Однажды я уснул на уроке математики(а математичка у нас была очень строгая, крикливая! 😖), потому что половину ночи играл в доту а остальную слушал на репите песни из моего любимого всю школу микстейпа "Вечный Жид". После этого сна у меня целый день стояло липкое, мистическое ощущение пережитого, и даже некое чувство присутствия Мирона, и сонливости я больше не чувствовал. Когда в очередной раз я провалился в сон, мне приснился коридор школы ночью, но не тот, где я учился — он был длиннее, чем мое осознание, с окном в потолке, через которое шла густая рябящая луна. Я зашел в класс, возле доски с химическими формулами стоял Мирон, в профиль: его библейский профиль с чуть опущенной головой, характерно заведенные за шею руки, немного грустные но в то же время предвосхищающие что-то доброе улыбка и глаза, в которых отражались все перемены и перемещения времени. Он подпевал себе тихо, и в его губах рождалась одна единственная фраза — «в говне», как будто это было не ругательство, а заклинание. Он пошел по коридору, напевая эту песню, я пошел за ним, Мирон говорил: "Прошло три года, ничего не изменилось. В Лондоне по прежнему дожди", и за окном пошел густой ливень, все заволокло темно-серым. Мирон начал петь громче, плитки пола растаяли, и коридор превратился в реку вязкой темноты. Прогремел Гром, и он осел в голосе Мирона, в котором нарастала его дерзкая, гипнотическая читка.

Песня «в говне» повторялась, и с каждым повтором слово меняло форму: сначала это была капля, затем — озеро, потом — море, в которое тонула каждая мысль. Мирон не выглядел печальным; наоборот, он был словно большая птица, летящая в дождливой буре, которую кидает туда и обратно, но она продолжает парить, взмахивая своими огромными пышными крыльями. Я подошёл к окну, и под его словами оно рассыпалось, открывая лестницу, ведущую вниз. Внизу была бурная канализация со стенами и потолком, которые были сложены из всех слов песни, которые копошились, словно колония жуков, в потолке было огромное толстое окно, в которым был виден Иерусалим, а стены были покрыты чуть сияющим книжным пеплом. Мы шли дальше, в бесконечную бурлящую темноту, канализационные воды накрыли нас с головой, Мирон поднёс ладонь к моему лицу, и его голос прошептал последнее: «иногда нужно пройти через то, что кажется грязью, чтобы найти дорогу назад» – и я проснулся, с ощущением липкой луны на веках и мелодией в ушах. Та самая строка, повторяемая как рефрен, теперь жила где-то между сном и явью. Было ли это предупреждение или наставление — я не понял. Так и лежал: между уроком и затухающим эхом, с именем Мирон на языке и песней, которая продолжала тянуться за мной, как след от шага по ночной глине.
Было ли это все простым наваждением, произвольным духовным посланием от Него, либо просто результатом множественного прослушивания и большой погруженности в его творчество - решайте сами 😅, но я уверен без мистики тут не обошлось 😇

вот, примерно так он выглядел, но не такой уставший, и более милый(как он обычно вообще то и выглядит) ^^

Калец присел посрать в Гулаге, и дума вдруг пришла, тяжелая как кал
Калец всегда везде влюблен во вкусный кал –
Но любят ли его? Или его анал?
Ответ отчаянно желая знать, молил об искренних словах Педала
Ходил, и тут, и там, роняя килограммы кала

Но вижу я лишь зверство его волчьего оскала
Я - жертва, зайчик для тебя, всего лишь для пушистого анала?
Смотри в глаза мои, как ноет и грустит душа!
Прикрыл я анус свой, держу замотаным его; будто агушу-малыша
Но что закроет зайчика? А Иван, глазея дальше, взял меня за жопу лапой
Чтож, кал мне бог, ведь я останусь тут, и впредь, с довольной сракой
стихи гадостные 😔🙂‍↕️