#chreon (vendetta leon inspired)

“When does it end?” he spoke, frustrated,
Unsure if he could take one more
New beating or a bullet, frankly,
He’s tired. 
He’s well-spent. 
He’s sore. 
Forever aching and unstable,
The revving engine with no gas. 
His boyhood was betrayed in shapely,
“Untimely,” preaching, “one of us.”

He’s older now; no trepidation 
Or hesitation in his eyes. 
It’s paramount he’s still standing,
Still fighting for the greater times. 
What’s being used if war’s approaching?
What’s being whipped if hitting’s light?
There are no kids in soulless marching;
The gun's still shooting — it’s alright. 

And he kept pushing, he kept losing, 
Until he’d fix what has been wronged. 
A toy in hands so dirtied, faithless,
“How long it takes until I’m gone?” 
The man, whom, knowingly, he asked then,
Just stared at him all lost instead.
“I’m not that sure,” he said, unsettling,
“I don’t make plans that far ahead.”

Jolly are those who take no issue
In leaving ones they swore to love. 
Shrug they and live their life completely
With no weight hanging from above. 

But one who takes it as his mission
To reach in darkness and return
With loved ones, even through the fiction,
That man shall be forever known. 

Coined in stories, told to children;
The tale they should keep in their heart. 
The father risks his all for wisdom
Of long lost careful, loving art. 

The partner and the parent fondly
Looks back at his child’s empty crib,
And knows, she’s out there, sleeping calmly
As she grows up, his precious kid. 

And even if he’s gone forever,
A plate with names and dates beside,
In reverence he dances, staying
Forever in his daughter’s mind. 

Listen closely to the warnings
On the lables which forbade
Us from entering and frowning
When the end came to distaste

And the Earth keeps spinning slowly
As we turn off our lights
God forbid a man enjoys it
All this coarse and frilly fright

Like a trolley from the problem
You keep thudding down the rails
Bringing misery and gruesome
Fearsome, barren lack of space

So delirious in rummage
You keep babbling about rights
What are your rights, puny pumpkin?
You're my sweetheart, nothing much.

I might've healed.

Я не поэт.
Я, так, притворщик. 

Я рифмовать не смею ловко,
В словах без смысла нет уловки. 

Я не поэт, я лишь владелец буквенных строк, что не осмелюсь
Беспечно разбросать на книги.
Не при делах я, как ты видишь,
Я лишь стараюсь опознать их судьбы,
Сноски, спросы, грязь. 

И быть поэтом для меня —
Это поверить без конца 
В свои мышления, их цену,
Затем себя послать на меню,
И попросить добавки снова 
Из блюд со всех сторон мясного. 

Затем поэт уж притворится, 
Что жизнь конца не жнет, и смысла,
И лишь мыслитель без словца 
Уродует язык дельца
Что уж и так совсем запутан

И неизвестен. Чтож, бомби их
Дома и поселения. Жди их
Детей, что защищать посмеют!
Вас от закона, что гласит прощение единым с мыслью об отмщении. 
И так оставь их голышом,
Без шляп,
Рубах,
«Пущай их дом в себя вместит
Героев полка. 
В вас нет толка! 
Не знавши меры и осколка,
Мы все ж вверяем вам слова!»

Чтоб их разлить я вновь смогла!
И в оправданье, 
Скажу, что я и рифмование 
Концепций разных, как кровей. 

И, например, мой стих окончен. 
Мое притворство ты продолжишь.
Тебе искать в словах обвал!

Я не поэт, ты сам видал. 

Шумит что-то под парапетом, но взгляда туда не метнуть:

Внутри заколоченных окон не теплится воли ничуть. 

Стоять навсегда в ожидании изгоем мне средь облаков,

Пока этанол испаряют, а галлий сменяет мне кровь. 

В титановых латах солдатом и рыцарем мне не вспорхнуть,

Пока не сулит нам свобода, металлом припаян наш труд,

А если вольфрамом обшиты из жил медоносных пути, 

То бог сам подвержен износу: просядут стальные столбы,

И калий смешают с водою, и взрывы пробьют шахты зев,

И мы к кислороду прорвемся — у всякого сплава свой век. 

//кто скажет о чем стих и угадает правильно получит плюсик в карму

//никто не выкупил революционной и жизнеутверждающей манеры стиха ясно все с вами🙄

//слушаем и не осуждаем

// «если я буду гениален, то в иных грехах буду прощен»

// ладно на Английском лучше звучит

as soon as I’m paraded, my sins will you forgive