закончится, а вы не окажетесь в положении оправдывающейся.
Зачем это нужно, помимо справедливости к себе.
Чувство, которому не дали места, не исчезает. Оно уходит вглубь и возвращается ночью: бессонницей, срывом на ребёнке, слезами из-за разбитой чашки. Плюс есть неочевидное следствие. Чем сильнее человек обесценивает своё, тем меньше у него остаётся сил сочувствовать чужому: внимание уходит внутрь, на стыд и самоконтроль. Сравнение не делает вас деликатнее к другим, оно делает вас глуше ко всем сразу.
Как проверить, что привычка сидит и в вас. Признаки такие: вы читаете чат, но не пишете; начинаете сообщение и стираете; заранее решаете, что ваш случай не тот. Если узнали себя хоть в одном пункте, начните с третьего шага, он самый быстрый.
И если давно хотели написать, но всё казалось, что ваше не считается, напишите сегодня. Без оговорок: @ps_pvsvo
❤3
Ему нужна помощь, а он отказывается. Сценарий разговора
Он вернулся, прошло несколько месяцев, и вы видите: не спит, срывается, ушёл в себя, вечером наливает. Вы пробовали говорить. Он ответил, что он не псих и никакие психологи ему не нужны.
Пятый выпуск рубрики, где мы заранее разбираем то, с чем вы столкнётесь после его возвращения. Сегодня самое трудное: как подвести человека к помощи, если он не хочет. Ниже готовый сценарий разговора, по шагам и с фразами.
Сначала одно объяснение, без которого сценарий не имеет смысла. Для него это разговор не про здоровье, а про то, кто он такой. Согласиться значит признать: я сломался. Поэтому чем разумнее ваш довод, тем твёрже отказ. Работает не убеждение, а другое.
Подход, который дальше описан, взят не из головы. В Америке для родственников ветеранов сделали отдельную службу, где семью учат разговаривать с тем, кто отказывается лечиться, и после такой работы ветераны действительно чаще доходят до помощи.
1. Выберите время. Не в ссоре, не при родне, не при детях, не после спиртного и не в тот вечер, когда он уже сорвался. Лучше всего, когда руки заняты чем-то общим: в машине, в гараже, на кухне за посудой. Смотреть в глаза при таком разговоре тяжело обоим.
2. Начните с факта, а не с диагноза. Диагноз он оспорит, факт оспаривать нечем. Не «у тебя ПТСР» и не «тебе надо к психологу», а: «Ты третью неделю встаёшь в четыре утра». «Ты вчера полдня ходил сам не свой после того случая с чашкой». Одна фраза, спокойно, без продолжения.
3. Задайте вопрос и замолчите. Это ключевой шаг: со своими словами человек не спорит, а с вашими спорит всегда. Годятся такие: «Что тебя самого больше всего изматывает?» «Как думаешь, что изменилось бы, если бы ты высыпался?» «Ты бы попробовал, если бы это было не в поликлинике и без очередей?» Задали и молчите, даже если пауза длинная.
4. Если он начал отвечать, не чините его в ту же минуту. Не подсовывайте телефон специалиста, не говорите «вот видишь». Просто слушайте. Разговор, где его выслушали и не начали лечить, сам по себе делает следующий шаг возможным, а поспешный совет закрывает тему на месяц.
5. Предложите одно маленькое действие. Не «пройди курс», а «съезди один раз, послушаешь и решишь». Одноразовое человек принимает гораздо легче, чем обязательство. И уберите из предложения всё, что похоже на психиатрию, если он этого боится: начать можно с невролога, терапевта или разговора со знакомым, который через это прошёл. Дверь входа значения не имеет.
6. Сходите сами и скажите ему об этом. Это работает сильнее всех разговоров вместе взятых. Тогда вы говорите не «ты ненормальный», а «я хожу, мне помогает, попробуй тоже». Смысл предложения меняется полностью, и вам это нужно не меньше, чем ему.
Чего не делать ни в каком случае.
Не ставить ультиматум «или к врачу, или я ухожу». Иногда срабатывает, но чаще ломает единственное, что у вас есть: возможность разговаривать. После него он замолкает совсем.
Не возвращаться к теме каждый вечер. Человек, которого пилят, защищается, а не думает. Раз в неделю достаточно, и лучше по новому поводу, а не по старому.
Не обсуждать его с роднёй за спиной. Узнает, и разговор будет закрыт навсегда.
Что делать, если отказал. Это нормальный ход событий, редко соглашаются с первого раза. Тему не закрывайте, но и не давите: вернётесь через неделю-другую, когда появится новый конкретный повод. Часто соглашаются на третий или четвёртый заход, причём формулировкой, которую он к тому времени считает своей.
И то, что стоит сказать прямо. Вылечить его своей любовью и терпением вы не сможете, это не в ваших силах. В ваших силах другое: не дать ему остаться с этим одному и не потерять при этом себя.
Он вернулся, прошло несколько месяцев, и вы видите: не спит, срывается, ушёл в себя, вечером наливает. Вы пробовали говорить. Он ответил, что он не псих и никакие психологи ему не нужны.
Пятый выпуск рубрики, где мы заранее разбираем то, с чем вы столкнётесь после его возвращения. Сегодня самое трудное: как подвести человека к помощи, если он не хочет. Ниже готовый сценарий разговора, по шагам и с фразами.
Сначала одно объяснение, без которого сценарий не имеет смысла. Для него это разговор не про здоровье, а про то, кто он такой. Согласиться значит признать: я сломался. Поэтому чем разумнее ваш довод, тем твёрже отказ. Работает не убеждение, а другое.
Подход, который дальше описан, взят не из головы. В Америке для родственников ветеранов сделали отдельную службу, где семью учат разговаривать с тем, кто отказывается лечиться, и после такой работы ветераны действительно чаще доходят до помощи.
1. Выберите время. Не в ссоре, не при родне, не при детях, не после спиртного и не в тот вечер, когда он уже сорвался. Лучше всего, когда руки заняты чем-то общим: в машине, в гараже, на кухне за посудой. Смотреть в глаза при таком разговоре тяжело обоим.
2. Начните с факта, а не с диагноза. Диагноз он оспорит, факт оспаривать нечем. Не «у тебя ПТСР» и не «тебе надо к психологу», а: «Ты третью неделю встаёшь в четыре утра». «Ты вчера полдня ходил сам не свой после того случая с чашкой». Одна фраза, спокойно, без продолжения.
3. Задайте вопрос и замолчите. Это ключевой шаг: со своими словами человек не спорит, а с вашими спорит всегда. Годятся такие: «Что тебя самого больше всего изматывает?» «Как думаешь, что изменилось бы, если бы ты высыпался?» «Ты бы попробовал, если бы это было не в поликлинике и без очередей?» Задали и молчите, даже если пауза длинная.
4. Если он начал отвечать, не чините его в ту же минуту. Не подсовывайте телефон специалиста, не говорите «вот видишь». Просто слушайте. Разговор, где его выслушали и не начали лечить, сам по себе делает следующий шаг возможным, а поспешный совет закрывает тему на месяц.
5. Предложите одно маленькое действие. Не «пройди курс», а «съезди один раз, послушаешь и решишь». Одноразовое человек принимает гораздо легче, чем обязательство. И уберите из предложения всё, что похоже на психиатрию, если он этого боится: начать можно с невролога, терапевта или разговора со знакомым, который через это прошёл. Дверь входа значения не имеет.
6. Сходите сами и скажите ему об этом. Это работает сильнее всех разговоров вместе взятых. Тогда вы говорите не «ты ненормальный», а «я хожу, мне помогает, попробуй тоже». Смысл предложения меняется полностью, и вам это нужно не меньше, чем ему.
Чего не делать ни в каком случае.
Не ставить ультиматум «или к врачу, или я ухожу». Иногда срабатывает, но чаще ломает единственное, что у вас есть: возможность разговаривать. После него он замолкает совсем.
Не возвращаться к теме каждый вечер. Человек, которого пилят, защищается, а не думает. Раз в неделю достаточно, и лучше по новому поводу, а не по старому.
Не обсуждать его с роднёй за спиной. Узнает, и разговор будет закрыт навсегда.
Что делать, если отказал. Это нормальный ход событий, редко соглашаются с первого раза. Тему не закрывайте, но и не давите: вернётесь через неделю-другую, когда появится новый конкретный повод. Часто соглашаются на третий или четвёртый заход, причём формулировкой, которую он к тому времени считает своей.
И то, что стоит сказать прямо. Вылечить его своей любовью и терпением вы не сможете, это не в ваших силах. В ваших силах другое: не дать ему остаться с этим одному и не потерять при этом себя.
❤5💔1
В сентябре стало тяжелее. Дело не только в вас
Лето кончилось, и вместе с ним что-то кончилось внутри. Встать утром тяжелее, к четырём часам дня сил уже нет, вечером тянет лечь и ничего не делать. При этом ничего нового не случилось: новостей и тревог столько же, сколько было в июле.
Дело и правда не в новостях. Изменилось количество света, и одного этого достаточно.
Наш организм сверяет внутренние часы не по календарю, а по тому, сколько света попадает в глаза. И разница тут больше, чем кажется.
Освещённость меряют в люксах. В обычной комнате днём их триста-пятьсот. На улице в серый сентябрьский день от тысячи до десяти тысяч, а солнечным утром и того больше. То есть даже в самый унылый дождливый день во дворе в разы светлее, чем в вашей квартире или в кабинете.
Когда света становится мало, организм отвечает предсказуемо: дольше держится мелатонин, гормон сна, отсюда тяжёлые подъёмы и вялость до полудня. Хуже становится с настроением и сосредоточенностью. У части людей это доходит до настоящей сезонной депрессии, которая начинается осенью и отпускает весной.
Вам это важно по отдельной причине. У человека, который и так живёт в постоянном напряжении, запас прочности меньше, и сезонная просадка ложится сверху на то, что уже есть. Поэтому в сентябре и октябре многим становится ощутимо хуже без всякой новой беды.
Хорошая новость в том, что с этим работают, и работают простыми средствами.
Первое и главное: свет по утрам. При сезонной депрессии основным средством считают именно яркий свет, и по силе он сопоставим с лекарствами. Обычная схема: тридцать минут яркого света утром.
Специальную лампу покупать не обязательно, хотя такие лампы существуют и работают. Бесплатный вариант рядом: выйти на улицу в первый час после пробуждения и провести там пятнадцать-двадцать минут. Дойти до магазина, проводить ребёнка пешком, просто постоять во дворе. Даже в пасмурное утро за эти пятнадцать минут вы получите больше света, чем за весь день в помещении.
Второе: вставать в одно и то же время. Осенью особенно тянет отсыпаться по выходным до полудня, а это сбивает внутренние часы сильнее всего. Разница между буднями и выходными в час — это нормально, в три часа уже нет.
Третье: свет в доме. Не полумрак с одной лампой в углу, а нормальное освещение по вечерам, шторы открыты днём, рабочее место ближе к окну. Мелочь, а за месяц набирается.
Четвёртое: движение. Двадцать-тридцать минут ходьбы в день — это то, что при осенней просадке помогает надёжнее любых добавок. И если совместить с утренним светом, получится два дела за одну прогулку.
Про витамины и добавки скажем честно. При нехватке витамина D его назначают, но уровень проверяют по анализу, и дозу назначает врач, а не советчики из чата. Пить наугад «для настроения» смысла нет.
Перешлите той, кто с сентября ходит как выключенная и ругает себя за лень.
Лето кончилось, и вместе с ним что-то кончилось внутри. Встать утром тяжелее, к четырём часам дня сил уже нет, вечером тянет лечь и ничего не делать. При этом ничего нового не случилось: новостей и тревог столько же, сколько было в июле.
Дело и правда не в новостях. Изменилось количество света, и одного этого достаточно.
Наш организм сверяет внутренние часы не по календарю, а по тому, сколько света попадает в глаза. И разница тут больше, чем кажется.
Освещённость меряют в люксах. В обычной комнате днём их триста-пятьсот. На улице в серый сентябрьский день от тысячи до десяти тысяч, а солнечным утром и того больше. То есть даже в самый унылый дождливый день во дворе в разы светлее, чем в вашей квартире или в кабинете.
Когда света становится мало, организм отвечает предсказуемо: дольше держится мелатонин, гормон сна, отсюда тяжёлые подъёмы и вялость до полудня. Хуже становится с настроением и сосредоточенностью. У части людей это доходит до настоящей сезонной депрессии, которая начинается осенью и отпускает весной.
Вам это важно по отдельной причине. У человека, который и так живёт в постоянном напряжении, запас прочности меньше, и сезонная просадка ложится сверху на то, что уже есть. Поэтому в сентябре и октябре многим становится ощутимо хуже без всякой новой беды.
Хорошая новость в том, что с этим работают, и работают простыми средствами.
Первое и главное: свет по утрам. При сезонной депрессии основным средством считают именно яркий свет, и по силе он сопоставим с лекарствами. Обычная схема: тридцать минут яркого света утром.
Специальную лампу покупать не обязательно, хотя такие лампы существуют и работают. Бесплатный вариант рядом: выйти на улицу в первый час после пробуждения и провести там пятнадцать-двадцать минут. Дойти до магазина, проводить ребёнка пешком, просто постоять во дворе. Даже в пасмурное утро за эти пятнадцать минут вы получите больше света, чем за весь день в помещении.
Второе: вставать в одно и то же время. Осенью особенно тянет отсыпаться по выходным до полудня, а это сбивает внутренние часы сильнее всего. Разница между буднями и выходными в час — это нормально, в три часа уже нет.
Третье: свет в доме. Не полумрак с одной лампой в углу, а нормальное освещение по вечерам, шторы открыты днём, рабочее место ближе к окну. Мелочь, а за месяц набирается.
Четвёртое: движение. Двадцать-тридцать минут ходьбы в день — это то, что при осенней просадке помогает надёжнее любых добавок. И если совместить с утренним светом, получится два дела за одну прогулку.
Про витамины и добавки скажем честно. При нехватке витамина D его назначают, но уровень проверяют по анализу, и дозу назначает врач, а не советчики из чата. Пить наугад «для настроения» смысла нет.
Перешлите той, кто с сентября ходит как выключенная и ругает себя за лень.
❤6
Она каждый день находит, за что сказать мужу спасибо
Женщина, которая ждёт уже больше года, написала в чат, что помогает ей не сорваться. Она каждый день находит что-нибудь, за что можно поблагодарить мужа. Не абстрактно, а по мелочам, которые всплывают сами: вот ребёнок попросил то самое пюре, которое всегда делал он; вот вещь в доме, которую он когда-то починил.
Звучит как совет из книжки про позитивное мышление, и первая реакция обычно раздражённая. Но это не тот случай, и разница принципиальная.
Ей никто не советовал «быть благодарной за то, что имеешь». Она не уговаривает себя, что всё хорошо. Она делает другое: каждый день сама находит место, где он ещё присутствует в её жизни.
А вот теперь то, что об этом известно из исследований, потому что приём изучали, и довольно строго.
Двое американских психологов, Роберт Эммонс и Майкл Маккалоу, поставили опыт: одни участники десять недель записывали то, за что благодарны, другие записывали неприятности прошедшей недели, третьи просто перечисляли события. Разница получилась в пользу первой группы: они лучше оценивали свою жизнь, реже жаловались на телесные недомогания и с большей охотой смотрели на неделю впереди.
Сразу скажем честно про масштаб. Позже приём проверяли много раз и на больших числах, и эффект оказался скромным. Так что это не спасение и не лечение. Это дешёвая и безвредная подпорка, которая понемногу тянет вверх.
Для вашего положения у неё есть отдельная ценность, о которой в исследованиях не пишут.
Когда человека нет рядом, память о нём быстро сворачивается к одному: к тревоге за него и к дате, когда его увезли. Всё остальное, весь прожитый вместе быт, стирается. Ежедневное «спасибо» возвращает его в вашу жизнь целиком: не как источник страха, а как человека, который тут жил, чинил, готовил, смешил.
Как делать, если решите попробовать.
Одна запись в день, вечером, в заметках телефона или в тетради. Больше не нужно, ежедневный список из десяти пунктов быстро становится обязаловкой и бросается.
Обязательно конкретно. Не «спасибо за то, что ты есть», а «спасибо за то, что научил меня водить, сегодня это очень пригодилось». Общие слова не работают, в этом сходятся все, кто изучал приём.
Считаются и мелочи, и обиды напополам с теплом. Можно написать «спасибо за полку, хотя ты вешал её три месяца». Здесь не сочинение, никто не проверяет.
Если пишете ему письма или разговариваете с ним вслух, добавляйте это туда. Многие в чате так и делают.
И важная оговорка, без которой приём может ранить. Если сегодня внутри пусто или зло, не заставляйте себя. Выжатая через силу благодарность превращается в ещё одну проверку на хорошую жену, а этого добра вам и без нас хватает. Пропустили день, значит пропустили.
А если у вас есть свой такой способ дожить до вечера, напишите о нём в чате. Судя по прошлым разам, именно эти чужие мелочи разбирают охотнее всего: @ps_pvsvo
Женщина, которая ждёт уже больше года, написала в чат, что помогает ей не сорваться. Она каждый день находит что-нибудь, за что можно поблагодарить мужа. Не абстрактно, а по мелочам, которые всплывают сами: вот ребёнок попросил то самое пюре, которое всегда делал он; вот вещь в доме, которую он когда-то починил.
Звучит как совет из книжки про позитивное мышление, и первая реакция обычно раздражённая. Но это не тот случай, и разница принципиальная.
Ей никто не советовал «быть благодарной за то, что имеешь». Она не уговаривает себя, что всё хорошо. Она делает другое: каждый день сама находит место, где он ещё присутствует в её жизни.
А вот теперь то, что об этом известно из исследований, потому что приём изучали, и довольно строго.
Двое американских психологов, Роберт Эммонс и Майкл Маккалоу, поставили опыт: одни участники десять недель записывали то, за что благодарны, другие записывали неприятности прошедшей недели, третьи просто перечисляли события. Разница получилась в пользу первой группы: они лучше оценивали свою жизнь, реже жаловались на телесные недомогания и с большей охотой смотрели на неделю впереди.
Сразу скажем честно про масштаб. Позже приём проверяли много раз и на больших числах, и эффект оказался скромным. Так что это не спасение и не лечение. Это дешёвая и безвредная подпорка, которая понемногу тянет вверх.
Для вашего положения у неё есть отдельная ценность, о которой в исследованиях не пишут.
Когда человека нет рядом, память о нём быстро сворачивается к одному: к тревоге за него и к дате, когда его увезли. Всё остальное, весь прожитый вместе быт, стирается. Ежедневное «спасибо» возвращает его в вашу жизнь целиком: не как источник страха, а как человека, который тут жил, чинил, готовил, смешил.
Как делать, если решите попробовать.
Одна запись в день, вечером, в заметках телефона или в тетради. Больше не нужно, ежедневный список из десяти пунктов быстро становится обязаловкой и бросается.
Обязательно конкретно. Не «спасибо за то, что ты есть», а «спасибо за то, что научил меня водить, сегодня это очень пригодилось». Общие слова не работают, в этом сходятся все, кто изучал приём.
Считаются и мелочи, и обиды напополам с теплом. Можно написать «спасибо за полку, хотя ты вешал её три месяца». Здесь не сочинение, никто не проверяет.
Если пишете ему письма или разговариваете с ним вслух, добавляйте это туда. Многие в чате так и делают.
И важная оговорка, без которой приём может ранить. Если сегодня внутри пусто или зло, не заставляйте себя. Выжатая через силу благодарность превращается в ещё одну проверку на хорошую жену, а этого добра вам и без нас хватает. Пропустили день, значит пропустили.
А если у вас есть свой такой способ дожить до вечера, напишите о нём в чате. Судя по прошлым разам, именно эти чужие мелочи разбирают охотнее всего: @ps_pvsvo
👍7❤3
Третья неделя без связи. Как продержаться
Последнее сообщение было двадцать дней назад. С тех пор тишина. Вы сто раз открыли переписку, перечитали последние слова, посмотрели, когда он был в сети. Ничего не изменилось, а день надо как-то прожить.
Сразу о том, ради чего вы, скорее всего, и открыли этот пост. Сколько это может длиться и нормально ли это.
Честный ответ: молчание неделями бывает, и оно чаще всего не означает беды. Связь зависит от места, техники, обстановки и распорядка, который от него не зависит. Это знает каждая, кто ждёт не первый месяц, и всё равно каждый раз страшно, потому что молчание нечем заполнить.
Дальше про то, что с этим делать, потому что ждать вслепую и ждать с опорой это очень разные состояния.
Первое. Разберитесь один раз, куда обращаться, и запишите. Не для того, чтобы звонить сегодня, а чтобы не искать в панике потом. Телефон части, фамилия командира, телефон военкомата, порядок подачи запроса. Пятнадцать минут работы, а тревоги снимает много: у вас появляется план на случай, который пока не наступил.
Второе. Установите себе расписание проверок. Не запрещать проверять телефон, это не работает, а именно назначить время: утром, в обед и вечером. Между этими точками телефон живёт своей жизнью. Тревога от проверок не уменьшается, она от них растёт, потому что каждая проверка подтверждает: опасность где-то рядом, надо смотреть снова.
Третье, и это подтверждается исследованиями ожидания. Люди, которые в неопределённости держатся лучше остальных, реже пользуются двумя вещами: подавлением («не думать об этом») и бегством в отвлечение любой ценой. Работает у них другое: они позволяют мысли прийти, отвечают себе на неё коротко и возвращаются к делу. Не «я запрещаю себе думать», а «да, я боюсь, и я не узнаю сегодня ничего нового; вечером напишу его матери».
Четвёртое. Займите руки и займите день. Банально, но именно в тишине без дел разгоняется самое страшное. Причём лучше работают дела с видимым концом: сварить, постирать, разобрать шкаф, дойти до магазина. Дело, которое видно завершённым, даёт то, чего нет в ожидании: ощущение, что вы что-то закончили.
Пятое. Пишите ему, даже когда ответа нет. Это не пустое занятие. Во-первых, сообщения дойдут, когда появится связь, и он получит не молчание в ответ на своё молчание. Во-вторых, письмо в никуда всё равно разгружает: вы переводите ком в слова.
Шестое. Договоритесь с собой о правиле для новостей. Сводки в дни молчания читаются как приговор, хотя не сообщают ничего лично о нём. Ограничьте их одним разом в день и не перед сном.
И то, что стоит сказать отдельно. Если рядом есть человек, который ждёт его вместе с вами, мать или сестра, держитесь друг друга именно в такие недели. Не для того, чтобы обсуждать страшное, а чтобы просто не быть в этом одной.
А если тишина тянется и вы уже не спите ночами, приходите в чат. Там сейчас несколько женщин ровно в этом же положении, и разговор с ними помогает больше, чем сотое обновление переписки: @ps_pvsvo
Сохраните в закладки, чтобы переслать, если женщина окажется в таком кризисе.
Последнее сообщение было двадцать дней назад. С тех пор тишина. Вы сто раз открыли переписку, перечитали последние слова, посмотрели, когда он был в сети. Ничего не изменилось, а день надо как-то прожить.
Сразу о том, ради чего вы, скорее всего, и открыли этот пост. Сколько это может длиться и нормально ли это.
Честный ответ: молчание неделями бывает, и оно чаще всего не означает беды. Связь зависит от места, техники, обстановки и распорядка, который от него не зависит. Это знает каждая, кто ждёт не первый месяц, и всё равно каждый раз страшно, потому что молчание нечем заполнить.
Дальше про то, что с этим делать, потому что ждать вслепую и ждать с опорой это очень разные состояния.
Первое. Разберитесь один раз, куда обращаться, и запишите. Не для того, чтобы звонить сегодня, а чтобы не искать в панике потом. Телефон части, фамилия командира, телефон военкомата, порядок подачи запроса. Пятнадцать минут работы, а тревоги снимает много: у вас появляется план на случай, который пока не наступил.
Второе. Установите себе расписание проверок. Не запрещать проверять телефон, это не работает, а именно назначить время: утром, в обед и вечером. Между этими точками телефон живёт своей жизнью. Тревога от проверок не уменьшается, она от них растёт, потому что каждая проверка подтверждает: опасность где-то рядом, надо смотреть снова.
Третье, и это подтверждается исследованиями ожидания. Люди, которые в неопределённости держатся лучше остальных, реже пользуются двумя вещами: подавлением («не думать об этом») и бегством в отвлечение любой ценой. Работает у них другое: они позволяют мысли прийти, отвечают себе на неё коротко и возвращаются к делу. Не «я запрещаю себе думать», а «да, я боюсь, и я не узнаю сегодня ничего нового; вечером напишу его матери».
Четвёртое. Займите руки и займите день. Банально, но именно в тишине без дел разгоняется самое страшное. Причём лучше работают дела с видимым концом: сварить, постирать, разобрать шкаф, дойти до магазина. Дело, которое видно завершённым, даёт то, чего нет в ожидании: ощущение, что вы что-то закончили.
Пятое. Пишите ему, даже когда ответа нет. Это не пустое занятие. Во-первых, сообщения дойдут, когда появится связь, и он получит не молчание в ответ на своё молчание. Во-вторых, письмо в никуда всё равно разгружает: вы переводите ком в слова.
Шестое. Договоритесь с собой о правиле для новостей. Сводки в дни молчания читаются как приговор, хотя не сообщают ничего лично о нём. Ограничьте их одним разом в день и не перед сном.
И то, что стоит сказать отдельно. Если рядом есть человек, который ждёт его вместе с вами, мать или сестра, держитесь друг друга именно в такие недели. Не для того, чтобы обсуждать страшное, а чтобы просто не быть в этом одной.
А если тишина тянется и вы уже не спите ночами, приходите в чат. Там сейчас несколько женщин ровно в этом же положении, и разговор с ними помогает больше, чем сотое обновление переписки: @ps_pvsvo
Сохраните в закладки, чтобы переслать, если женщина окажется в таком кризисе.
❤6
Ребёнка накрыло: игра, которая возвращает его в комнату
Он вдруг заходится плачем без явной причины. Или молча цепенеет и не отвечает. Или к ночи начинается: живот болит, страшно, не уходи. Вы сидите рядом, гладите по голове и говорите, что всё хорошо, а лучше не становится.
Слова здесь и не помогут. Ребёнка накрыло тревогой, а тревога живёт не в словах.
Зато прекрасно работает то, что переключает внимание на органы чувств. У взрослых этот приём называют заземлением, детям его дают как игру, и в такой форме он идёт легко.
Играется так.
Скажите спокойно: «давай поиграем в пять-четыре-три». Не «успокойся» и не «хватит плакать»: это добавляет ребёнку чувство, что он делает что-то не то.
Найдите вместе пять вещей, которые видно. Вслух, по очереди: лампа, кружка, кот, окно, твой носок.
Потом четыре звука. Часы, машина за окном, холодильник, ты дышишь.
Потом три вещи, которые можно потрогать. Одеяло, стол, свои коленки.
Дальше по желанию: два запаха и один вкус. Если ребёнок маленький и не тянет всю цепочку, остановитесь на трёх и двух. Полная версия не обязательна, важен сам переход внимания наружу.
Теперь три вещи, без которых приём не сработает.
Тренируйте в спокойное время. Это главное правило, и его чаще всего нарушают. Игра, впервые предложенная посреди истерики, воспринимается как насилие. А та, в которую вы играли днём по дороге в школу просто так, вечером включается сама.
Играйте вместе, а не командуйте. Называйте свои предметы вслух наравне с ним. Во-первых, ребёнку легче. Во-вторых, вам это тоже нужно: обычно в этот момент вас накрывает не меньше.
Не требуйте объяснений во время игры. Вопрос «да что случилось-то?» возвращает ребёнка ровно туда, откуда вы его выводите. Разговаривать будете после, когда отпустит, и лучше в темноте, лёжа, когда не надо смотреть друг другу в глаза.
Что делать, если не помогает. Иногда ребёнку нужно сначала выплакаться, и это нормально: побудьте рядом молча, приобнимите, если позволяет. Приём хорош не в самом пике, а сразу после него, когда волна пошла на спад.
Разбор техники на нашем сайте: https://proptsr.ru/tekhniki/igra-pyat-chetyre-tri
Перешлите той, у кого ребёнок вечерами не отпускает её от себя.
Он вдруг заходится плачем без явной причины. Или молча цепенеет и не отвечает. Или к ночи начинается: живот болит, страшно, не уходи. Вы сидите рядом, гладите по голове и говорите, что всё хорошо, а лучше не становится.
Слова здесь и не помогут. Ребёнка накрыло тревогой, а тревога живёт не в словах.
Зато прекрасно работает то, что переключает внимание на органы чувств. У взрослых этот приём называют заземлением, детям его дают как игру, и в такой форме он идёт легко.
Играется так.
Скажите спокойно: «давай поиграем в пять-четыре-три». Не «успокойся» и не «хватит плакать»: это добавляет ребёнку чувство, что он делает что-то не то.
Найдите вместе пять вещей, которые видно. Вслух, по очереди: лампа, кружка, кот, окно, твой носок.
Потом четыре звука. Часы, машина за окном, холодильник, ты дышишь.
Потом три вещи, которые можно потрогать. Одеяло, стол, свои коленки.
Дальше по желанию: два запаха и один вкус. Если ребёнок маленький и не тянет всю цепочку, остановитесь на трёх и двух. Полная версия не обязательна, важен сам переход внимания наружу.
Теперь три вещи, без которых приём не сработает.
Тренируйте в спокойное время. Это главное правило, и его чаще всего нарушают. Игра, впервые предложенная посреди истерики, воспринимается как насилие. А та, в которую вы играли днём по дороге в школу просто так, вечером включается сама.
Играйте вместе, а не командуйте. Называйте свои предметы вслух наравне с ним. Во-первых, ребёнку легче. Во-вторых, вам это тоже нужно: обычно в этот момент вас накрывает не меньше.
Не требуйте объяснений во время игры. Вопрос «да что случилось-то?» возвращает ребёнка ровно туда, откуда вы его выводите. Разговаривать будете после, когда отпустит, и лучше в темноте, лёжа, когда не надо смотреть друг другу в глаза.
Что делать, если не помогает. Иногда ребёнку нужно сначала выплакаться, и это нормально: побудьте рядом молча, приобнимите, если позволяет. Приём хорош не в самом пике, а сразу после него, когда волна пошла на спад.
Разбор техники на нашем сайте: https://proptsr.ru/tekhniki/igra-pyat-chetyre-tri
Перешлите той, у кого ребёнок вечерами не отпускает её от себя.
❤4
В чат пришла новенькая. Что ответить в первые минуты
Первое сообщение новенькой видно сразу. Оно длинное, в нём вперемешку даты, документы, номера частей и имена, а в конце обязательно приписка: наверное, мне здесь не место, у вас тут у всех тяжелее.
Эти первые минуты решают, останется человек или уйдёт молча. Сможет ли наше сообщество ему помочь, или просто поставит "ладошки" и оставит без ответа. Нам бы хотелось, чтобы мы активно принимали людей и давали понять, что они пришли по адресу и могут получить тут моральную поддержку. Поэтому короткая памятка, что делать.
Сначала одно наблюдение, которое многое объясняет. Исследователи разбирали первые сообщения новичков в группах поддержки и увидели закономерность: человек в них не столько рассказывает свою историю, сколько доказывает своё право здесь находиться. Отсюда и подробности, и оправдания, и это «у вас хуже».
Значит, первое, что ей нужно, это не совет. Ей нужно, чтобы её впустили.
Что писать.
Ответьте хоть что-нибудь в первые часы. Даже «читаю вас, держитесь» лучше, чем правильные слова через два дня. Молчание в ответ на исповедь человек читает как отказ.
Скажите прямо, что ей здесь место. Одной фразы достаточно: «вы по адресу, у нас тут все такие». Это снимает ровно тот страх, с которым она писала.
Расскажите про себя коротко. По исследованиям это самое частое и самое работающее, что пишут новичкам: не совет, а «у меня было похоже, я тоже через это шла». Так человек понимает, что попал к своим, а не к консультантам.
Назовите её состояние нормальным. «Неудивительно, что вас трясёт», «после такого не спится, это обычное дело». Ей сейчас кажется, что она сходит с ума.
Спросите что-нибудь простое. Как зовут, откуда вы, есть ли кто рядом. Вопрос превращает исповедь в разговор, а это уже другое состояние.
Чего лучше не делать.
Не заваливать советами в первом же ответе. Она пришла не за инструкцией.
Не сравнивать её беду с чужой, даже чтобы утешить. «У других вообще без вести» звучит как «твоё не считается».
Не расспрашивать про подробности случившегося. Захочет, расскажет сама.
Не говорить «время лечит» и «всё будет хорошо». В первые дни это слышится как отмашка.
Не пересылать её сообщение никуда и не обсуждать её ни с кем. Здесь это очевидно, но повторить стоит.
И если у вас нет сил отвечать, все же поставьте хотя бы значок. Человек, который написал в пустоту и не получил ничего, обычно больше не пишет. А реакция заняла у вас три секунды. Но, все же, уделите время и напишите сообщение той, кто просит о помощи.
Первое сообщение новенькой видно сразу. Оно длинное, в нём вперемешку даты, документы, номера частей и имена, а в конце обязательно приписка: наверное, мне здесь не место, у вас тут у всех тяжелее.
Эти первые минуты решают, останется человек или уйдёт молча. Сможет ли наше сообщество ему помочь, или просто поставит "ладошки" и оставит без ответа. Нам бы хотелось, чтобы мы активно принимали людей и давали понять, что они пришли по адресу и могут получить тут моральную поддержку. Поэтому короткая памятка, что делать.
Сначала одно наблюдение, которое многое объясняет. Исследователи разбирали первые сообщения новичков в группах поддержки и увидели закономерность: человек в них не столько рассказывает свою историю, сколько доказывает своё право здесь находиться. Отсюда и подробности, и оправдания, и это «у вас хуже».
Значит, первое, что ей нужно, это не совет. Ей нужно, чтобы её впустили.
Что писать.
Ответьте хоть что-нибудь в первые часы. Даже «читаю вас, держитесь» лучше, чем правильные слова через два дня. Молчание в ответ на исповедь человек читает как отказ.
Скажите прямо, что ей здесь место. Одной фразы достаточно: «вы по адресу, у нас тут все такие». Это снимает ровно тот страх, с которым она писала.
Расскажите про себя коротко. По исследованиям это самое частое и самое работающее, что пишут новичкам: не совет, а «у меня было похоже, я тоже через это шла». Так человек понимает, что попал к своим, а не к консультантам.
Назовите её состояние нормальным. «Неудивительно, что вас трясёт», «после такого не спится, это обычное дело». Ей сейчас кажется, что она сходит с ума.
Спросите что-нибудь простое. Как зовут, откуда вы, есть ли кто рядом. Вопрос превращает исповедь в разговор, а это уже другое состояние.
Чего лучше не делать.
Не заваливать советами в первом же ответе. Она пришла не за инструкцией.
Не сравнивать её беду с чужой, даже чтобы утешить. «У других вообще без вести» звучит как «твоё не считается».
Не расспрашивать про подробности случившегося. Захочет, расскажет сама.
Не говорить «время лечит» и «всё будет хорошо». В первые дни это слышится как отмашка.
Не пересылать её сообщение никуда и не обсуждать её ни с кем. Здесь это очевидно, но повторить стоит.
И если у вас нет сил отвечать, все же поставьте хотя бы значок. Человек, который написал в пустоту и не получил ничего, обычно больше не пишет. А реакция заняла у вас три секунды. Но, все же, уделите время и напишите сообщение той, кто просит о помощи.
❤5👍2🤝1
Притча дня
В больнице, в двухместной палате, лежали два безнадежных больных. У них были совершенно одинаковые койки, совершенно равные условия... Разница была лишь в том, что один из них мог видеть единственное в палате окно, а другой – нет, зато у него рядом была кнопка вызова медсестры. Шло время, сменялись времена года... Тот, что лежал у окна, рассказывал соседу обо всем, что там видел: что на улице идет дождь, сыплет снег или светит солнце, что деревья то укрыты легким сверкающим кружевом, то подернуты легкой весенней дымкой, то убраны зеленью или прощальным желто-алым нарядом... Что по улице ходят люди, ездят машины... Что там есть МИР.
И вот однажды случилось так, что первому, тому, кто лежал у окна, ночью стало плохо. Он просил соседа вызвать медсестру, но тот почему-то этого не сделал. И больной, лежащий у окна, умер.
На следующий день в палату привезли другого больного, и старожил попросил, раз уж так получилось, положить его у окна. Его просьбу выполнили – и он увидел наконец... Что окно выходит на глухую серую стену, и кроме нее ничего за ним не видно. Он молчал какое-то время, а потом попросил своего нового соседа:
– Знаешь... если мне ночью станет плохо... не вызывай медсестру...
В больнице, в двухместной палате, лежали два безнадежных больных. У них были совершенно одинаковые койки, совершенно равные условия... Разница была лишь в том, что один из них мог видеть единственное в палате окно, а другой – нет, зато у него рядом была кнопка вызова медсестры. Шло время, сменялись времена года... Тот, что лежал у окна, рассказывал соседу обо всем, что там видел: что на улице идет дождь, сыплет снег или светит солнце, что деревья то укрыты легким сверкающим кружевом, то подернуты легкой весенней дымкой, то убраны зеленью или прощальным желто-алым нарядом... Что по улице ходят люди, ездят машины... Что там есть МИР.
И вот однажды случилось так, что первому, тому, кто лежал у окна, ночью стало плохо. Он просил соседа вызвать медсестру, но тот почему-то этого не сделал. И больной, лежащий у окна, умер.
На следующий день в палату привезли другого больного, и старожил попросил, раз уж так получилось, положить его у окна. Его просьбу выполнили – и он увидел наконец... Что окно выходит на глухую серую стену, и кроме нее ничего за ним не видно. Он молчал какое-то время, а потом попросил своего нового соседа:
– Знаешь... если мне ночью станет плохо... не вызывай медсестру...
💔8