«Ятрогенные преступления»: есть о чем поговорить
31 января 2018 года в Санкт-Петербурге состоялась коллегия ГСУ СКР по Санкт-Петербургу по итогам работы за 2017 год.
Рутинное ежегодное мероприятие, вполне в духе советских отчетно-выборных собраний и партконференций. Правда, присутствует и дух времени. Поскольку стабильность – наше всё, то и «криминогенная обстановка в Санкт-Петербурге в целом характеризовалась стабильностью».
Итоги работы – череда бодрых цифр: столько-то убийств, из них раскрыто…; столько-то ст.ст. 290, 291 УК РФ, изобличено целых7 эпизодов преступной деятельности устойчивой вооруженной группы (банды).
И вот в этой череде 30 преступлений медицинских работников, по которым принято решение о возбуждении уголовного дела. Тут врачи ровно в два раза обогнали экстремистов, против которых СКР по Санкт-Петербургу возбудил всего 15 дел.
Кстати, на предыдущей коллегии «врачебные дела» хотя и были выделены в самостоятельную категорию, но им было уделено более скромное внимание. Сообщили только, что в 2016 году возбуждено 11 уголовных дел по фактам врачебных ошибок.
А вот годом раньше наш Следственный комитет рапортовал развернуто: «В ГСУ на протяжении ряда лет прослеживается тенденция к увеличению количества возбуждённых уголовных дел по фактам врачебных ошибок. Так, в 2011 и 2012 годах было возбуждено по 5 таких дел, в 2013 году – 8 дел, в 2014 году – 10 дел, а в 2015 году уже 22 дела, то есть, в более чем 2 раза больше, чем за весь предыдущий год». Правда, скромно умалчивается о том, сколь длинен «ряд» уголовных дел, уже направленных в суд в 2015 и 2016 годах.
За 2017 год завершено расследование по 3 уголовным делам, 2 из которых - направлены в суд, одно – с обвинительным заключением – прокурору. Остальные пока еще находятся в производстве, то есть, расследуются.
Кстати, на этой исторической коллегии прозвучал и новый юридический термин - «ятрогенное преступление», введенный Председателем СК России на коллегии в сентябре 2016 года. Тогда пояснили, что ятрогенные преступления – это преступления, связанные с некачественным оказанием медицинской помощи. То ли фигурировавшее раньше в отчетах Следственного комитета понятие «врачебная ошибка» показалось тесноватым, то ли возникла потребность в научности. Если проанализировать имеющийся материал, то, вероятнее, тесновато. Но об этом ниже. http://sledcom.ru/news/item/1069831
А сейчас о том, почему так много дел в производстве, а в суде пока всего лишь десятая часть. Наш СК поясняет: потому, что «установить наличие либо отсутствие признаков состава преступления без длительных процессуальных проверок, возможно и целесообразно именно в рамках возбужденного уголовного дела». Ведь, как сказано на коллегии, СК дороже всего истина, которая, по мнению следователей, «не во всех случаях свидетельствует о врачебной ошибке». Да, а как быть с прочей ятрогенией?
Еще в 2014 году руководитель ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу в интервью «Санкт-Петербургским ведомостям» сказал, что раньше случаи врачебных ошибок, как правило, оставались без рассмотрения, поскольку доказывание вины медицинского персонала обычно требует серьезных усилий.
А теперь не требуют?
Требуют, и еще каких. В региональных подразделениях СК создаются специальные структуры, среди которых отдельного внимания заслуживают «медицинские» экспертные подразделения. А Минздрав, в лице директора департамента экстренной медицинской помощи и экспертной деятельности, высказал готовность внести изменения в ведомственные нормативные правовые акты Минздрава с целью наиболее оперативного и полного проведения экспертиз «ятрогенных преступлений».
Но это тема одной из следующих публикаций.
В Санкт-Петербурге в последние годы самой «ятрогенной» статьей стала ст.238 УК РФ (…выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей). Именно по этой статье, согласно имеющейся на сайте ГСУ СК РФ по СПб информации, в нашем городе чаще всего возбуждают уголовные дела в отношении врачей.
Как сказала в интервью в 2016 г. первый заместитель руководителя ГСУ СК РФ по СПб Марина Гри
31 января 2018 года в Санкт-Петербурге состоялась коллегия ГСУ СКР по Санкт-Петербургу по итогам работы за 2017 год.
Рутинное ежегодное мероприятие, вполне в духе советских отчетно-выборных собраний и партконференций. Правда, присутствует и дух времени. Поскольку стабильность – наше всё, то и «криминогенная обстановка в Санкт-Петербурге в целом характеризовалась стабильностью».
Итоги работы – череда бодрых цифр: столько-то убийств, из них раскрыто…; столько-то ст.ст. 290, 291 УК РФ, изобличено целых7 эпизодов преступной деятельности устойчивой вооруженной группы (банды).
И вот в этой череде 30 преступлений медицинских работников, по которым принято решение о возбуждении уголовного дела. Тут врачи ровно в два раза обогнали экстремистов, против которых СКР по Санкт-Петербургу возбудил всего 15 дел.
Кстати, на предыдущей коллегии «врачебные дела» хотя и были выделены в самостоятельную категорию, но им было уделено более скромное внимание. Сообщили только, что в 2016 году возбуждено 11 уголовных дел по фактам врачебных ошибок.
А вот годом раньше наш Следственный комитет рапортовал развернуто: «В ГСУ на протяжении ряда лет прослеживается тенденция к увеличению количества возбуждённых уголовных дел по фактам врачебных ошибок. Так, в 2011 и 2012 годах было возбуждено по 5 таких дел, в 2013 году – 8 дел, в 2014 году – 10 дел, а в 2015 году уже 22 дела, то есть, в более чем 2 раза больше, чем за весь предыдущий год». Правда, скромно умалчивается о том, сколь длинен «ряд» уголовных дел, уже направленных в суд в 2015 и 2016 годах.
За 2017 год завершено расследование по 3 уголовным делам, 2 из которых - направлены в суд, одно – с обвинительным заключением – прокурору. Остальные пока еще находятся в производстве, то есть, расследуются.
Кстати, на этой исторической коллегии прозвучал и новый юридический термин - «ятрогенное преступление», введенный Председателем СК России на коллегии в сентябре 2016 года. Тогда пояснили, что ятрогенные преступления – это преступления, связанные с некачественным оказанием медицинской помощи. То ли фигурировавшее раньше в отчетах Следственного комитета понятие «врачебная ошибка» показалось тесноватым, то ли возникла потребность в научности. Если проанализировать имеющийся материал, то, вероятнее, тесновато. Но об этом ниже. http://sledcom.ru/news/item/1069831
А сейчас о том, почему так много дел в производстве, а в суде пока всего лишь десятая часть. Наш СК поясняет: потому, что «установить наличие либо отсутствие признаков состава преступления без длительных процессуальных проверок, возможно и целесообразно именно в рамках возбужденного уголовного дела». Ведь, как сказано на коллегии, СК дороже всего истина, которая, по мнению следователей, «не во всех случаях свидетельствует о врачебной ошибке». Да, а как быть с прочей ятрогенией?
Еще в 2014 году руководитель ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу в интервью «Санкт-Петербургским ведомостям» сказал, что раньше случаи врачебных ошибок, как правило, оставались без рассмотрения, поскольку доказывание вины медицинского персонала обычно требует серьезных усилий.
А теперь не требуют?
Требуют, и еще каких. В региональных подразделениях СК создаются специальные структуры, среди которых отдельного внимания заслуживают «медицинские» экспертные подразделения. А Минздрав, в лице директора департамента экстренной медицинской помощи и экспертной деятельности, высказал готовность внести изменения в ведомственные нормативные правовые акты Минздрава с целью наиболее оперативного и полного проведения экспертиз «ятрогенных преступлений».
Но это тема одной из следующих публикаций.
В Санкт-Петербурге в последние годы самой «ятрогенной» статьей стала ст.238 УК РФ (…выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей). Именно по этой статье, согласно имеющейся на сайте ГСУ СК РФ по СПб информации, в нашем городе чаще всего возбуждают уголовные дела в отношении врачей.
Как сказала в интервью в 2016 г. первый заместитель руководителя ГСУ СК РФ по СПб Марина Гри
горьевна Парастаева, Санкт-Петербургское управление стало пионером применения статьи 238 УК РФ – «оказание услуг ненадлежащего качества». СК смог «применить ее ко многим сферам жизни – общественному питанию, работе маршруток и прочим».
Врачи оказались в «прочих» – среди многих десятков дел по этой статье, где-то между водителями маршруток, выехавших в рейс после предупреждения ГИБДД, и пьянчугой, продавшим два литра разбавленной им самим настойки боярышника.
В Татарстане же ст.238 УК РФ в отношении врачей скорее исключение. Там много лет успешно практикуют ч.2 ст.109 УК РФ, вероятно потому, что уже приложили серьезные усилия, облегчающие «доказывание вины медицинского персонала».
«Ятрогенные преступления» – есть о чем поговорить. Материала за десять с лишним лет поднакопилось много – есть чем поделиться. Тут сплелись следствие, адвокатура, экспертиза, здравоохранение, доблестные СМИ, общественные организации и «случайные факторы».
Завтра продолжим.
Врачи оказались в «прочих» – среди многих десятков дел по этой статье, где-то между водителями маршруток, выехавших в рейс после предупреждения ГИБДД, и пьянчугой, продавшим два литра разбавленной им самим настойки боярышника.
В Татарстане же ст.238 УК РФ в отношении врачей скорее исключение. Там много лет успешно практикуют ч.2 ст.109 УК РФ, вероятно потому, что уже приложили серьезные усилия, облегчающие «доказывание вины медицинского персонала».
«Ятрогенные преступления» – есть о чем поговорить. Материала за десять с лишним лет поднакопилось много – есть чем поделиться. Тут сплелись следствие, адвокатура, экспертиза, здравоохранение, доблестные СМИ, общественные организации и «случайные факторы».
Завтра продолжим.
Кое-что о практике привлечения врачей к уголовной ответственности по ч.2 ст.109 УК РФ.
( Врачи – не убийцы, а «причинители» смерти по неосторожности)
#врачи #медпомощь #врачебнаяошибка #экспертиза #криминал #суд #убийство
Начнем с того, что употреблять словосочетание «врачи-убийцы» применительно к нашей теме не совсем корректно.
Конечно, есть настоящие врачи-убийцы, среди которых есть и серийные убийцы, и просто корыстные убийцы. Например, доктор Адамс. Нет, не известный всем добрый клоун Пэтч Адамс, а доктор Джон Бодкин Адамс из Истборна, подозреваемый в убийстве более полутора сотен пациентов. Есть еще известный американский доктор Джек Кеворкян, на протяжении нескольких десятилетий практиковавший эвтаназию, терапевт Мехтильда Бах из Лангенхагена, вводившая пациентам летальные дозы препаратов, Линда Хазард, лечившая голодом до смерти и другие. Они заслуживают отдельного рассказа.
Поскольку не все, как Остап Бендер и герой песни Высоцкого, чтут и читают Уголовный кодекс, небольшая преамбула.
В Уголовном кодексе РСФСР 1960 года была статья 106, предусматривающая наказание за неосторожное убийство. Статья весьма лаконичная – никаких специальных признаков и никакой дифференцировки уголовной ответственности она не предусматривала.
В действующем УК РФ убийством называют только умышленное причинение смерти другому человеку, а неосторожное лишение жизни не именуется убийством. Согласно ст. 109 УК РФ, это называется «причинение смерти по неосторожности». Кроме того, в действующем Кодексе уголовная ответственность за причинение смерти по неосторожности дифференцирована, для чего в ст. 109 УК РФ введены части 2 и 3.
На совещании по вопросам расследования ятрогенных преступлений 4 октября 2017 г. в СК России отметили, что в большинстве случаев преступления медицинских работников квалифицируются по ст.109 УК РФ – причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Вероятно, имеется в виду часть 2 этой статьи.
И нас тоже интересует часть 2 – ч.2 ст.109 УК РФ, в которой идет речь о причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, то есть, появляется «специальный субъект». Не будем вдаваться в обсуждение этого понятия. Договоримся, что в рамках интересующей нас темы, это медработник, выполняющий свои профессиональные обязанности.
Уже беглый просмотр сайтов региональных следственных управлений показывает, что на местах действительно преобладают сообщения именно о возбуждении в отношении медработников уголовных дел по ч.2 ст.109 УК РФ.
Даже приблизительно оценить, какая часть из них доходит до суда и завершается обвинительным приговором, увы, невозможно.
Что касается обвинительных заключений и уже вынесенных приговоров, то одним из ведущих доказательств вины врачей являются результаты судебно-медицинских экспертиз. Ведь мало выявить и доказать «ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей», надо еще доказать наличие причинной связи между этим «ненадлежащим …» и наступлением смерти. Для этого требуются специальные познания. Потому, если даже следователи и исполнят команду Председателя СК России и будут иметь ясное представление о специфике врачебной деятельности и в совершенстве владеть ведомственными нормативными актами Минздрава России, без экспертизы нельзя.
О том, что такое ненадлежащее исполнение врачом своих профессиональных обязанностей при оказании медицинской помощи, пожалуй, расскажу позже
Сначала о причинной связи. Вот достаточно показательные формулировки экспертных выводов, положенные в основу обвинительных приговоров с квалификацией по ч.2 ст.109 УК РФ.
- Комиссия экспертов пришла к выводу, что указанные выше дефекты медицинской помощи усугубили состояние ФИО и способствовали наступлению смерти, и таким образом состоят в причинно-следственной связи с наступлением ее смерти.
( Врачи – не убийцы, а «причинители» смерти по неосторожности)
#врачи #медпомощь #врачебнаяошибка #экспертиза #криминал #суд #убийство
Начнем с того, что употреблять словосочетание «врачи-убийцы» применительно к нашей теме не совсем корректно.
Конечно, есть настоящие врачи-убийцы, среди которых есть и серийные убийцы, и просто корыстные убийцы. Например, доктор Адамс. Нет, не известный всем добрый клоун Пэтч Адамс, а доктор Джон Бодкин Адамс из Истборна, подозреваемый в убийстве более полутора сотен пациентов. Есть еще известный американский доктор Джек Кеворкян, на протяжении нескольких десятилетий практиковавший эвтаназию, терапевт Мехтильда Бах из Лангенхагена, вводившая пациентам летальные дозы препаратов, Линда Хазард, лечившая голодом до смерти и другие. Они заслуживают отдельного рассказа.
Поскольку не все, как Остап Бендер и герой песни Высоцкого, чтут и читают Уголовный кодекс, небольшая преамбула.
В Уголовном кодексе РСФСР 1960 года была статья 106, предусматривающая наказание за неосторожное убийство. Статья весьма лаконичная – никаких специальных признаков и никакой дифференцировки уголовной ответственности она не предусматривала.
В действующем УК РФ убийством называют только умышленное причинение смерти другому человеку, а неосторожное лишение жизни не именуется убийством. Согласно ст. 109 УК РФ, это называется «причинение смерти по неосторожности». Кроме того, в действующем Кодексе уголовная ответственность за причинение смерти по неосторожности дифференцирована, для чего в ст. 109 УК РФ введены части 2 и 3.
На совещании по вопросам расследования ятрогенных преступлений 4 октября 2017 г. в СК России отметили, что в большинстве случаев преступления медицинских работников квалифицируются по ст.109 УК РФ – причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Вероятно, имеется в виду часть 2 этой статьи.
И нас тоже интересует часть 2 – ч.2 ст.109 УК РФ, в которой идет речь о причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, то есть, появляется «специальный субъект». Не будем вдаваться в обсуждение этого понятия. Договоримся, что в рамках интересующей нас темы, это медработник, выполняющий свои профессиональные обязанности.
Уже беглый просмотр сайтов региональных следственных управлений показывает, что на местах действительно преобладают сообщения именно о возбуждении в отношении медработников уголовных дел по ч.2 ст.109 УК РФ.
Даже приблизительно оценить, какая часть из них доходит до суда и завершается обвинительным приговором, увы, невозможно.
Что касается обвинительных заключений и уже вынесенных приговоров, то одним из ведущих доказательств вины врачей являются результаты судебно-медицинских экспертиз. Ведь мало выявить и доказать «ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей», надо еще доказать наличие причинной связи между этим «ненадлежащим …» и наступлением смерти. Для этого требуются специальные познания. Потому, если даже следователи и исполнят команду Председателя СК России и будут иметь ясное представление о специфике врачебной деятельности и в совершенстве владеть ведомственными нормативными актами Минздрава России, без экспертизы нельзя.
О том, что такое ненадлежащее исполнение врачом своих профессиональных обязанностей при оказании медицинской помощи, пожалуй, расскажу позже
Сначала о причинной связи. Вот достаточно показательные формулировки экспертных выводов, положенные в основу обвинительных приговоров с квалификацией по ч.2 ст.109 УК РФ.
- Комиссия экспертов пришла к выводу, что указанные выше дефекты медицинской помощи усугубили состояние ФИО и способствовали наступлению смерти, и таким образом состоят в причинно-следственной связи с наступлением ее смерти.
- Между установленными недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи и смертью пострадавшего усматривается непрямая (опосредованная) причинно-следственная связь. – Далее в судебном заседании эксперт поясняет – Под опосредованной причинной связью понимается, что недостатки оказания медицинской помощи явились лишь условием для реализации причины, которой является колото-резаная рана, в итоге следствием которой явилась смерть.
- При правильном и своевременном оказании медицинской помощи ФИО в Орловском областном онкологическом диспансере в период с дата по дата смерть ФИО дата от перитонита неуточненной этиологии могла быть предотвращена. Таким образом, между установленными дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО от полиорганной недостаточности, развившейся вследствие распространенного диффузного гнойного перитонита неуточненной этиологии в терминальной фазе развития, имеется прямая причинно-следственная связь
Если просмотреть доступные в судебных документах медицинские сведения, в первых двух случаях трудно не согласиться с экспертами – да, дефекты были, но они лишь усугубили тяжесть уже имевшихся заболеваний, которые и сами по себе могли привести к смерти, то есть, врачом не все возможности были реализованы.
Иногда вскользь упоминаются и клинические трудности, обусловившие дефекты. Например, в первом случае эксперты пишут «При ручном обследовании стенок послеродовой матки акушер-гинеколог обязан диагностировать разрыв матки даже при отсутствии наружного кровотечения и при схожести симптомов эмболии околоплодными водами и геморрагического и болевого шока». Формулировка «обязан» ко многому обязывает – она не допускает толкований, как армейский устав. Может быть, всё-таки, врач «имел возможность, несмотря на такие-то трудности», но почему-то не смог ее реализовать. Пусть даже и в рамках существующей правоприменительной практики это и не повлияет на квалификацию, но при назначении наказания может быть учтено.
В третьем, онкологическом случае, эксперты тоже указывают на клинические трудности. «Объективные (УЗИ) признаки патологического процесса в брюшной полости были зафиксированы дата, когда, несмотря на отсутствие специфических местных клинических перитонеальных симптомов, при наличии дальнейшего адекватного диагностического поиска, была возможность правильной диагностики».
Дальше эксперты пишут, что «при правильном и своевременном оказании медицинской помощи … смерть от перитонита неуточненной этиологии могла быть предотвращена». А не предотвращена могла быть?
И после этого эксперты делают вывод о прямой причинной связи. Кстати, пациент изначально крайне тяжелый. Не буду приводить диагноз, дабы не занимать целую страницу.
Подавляющее большинство уголовных дел по ч.2 ст.109 УК РФ именно такие – смерть могла быть предотвращена.
Да, есть немного других дел, без сомнения, подпадающих под эту квалификацию. Например, медсестра дневного стационара «ошибочно, не убедившись в правильности выбранной дозировки лекарственного препарата <...>, с дозировкой указанной в рецепте (40 мг.), не изучив инструкцию к назначенному лекарственному препарату, при проведении инфузионной терапии произвела медицинскую инъекцию внутривенно-капельно введя 200 мг». Медсестру наказали ограничением свободы сроком на один год шесть месяцев с лишением права заниматься медицинской деятельностью на 6 месяцев.
Напомню, что ч.ч.1, 2 ст.109 УК РФ – нынче преступления небольшой тяжести со всем вытекающим: и наказанием без реального лишения свободы, и сроком давности. (Потом сравним с другими «медицинскими» статьями).
Еще о ч.2 ст.109 УК РФ и об экспертизе в следующих публикациях.
Хочется поделиться и собственной практикой.
- При правильном и своевременном оказании медицинской помощи ФИО в Орловском областном онкологическом диспансере в период с дата по дата смерть ФИО дата от перитонита неуточненной этиологии могла быть предотвращена. Таким образом, между установленными дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО от полиорганной недостаточности, развившейся вследствие распространенного диффузного гнойного перитонита неуточненной этиологии в терминальной фазе развития, имеется прямая причинно-следственная связь
Если просмотреть доступные в судебных документах медицинские сведения, в первых двух случаях трудно не согласиться с экспертами – да, дефекты были, но они лишь усугубили тяжесть уже имевшихся заболеваний, которые и сами по себе могли привести к смерти, то есть, врачом не все возможности были реализованы.
Иногда вскользь упоминаются и клинические трудности, обусловившие дефекты. Например, в первом случае эксперты пишут «При ручном обследовании стенок послеродовой матки акушер-гинеколог обязан диагностировать разрыв матки даже при отсутствии наружного кровотечения и при схожести симптомов эмболии околоплодными водами и геморрагического и болевого шока». Формулировка «обязан» ко многому обязывает – она не допускает толкований, как армейский устав. Может быть, всё-таки, врач «имел возможность, несмотря на такие-то трудности», но почему-то не смог ее реализовать. Пусть даже и в рамках существующей правоприменительной практики это и не повлияет на квалификацию, но при назначении наказания может быть учтено.
В третьем, онкологическом случае, эксперты тоже указывают на клинические трудности. «Объективные (УЗИ) признаки патологического процесса в брюшной полости были зафиксированы дата, когда, несмотря на отсутствие специфических местных клинических перитонеальных симптомов, при наличии дальнейшего адекватного диагностического поиска, была возможность правильной диагностики».
Дальше эксперты пишут, что «при правильном и своевременном оказании медицинской помощи … смерть от перитонита неуточненной этиологии могла быть предотвращена». А не предотвращена могла быть?
И после этого эксперты делают вывод о прямой причинной связи. Кстати, пациент изначально крайне тяжелый. Не буду приводить диагноз, дабы не занимать целую страницу.
Подавляющее большинство уголовных дел по ч.2 ст.109 УК РФ именно такие – смерть могла быть предотвращена.
Да, есть немного других дел, без сомнения, подпадающих под эту квалификацию. Например, медсестра дневного стационара «ошибочно, не убедившись в правильности выбранной дозировки лекарственного препарата <...>, с дозировкой указанной в рецепте (40 мг.), не изучив инструкцию к назначенному лекарственному препарату, при проведении инфузионной терапии произвела медицинскую инъекцию внутривенно-капельно введя 200 мг». Медсестру наказали ограничением свободы сроком на один год шесть месяцев с лишением права заниматься медицинской деятельностью на 6 месяцев.
Напомню, что ч.ч.1, 2 ст.109 УК РФ – нынче преступления небольшой тяжести со всем вытекающим: и наказанием без реального лишения свободы, и сроком давности. (Потом сравним с другими «медицинскими» статьями).
Еще о ч.2 ст.109 УК РФ и об экспертизе в следующих публикациях.
Хочется поделиться и собственной практикой.
Еще о «врачах-убийцах»: правоохранительная «Зона права».
#врачи #медпомощь #криминал #суд #правозащитники
Вопрос: Как надежнее всего в России защитить права граждан?
Ответ: В содружестве со Следственным комитетом.
Именно так подумал, когда на сайте правозащитного проекта «Зона права» познакомился с новостью, озаглавленной ”«Зона права» открыла федеральную «горячую линию» по врачебным ошибкам”. Новость состоит в том, что с 12 по 22 февраля правозащитники будут принимать сообщения о некачественном оказании медицинской помощи, приведшей к гибели или причинившей вред здоровью пациентов, и по вопросам непредоставления положенных лекарств, а также инструктировать «о том, куда следует обращаться в случае врачебного произвола».
Судя по основным направлениям работы этой «Зоны …» наши граждане больше всего страдают от произвола врачей. С врачами тут могут поспорить разве что сотрудники полиции и ФСИН, причем, во ФСИН, опять же, «тюремные врачи».
Что же режет глаз в правозащитном сообщении? – не только смысловые, но и текстовые совпадения с заявлениями Следственного комитета, начиная с не применяемого никем, кроме СК и «Зоны …», понятия «ятрогенное преступление», включая цитирование весьма неоднозначной статистики СК, заканчивая призывами обращаться с заявлениями в Следственный комитет.
Сравните текст Заявления Следственного комитета РФ от 1.02.2018 в связи с приговором по делу Мисюриной (https://sledcom.ru/news/item/1199822 ) с призывом «Зоны …» (http://zonaprava.com/events/zona-prava-otkryla-federalnuyu-goryachuyu-liniyu-po-vrachebnym-oshibkam/ ) – увидите сходство.
За годы профессиональной деятельности судьба плотно сводила и с уважаемыми (говорю без малейшей иронии!!!) правозащитными организациями, следствием и здравоохранением, причем, как правило, в точках пересечения. Доводилось общаться и с пациентами, и с родственниками тех пациентов, которым не повезло или с заболеваниями, или с врачами. Ситуации бывали разными. Рассказывать можно много.
В чем же неприятный осадочек от обращения «Зоны …» (в данном случае она лишь пример издержек правозащитной деятельности в знакомой автору сфере)?
Если коротко, то схема работы во многих случаях такова. Помогаем написать заявление в СК – там возбуждают уголовное дело и назначают судебно-медицинскую экспертизу. Далее, в зависимости от выводов экспертов, либо дело с обвинительным заключением передается в суд, либо, при отсутствии состава, прекращается. В первом случае, после приговора по уголовному делу, правозащитные адвокаты представляют интересы потерпевшего уже в гражданском процессе, исход которого заведомо предрешен. В суде уже битва только за сумму. Звучат фанфары: «Мы победили врачебный беспредел!!!».
Как сказала одна умная тетенька, известный советский цивилист, во время споров о форме возмещения морального вреда: «С деньгами страдать легче».
Кстати, откуда берутся деньги на возмещение вреда потерпевшим? Из бюджета бюджетного учреждения здравоохранения. Наше, так называемое, «государственное» здравоохранение, состоит ведь преимущественно из БУЗов (бюджетных учреждений здравоохранения), если когда-нибудь читали полное название родной поликлиники или больницы.
Вот пример (с сайта правозащитной организации). «В ходе заседания представитель ответчика признал иск пострадавших, но просил снизить размер заявленной суммы (2 миллиона) в связи с тяжелым финансовым положением NNN ЦРБ. Так, кредиторская задолженность по договорным обязательствам составляет 12 миллионов рублей.». Занавес. Победная реляция в СМИ (они в подобных делах заслуживают отдельного разговора). Красивый отчет о работе, т.е. деньги, поступившие в организацию, потрачены не зря.
Без сомнения, надо защищать права, в том числе, и право на безопасную медицинскую помощь. Но когда это проходит в форме кампании, да еще в такой компании как СК, осадочек какой-то нехороший.
Хотя какой может быть осадочек? Ведь, наверное, не иностранный агент какой, эта «Зона …»: защищает наши права за наши кровные российские деньги, помогает государству строить гражданское общество.
#врачи #медпомощь #криминал #суд #правозащитники
Вопрос: Как надежнее всего в России защитить права граждан?
Ответ: В содружестве со Следственным комитетом.
Именно так подумал, когда на сайте правозащитного проекта «Зона права» познакомился с новостью, озаглавленной ”«Зона права» открыла федеральную «горячую линию» по врачебным ошибкам”. Новость состоит в том, что с 12 по 22 февраля правозащитники будут принимать сообщения о некачественном оказании медицинской помощи, приведшей к гибели или причинившей вред здоровью пациентов, и по вопросам непредоставления положенных лекарств, а также инструктировать «о том, куда следует обращаться в случае врачебного произвола».
Судя по основным направлениям работы этой «Зоны …» наши граждане больше всего страдают от произвола врачей. С врачами тут могут поспорить разве что сотрудники полиции и ФСИН, причем, во ФСИН, опять же, «тюремные врачи».
Что же режет глаз в правозащитном сообщении? – не только смысловые, но и текстовые совпадения с заявлениями Следственного комитета, начиная с не применяемого никем, кроме СК и «Зоны …», понятия «ятрогенное преступление», включая цитирование весьма неоднозначной статистики СК, заканчивая призывами обращаться с заявлениями в Следственный комитет.
Сравните текст Заявления Следственного комитета РФ от 1.02.2018 в связи с приговором по делу Мисюриной (https://sledcom.ru/news/item/1199822 ) с призывом «Зоны …» (http://zonaprava.com/events/zona-prava-otkryla-federalnuyu-goryachuyu-liniyu-po-vrachebnym-oshibkam/ ) – увидите сходство.
За годы профессиональной деятельности судьба плотно сводила и с уважаемыми (говорю без малейшей иронии!!!) правозащитными организациями, следствием и здравоохранением, причем, как правило, в точках пересечения. Доводилось общаться и с пациентами, и с родственниками тех пациентов, которым не повезло или с заболеваниями, или с врачами. Ситуации бывали разными. Рассказывать можно много.
В чем же неприятный осадочек от обращения «Зоны …» (в данном случае она лишь пример издержек правозащитной деятельности в знакомой автору сфере)?
Если коротко, то схема работы во многих случаях такова. Помогаем написать заявление в СК – там возбуждают уголовное дело и назначают судебно-медицинскую экспертизу. Далее, в зависимости от выводов экспертов, либо дело с обвинительным заключением передается в суд, либо, при отсутствии состава, прекращается. В первом случае, после приговора по уголовному делу, правозащитные адвокаты представляют интересы потерпевшего уже в гражданском процессе, исход которого заведомо предрешен. В суде уже битва только за сумму. Звучат фанфары: «Мы победили врачебный беспредел!!!».
Как сказала одна умная тетенька, известный советский цивилист, во время споров о форме возмещения морального вреда: «С деньгами страдать легче».
Кстати, откуда берутся деньги на возмещение вреда потерпевшим? Из бюджета бюджетного учреждения здравоохранения. Наше, так называемое, «государственное» здравоохранение, состоит ведь преимущественно из БУЗов (бюджетных учреждений здравоохранения), если когда-нибудь читали полное название родной поликлиники или больницы.
Вот пример (с сайта правозащитной организации). «В ходе заседания представитель ответчика признал иск пострадавших, но просил снизить размер заявленной суммы (2 миллиона) в связи с тяжелым финансовым положением NNN ЦРБ. Так, кредиторская задолженность по договорным обязательствам составляет 12 миллионов рублей.». Занавес. Победная реляция в СМИ (они в подобных делах заслуживают отдельного разговора). Красивый отчет о работе, т.е. деньги, поступившие в организацию, потрачены не зря.
Без сомнения, надо защищать права, в том числе, и право на безопасную медицинскую помощь. Но когда это проходит в форме кампании, да еще в такой компании как СК, осадочек какой-то нехороший.
Хотя какой может быть осадочек? Ведь, наверное, не иностранный агент какой, эта «Зона …»: защищает наши права за наши кровные российские деньги, помогает государству строить гражданское общество.
Zonaprava
Зона Права
«Зона Права» объединяет людей, которые хотят добиться изменения тюремной системы в России
Далее цитата. Особое мнение экономиста Андрея Мовчана.
Почему медицина для власти не является приоритетом?
Андрей Мовчан― Потому что власть и без этого удерживает поддержку большинства населения. Зачем тратить на это время и силы.
А. Мовчан― Я думаю, что, прежде всего, медицине и образованию не хватает самостоятельности. Не хватает естественной системы стимулов. Медицину давно пора переводить на нормальную страховую. Где есть понятные тарифы, которые понятным образом определяются, где есть саморегулируемые организации. Где государство участвует как один из игроков или даже долевой игрок, который выделяет дополнительные деньги на создание системы и центров. Где обязательно медицинское страхование, во-первых, приведено к каким-то разумным рыночным нормам с точки зрения тарифов. И с точки зрения оплат и может сочетаться с частным страхованием. Где построена достаточно сложная система ответственности за собственное здоровье у людей. Где они могут платить меньше, если они ведут более здоровый образ жизни. Где проходят процедуры, которые нужны. Медицина вообще очень сложная штука. И нет государства, в котором она построена идеально. И чтобы ее построить удобоваримо, нам нужно сильно усложнять процесс, убирать оттуда чиновника и запускать туда иностранцев.
А. Соломин― Иностранцев?
А. Мовчан― Конечно. Посмотрите на Турцию. В Турции уровень медицинского обслуживания вырос фундаментально, когда они открыли свой рынок, приняли стандарты американские. И когда они запустили американские сети.
А.Мовчан: По популярности колдунов, «Пусть говорят» и ереси, которую смотрят, можно посмотреть на уровень культуры
А. Соломин― Допущение сюда иностранцев означает дать возможность им заработать. А зарабатывать не с кого особо. Потому что люди по большому счету бедны в стране. И платить за медицинские услуги они не готовы, потому что они знают, что у нас есть Конституция…
А. Мовчан― Я не понимаю, почему в Турции американцы могут работать, Турция страна, в которой ВВП на человека не отличается от нашего. А вот у нас они почему-то не могут работать. Почему наша страна так бедна, а Турция так богата, хотя экономические показатели очень схожи.
А. Соломин― Потому что у нас, я не знаю, как в Турции, если честно, но у нас Конституция обещает всем бесплатную медицинскую помощь. И люди приходят в больницу за бесплатной медицинской помощью. Когда им говорят, а сейчас у нас появится новая система взаимоотношений, и в большей степени будем на страховку ориентироваться, у нас будет много иностранцев работать с хорошей медицинской техникой и так далее. Но за это надо будет платить деньги.
А. Мовчан― Не существует бесплатной медицинской помощи. Ее просто не бывает. Существует медицинская помощь, оплачиваемая нашими налогами, а существует оплачиваемая лично гражданами. Мы сейчас платим огромные налоги, которые должны идти на медицину. Взнос на соцстрах выше в сравнении с зарплатами, чем в Европе. Мы все равно это платим. Если сюда придут иностранцы, они не заменят региональную клинику в маленьком городе. Они, скорее всего, там и не будут работать. Они начнут с центра, с более дорогих мест, дорогих клиентов. Но они начнут создавать культуру медицинского обслуживания. Во-первых, давая резерв возможностей для государства, от которого просто уйдет этот спрос более дорогой. И, во-вторых, создавая школу и возможности обучения людей, возможности селекции, возможности кроссплатформенной работы. Возможности создания каких-то систем, которые будут обслуживать регионы из центра и так далее. Если мы этого не будем делать, мы будем продолжать вариться в собственном соку. У нас одна из огромных проблем с врачами в России – практически никто не говорит по-английски. Они просто не в состоянии абсорбировать то новое, что происходит в медицинской науке, в мире.
А. Соломин― То, о чем вы говорите, можно было сделать 10 лет назад.
А. Мовчан― Можно. И было легче 10 лет назад.
А. Соломин― Тем более. И власти знали прекрасно, что такой шаг существует. Почему это не делается?
А. Мовчан― Потому что это не является приоритетом.
А. Соломин― А почему это не является приоритетом?
Почему медицина для власти не является приоритетом?
Андрей Мовчан― Потому что власть и без этого удерживает поддержку большинства населения. Зачем тратить на это время и силы.
А. Мовчан― Я думаю, что, прежде всего, медицине и образованию не хватает самостоятельности. Не хватает естественной системы стимулов. Медицину давно пора переводить на нормальную страховую. Где есть понятные тарифы, которые понятным образом определяются, где есть саморегулируемые организации. Где государство участвует как один из игроков или даже долевой игрок, который выделяет дополнительные деньги на создание системы и центров. Где обязательно медицинское страхование, во-первых, приведено к каким-то разумным рыночным нормам с точки зрения тарифов. И с точки зрения оплат и может сочетаться с частным страхованием. Где построена достаточно сложная система ответственности за собственное здоровье у людей. Где они могут платить меньше, если они ведут более здоровый образ жизни. Где проходят процедуры, которые нужны. Медицина вообще очень сложная штука. И нет государства, в котором она построена идеально. И чтобы ее построить удобоваримо, нам нужно сильно усложнять процесс, убирать оттуда чиновника и запускать туда иностранцев.
А. Соломин― Иностранцев?
А. Мовчан― Конечно. Посмотрите на Турцию. В Турции уровень медицинского обслуживания вырос фундаментально, когда они открыли свой рынок, приняли стандарты американские. И когда они запустили американские сети.
А.Мовчан: По популярности колдунов, «Пусть говорят» и ереси, которую смотрят, можно посмотреть на уровень культуры
А. Соломин― Допущение сюда иностранцев означает дать возможность им заработать. А зарабатывать не с кого особо. Потому что люди по большому счету бедны в стране. И платить за медицинские услуги они не готовы, потому что они знают, что у нас есть Конституция…
А. Мовчан― Я не понимаю, почему в Турции американцы могут работать, Турция страна, в которой ВВП на человека не отличается от нашего. А вот у нас они почему-то не могут работать. Почему наша страна так бедна, а Турция так богата, хотя экономические показатели очень схожи.
А. Соломин― Потому что у нас, я не знаю, как в Турции, если честно, но у нас Конституция обещает всем бесплатную медицинскую помощь. И люди приходят в больницу за бесплатной медицинской помощью. Когда им говорят, а сейчас у нас появится новая система взаимоотношений, и в большей степени будем на страховку ориентироваться, у нас будет много иностранцев работать с хорошей медицинской техникой и так далее. Но за это надо будет платить деньги.
А. Мовчан― Не существует бесплатной медицинской помощи. Ее просто не бывает. Существует медицинская помощь, оплачиваемая нашими налогами, а существует оплачиваемая лично гражданами. Мы сейчас платим огромные налоги, которые должны идти на медицину. Взнос на соцстрах выше в сравнении с зарплатами, чем в Европе. Мы все равно это платим. Если сюда придут иностранцы, они не заменят региональную клинику в маленьком городе. Они, скорее всего, там и не будут работать. Они начнут с центра, с более дорогих мест, дорогих клиентов. Но они начнут создавать культуру медицинского обслуживания. Во-первых, давая резерв возможностей для государства, от которого просто уйдет этот спрос более дорогой. И, во-вторых, создавая школу и возможности обучения людей, возможности селекции, возможности кроссплатформенной работы. Возможности создания каких-то систем, которые будут обслуживать регионы из центра и так далее. Если мы этого не будем делать, мы будем продолжать вариться в собственном соку. У нас одна из огромных проблем с врачами в России – практически никто не говорит по-английски. Они просто не в состоянии абсорбировать то новое, что происходит в медицинской науке, в мире.
А. Соломин― То, о чем вы говорите, можно было сделать 10 лет назад.
А. Мовчан― Можно. И было легче 10 лет назад.
А. Соломин― Тем более. И власти знали прекрасно, что такой шаг существует. Почему это не делается?
А. Мовчан― Потому что это не является приоритетом.
А. Соломин― А почему это не является приоритетом?
А. Мовчан― Потому что власть и без этого удерживает поддержку большинства населения. Зачем тратить на это время и силы.
https://echo.msk.ru/programs/personalno/2155992-echo/#mmread
https://echo.msk.ru/programs/personalno/2155992-echo/#mmread
Эхо Москвы
Андрей Мовчан — Особое мнение — Эхо Москвы, 28.02.2018
Люди живут в массе своей в страхе, как бы не было хуже. Им привита идея, что что-нибудь поменяем, все разрушится. Опасные правые, опасные левые… / Новости
Оксюморон: Правозащитники на Радио Свобода поют дифирамб Следственному комитету и лично Александру Бастрыкину.
#врачиубийцы #следственныйкомитет #правозащитники #зонаправа #криминал #экспертиза
Услышать такое лет пят назад – примерно то же самое, что в августе 1991 года сказать народу, что страну должен возглавить подполковник КГБ.
Но вернемся к врачам-убийцам.
Когда готовил предыдущую публикацию, озаглавленную «Еще о “врачах-убийцах”: правоохранительная “Зона права”» https://t.me/dockil/7 не мог и подумать, что на сайте Радио Свобода появится статья координатора правозащитной организации "Зона права" Булата Мухамеджанова, в которой рассказывается о том, как «терпение председателя Следственного комитета России Александра Бастрыкина закончилось и он решил покончить с безнаказанностью врачей и дать жесткий отпор медицинскому сообществу». https://www.svoboda.org/a/29070494.html
Если по пунктам, то из текста статьи правозащитников следует:
1. Глава Следственного комитета является одним из активнейших борцов за соблюдение прав граждан. И чаще всего права граждан у нас в стране нарушают врачи.
2. Врачам ранее удавалось уходить от ответственности, потому что их прикрывало могущественное «медицинское лобби».
3. Глава Следственного комитета не испугался этого лобби и, рискуя всем (автор статьи сочувственно назвал его «хромой уткой»), вступил в борьбу с безнаказанностью врачей, причем главным инструментом этой борьбы должны стать «лучшие достижения европейской, американской и зарубежной криминалистической техники», используемые Следственным комитетом.
4. Можно и не всех врачей сажать, главное, чтобы обстоятельства случившегося выясняли независимые от системы Минздрава эксперты, врач больше не занимался медицинской деятельностью, а больница выплачивала справедливую денежную компенсацию пациенту.
Чуть подробнее.
Начинается статья с не очень корректной статистики Следственного комитета: мол, в 2015 году, согласно статистике СКР, потерпевшими от ятрогенных преступлений стали 888 человек, 712 человек погибли.
Извините, 888 потерпевших – это признанные потерпевшими по возбужденным СК уголовным делам? Если так, то сколько дел закончились обвинительным заключением и дошли до суда? Об этом Глава СК умолчал. Понятно, ведь графа «ятрогенные преступления» в карточках СК была почти секретной – для служебного пользования. Потому по России не знаем, но в пятимиллионном Санкт-Петербурге за 2017 год (когда терпение Бастрыкина уже закончилось) до суда дошли всего 2 (два) врачебных дела.
Почему так мало? Противодействовали враги – «мощное медицинское лобби».
Далее о врагах Главы Следственного комитета, медицинских экспертах Следственного комитета и их экспертизах читайте https://tomcat-spb.livejournal.com/9835.html
#врачиубийцы #следственныйкомитет #правозащитники #зонаправа #криминал #экспертиза
Услышать такое лет пят назад – примерно то же самое, что в августе 1991 года сказать народу, что страну должен возглавить подполковник КГБ.
Но вернемся к врачам-убийцам.
Когда готовил предыдущую публикацию, озаглавленную «Еще о “врачах-убийцах”: правоохранительная “Зона права”» https://t.me/dockil/7 не мог и подумать, что на сайте Радио Свобода появится статья координатора правозащитной организации "Зона права" Булата Мухамеджанова, в которой рассказывается о том, как «терпение председателя Следственного комитета России Александра Бастрыкина закончилось и он решил покончить с безнаказанностью врачей и дать жесткий отпор медицинскому сообществу». https://www.svoboda.org/a/29070494.html
Если по пунктам, то из текста статьи правозащитников следует:
1. Глава Следственного комитета является одним из активнейших борцов за соблюдение прав граждан. И чаще всего права граждан у нас в стране нарушают врачи.
2. Врачам ранее удавалось уходить от ответственности, потому что их прикрывало могущественное «медицинское лобби».
3. Глава Следственного комитета не испугался этого лобби и, рискуя всем (автор статьи сочувственно назвал его «хромой уткой»), вступил в борьбу с безнаказанностью врачей, причем главным инструментом этой борьбы должны стать «лучшие достижения европейской, американской и зарубежной криминалистической техники», используемые Следственным комитетом.
4. Можно и не всех врачей сажать, главное, чтобы обстоятельства случившегося выясняли независимые от системы Минздрава эксперты, врач больше не занимался медицинской деятельностью, а больница выплачивала справедливую денежную компенсацию пациенту.
Чуть подробнее.
Начинается статья с не очень корректной статистики Следственного комитета: мол, в 2015 году, согласно статистике СКР, потерпевшими от ятрогенных преступлений стали 888 человек, 712 человек погибли.
Извините, 888 потерпевших – это признанные потерпевшими по возбужденным СК уголовным делам? Если так, то сколько дел закончились обвинительным заключением и дошли до суда? Об этом Глава СК умолчал. Понятно, ведь графа «ятрогенные преступления» в карточках СК была почти секретной – для служебного пользования. Потому по России не знаем, но в пятимиллионном Санкт-Петербурге за 2017 год (когда терпение Бастрыкина уже закончилось) до суда дошли всего 2 (два) врачебных дела.
Почему так мало? Противодействовали враги – «мощное медицинское лобби».
Далее о врагах Главы Следственного комитета, медицинских экспертах Следственного комитета и их экспертизах читайте https://tomcat-spb.livejournal.com/9835.html
Telegram
Врачи-убийцы/postПравда
Еще о «врачах-убийцах»: правоохранительная «Зона права».
#врачи #медпомощь #криминал #суд #правозащитники
Вопрос: Как надежнее всего в России защитить права граждан?
Ответ: В содружестве со Следственным комитетом.
Именно так подумал, когда на сайте правозащитного…
#врачи #медпомощь #криминал #суд #правозащитники
Вопрос: Как надежнее всего в России защитить права граждан?
Ответ: В содружестве со Следственным комитетом.
Именно так подумал, когда на сайте правозащитного…
«Академик Углов!....??! Он же памятник!»
Около полугода назад в сквере возле родного института (извините, университета) я обнаружил памятник, который издалека показался похожим на надгробие. Выяснил, что это памятник академику Углову. И открыт он был с большой помпой осенью 2016 года. Как-то этот сквер был в стороне от моих маршрутов.
Увидев памятник, вспомнил историю из давнего 1986 года.
Вечером на кафедре зазвонил «общий» телефон, старый, черный. Снимаю трубку: «Это академик Углов». «Ассистент Петров», - отвечаю я. «Нам от вас нужен мозг алкоголика», - говорит академик. «Извините, Федор Григорьевич, я позову Ивана Васильевича».
Иван Васильевич тогда заведовал нашей кафедрой. Человек интересный, проведший всю войну на переднем крае, командовавший взводом санитаров-носильщиков, при этом чудом оставшийся в живых. Он, как и большинство фронтовиков переднего края, к алкоголю относился более чем терпимо.
Говорю: «Иван Васильевич, там Углов звонит, просит мозг алкоголика. Поговорите?»
Для тех, кто не знает или забыл, поясню. В то время шла горбачевская антиалкогольная кампания и Углов – маниакальный борец с алкоголем и «прочими излишествами» - был в почете, как бы сейчас сказали «в тренде». Его антиалкогольные книги выходили многосоттысячными тиражами.
Иван Васильевич подходит к телефону. Я слышу: «Нет там ничего такого… Нет … Нет… Никакой специфики….». Вешает трубку: «Ему нужны для его антиалкогольных лекций и фильмов препараты мозга алкоголика. Я ему говорю, что нет там никаких наружных специфичных изменений. И под микроскопом-то не всегда найдешь. А он мне: Найдите какие-нибудь анатомические препараты пострашнее, а фабулу мы уж придумаем».
Как мы смеялись, читая знаменитую и полную глупостей угловскую книгу «В плену иллюзий».
Мой сослуживец, большой шутник, однажды взял эту книгу и отправился к Углову, предварительно зажевав лимоном «вчерашний» запах. Не буду передавать, что он говорил академику, но вернулся с авторской надписью. Дословно не помню, но что-то вроде: «Соратнику… совместная борьба…». У нас появился повод отметить.
Это было бы смешно, если бы не некоторые нюансы. Например, Углов считал, что в алкоголизации «русского народа» виновны евреи и западные страны. Не менее пагубно влияет на русский народ и западная музыка.
Многие его публицистические высказывания дурно пахнут – от «Черной сотни» до «нациков».
Неприятный тип. Хотя, психиатрам виднее.
#ЗОЖ #врачиубийцы #алкоголь #алкроголизм #пропаганда #медицина
Около полугода назад в сквере возле родного института (извините, университета) я обнаружил памятник, который издалека показался похожим на надгробие. Выяснил, что это памятник академику Углову. И открыт он был с большой помпой осенью 2016 года. Как-то этот сквер был в стороне от моих маршрутов.
Увидев памятник, вспомнил историю из давнего 1986 года.
Вечером на кафедре зазвонил «общий» телефон, старый, черный. Снимаю трубку: «Это академик Углов». «Ассистент Петров», - отвечаю я. «Нам от вас нужен мозг алкоголика», - говорит академик. «Извините, Федор Григорьевич, я позову Ивана Васильевича».
Иван Васильевич тогда заведовал нашей кафедрой. Человек интересный, проведший всю войну на переднем крае, командовавший взводом санитаров-носильщиков, при этом чудом оставшийся в живых. Он, как и большинство фронтовиков переднего края, к алкоголю относился более чем терпимо.
Говорю: «Иван Васильевич, там Углов звонит, просит мозг алкоголика. Поговорите?»
Для тех, кто не знает или забыл, поясню. В то время шла горбачевская антиалкогольная кампания и Углов – маниакальный борец с алкоголем и «прочими излишествами» - был в почете, как бы сейчас сказали «в тренде». Его антиалкогольные книги выходили многосоттысячными тиражами.
Иван Васильевич подходит к телефону. Я слышу: «Нет там ничего такого… Нет … Нет… Никакой специфики….». Вешает трубку: «Ему нужны для его антиалкогольных лекций и фильмов препараты мозга алкоголика. Я ему говорю, что нет там никаких наружных специфичных изменений. И под микроскопом-то не всегда найдешь. А он мне: Найдите какие-нибудь анатомические препараты пострашнее, а фабулу мы уж придумаем».
Как мы смеялись, читая знаменитую и полную глупостей угловскую книгу «В плену иллюзий».
Мой сослуживец, большой шутник, однажды взял эту книгу и отправился к Углову, предварительно зажевав лимоном «вчерашний» запах. Не буду передавать, что он говорил академику, но вернулся с авторской надписью. Дословно не помню, но что-то вроде: «Соратнику… совместная борьба…». У нас появился повод отметить.
Это было бы смешно, если бы не некоторые нюансы. Например, Углов считал, что в алкоголизации «русского народа» виновны евреи и западные страны. Не менее пагубно влияет на русский народ и западная музыка.
Многие его публицистические высказывания дурно пахнут – от «Черной сотни» до «нациков».
Неприятный тип. Хотя, психиатрам виднее.
#ЗОЖ #врачиубийцы #алкоголь #алкроголизм #пропаганда #медицина
Реформа здравоохранения в действии. Читайте 'майские указы" и последнее "Послание".
Улучшили, модернизировали. А лечить нечем. Скоро, похоже, будет некому. Потом, очевидно, и некого. https://www.rbc.ru/society/14/03/2018/5aa7d42d9a79475b3eff4419?from=newsfeed
Улучшили, модернизировали. А лечить нечем. Скоро, похоже, будет некому. Потом, очевидно, и некого. https://www.rbc.ru/society/14/03/2018/5aa7d42d9a79475b3eff4419?from=newsfeed
РБК
Врачи подмосковной больницы предупредили о невозможности помочь пациентам
Врачи подмосковной больницы предупредили о невозможности оказывать неотложную помощь пациентам из-за нехватки лекарств и проблем с оборудованием. Минздрав пообещал провести проверку, а лига пациентов
Извините, но все же #Кемерово. Не хотел и, пожалуй, не мог выйти с этой темой в публичное пространство. То, сколько погибло детей и как они погибли, вызвало почти физическое страдание. Да, у большинства из нас есть дети, и страшно представить, что подобное могло произойти с… (Позвольте не говорить о природе истинного сострадания.) И еще страшнее становится, если ты знаешь как это происходит и чем заканчивается. Знаешь не абстрактно, а видел вполне конкретно, практически.
Однако некоторые волны, возникшие на поверхности темы «Кемерово», и волноломы, призванные погасить эти темы, вызвали потребность выступить в качестве специалиста. В связи с этим вынужден предупредить – употребление некоторых понятий определяется необходимостью использовать специальные термины, а не является проявлением цинизма.
Первый вопрос: Сколько жертв? 64? 180? 300?
Увы. Боюсь, ни одна экспертиза уже не установит точное число погибших. В итоге можно будет опираться только на подтвержденное достоверными следственными данными количество людей, не вышедших из зоны пожара. Это и так или иначе опознанные, и обнаруженные неопознанные, и пропавшие без вести, останки которых не обнаружены.
Длительное пламенное горение, затем длительное тлеющее горение, вновь пламенное горение – вот динамика кемеровского пожара. Даже при таком пожаре полная кремация (превращение в золу) тел маловероятна. Какие-то останки – фрагменты костей с кусочками мягких тканей, нередко, отдельно лежащие – всегда присутствуют. Для того, чтобы все такие фрагменты обнаружить, требуется тщательное исследование пожарного мусора. Даже с «криминальных пожаров», где осмотр места происшествия проводится следователем, криминалистом и судебным медиком, не всегда доставляли все фрагменты. Оно и понятно, обугленные останки, особенно мелкие, иногда поди заметь среди обугленного дерева, тканей, пластика, которые, к тому же, нередко образуют спекшиеся конгломераты.
Здесь же с огромной площади, измеряемой тысячами квадратных метров, пожарный мусор, то есть всё, вывезли за двое суток. Вполне могли вывезти и фрагменты тел. Нет, вовсе не умышленно, без цели сокрытия, а просто… как многое делается.
Дальше сортировка останков. Дело серьезное, требующее специальной организации процесса, хороших навыков и надлежащего числа специалистов.
На всех этапах какая-то часть останков может быть или вовсе утрачена, или неправильно сгруппирована. О группировке: трудно предположить, что будет выполнена молекулярно-генетическое исследование каждого из фрагментов.
Потому не все останки могут быть обнаружены и идентифицированы. Часть необнаруженных останков может быть невелика, но это люди. Отсюда и возможное расхождение между числом идентифицированных погибших и пропавших без вести. Но по объективным причинам эта разница относительно невелика. Ни о каких сотнях речи быть не может. Да и в моргах города-полумиллионника сотни трупов не спрячешь, поверьте. И информацию об этом, учитывая число персонала сих скорбных заведений, не скроешь.
Еще раз. Число погибших сложится из опознанных, неопознанных, пропавших без вести.
А сколь достоверным будет это число, зависит от действий общества. (Оно же у нас есть!..?)
Второй вопрос: Сколь честно подавалась информация? С какого момента стало можно говорить о значительном количестве жертв?
Имея представление о площади помещений, их структуре и заполняемости, о пожарной нагрузке и динамике пожара, уже через десяток-другой минут можно было обоснованно прогнозировать большое количество жертв. Думается, что и руководство структур МЧС после начала пожара понимало, что ожидается большое количество жертв.
Почему об этом никто не сказал вслух? Телеканалы рассказывали в это время о нашей страшной ракете и о всенародной поддержке… Потом, оправдываясь, сказали: «Кто ж мог знать, что какой-то пожар в дальнем областном центре так закончится?» Они не знали. Им, да и не только им, своевременно не доложили.
Люди не верят власти. И, главное, всегда готовы не верить рассказам о том, что затрагивает их лично. Может быть и правильно делают.
Однако некоторые волны, возникшие на поверхности темы «Кемерово», и волноломы, призванные погасить эти темы, вызвали потребность выступить в качестве специалиста. В связи с этим вынужден предупредить – употребление некоторых понятий определяется необходимостью использовать специальные термины, а не является проявлением цинизма.
Первый вопрос: Сколько жертв? 64? 180? 300?
Увы. Боюсь, ни одна экспертиза уже не установит точное число погибших. В итоге можно будет опираться только на подтвержденное достоверными следственными данными количество людей, не вышедших из зоны пожара. Это и так или иначе опознанные, и обнаруженные неопознанные, и пропавшие без вести, останки которых не обнаружены.
Длительное пламенное горение, затем длительное тлеющее горение, вновь пламенное горение – вот динамика кемеровского пожара. Даже при таком пожаре полная кремация (превращение в золу) тел маловероятна. Какие-то останки – фрагменты костей с кусочками мягких тканей, нередко, отдельно лежащие – всегда присутствуют. Для того, чтобы все такие фрагменты обнаружить, требуется тщательное исследование пожарного мусора. Даже с «криминальных пожаров», где осмотр места происшествия проводится следователем, криминалистом и судебным медиком, не всегда доставляли все фрагменты. Оно и понятно, обугленные останки, особенно мелкие, иногда поди заметь среди обугленного дерева, тканей, пластика, которые, к тому же, нередко образуют спекшиеся конгломераты.
Здесь же с огромной площади, измеряемой тысячами квадратных метров, пожарный мусор, то есть всё, вывезли за двое суток. Вполне могли вывезти и фрагменты тел. Нет, вовсе не умышленно, без цели сокрытия, а просто… как многое делается.
Дальше сортировка останков. Дело серьезное, требующее специальной организации процесса, хороших навыков и надлежащего числа специалистов.
На всех этапах какая-то часть останков может быть или вовсе утрачена, или неправильно сгруппирована. О группировке: трудно предположить, что будет выполнена молекулярно-генетическое исследование каждого из фрагментов.
Потому не все останки могут быть обнаружены и идентифицированы. Часть необнаруженных останков может быть невелика, но это люди. Отсюда и возможное расхождение между числом идентифицированных погибших и пропавших без вести. Но по объективным причинам эта разница относительно невелика. Ни о каких сотнях речи быть не может. Да и в моргах города-полумиллионника сотни трупов не спрячешь, поверьте. И информацию об этом, учитывая число персонала сих скорбных заведений, не скроешь.
Еще раз. Число погибших сложится из опознанных, неопознанных, пропавших без вести.
А сколь достоверным будет это число, зависит от действий общества. (Оно же у нас есть!..?)
Второй вопрос: Сколь честно подавалась информация? С какого момента стало можно говорить о значительном количестве жертв?
Имея представление о площади помещений, их структуре и заполняемости, о пожарной нагрузке и динамике пожара, уже через десяток-другой минут можно было обоснованно прогнозировать большое количество жертв. Думается, что и руководство структур МЧС после начала пожара понимало, что ожидается большое количество жертв.
Почему об этом никто не сказал вслух? Телеканалы рассказывали в это время о нашей страшной ракете и о всенародной поддержке… Потом, оправдываясь, сказали: «Кто ж мог знать, что какой-то пожар в дальнем областном центре так закончится?» Они не знали. Им, да и не только им, своевременно не доложили.
Люди не верят власти. И, главное, всегда готовы не верить рассказам о том, что затрагивает их лично. Может быть и правильно делают.
Стоит еще пояснить: профессиональная биография автора складывалась так, что на протяжении 7-8 лет довелось, как это называется у судебных медиков, «исследовать случаи смерти на пожаре» со всего тогдашнего Ленинграда. Редкие случаи проходили мимо.
#Кемерово #медицина #экспертиза #пожар
#Кемерово #медицина #экспертиза #пожар
Гипнотизеры, будьте осторожны. Гипноз – дело государственное!
Следственный комитет21 марта 2018 г. предъявил обвинение по ч.2 ст. 238 УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности).Фигурантами дела являются упруги Ольга и Виктор Маркеловы. СК установил, что обвиняемые во время проведения треннигов применяли гипноз, в результате чего были оказаны услуги не отвечающие требованиям безопасности. По мнению СК, в соответствии с действующим законодательством, применение гипноза разрешается только врачами, преимущественно в государственных лечебных и научных учреждениях.
Речь идет о некоммерческой организации «Зеора», в тренингах которой присутствуют признаки осуществления психологического воздействия на человека, способного нанести вред здоровью. Одна из клиентов тренинговых программ покончила с собой. Следствие полагает, что суицид может быть связан с тренингом личностного роста в "Зеоре".
Виктор Маркелов заявил о намерении просить политического убежища в Германии, куда он сбежал из-под домашнего ареста.
Изначально в октябре 2017 г. вменялась ч. 1 ст. 239 УК РФ (создание некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан). Тогда же Минюст обратился в Невский районный суд Петербурга с иском о ликвидации некоммерческой организации "Зеора".
http://spb.sledcom.ru/Novosti/item/1168241
http://spb.sledcom.ru/Novosti/item/1212091
#НКО #психология #треннинги #ЗОЖ #гипноз #криминал #следственныйкомитет
Следственный комитет21 марта 2018 г. предъявил обвинение по ч.2 ст. 238 УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности).Фигурантами дела являются упруги Ольга и Виктор Маркеловы. СК установил, что обвиняемые во время проведения треннигов применяли гипноз, в результате чего были оказаны услуги не отвечающие требованиям безопасности. По мнению СК, в соответствии с действующим законодательством, применение гипноза разрешается только врачами, преимущественно в государственных лечебных и научных учреждениях.
Речь идет о некоммерческой организации «Зеора», в тренингах которой присутствуют признаки осуществления психологического воздействия на человека, способного нанести вред здоровью. Одна из клиентов тренинговых программ покончила с собой. Следствие полагает, что суицид может быть связан с тренингом личностного роста в "Зеоре".
Виктор Маркелов заявил о намерении просить политического убежища в Германии, куда он сбежал из-под домашнего ареста.
Изначально в октябре 2017 г. вменялась ч. 1 ст. 239 УК РФ (создание некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан). Тогда же Минюст обратился в Невский районный суд Петербурга с иском о ликвидации некоммерческой организации "Зеора".
http://spb.sledcom.ru/Novosti/item/1168241
http://spb.sledcom.ru/Novosti/item/1212091
#НКО #психология #треннинги #ЗОЖ #гипноз #криминал #следственныйкомитет