Контролина Гипперовна разложила на столе вареники с вишней — его любимое блюдо. Но сегодня он лишь перебирал их вилкой, глядя куда-то в сторону.

"Наверное, устал", — подумала она и начала рассказывать о смешном случае в бухгалтерии. Он кивал, но взгляд оставался отсутствующим.

— Тебе неинтересно? — наконец спросила Контролина Гипперовна, откладывая вилку.
— Нет, просто... задумался, — ответил он, будто вернувшись издалека.

Раньше она бы настаивала на разговоре. Любое его плохое настроение она воспринимала на свой счет. Но теперь понимала — иногда людям нужно время. А плохое настроение не всегда связано с нелюбовью. Она просто подвинула к нему блюдце с сахарной пудрой — он всегда обильно посыпал ею вареники.

Неожиданно уголки его губ дрогнули:
— Помнишь, как в тот раз пудра оказалась солью?

Так, за чашкой чая и воспоминаниями о кулинарных промахах, вечер постепенно стал теплее.

Что поняла Контролина Гипперовна:
1. Не каждую тишину нужно заполнять словами
2. Лучшие разговоры начинаются сами, когда оба к ним готовы
3. Иногда достаточно беседы

#контролинагипперовна

Когда сыну было 5 лет, в начале года мне бывало сложно не поддаться всеобщей родительской тревоге. Этот нарастающий гул: «Развить! Вложить! Не упустить время!». Родители внимательно наблюдают за способностями своего ребенка и искренне хотят дать ему всё для развития — как сильных сторон, так и слабых мест.

И правда, за нашим рвением стоит тревога о будущем. Мы готовим детей к жизни в мире, о котором сами не имеем понятия, и поэтому пытаемся «запихнуть» в них как можно больше возможностей.

Важно признать: тревога — вообще-то прекрасное чувство. С точки зрения эволюции, на ее вершине оказались именно те, кто был достаточно тревожен, чтобы не есть что попало и не доверять кому попало. Эта осторожность сохраняла нам жизнь. Но сейчас, кажется, мы достигли в этом пика, и из защитника тревога превратилась в угрозу.

Почему? Ребенок только загорелся искрой интереса, у него появилась потребность что-то узнать — а мы уже тащим его на соответствующий кружок. Он лишь засмотрелся на теннис по телевизору, а мы уже покупаем ракетку, форму и выбираем ближайшую секцию.

Своей поспешностью мы обкрадываем ребенка. Мы отнимаем у него радость первооткрывателя — то самое ощущение, когда ты не знаешь, что ждет за поворотом, и сам идешь к своей цели, добывая знания. Мы гасим его внутренний огонь, подменяя его внешним, нашим расписанием. И в итоге получаем ровно противоположный эффект: ребёнок не хочет ничего из вашего «правильного» списка.

Что же делать? Потребуется доверие — к природе человека, к тому, что интерес ребенка обязательно проявится. Он есть всегда.

Такой подход означает, что интерес может угасать и появляться вновь к чему-то новому. И это нормально!

Главный плюс в том, что вам не нужно тащить образование ребенка на себе. Он идет сам, ведомый своим интересом. Это он должен подойти к вам и сказать: «Мама, мне так нравится теннис, я мечтаю играть! Купи мне, пожалуйста, ракетку».

А не вы — с надеждой заглядывая ему в глаза: «Ну что, может, купим ракетку? Ну просто давай попробуем...»

Давайте попробуем иначе. Давайте дадим этой искре время разгореться в настоящий огонь. Огонь, который будет гореть не потому, что мы его разожгли, а потому, что мы не осмелились его задуть.

Где-то в глубине, в самой дальней комнате души, есть предбанник без зеркал. В нём живёт часть, которую никто никогда не видел. Она не знает, какая она. У неё нет лица, нет формы, нет имени — потому что её никто не отражал.

От этого человек чувствует себя нецелым. Оттуда, из-за двери, доносится неясное чувство: «во мне что-то есть, что-то важное, что отличает именно меня, но я не могу это выразить». А хочется — потому что без этой части вся остальная жизнь меркнет и теряет вкус.

Тогда рождается злость. На окружающих, на холодный и равнодушный мир, который не создаёт возможностей быть проявленным. «Мир, какого хрена? Почему ты не принимаешь меня? Почему тебе нужны только сильные, яркие, уверенные? Почему ты не замечаешь того, что прячется во мне?»

На эту борьбу уходят все силы. Но мир молчит. Он не отвечает. Он не спешит приглашать ту, потерянную часть, на свет.

А иногда случается иначе. Иногда находится кто-то, кто подходит к двери того самого предбанника и с интересом прислушивается к шороху за ней. «Покажись, — говорит он. — Расскажи».

И в этот момент душа замирает. Дверь вот-вот откроется. Но за ней — пустота без имени и без слов. А пристальное внимание лишь пугает того, кто всегда оставался невидимым.

Ко мне на консультации часто приходят женщины с одной и той же болью. Они честно признаются: «Я не чувствую себя женщиной». А потом добавляют: «Но я вижу женственность в вас (или в другой знакомой) и хочу этому научиться!»

Этот момент — уже огромный шаг. Ведь если вы что-то ярко видите в другом человеке, значит, этот потенциал уже есть и в вас. Просто что-то мешает ему проявиться в полную силу.

Хочу рассказать об одной неочевидной, но очень частой причине, почему взрослая женщина может внутри чувствовать себя маленькой девочкой.

Корень проблемы: папина реакция на ваше взросление

Представьте момент, когда в девочке только начала пробуждаться женственность и сексуальность. Она была робкой, неокрепшей, сама не понимала, что с собой делать.

И вот папа — главный мужчина в ее жизни — вдруг увидел в своей «маленькой принцессе» женщину. И... испугался. Испугался своих собственных реакций, смутился, почувствовал, что теряет свою малышку. Из этого страха и растерянности он мог неосознанно начать гасить это проявление в дочери.

Как это выглядело на практике? Папа мог:

· Посмеиваться над внешностью: «Ты это что на себя напялила? Это же ярко, как попугай!» (вместо «У тебя отличный вкус»).
· Обесценивать проявления женственности: «Опять эти твои духи? Пахнет, как в публичном доме» (вместо «От тебя так приятно пахнет»).
· Критиковать тело: «Что это у тебя там на боках наросло?» (вместо «Ты становишься такой стройной»).
· Стыдить при друзьях: Рассказывать «забавные» истории из ее личной жизни, которые на самом деле были очень личными и смущали ее.
· Прямо ругать: «Хватит вертеться перед зеркалом, красотой много не возьмешь!»

И здесь — ключевой момент. Если вы были из разряда «послушных девочек», то, скорее всего, вы согласились с папой. Не потому, что он был прав, а чтобы:

· Не терять с ним связь (самую важную в детстве);
· Оставаться видимой и любимой для него;
· Продолжать получать его поддержку и одобрение.

Вы могли даже преуспеть в роли «вечного ребенка»: очаровывать всех своей игривостью, дурашливостью, милой инфантильностью. Это работало! На вас обращали внимание, умилялись.

Но какой ценой?

Ценой отказа от своей взрослой женской сути. Вы как бы заключили негласный договор: «Я останусь твоей маленькой девочкой, папа, только не отвергай меня». И ваше взрослое тело, ваша сексуальность, ваша сила были спрятаны в самый дальний ящик как нечто постыдное и опасное.

И теперь, будучи взрослой, вы можете неосознанно следовать этому старому договору, продолжая обесценивать в себе женщину, чтобы психологически оставаться верной папе.

Нам знаком режим решения проблем. Сработал красный alert: все ресурсы брошены на фронт, мысли крутятся только вокруг задачи, мы советуемся, ищем выход и наконец — выдох. Победа. Этот режим понятен, почти комфортен.

Но что происходит, когда проблем нет? Наступает пауза. Тишина. И вот тут-то становится видно, что зачастую нам ближе и роднее скорость и драма, чем простое, спокойное проживание момента.

Вместо того чтобы остаться в этой паузе, мы инстинктивно стремимся сгенерировать новую проблему. Почему? Потому что так появляется ощущение контроля. Логика проста: проблема всё равно рано или поздно случится, так уж лучше я найду её сам, чем она свалится на меня внезапно и снесёт с ног. Надо срочно придумать, про что жить дальше.

Пауза — это прямой контакт с неопределенностью. А она, если задуматься, есть всегда. Даже когда мы находимся в самой прочной иллюзии контроля.

Я часто вижу это на сессиях. Некоторые клиенты начинают нервничать, когда в диалоге возникает молчание. Им срочно нужно его заполнить — чем угодно, лишь бы вернуть ощущение понятности и действия.

Но вот в чём ключ: эта тревога перед пустотой — не ещё одна проблема, которую нужно решить. С ней не нужно бороться.

Достаточно просто заметить того, кто внутри суетится, кто хочет схватить первую попавшуюся мысль, лишь бы не чувствовать потерю контроля. Произнести про себя: «Да, похоже, мне сейчас тревожно. Я чувствую дискомфорт от этой тишины и неопределенности».

И уже одно это простое наблюдение — шаг из суеты в сторону осознанности. Шаг к тому, чтобы научиться жить не только в режиме «реакции на проблемы», но и в режиме «принятия настоящего».

Везу кота на дачу. Он нервничает: мечется между окном и креслом, то выглядывая наружу, то прячась. Как жаль, что не объяснить ему, что можно нам доверять, что мы его любим и заботимся о нём, а значит, переживать не о чем.

Глажу его и вдруг вижу в нём себя — ту, что порой теряет доверие, забывает, что можно жить из расслабления и веры. Что я уже достаточно сильна, чтобы принять свою слабую и испуганную часть. Что проблемы можно решать по мере их поступления, а не жить в режиме вечной боевой готовности.

Желание всё контролировать рождается из страха. Когда-то доверять действительно было опасно: ожидания не оправдывались, а неопределенность казалась вечностью. Мы привыкаем жить в этом состоянии. Важно заметить внутри того испуганного котика, чтобы напомнить ему: большой и сильный человек — это тоже ты.

Быть взрослым и не знать, кто ты, — нормально. За внешним благополучием может скрываться неуверенность и мучительное ощущение, что твоя жизнь — воздушный замок, а тебя самого вот-вот разоблачат.

Корень этого — в отсутствии «отражения». В детстве мы впервые узнаём себя через взгляд и слова мамы: «Чьи это ручки? А чьи ножки?». Мы взрослеем, но потребность видеть своё отражение в другом остаётся. Познать себя можно лишь в контакте.

Но что, если у матери не было ресурса, и её «зеркало» было мутным или кривым? Она отражала лишь то, что ей нравилось, а пугающее — игнорировала. Возможно, именно в этом «пугающем» таилась какая-то прекрасная часть. Но человек, лишённый цельного отражения, чувствует себя неполноценным: «Вроде есть рука, но лучше её спрятать, пока не отсохла».

Ждать, что мама наконец-то протрёт своё зеркало и увидит вас, — бессмысленно. Даже если это произойдёт, оно не исцелит того ребёнка внутри.

Выход — создать свою комнату зеркал. Перевести взгляд со страха «со мной что-то не так» на любопытство к себе: а как же я на самом деле проявляюсь в этом мире?

В этом и смысл работы с психологом. Быть честно отраженным и наконец узнать себя.
Если вам нужна такая поддержка – я рядом

Я хорошо знаю страх близкой связи, глубоких отношений. Когда тебе кажется, что со своими душевными травмами ты — гадкий утёнок, и остаётся только два пути: изображать из себя «крутую утку», как все, или бежать прочь, избегая контактов. Всё из-за ужаса, что тебя рассекретят: «Оказывается, ты всего лишь маленький, уязвимый комочек, которому нужна мама! А я-то думала, с тобой можно общаться на равных. Нет, такой ты мне не нужен».

И тогда в сознании возникает полярность: вот я — весь такой серый и угловатый, а там — прекрасный, устойчивый и красивый мир. Но правда в том, что все мы в этом удивительно похожи. У каждого из нас есть мягкое, тёплое, уязвимое «брюшко», которому будет больно, если в него тыкать. Но это не весь ты. Ты больше.

Когда это понимаешь, исчезает образ большого, прекрасного и сильного Другого. Он не может быть хорошим или плохим — он просто такой же, как ты. Так же нуждается в тепле и боится, что это увидят. Тогда уходит вопрос «примут меня или нет?». Ты просто ощущаешь себя среди своих. А значит — уже безопасно, и с тобой всё в порядке.

В одной группе люди горячо обсуждали, что бедность — это стыдно. Мол, если не смог заработать — значит, недалек, а уж если отвечаешь за других и не можешь обеспечить, так и вовсе несостоятелен.

Эти слова заставили меня задуматься. Я вспомнила, как когда-то сама испытывала гордость, когда мой уровень жизни повышался. Казалось, будто я действительно чего-то достигла, перешла на новую, «высшую» ступень эволюции. Но в этой гордости таилась и ловушка. Ведь там, где есть гордость, в тени всегда маячит ее темный двойник — чувство ничтожности. Пока ты купаешься в эйфории от своего «успеха», ты уже чувствуешь, как тебе на пятки наступает тот, кто выше, быстрее, сильнее. Эта гонка оказывается бесконечной и выматывающей.

И тогда я открыла для себя иную, гораздо более спокойную радость — возможность уверенно и без тени смущения сказать: «Нет, для меня это дорого». В этой фразе — не поражение, а моя целостность. Мне больше не нужно стыдливо прятаться или играть роль, которая мне не по средствам. В этом отказе — свобода быть собой, без оглядки на навязанную иерархию «успешных» и «неудачников».

Это ⬆️ касается не только материального, но и материнского бюджета. Как соблазнительно видеть себя той самой матерью — мудрой, терпеливой, которая всегда понимает, что перед ней всего лишь маленький ребёнок, и не отстраняется, а, напротив, одаривает его вниманием, играет, вдохновляется самой этой игрой.

Но в 99% случаев (на самом деле, в ста, но чтобы не быть категоричной) это тоже жизнь не по средствам. Нет внутренних ресурсов ни на то, чтобы быть такой идеальной матерью, ни на то, чтобы постоянно поддерживать этот святой образ.

И тогда очень целительным оказывается остановиться и признать: «Для меня эта роль сейчас — неподъёмная роскошь. У меня просто нет сил быть этой благостной матерью».

«А на что эти силы ушли?» — язвительно спросит внутренний голос.

И вместо того, чтобы оправдываться, можно честно посмотреть в его сторону и ответить:
«Они ушли на то, чтобы просто держать себя и нашу жизнь на плаву. На тишину, в которой я восстанавливаюсь. На борьбу с собственными демонами, которые кричат громче, чем детские капризы. Они ушли на то, чтобы быть просто человеком — уставшим, живым, настоящим. И, возможно, этого уже достаточно».

Признать это — не поражение. Это единственный способ перестать брать в долг у себя же будущей и начать жить по средствам своей души.

Если я ревную — это он абьюзер или моя травма? Как отличить?

Вопрос, который, по сути, является поиском виноватого. Если это я накручиваю себя — значит, я «сломана», и мне срочно к психологу, чтобы прорабатывать свои травмы. А если он абьюзер и изменяет — тогда виноват он, и пусть горит в аду.

Но реальность, как правило, сложнее и чаще всего «да, и то, и другое».

Наша психика устроена так, что она стремится завершить незавершенные гештальты из детства. Если у нас когда-то были сомнения в маминой или папиной любви, если мы чувствовали себя невыбранными, мы неосознанно ищем партнера, в чьей любви мы тоже не будем уверены. И тогда мы снова пытаемся завоевать его любовь, доказать свою ценность, «победить». Нам словно нужно поставить галочку: «Да, я достойна быть на первом месте!».

Ирония в том, что партнер, чья любовь стабильна, надежна и не вызывает сомнений, часто просто не попадает в поле нашего восприятия — он кажется «скучным». Нас магнитом тянет именно к тем, чье внимание нужно постоянно «зарабатывать», воссоздавая знакомую с детства динамику.

Так где же правда? Как понять, где ваша травма, а где — реальное неадекватное поведение партнера?

Куда действительно стоит смотреть — так это в сторону напитывания себя безусловной любовью.

Важно узнать в себе эту маленькую, сомневающуюся и бьющуюся за любовь всеми силами девочку. Увидеть, что вся эта яростная ревность рождается не от 30-летней взрослой женщины, а от той самой 7-8-11-летней девочки, которой не хватило уверенности.

И просто быть с ней. Просто быть.

Обнять ее, сказать: «Я вижу твой страх. Я вижу, как ты хочешь быть любимой. Я с тобой. И теперь я, взрослая, буду заботиться о нас и нашей безопасности».

Что это дает на практике? Когда вы начинаете успокаивать свою внутреннюю девочку, вы обретаете точку опоры внутри себя. И тогда вы сможете разговаривать с партнером не с позиции испуганного, обвиняющего ребенка, а с позиции взрослой женщины: «Мне некомфортно, когда ты так поступаешь. Давай обсудим, как мы можем выстроить общение, чтобы я чувствовала себя в безопасности».

Его реакция на такой спокойный диалог и будет важнейшим маркером. Готов ли он услышать ваши потребности и вместе искать решение? Или он обесценит ваши чувства, назовет «сумасшедшей» и продолжит делать то, что делал?

Именно в этом пространстве — между вашей внутренней работой и его реакцией — и рождается ответ. Не «или-или», а понимание, что именно в этих отношениях принадлежит вашей травме, а что — его реальному поведению. И главное — что с этим делать дальше.

Я всегда восхищалась людьми вроде моей подруги — смелыми, быстрыми, покоряющими горы и волны. Рядом с ними я заряжалась их бесстрашием и думала, что тоже так могу. Но жизнь дважды возвращала меня к реальности через больничку. Я поняла: их путь — не мой.

То же самое происходит, когда я восхищаюсь коллегами-блогерами. Они с легкостью генерируют контент, выступают на камеру и создают новые форматы. Но когда я пытаюсь делать вид, что мне тоже не страшно, я неизменно откатываюсь в цифровую тишину и забвение.

Моя природа — осторожность и поступательное движение.

Игнорировать свои ограничения — значит гарантировать себе откат. Если я не уважаю свою потребность в безопасности и времени, я дорого за это плачу.

Поэтому я выбираю рост не через насилие над собой, а через заботу. Я не говорю «сделаю любой ценой». Вместо этого я признаю: «Мне нужно много времени, потому что новое пугает меня. Я позабочусь о себе заранее и сегодня сделаю лишь маленький шаг».

Есть такая модель поведения у сильных людей: когда нагрузка зашкаливает, они не сбавляют обороты, а пытаются стать ещё сильнее.

Их диалог с собой звучит примерно так: «Почему я раздуваю из мухи слона? Это мешает мне жить. Другие справляются с гораздо более серьёзными вещами».

В этом монологе — всё: и обесценивание собственного стресса, и жесткая самокритика за «неадекватные» реакции. Человек убежден, что проблема в нём, и что нужно просто «взять себя в руки».

Ко мне они обращаются, когда за плечами уже несколько циклов «выгорания дотла». Страх перед повторением заставляет их искать способы предотвратить коллапс, но они по инерции хватаются за старые инструменты — пытаются «усилить» свою производительность.

Но решение не в том, чтобы наращивать мощь и пытаться выдержать неподъёмное. Ключ — в признании своего невсесилия (это не бессилие!). В умении просить помощи, вовремя «сдаваться», делать шаг в сторону, наблюдать и восстанавливаться. Шаг за шагом, не торопясь.

Смотрю документальный фильм про Мьянму. Поражает контраст: материальная нищета соседствует с невероятным духовным богатством. Люди спокойны, доброжелательны, в них нет этого вечного озабоченного взгляда тревожника, который в норме для нас.

Но я не очаровываюсь.

Когда у тебя нет еды, образования и медицины, ты так же ограничен, как когда ты успешный человек западного мира, у которого это все есть. Там — дефицит средств к существованию, здесь — экзистенциальный дефицит: вечная гонка за признанием, груз ответственности и навязчивая идея «сотворить нечто великое». Оба состояния ограничивают человека, просто делают это с разных сторон.

По сути, это две полярности, и каждая по-своему несовершенна. Для себя я нашла ответ, который служит мостом между этими крайностями. Это смена фокуса: от концентрации на результате — к удовольствию от процесса. Именно в процессе, а не в конечной точке, обретается и подлинная свобода, и то самое душевное спокойствие.

Важнее идти туда, где мне горячо, а не идти за результатом. Результат очень сильно вне нашего контроля. Особенно если это ожидание признания или надежда вырастить ребёнка по заранее заданному образцу.

При таком взгляде важно то, что прямо сейчас, а не однажды.

40. И это не имеет ничего общего с той ночью в 30, когда я с парнем на 10 лет младше, держась за ручку, набивала совместное тату, а потом плакала от несбывшихся надежд.

Мой нажитый опыт — себе 30-летней и всем, кто в поиске:

1. Забудь про сроки и рубежи. Всё случится в наилучшее время.
2. Не меняй других, учись у них. То, что бесит, — твоя тень. Присвой ее.
3. Не жди внимания. Захватывай пространство. Твое дело важно.
4. Начинания — как детские рисунки. Хвали и лелей их.
5. Цени достаточность, а не изобилие. Сытость лучше пресыщения.
6. Забудь о «величии». Счастье — в простом.
7. Чаще выбирай свой темп, а не прыжок в страх.

И все же, возможно, я там, где я есть, именно благодаря тому пути — с его тревогой и работой над ней.

Моя основная мысль — что с нами уже всё в порядке — обращена к миллениалам, которые лишь во взрослом возрасте открывают для себя безусловную самолюбовь.

Но есть и юное поколение, которое мы сами воспитали на этих установках. Мы подарили им базу, которой нам не хватало: «ты никому не должен», «ты ценен уже тем, что родился», «твои чувства важны».

Их пубертат закрутил в том же водовороте, что и всех нас. Разница лишь в способах проживания боли. Миллениалы глушили боль алкоголем, а когда он переставал помогать — выгорали и болели от хронического стресса (или эмоционально тиранили близких - там большой ассортимент перверсий). Новое поколение обращается к фарме. Процент депрессий не вырос, но он стал явным, диагностированным. Новенькие не стали изнеженными и слабыми. Они просто не скрывают своих страданий.

Но есть нюанс. В обществе, где ментальные расстройства — табу, человек с большей вероятностью попытается выкарабкаться сам, если кризис неглубок. А в среде, где психиатрия стала трендом и объектом романтизации (вся эта «депра» и «биполярочка»), выше риск, что мода на диагноз станет заразительной.

«То, что нас бесит в других — это то, что мы не принимаем в себе».

А вот фигушки!

Вот, например, я не принимаю, когда люди громко говорят по телефону в общественных местах. Неужели это значит, что я и сама так хочу, но не позволяю?

Нет. Я считаю это нарушением этики, и сама себя не буду уважать за такое. Я прекрасно понимаю, как разозлятся другие, если я начну без наушников болтать с мамой по видеосвязи.

Это как раз тот случай, когда упрощение убило смысл.

Правильнее было бы сосредоточиться не на форме (та самая «громкая тетка с телефоном»), а на энергии. На том, как чувствует себя эта женщина, когда звонит. Она не хочет сделать нам плохо — она хочет сделать себе хорошо. Она кайфует, растекается в процессе.

И именно эта энергия у нас в дефиците: энергия выбирать себя, делать себе хорошо, жить изнутри — а не оглядываясь на чужой взгляд.

Значит, нам нужно больше привносить эту энергию в жизнь. Не отказываясь от заботы о других, начать выбирать себя. Разрешить себе проявляться так же естественно, как проявляется природа, которая просто есть.

Конечно, чтобы это сделать, нам нужен новый опыт: опыт того, что меня не ругают и не бросают, когда я выбираю себя. Именно это и происходит в длительных терапевтических отношениях: расширение границ допустимого. Если отзывается — я рядом: https://taplink.cc/_dichenko_

1. Желчный ангел. Обожаю все книги Кати Качур. Эта про то, как человек выбирает талант или удовольствие, чем расплачивается за свои желания. И про так мы чувствуем Бога через любовь
2. «Велнесс» Нейтан Хилл. Как мы с удовольствием обманываемся, даже осознавая этот самообман.
3. «Лес». Светлана Тюльбашева. Страшно. О том как две девушки потерялись в лесу. Ждёшь хоррора, а его там нет.
4. «Йеллоуфейс» Ребекка Куанг. Писательница о голоде по славе признанию, о самообмане и муках совести. Очень честно и глубоко. История в истории.
5. «Когда всё рушится» Пема Чодрон. Буддийская монахиня. Местами злит, когда отнимают надежду и носом в реальность. Но эта книга распаковывается в сознании спустя время и освобождает.
6. «Энтомология для слабонервных». Ещё одна книга Кати Качур. Я бы сказала, что она о любви к бабушкам. Обожаю длинные романы, в которых описаны несколько поколений. Как любовь (или принятие?) просачивается через возмутительное.
7. «Круг. Петля. Спираль» Анна Баснер. О травмах, передающихся по наследству. Читать об этом в психологических учебниках может быть скучно. А в такой форме - не оторваться.
8. Книги про Франца. Кристине Нёстлингер Это серия детских книг. Читаем с Лёвой (7 лет) уже месяц. Мы в восторге, о том как реалистично показаны ситуации, в которые попадает младший школьник и как творчески он из них выходит. Я подлечиваюсь сама, читая с Лёвой.
9. «Живущий». Анна Старобинец Даже если переделать, «спасти мир», он повторит себя по тем же лекалам.
10. «Человек и его зависимость.» Марат Агинян. Интересная личность психиатра-нарколога и его страстное рвение разобраться в том, что с зависимостью

«Большинство из нас всегда хочет быть чем-то.
Нам недостаточно просто быть, мы хотим быть чем-то.

И, конечно, мы хотим быть лучше, чем мы есть. Нам не нравится то, чем мы являемся.
Если мы толстые, то мы хотим быть тонкими.
Если мы тонкие, то мы хотим быть толстыми.
Если мы высокие, то мы хотим быть небольшого роста, если мы небольшого роста, то мы хотим быть высокими.
Если мы тупые, то хотим быть умными, если мы умные, то думаем, что мы чересчур умные.
Это никогда не заканчивается, это постоянно продолжается.
Это происходит вечно.

Так как же вырваться из всего этого?
Во-первых, вы должны устать от всей этой игры.
Вы должны устать от всей этой игры добра и зла, верха и низа, счастья и грусти, богатства и бедности, болезни и здоровья, вас должно тошнить от этого.
Вы должны устать от всего.
От всей этой игры.
От всей вселенной.
Всего мира.

Затем, когда вы устали от этого, когда вы действительно устали, тогда вы пребываете в Тишине.

Вы перестаете так много говорить, пытаясь доказать свою точку зрения, пытаясь победить в споре, пытаясь кому-то объяснить, что верно, а что нет.
Вы учитесь молчать.
Но вы не становитесь холодны, как рыба.
Вы вежливы, приятны и добры не потому, что вы хотите этого, а потому что это - ваша природа.

Если вы чувствуете Истинное Я, то вам не кажется, что вы лучше, чем другие люди, или что вы хорошие, а кто-то другой - плохой или что вы знаете, нечто, чего не знает никто другой.

Чем более реализованными вы становитесь, тем больше понимаете, что ничего не знаете.
Вам больше нечего знать.
Но когда вы понимаете, что мир ложен, что мир - это только заложенное в сознании понятие того, что вы можете делать в этом мире, того, что вы можете видеть в этом мире.
Что можете вы сделать, чтобы помочь кому-то?

Тем не менее, если вы пребываете в состоянии простого бытия, то окружающие вас люди получают от этого помощь.
Вещи меняются»
Роберт Адамс

Думаю, это новый тренд. Через усталость от гонки и кризис от того, что это ничего не дает - рождается новый уровень связи с собой настоящим. И жизнь начинает приживаться из другого места. Из присутствия в ней