На том конце провода всхлипнули. Женщина тихо заплакала. Саша замер с ручкой наготове что-то записывать в блокнот. Он хотел сказать ей что-то еще, но передумал, дал время выплакаться. Перед глазами снова встал тот образ Кати на мосту, как она позвонила ему и начала плакать. Он прогнал эти мысли, запихнул их в коробку и задвинул так далеко, чтобы больше не вспоминать.
- Вы правда… правда не уйдете и не бросите трубку? – спросила женщина.
- Правда. – ответил Саша. – Я постараюсь помочь вам.
Он удивился, что сказал это в слух. Саша не верил в эти слова, хоть сердце и затрепетало от них.
Она говорила с ним сорок минут. Женщина говорила о том, что ее бросил муж, о детях, которые разъехались и не звонят ей, что каждое утро она встает, но не знает зачем. Зачем ей вообще жить.
Саша механически все записывал в блокнот, но внутри была пустота. Как будто между ними была стеклянная перегородка. Он слышал в ее голосе боль, но не испытывал к ней жалости.
- Спасибо. – сказала женщина в конце. – Мне и в правду стало легче.
- Я рад, -- сказал Саша, но ничего не почувствовал от этого.
Саша положил трубку и долго смотрел в блокнот. Он был исписан мелким быстрым и ему казался подчерк чужим.
Лера заглянула в комнату:
— Ну как первый блин?
— Не комом, — соврал Саша. — Всё нормально.
На самом деле он хотел встать и уйти. Саша понял, что действует как робот, в которого заложили программу. Он думал, что эта работа поможет ему переключиться и заново начать жить. Но видимо вместе со смертью Кати ушло все: чувствовать боль, радость, сам смысл жизни.
Прошёл месяц. Саша ездил в центр три раза в неделю после работы. Он научился говорить нужные фразы: «Я вас слышу», «Вы не одиноки», «Спасибо, что поделились». Люди на том конце провода благодарили. Кто-то плакал. Кто-то молчал. А Саша сидел за столом, как робот, и записывал в блокнот чужие трагедии.
Лера хвалила его:
— Ты быстро втянулся. Молодец.
Она не знала, что Саша перестал чувствовать разницу между звонками. Утром он подписывал финансовые отчёты. Вечером — слушал, как кто-то хочет прыгнуть с крыши. Всё было одинаково серым.
Однажды вечером он возвращался домой и увидел компанию у подъезда. Молодые люди смеялись, обнимались, фотографировались на телефон. Кто-то крикнул ему:
— Мужик, сфоткай нас!
Саша взял телефон, навёл объектив. Через видоискатель он смотрел на их улыбки — чужие, яркие, живые. Нажал кнопку.
— Спасибо, бро!
Они ушли, даже не спросив, как его зовут. Саша постоял минуту и зашёл в подъезд. В лифте он посмотрел на своё отражение. Темные волосы растрепались, пиджак расстегнут. На него смотрел не тридцатилетний мужчина, а намного старше. Уставшие глаза, круги под глазами от не высыпаний. Он усмехнулся и отвернулся от отражения.
Дома он открыл блокнот, тот самый, в который он записывал звонки. Перечитал первые страницы. «Муж ушёл», «Дети не звонят», «Не знаю, зачем жить». Потом перелистнул на чистый лист.
И написал одну фразу:
«Я сижу в комнате, полной людей, и меня здесь нет. Я говорю с теми, кто плачет, и не слышу их. Я потерял себя раньше, чем потерял Катю. Просто тогда этого никто не заметил.»
Он закрыл блокнот, лёг на кровать и уставился в потолок. Телефон молчал. Никто не присылает сообщения «Привет. Как дела?» или «Давай встретимся». Никто не звонил, а зачем? Катя ушла, за ней ушла Алина. Но он погиб намного раньше, еще тогда в детстве. Саша отогнал эту мысль. Он даже под дулом пистолета бы не захотел вспоминать тот день.
Саша принял решение взять небольшой отгул на работе в центре помощи. Ему нужно было время побыть в изоляции от чужих проблем. Он включил телефон и быстро настрочил сообщение Лере. Ответ пришел тут же.
«Хорошо. Когда будешь готов, приходи в контору.»
Саша улыбнулся и решил еще позвонить начальнику. Он знал, что в это время он еще не работе.