Norwegian activists staged a protest outside Inderøy Rådhus city hall in Inderøy, Norway, against Nordic Wind, an Israeli-owned company, over its plans to build more wind power plants in Fosen Njaarke.

Вот вам совершенно волшебное волшебство.

В северной Норвегии уже несколько лет идет протест против планов построить ветряные турбины для зеленой энергии. Те кто за говорят - это энергия, и она зеленая. Те кто против утверждают (возможно совершенно справедливо), что проект стройки десятков и сотен турбин, а потом их рутинное содержание, повлияют негативно на область где планируется стройка. Особенно потому что там обитают оленеводы Саамы, и лес турбин полностью разрушит структуры их жизни.

Я никак не хочу утверждать кто прав. Возможно что в данном случае речь действительно идет о разрушении вселенной Саамов, и может быть стоит сделать по другому.

Но для нас важно что начиная с 7-го октября (на самом деле задолго до него, но гораздо тише чем после) любая цель которую продвигают левые активисты в мире - включая все что зеленое - обязательно включает анти-израильский элемент. Другими словами - если в кране нет воды…

Так и здесь. Палестинцы, Саамы и наивные норвежцы водят хороводы, обвиняя мировой сионизм во всех своих общих бедах. В их вселенной Израиль это корень всего зла, некий еврейский Мордор. Совсем так же как мы пьем палестинскую кровь, мы пытаемся оккупировать Саамов и их пейзаж через экономические платформы которые мы контролируем.

Это совмещается с другим понятием той же вселенной - «зеленый колониализм». Темные силы изменили тактику, говорит это мировоззрение. Если когда то армии британцев в красных мундирах (ну, или бельгийцев в синих) колонизировали открытой силой, то сейчас это уже не пройдет. Поэтому сегодня они проникают через псевдо-зеленые проекты, но цель та-же - контроль и эксплуатация. Колониализм, но с улыбкой.

И опять, голоса которые до 7-го октября говорили шепотом, сейчас кричат очень громко что за каждым колониалистом стоит секретный сионист. Древний миф, где жизнь это борьба абсолютного добра с абсолютным злом (а мы с вами понятно где), проявился опять.

И вот, в дальнем Заполярье, в жилищах из оленьих шкур, матери рассказывают малышам что если они будут себя плохо вести, придет сионист и утащит их в дремучий лес…

- Бэрримор, что это за крик в лесу?
- Это… Это… Она… У них… Не важно, сэр.

Есть что-то, что наши враги, друзья и просто соседи все еще не понимают. Уже сколько лет и сколько боли, а все еще не понимают. Возможно потому что многие из нас сами успели забыть. Кто мы.

Еще с первых дней палестинского национального движения они любили сравнивать нас с крестоносцами. Они говорят: «совсем как те были чужие, совсем как у тех не было здесь корней, совсем как тех не спасла их сила - так и эти падут и их смоют пески и море».

76 лет назад, наши соседи поверили собственным словам. Они смотрели на еврейское общество того времени - люди которые собрались со всех стран мира, беженцы которые вышли из ада. Они видели раздор и споры - и не видели оружия, потому что его почти не было. Тогда, они выбрали войну. И просчитались.

С тех пор прошло три поколения. Они забыли. И мы немного тоже. Ведь гораздо легче считать себя западным, «продвинутым», человеком. Без груза традиции, без обязательств к племени. Гораздо лучше жить во вселенной в которой можно договорится обо всем, и сегодняшний враг станет другом завтра - а если не станет, то наверно ты что-то не то сказал. Надо сделать работу над собой, и послезавтра точно станет.

И если мы сами забыли кто мы и почему мы здесь, если мы больше не пели о земле и не стояли, очарованными рассветом, на стенах Иерусалима, не рассказывали древние истории на тропах пустыни, не устраивали праздник когда подымался первый урожай - то конечно наши враги смотрели на нас и видели слабость. Видели возможность.

Вот и сейчас, они смотрят на нас и думают что понимают, что мы опять в свое. Так что можно продолжать, можно пускать ракеты, можно закидывать пропаганду, можно шантажировать заложниками. Но увы, это не так.

Потому что мы проснулись. Нас разбудили. Мы научились слушать, а не вставлять свои мечты в рот наших врагов. И сегодня мы понимаем очень простую вещь. С другой стороны абсолютное, теологическое, глубоко идейное отрицание нашего права на существование. Оно проявляется по разному и не каждый кто несет эту идею когда либо что-то с этим сделает. Но если мы хотим существовать, то как минимум сегодня мир больше не вариант.

Но более того. Билет в Канаду доступен, самолеты каждый день. Ведь можно сделать релокацию и прощай война, прощай Ближний Восток.

Эта война заставила нас задуматься почему мы здесь, почему мы именно здесь. Что значит наше вместе, что значит связь с Эрец Исраель. Пробуждение началось уже несколько лет назад, шло медленно, глубокими процессами. И сейчас «мы» стало сильнее и понятней чем «я», и «здесь» стало гораздо теплее чем «где-то».

Сегодня мы больше не боимся войны, хотя любим мир. Мы не надеемся, что если мы закроем глаза достаточно сильно, или отдадим еще что-то, мы получим тишину. Наоборот. Мы ждем. Мы понимаем что будущее наших детей зависит от исчезновения наших врагов, как минимум как рабочий вариант.

Нет, мы не крестоносцы. Мы не сидим в замках тоскуя по «нашему», по лугам Англии или лесам Германии. Мы дома, наконец-то дома. Наши соседи верят что у нас нет корней, и поэтому нас сдует ветер. Они не понимают что наши корни настолько глубоки, что они питали нас 2,000 лет, что они вернули нас домой. Что из этих корней подымается новый росток. И этот росток будет жить.

Сегодня в «Ашрак аль Аусат», одной из самых важных газет в арабском мире.

Неделю назад городской совет Нью-Йорка проголосовал о создании нового городского юбилея - Landing Day, день приземления. Он будет отмечаться на второй неделе сентября в память о прибытии первых евреев в 1654-м году.

Тогда, в гавань Нью-Амстердама зашел быстрый корабль под французским флагом. С него спустились 23 еврея, и они стали первой общиной в городе - и в северной Америке вообще.

Ну ок, если честно они не были действительно первыми. Несколько голландских евреев уже были в Новом Амстердаме. Именно они убедили местного администратора, который не был фанатом, позволить только-что-прибывшим остаться. Но то что по настоящему интересно это от куда они появились.

В самой восточной точке Бразилии, на углу Южной Америки, находится город Ресифи. В 1630-м его отобрали голландцы у португальцев, которые построили его на земле отобранной у индейцев. Когда в город пришли голландцы, среди них были и евреи тоже - ведь в Голландии была свобода вероисповедания и всем было совершенно до лампочки если ты случайно еврей. Голландия стала местом убежища для евреев Испании и Португалии. Там собралась целая община тех кому пришлось какое то время (иногда поколениями) жить в подполье на иберийском полуострове.

И вот, голландцы (+ мы) приходят в Ресифи, где вдоуг оказалось что часть местных католиков они тоже секретные евреи. На окраине империи легче секретничать…

Дальше Ресифи стоит и процветает. Только всем пришлось учить голландский и оказалось что можно быть не католиками. На полуострове рядом с городком создается новое поселение - и часть его обитателей (по некоторым источникам) пираты. Еврейские. Может когда то о них более детально.

Но португальцы вернулись и отобрали город. Всем пришлось забывать голландский и быть католиками опять. Местным евреем Португалия сказала: «у вас три месяца уйти, потому что потом придет инквизиция и будет разбираться. Если вдруг окажется что вы притворялись католиками когда то - на городской площади можно поднять потрясающий костер. Ахм ахм...»

И они уходят. Из Ресифи выплывают 17 кораблей в общем направлении Голландии, потому что там нет инквизиции и есть Рембрандт. 16 доплыли до Амстердама без проблем. Но 17-й попался.

Его перехватил испанский военный корабль. Когда они поняли кто на борту, они развернули их на Кубу - чтоб уже испанская инквизиция разобралась кто ушел из теплого объятия церкви, и компенсировала это большим огнем.

Но на Кубе они встретили знакомого - французского пирата. История говорит что он помог устроить побег, но Амстердам был ему далеко - а Новый Амстердам совсем за углом.

Новый Амстердам стал Новым Йорком, и сегодня потомки тех, первых (ну почти), все еще там. Если вы в городе, можете зайти в их огромную синагогу, через дорогу от центрального парка. Они добрые и красиво поют.

Перед Шаббат.

Много лет назад, мой раввин и учитель Элиэзер бен Нисан ха-Кохен, чуть более известный как Леонард Коэн, выпустил альбом (тогда это было еще пластинка) который назывался Various Positions. Первая песня на второй стороне (а у пластинок было две стороны и надо было переворачивать руками - представляете?) называлась Hallelujah.

Правда на этом уже можно прекратить, поставить линк к песне, и все? Но нет, сейчас еще слова.

Когда я был в армии (примерно во время наполеоновских войн), Hallelujah была любимой песней девочки в которую я был по уши влюблен. До этого я никогда не слышал о Коэне, а сейчас сидел и разбирал по строчкам, потому что так оно работает. А потом оказалось что израильское радио играет Hallelujah каждую ночь между субботой и воскресеньем в 2:00, и каждый раз другое исполнение. И я сидел и ждал, хотя вставать надо было в 5:00 а дальше всю неделю бегать.

Hallelujah, как и весь Коэн, это не совсем здесь и сейчас. В одной плоскости, он выливает душу после сложной любви, где он старался как мог а ей было важно победить. Но в другой, более глубокой, он продолжает древний разговор между народом Израиля (а в его сознании, может быть человечеством вообще) и Богом, разговором в котором мы пытаемся разобраться в наших отношениях с ним, а иногда с ней (Шхина - присутствие Всевышнего, на иврите в женском роде).

И то что Коэн говорит, в предложении, это то что он старался как мог -

And even though it all went wrong,
I’ll stand before the Lord of Song
With nothing on my tongue but Hallelujah.

Даже если все пошло не так, я буду стоять перед Господином Песни, и на моем языке ничего кроме hallelujah. То есть - hалелу я. То есть - הללו יה. То есть «восхваляйте всевышнего».

И он говорит там что то еще. Есть искорка света, учит нас Коэн, в каждом слове, неважно какое ты услышал, священное, или разбитое… В другом тексте он пишет: «есть трещина во всем - именно так свет попадает внутрь».

Мы живем в не идеальном мире, говорит Коэн. Он поломанный, иногда разбитый. Но во всем заложен смысл, и если бы не было трещин - как бы мы могли увидеть свет? Твоя роль, учит Элиэзер бен Нисан хаКохен, это делать максимальное добро - и не отчаиваться если не получается собрать заново все осколки. Потому что наверно все равно не получится - и это в порядке.

А еще, в еврейском мире есть необычное отношение к Леонарду. Понятно что многие не знают что он существовал. Но другие видят в нем что то близкое к пророку - не как человек который рассказывает про будущее, а как учитель который объясняет мир. Вполне возможно что через тысячу лет его тексты будут изучать на равне с древними мудрецами.

А пока что его мелодии заходят уже в мир традиции и звучат в синагогах. На Судный День ты ожидаешь уже услышать мотив «Who by Fire» в один из самых центральных моментов молитвы. В пятницу вечером, когда заходит Шаббат, многие общины поют Леха Доди (לכה דודי, «выйди мой возлюбленный»), один из главных моментов встречи Субботы, под мелодию Hallelujah.

И это как раз то что здесь. Она Рони Гольдберг, и у нее получилось очень красиво (хотя клип немного так-себе, но эй, есть трещины во всем… 🙂)

Шаббат Шалом!

В мире про-палестинского анти-израильского активизма есть такая вещь как «die-in», что значит примерно: «мы считаем что твоя организация имеет какую то связь с мировым сионизмом (или что вокруг достаточно людей чтоб эффект получился), и поэтому мы прийдем и немного поумираем у тебя на полу».

Как любое другое выражение прогрессивных регрессивных протестов, иногда они проходят в месте которое действительно релевантно. Скажем, ворота компании, которая продает компоненты оружия Израилю. Но часто это что-то совершенно условное. Например офисы Американской Медицинской Ассоциации или здание министерства образования в Вашингтоне. В таких случаях предлог это то что мы (анти-израильское движение) считаем что вы (совершенно рандомное место) недостаточно осуждаете сионисткое зло. И по этому мы решили намекнуть вам что мы не очень довольны, тем что мы появимся у вас посреди дня, намажемся красной краской и будем лежать на полу с высунутыми языками. Потому что мы взрослые и рациональные люди, у которых все винтики закручены.

Иногда мы приведем своих детей и скажем им тоже полежать немного «убитыми». Это явно усилит их психику и поможет им видеть мир во всех его сложностях.

Как оно работает? Кто-то завел идею, где то достали краску, приготовили плакаты и прочее снаряжение. Собрались перед местом где будем «умирать». Поболтали немного. Потом пришел главный заводила и мы дошли вместе до точки. Заводила начал толкать речь, а мы потихоньку «умираем» - под удивленным взглядом усталой секретарши, или мешая очереди за пивом. А потом… А потом…

То что меня особенно веселит в этой истории, это как она заканчивается. Мы тут всем филиалом SJP (Students for Justice in Palestine - то есть студенты за продолжение исламисткой диктатуры Хамас) пришли и «умерли», а вставать как то нелепо. Что мы делаем? Ставим будильник? Ждем свистка? И как объяснить концептуально наше общее воскресение? Куда потом - идем кофе пить? Все в «крови»?

И как мы измеряем качество «умирания»? «Джон, вот ты им показал - ты так потрясающе лежал. Мы явно победили.»

Короче, от реки до моря, чтоб они были здоровы.