Помните, как Робинзон Крузо без пилы взялся сделать доску?
- Да, он срубил дерево и потом, обтесывая его топором с правой и с левой стороны, довел его до толщины доски.
- Он, я думаю, долго трудился над этим?
- Целых две недели.
- Чем же он питался в это время?
- У него были запасы пищи.
- А что сделалось с топором?
- Он совершенно иступился.
- Очень хорошо. Но вы, может быть, не знаете, что в ту минуту, когда Робинзон только что принялся за работу и поднял топор, он увидел доску, выброшенную волной на берег?
- Какое счастье! Он верно тотчас бросился к ней?
- Это было первым его побуждением, но он остановился и так рассуждал сам с собою: «Если я пойду за доской, мне придется тащить её, и я потеряю много времени на то, чтобы спуститься с крутого берега и опять взобраться на него.
Если же я сделаю доску своим топором, то, во-первых, я обеспечу себя работой на две недели, потом я иступлю свой топор, что даст мне работу по его заточке, наконец, я съем всю свою провизию, а это, в свою очередь, третий источник труда для меня — мне необходимо будет вновь запастись ею. Труд составляет богатство. Ясно, что я разорюсь‚ если возьму выброшенную на берег доску. Мне нужно покровительствовать своему личному труду; и еще я могу создать себе дополнительный труд‚ если я пойду и брошу эту доску обратно в море!»
- Но ведь такое рассуждение нелепо!
- Положим так. Тем не менее оно принято на вооружение каждым народом, который покровительствует себе запрещением ввоза иностранных товаров.
Фредерик Бастия, "Что видно и чего не видно", 1850
- Да, он срубил дерево и потом, обтесывая его топором с правой и с левой стороны, довел его до толщины доски.
- Он, я думаю, долго трудился над этим?
- Целых две недели.
- Чем же он питался в это время?
- У него были запасы пищи.
- А что сделалось с топором?
- Он совершенно иступился.
- Очень хорошо. Но вы, может быть, не знаете, что в ту минуту, когда Робинзон только что принялся за работу и поднял топор, он увидел доску, выброшенную волной на берег?
- Какое счастье! Он верно тотчас бросился к ней?
- Это было первым его побуждением, но он остановился и так рассуждал сам с собою: «Если я пойду за доской, мне придется тащить её, и я потеряю много времени на то, чтобы спуститься с крутого берега и опять взобраться на него.
Если же я сделаю доску своим топором, то, во-первых, я обеспечу себя работой на две недели, потом я иступлю свой топор, что даст мне работу по его заточке, наконец, я съем всю свою провизию, а это, в свою очередь, третий источник труда для меня — мне необходимо будет вновь запастись ею. Труд составляет богатство. Ясно, что я разорюсь‚ если возьму выброшенную на берег доску. Мне нужно покровительствовать своему личному труду; и еще я могу создать себе дополнительный труд‚ если я пойду и брошу эту доску обратно в море!»
- Но ведь такое рассуждение нелепо!
- Положим так. Тем не менее оно принято на вооружение каждым народом, который покровительствует себе запрещением ввоза иностранных товаров.
Фредерик Бастия, "Что видно и чего не видно", 1850
Начало производства на второй и третьей линиях завода «Ямал СПГ» может начаться раньше запланированного, что принесет Новатэку дополнительные 8 млн тонн продаж газа.
Это может принести «Ямал СПГ» около $4 млрд выручки, подсчитал директор отдела корпораций Fitch Дмитрий Маринченко. «При текущих ценах на СПГ в Азии это более $2 млрд дополнительного операционного денежного потока. В том числе на долю «Новатэка» придется чуть более $1 млрд». https://www.vedomosti.ru/business/articles/2018/07/20/776027-yamal-spg
Это может принести «Ямал СПГ» около $4 млрд выручки, подсчитал директор отдела корпораций Fitch Дмитрий Маринченко. «При текущих ценах на СПГ в Азии это более $2 млрд дополнительного операционного денежного потока. В том числе на долю «Новатэка» придется чуть более $1 млрд». https://www.vedomosti.ru/business/articles/2018/07/20/776027-yamal-spg
www.vedomosti.ru
«Ямал СПГ» «Новатэка» заработает дополнительно $4 млрд
Компания на год раньше срока построит завод по сжижению газа «Ямал СПГ»
Ничего не меняется…
Русские предпринимают много агрессивных или враждебных действий такого рода, что они не локализованы, чтобы стать причиной ограниченной войны, и не слишком значительны, чтобы вызвать массированный ответный удар: подрывные действия в той или иной стране, шантаж, блокада нейтральных стран или союзников Америки, глушение помехами наших систем раннего оповещения и других радарных систем в мирное время, трюки с ядерным оружием как часть войны нервов, подстрекательство саботажа в странах НАТО, открытая поддержка мятежей и даже необычайно жестокое подавление беспорядков в их собственных странах—сателлитах. Борьба с такими акциями при помощи аналогичных действий мало чем поможет, а настаивать на том, что мы закипели до такой степени, что почти готовы пустить в ход массированное возмездие, — не слишком мудрый ход. Если и следует что-то делать, то стоит рассмотреть намеренное создание небольшого, но заметного взаимного риска возникновения большой войны (или же, может быть, следует интерпретировать цель и значение советских враждебных действий как попытку запугивания путем создания общего риска большой войны).
Стратегия конфликта на примере холодной войны (Томас Шеллинг, 1960 год).
Русские предпринимают много агрессивных или враждебных действий такого рода, что они не локализованы, чтобы стать причиной ограниченной войны, и не слишком значительны, чтобы вызвать массированный ответный удар: подрывные действия в той или иной стране, шантаж, блокада нейтральных стран или союзников Америки, глушение помехами наших систем раннего оповещения и других радарных систем в мирное время, трюки с ядерным оружием как часть войны нервов, подстрекательство саботажа в странах НАТО, открытая поддержка мятежей и даже необычайно жестокое подавление беспорядков в их собственных странах—сателлитах. Борьба с такими акциями при помощи аналогичных действий мало чем поможет, а настаивать на том, что мы закипели до такой степени, что почти готовы пустить в ход массированное возмездие, — не слишком мудрый ход. Если и следует что-то делать, то стоит рассмотреть намеренное создание небольшого, но заметного взаимного риска возникновения большой войны (или же, может быть, следует интерпретировать цель и значение советских враждебных действий как попытку запугивания путем создания общего риска большой войны).
Стратегия конфликта на примере холодной войны (Томас Шеллинг, 1960 год).
Сдерживать потенциал долгосрочного роста России будут демографические проблемы – старение населения и сокращение рабочей силы, а также низкая производительность труда, повышению которой мешают структурные препятствия, включая доминирующую роль государства в экономике и слабую конкуренцию, полагает S&P.
22 книги на лето, которые выбрали финансисты с Уолл-стрит https://vc.ru/42036-22-knigi-na-leto-vybor-finansistov-s-uoll-strit
Обновили взгляд по валютному рынку. Ожидания по доллару/евро до конца года http://telegra.ph/Ruble-July2017-07-23
Telegraph
Ждать ли доллар по 70 рублей?
Главное Из-за новых санкций США и закупок валюты Минфином для пополнения резервов, рубль в первом полугодии практически потерял связь с нефтяными котировками. Мы полагаем, что корреляция может вернуться с коррекцией цен на нефть, которая окажет негативный…
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Жизнь королевы в английских банкнотах
Тепловые генкомпании, с 2016 года резко наращивающие доходы из-за окончания инвестпрограмм и возросших выплат потребителей, в 2020-х годах вынуждены будут войти в новую фазу инвестцикла. Как прогнозируют в АКРА, из-за программы модернизации старых ТЭС стоимостью до 1,4 трлн руб. сектору придется вновь наращивать долговую нагрузку, а денежные потоки опять уйдут в минус. Текущий стабильный денежный поток в секторе в основном тратится на M&A и выплаты акционерам.
https://www.kommersant.ru/doc/3694316
https://www.kommersant.ru/doc/3694316
www.kommersant.ru
У энергетиков портится климат
В 2020-х генерирующим компаниям вновь придется занимать из-за инвестиций
Русал представил в Минфин США план, который может помочь ему выйти из-под санкций, что помогло акциям сегодня оказаться в лидерах роста. Индекс Мосбиржи +0,6%
https://dohod.ru/ik/analytics/stockmap/
https://dohod.ru/ik/analytics/stockmap/
Почему отдельные вопросы не могут решаться большинством? Милтон Фридман в "Капитализм и свобода" хорошо сформулировал ответ на этот вопрос. Это относится и к свободе слов к налогам, к денежно-кредитной политике и, возможно, к пенсионной реформе тоже.
"Один хочет стоять на углу и проповедовать контроль над рождаемостью, другой — коммунизм, третий — вегетарианство и так далее,ad infinitum. Почему бы не издавать всякий раз закон, гарантирующий каждому из них право распространять свои конкретные взгляды или отказывающий ему в этом праве? Или, если взглянуть по-другому, почему бы не наделить какой-нибудь административный орган властью решать такие вопросы? Сразу же становится очевидно, что, если бы мы разбирали каждый такой случай по мере поступления, большинство почти наверняка проголосовало бы за ограничение свободы слова почти во всех случаях, а может, и в каждом отдельном случае. Если вынести на голосование, имеет ли X право пропагандировать контроль над рождаемостью, большинство почти наверняка выскажется против, и то же самое произойдет с коммунистом. Ну, вегетарианец, возможно, еще как-нибудь пройдет, хотя поручиться нельзя и тут.
А теперь представим себе, что все эти случаи сгруппированы вместе и население просят проголосовать за весь пакет в целом, то есть проголосовать либо за то, чтобы свобода слова была во всех случаях позволена, либо, напротив, чтобы она была во всех случаях запрещена. Очень возможно и, я бы сказал, даже весьма вероятно, что подавляющее большинство проголосует за свободу слова, то есть, голосуя за весь пакет, люди проголосуют диаметрально противоположным образом, чем если бы они голосовали по каждому случаю в отдельности. Почему? Одна причина заключается в том, что человек гораздо резче реагирует на то, что его самого лишают свободы слова, когда он оказывается в меньшинстве, чем на то, что свободы слова лишают других, когда он примыкает к большинству. Вследствие этого, голосуя за весь пакет, человек придает гораздо больше значения более редким случаям нарушения собственной свободы слова, когда он находится в меньшинстве, чем более частым нарушениям чужой свободы слова."
"Один хочет стоять на углу и проповедовать контроль над рождаемостью, другой — коммунизм, третий — вегетарианство и так далее,ad infinitum. Почему бы не издавать всякий раз закон, гарантирующий каждому из них право распространять свои конкретные взгляды или отказывающий ему в этом праве? Или, если взглянуть по-другому, почему бы не наделить какой-нибудь административный орган властью решать такие вопросы? Сразу же становится очевидно, что, если бы мы разбирали каждый такой случай по мере поступления, большинство почти наверняка проголосовало бы за ограничение свободы слова почти во всех случаях, а может, и в каждом отдельном случае. Если вынести на голосование, имеет ли X право пропагандировать контроль над рождаемостью, большинство почти наверняка выскажется против, и то же самое произойдет с коммунистом. Ну, вегетарианец, возможно, еще как-нибудь пройдет, хотя поручиться нельзя и тут.
А теперь представим себе, что все эти случаи сгруппированы вместе и население просят проголосовать за весь пакет в целом, то есть проголосовать либо за то, чтобы свобода слова была во всех случаях позволена, либо, напротив, чтобы она была во всех случаях запрещена. Очень возможно и, я бы сказал, даже весьма вероятно, что подавляющее большинство проголосует за свободу слова, то есть, голосуя за весь пакет, люди проголосуют диаметрально противоположным образом, чем если бы они голосовали по каждому случаю в отдельности. Почему? Одна причина заключается в том, что человек гораздо резче реагирует на то, что его самого лишают свободы слова, когда он оказывается в меньшинстве, чем на то, что свободы слова лишают других, когда он примыкает к большинству. Вследствие этого, голосуя за весь пакет, человек придает гораздо больше значения более редким случаям нарушения собственной свободы слова, когда он находится в меньшинстве, чем более частым нарушениям чужой свободы слова."