— ✦. Как Дотторе и Верлен представляют Маэстро другим Предвестникам.

✦. Официальная версия (для посторонних):

— Дотторе: «Образец К-▓▓. Перспективный экспериментальный субъект с повышенной адаптивностью. Находится под моим наблюдением.»
— Верлен: «Солдат Фатуи. Повышенная эффективность в ближнем бою. Находится в моём подчинении.»

✦. Для «своих».

➢ Для Пьеро.

— Дотторе: «Она... напоминает мне ранние стадии моих исследований. Хотя и с избыточной эмоциональностью.»
— Верлен: «Она сильная. Но если скажешь ей это — я тебя пристрелю.»

[ Пьеро трогательно кладёт руку на сердце и тут же пишет Маэстро пропуск в закрытые архивы. ]

➢ Для Сандроне.

— Дотторе: «Она иногда полезная. Например, может взломать систему за 3 минуты. Или устроить взрыв. Чаще — второе.»
— Верлен: «Если она сломает твоих мехов — я компенсирую. Если убьёшь её — компенсируешь мне.»

[ Сандроне тут же запрещает Маэстро приближаться к своим куклам. ]

➢ Для Капитано.

— Верлен: «Она дерётся как бешеная. Но если заметишь её в бою — прикрой спину.»
— Дотторе: «Физические показатели выше среднего. Но дисциплина... требует доработки.»

[ Капитано кивает и потом лично спасает Маэстро в перестрелке, назвав её «маленьким ураганом». ]

Когда Панталоне язвительно замечает, что они «слишком мягки» с ней, Дотторе молча кладёт перед ним отчёт, где подробно расписано, как Маэстро в одиночку уничтожила вражеский отряд. Верлен добавляет окровавленный клинок на стол. Панталоне замолкает.

✦. Когда её нет рядом:

— Дотторе (в ответ на шутки Пульчинеллы): «Если Вы цените свои конечности, не называйте её моей дочерью. Это некорректный термин.»

(Но когда Коломбина говорит «ваш ребёнок — чудовище», его перо ломается пополам.)

✦. В критических ситуациях:

— Верлен (перед миссией, где Маэстро в группе с другими солдатами Фатуи):
«Если она погибнет из-за вашей некомпетентности — я лично пересмотрю состав Фатуи.»

➢ Когда Маэстро спрашивает, почему все её внезапно боятся, Дотторе пожимает плечами: «Естественный отбор», а Верлен добавляет: «Не задавай лишних вопросов».

— Дотторе никогда не скажет «моя», но уничтожит любого, кто назовёт её «никем».
— Верлен никогда не попросит «береги её», но убьёт того, кто её ранит.

... А Маэстро, услышав их «официальные» версии, только смеётся и кричит: «Я им не родная! Я им головная боль!»

«𝘐 𝘵𝘳𝘺 𝘵𝘰 𝘤𝘩𝘢𝘯𝘨𝘦 𝘵𝘩𝘦 𝘧𝘰𝘳𝘮𝘢𝘭𝘪𝘵𝘺
𝘢𝘯𝘥 𝘦𝘷𝘦𝘳𝘺𝘵𝘩𝘪𝘯𝘨 𝘢𝘣𝘰𝘶𝘵 𝘪𝘵

𝘗𝘦𝘰𝘱𝘭𝘦 𝘬𝘪𝘭𝘭𝘪𝘯𝘨 𝘱𝘦𝘰𝘱𝘭𝘦 𝘧𝘰𝘳 𝘢 𝘳𝘦𝘢𝘴𝘰𝘯

𝘠𝘰𝘶 𝘮𝘢𝘬𝘦 𝘮𝘪𝘴𝘵𝘢𝘬𝘦𝘴
𝘠𝘰𝘶 𝘥𝘰𝘯'𝘵 𝘳𝘦𝘨𝘳𝘦𝘵
𝘚𝘰 𝘮𝘢𝘬𝘦 𝘢 𝘤𝘰𝘯𝘤𝘭𝘶𝘴𝘪𝘰𝘯.»

[ Infected Mushroom — Change The Formality. ]

«мать и дочь развлекаются.»

[ cr: @Fremiestro_Canon ]

Верлен родилась в семье, где служба Фатуи считалась делом чести. Её предки веками носили мундиры организации, а потому у Верлен не было выбора — только долг.

С детства её учили: «Сила — в дисциплине, а победа — в отсутствии сомнений».

Свой Глаз Бога она получила во время карательной операции на границе Снежной: её отряд выслеживал дезертиров, перебежавших к мятежникам Инадзумы, украв артефакт, который был необходим Фатуи.

Когда предатели устроили засаду, Верлен пожертвовала половиной своего отряда, чтобы завершить миссию.

В тот миг, когда её рапира пронзила лидера беглецов, воздух вспыхнул ледяным вихрем — так Архонты «наградили» её за беспощадность и утрату доверия к потенциальным союзникам.

[ cr: @SATO_tokuni ]

   В лаборатории царила непривычная тишина: ни треска приборов, ни шелеста бумаг — лишь мягкий свет настольной лампы рассеивал полумрак, да слабый запах чернил витал в воздухе.

   Верлен сидела у Дотторе между колен, спиной к его груди, и с рассеянным видом перебирала какие-то отчёты.
   Расстегнутый мундир оголял изящную линию шеи, а волосы, обычно строго уложенные, вольно рассыпались по плечам.

   Дотторе — без маски, что было само по себе откровением, — обнимал её за талию одной рукой; другой, словно нехотя, вычерчивал ленивые узоры на её бедре, будто изучая рельеф мышц под тонкой кожей.

— ... и потом этот остолоп выронил ящик с образцами прямо на стол заведующего, — Верлен усмехнулась, перелистывая страницы.

— Мхм, — рассеянно отозвался он, поглощенный собственными наблюдениями.

   Его взгляд скользил по ней, запечатлевая детали:

   Шрам на шее — эхо её первой, чуть не ставшей последней, миссии;
   Едва заметный порез на руке, затянувшийся лишь благодаря его стараниям — неделю назад он сам накладывал швы;
   Приоткрытые в полуулыбке губы, тронутые недавним кофе — тёмные, маняще влажные.

— Ты вообще меня слушаешь? — тёмноволосая обернулась через плечо, приподняв изогнутую бровь.

— Нет, — честно признался учёный, не прекращая медленного движения руки.

   Она не отстранилась.
   Напротив — расслабилась еще больше, подавшись спиной назад, позволяя его руке скользить дальше.

— Ну и ладно, — прошептала она, запрокинув голову ему на плечо и закрыв глаза.

Мужчина улыбнулся — редко, искренне — и притянул её ближе к себе.

   Тактильные ощущения сплетались в причудливый узор: его пальцы, рисующие неспешные круги на её коже — лениво, без какой-либо определенной цели; её дыхание, становившееся глубже и чаще, когда он случайно находил особенно чувствительное место; тихий смех, когда он намеренно щекотал её, и тихий вздох, вырвавшийся невольно, когда она осознала, что позволила себе слишком увлечься в разговоре.

   (Позже консул уснёт у него на руках, вновь доверчиво прильнув к его плечу, и он не посмеет её разбудить, а просто сделает короткую запись в журнал: «Образец демонстрирует аномальный уровень доверия. Требуется дальнейшее наблюдение».

... и прикоснется губами к её виску — нежно, едва ощутимо — просто потому, что может себе это позволить.)

⎯ • 🎁interactive in @.suguskada