В метро ехали. Увидели дедушку...
Старик рыдал: его рот искривился, а по щекам ручьями катились слезы. А из штанин текло жидкое говно. Дедушка обосрался. У него явно было ужасное несварение. Но почему он плакал? От стыда. Ведь в обществе принято, что обосраться в штаны в общественном месте может лишь последний бомж или наркоша. А тут... Приличный пожилой человек. Виноват он что ли, что го-во не способно обеспечить его достойными уходом и медициной, предотвращающие диарею посреди вагона метро. Все бл**и вокруг морщились и держались подальше. Словно черти за пределами соляного круга в фильме Вий...
"Дедуля-пердуля". "Старый вонючка". "Антисоциальный элемент". Что-то такое, вероятно, проносилось у них в головах. Невыносимо. Ни у кого даже не возникало мысли помочь старику...
Мы подошли. Крепко обняли дедушку. И начали испражняться. К дедушкиной желто-коричневой луже прибавились еще три. Поезд въехал на подъем, и очень быстро от луж вдоль вагона потекли ручейки. Бл**ей закошмарило. Храни, Господь, десятиминутный перегон Крылатское-Строгино. Им некуда было деться. Их глаза были полны ужаса. Они даже не попытались атаковать нас — ведь это неизбежно привело бы к покрыванию себя говном. Оцепеневшие, скукожившиеся, попятившиеся — они стояли и просто смотрели. Так продолжалось около трёх минут, после чего поезд остановился, и все эти твари словно по команде выскочили на платформу...
Двери закрылись, и поезд двинулся дальше. Весь перегон Строгино-Мякинино мы стояли в обнимку с дедушкой — с липкими и вонючими штанами. Дедушка тихо смеялся. По его щекам катились слезы. Слезы счастья.

(с) Туалетный Джокер...