Кабинет химии после уроков.

Косой луч солнца золотил пылинки, пляшущие над лабораторными столами, а в воздухе витал терпкий аромат реактивов и умиротворяющей тишины.

Верлен, утомлённая кипой исписанных тетрадей, разыскивала Дотторе — ему необходимо было подписать злополучный акт о списании разбитой колбы.
Едва заглянув в лабораторию, она застыла на пороге, словно привороженная.

Он стоял спиной к двери, в самом сердце багрового закатного света, словно алхимик над древним снадобьем, и вскрывал консервированный препарат.
Белизна халата безупречно оттеняла ширину его плеч, а плотно облегающие на руках перчатки приковывали взгляд, заставляя Верлен на мгновение забыть о цели своего визита.

— Вы что-то хотели, мадемуазель Верлен? — произнёс он, не оборачиваясь. Его голос звучал низко и обволакивающе, с едва уловимой насмешкой.

— Акт о списании, — она сделала робкий шаг внутрь, стараясь не смотреть, как уверенно движутся его руки. — Вы обещали подписать.

— Ах, да. Последствия взрыва во время опыта с нитратом калия, — он, наконец, повернулся, и закатные лучи заиграли в стёклах его очков, когда он снял их и протёр краем халата. — Ваши ученики демонстрируют чудеса изобретательности. Почти как мои.

— Мои, к счастью, не взрывают лаборатории, — она положила акт на стол, случайно задев локтем пробирку с розоватой опалесцирующей жидкостью.

Её запястье мгновенно обхватила его рука — не грубо, но властно, без малейшей фамильярности.

— Осторожнее. Это нервно-паралитический агент слабого действия. Не смертельно, но... крайне неприятно.

Она не отдернула руку. Не от страха — от неожиданного ощущения его пальцев, обтянутых перчаткой, но обжигающе тёплых.

— Вы всегда так... драматизируете, доктор?

— Только когда того требует эксперимент. — Он отпустил её, взял ручку и поставил подпись на акте, одарив её мимолётной, едва заметной ухмылкой. — Кстати, насчёт того взрыва. Это был вовсе не несчастный случай.

Верлен вскинула бровь, демонстрируя нескрываемое любопытство.

— Ваш самый одарённый ученик пытался синтезировать взрывчатку, чтобы произвести впечатление на юную особу с физмата. Довольно мило, не находите?

Верлен поджала губы. Она знала, о ком идет речь: этого озорника уже выдворяли с урока за попытку сотворить дымовую шашку из содержимого школьного ланч-бокса.

— Я с ним поговорю.

— Не стоит утруждаться. — Он стянул перчатки и бросил их в медицинский стерилизатор. — Я уже предложил ему... альтернативный проект. Более безопасный. И гораздо более увлекательный.

— И что же вы сделали?

— Заперся с ним в лаборантской ровно на семь минут. — В его глазах мелькнул озорной блеск. — Дал ознакомиться с моей диссертацией о термоядерном синтезе. Говорит, теперь мечтает стать учёным.

Она рассмеялась — неожиданно даже для себя самой.

— Вы невыносимы.

— Зато эффективен. — Он подошёл ближе, заслонив собой свет. — Кстати, об эффективности. Вы сегодня... снова поправляли волосы у доски. Ровно три раза.

Велен замерла, словно попалась с поличным. Он заметил.

— Это препятствовало Вашему... научному наблюдению?

— Отнюдь... — Его пальцы невесомо коснулись её шеи, чуть сместив воротник блузки. — Я даже сделал соответствующие пометки в своём журнале.

Их дыхание смешалось в едином порыве. Где-то за окном надрывно кричали грачи, словно отсчитывая секунды.

— Дотторе.

— Да?

— Если Вы сейчас же не поцелуете меня, я сочту это за Вашу профессиональную несостоятельность.

Он улыбнулся — искренне, без тени насмешки.

— Как скажете, мадемуазель.

Их губы встретились в страстном поцелуе, между склянок с реактивами и кипами невыполненных домашних работ.

➢ слишком мне нравится эта школьная ау, что не сдержался.
(づ￣ ³￣)づ

С вас репост и персонаж,
буду выбирать кто понравится и рисовать 😚😚😚

Её дизайн станет ещё более аристократичным и грозным. Она носила бы мундир цвета вороньей стали с белыми акцентами и серебряными эполетами в виде стилизованных крыльев. Её плащ был скреплён бы не брошью, а миниатюрным щитом с символом Фатуи.
Взгляд прямой, холодный, не терпящий возражений.

Верлен прагматична, стратегически мысляща, безжалостно эффективна и до фанатизма предана Царице и идее Фатуи.

➢ Все крупномасштабные военные операции Фатуи проходят через её одобрение. Она предсказывает ходы противника, просчитывает риски и всегда имеет на руках три запасных плана.

➢ Когда деятельность другого Предвестника выходит из-под контроля и угрожает раскрыть Фатуи, именно Верлен и её элитный отряд прибывают для «утилизации»: они уничтожают улики и свидетелей, чтобы скрыть следы.

➢ Подавление мятежей, устранение предателей и «зачистка» внутри организации. Она — та самая карающая сила, которая не даёт Фатуи развалиться из-за внутренних раздоров.

➢ «Сдерживающий Фактор» для Дотторе. Пьеро официально назначает её «куратором особо рискованных исследовательских инициатив», ведь она — единственный человек, чьё «нет» Дотторе вынужден если не принимать, то хотя бы выслушать.
Она не запрещает его эксперименты, а направляет их в русло, хоть как-то совместимое с интересами всей организации.

➢ С Дотторе: постоянный конфликт и вынужденное сотрудничество.
Он видит в ней раздражающий, но необходимый элемент контроля, а она в нём — гениальное, но непредсказуемое оружие, которое нужно уметь направлять.
Их отношения — это вечная борьба между Безумием и Порядком.

➢ С Капитано: соперничество и уважение. Капитано — величайший воин, а Верлен — величайший стратег. Она отдаёт приказы, он — блестяще их исполняет. Между ними минимум слов и максимум эффективности.

➢ С Коломбиной: Глубокая настороженность. Верлен не доверяет той, чья сила и мотивы окутаны тайной.

➢ С Арлекино: Напряжение. Считает «Слугу» непредсказуемой идеалисткой, но признаёт её эффективность.

➢ С Панталоне: чисто деловые отношения, полные скрытых манёвров за ресурсы и влияние.

« Дотторе вошёл без стука — как всегда. В его руках был не лабораторный журнал, не образец артефакта...

А букет алых роз.

Совершенных, как математическая формула.

Верлен медленно подняла глаза, отвлекаясь от чтения военного трактата.

— Они отравлены?

— Пока нет.

Она недоверчиво провела пальцем по лепестку, оставив на коже каплю влаги, будто для подтверждения обратного.

— Ты никогда не дарил цветов...

— Никогда не находил достаточно интересный объект для дарения, — парировал он, и его пальцы коснулись её запястья, поднимая тыльную сторону ладони к своим губам.

— К тому же, они напоминают мне твою кровь под микроскопом, — прошептал учёный. — Такой же идеальный алый цвет.

— Знаешь, это самое романтичное, что я слышала. И, признаться, самое жуткое.

— А я знал, что ты оценишь.

➢ снова трейдовое, свою часть оставлю в комментариях.

[ cr: @basilsbunny ]

Дотторе ведёт секретный дневник (или кодовую базу данных, если хотите), в котором он записывает свои наблюдения за Верлен.

В этих записях (которые, разумеется, зашифрованы и защищены несколькими слоями паролей и биометрических данных) он не только анализирует её поведение, реакции на различные ситуации и психологические особенности, но и... скрывает свои истинные чувства.

Он описывает, как она выглядит в разных состояниях, как меняется выражение её лица, когда она испытывает радость, гнев или... что-либо ещё. Он анализирует свои собственные реакции на её слова и поступки, пытаясь понять, почему она вызывает у него такие сильные чувства.

➢ Подробные описания её глаз: «Цвет глаз Верлен меняется в зависимости от освещения. При тусклом свете они кажутся серыми, а при ярком — приобретают оттенок стали. Сегодня я заметил едва уловимую золотистую искру».

➢ Анализ её смеха: «Смех Верлен — редкое явление. Он звучит, как колокольчики, и вызывает в моей груди странное ощущение тепла, которое следует изучить. Полагаю, необходимо провести эксперимент с повышенными дозами юмора при общении...»

➢ Записи о собственных эмоциях: «Её присутствие вызывает учащенное сердцебиение. Необходимо выяснить природу этого явления. Предположительно, это связано с выбросом адреналина, но требуется более детальное исследование».

➢ Скрытые признания: «Сегодня она похвалила мою работу с улыбкой. Это... приятно. Стоит отметить, что улыбка Верлен — ценное зрелище. Необходимо разработать стратегию, чтобы эта реакция появлялась чаще».

Конечно, Дотторе никогда непризнается в этом никому, даже самому себе. Но эти записи — его тайный способ справиться со своими чувствами к Верлен, его личный «эксперимент» по изучению самого себя, продиктованный ею.

... И, кто знает, возможно, когда-нибудь он осмелится и даст ей расшифровать эти записи и понять, что на самом деле происходит в его сердце.