OCSARAT MEDICAL Одесса отзывы
#черный_список_клиник #анонимные_отзывы
Записалась в OCSARAT MEDICAL заранее, по телефону уточнила стоимость процедуры — мне чётко озвучили 1500 грн. Несколько раз переспросила, правильно ли поняла цену, администратор уверенно подтвердил, что сумма фиксированная и именно за одну процедуру.
Однако на приёме ситуация резко поменялась. После осмотра мне назвали уже 5000 грн за одну процедуру, объяснив это тем, что, якобы, «зона воздействия не одна» и нужен «более интенсивный протокол». Но о таком варианте мне никто заранее не говорил, хотя я специально уточняла стоимость и спрашивала, могут ли быть дополнительные доплаты.
Фактически получается следующее:
— мне обещали стандартную процедуру за 1500 грн,
— на месте сообщили сумму в три с лишним раза больше,
— к тому же подано это так, будто выбора у пациента нет — «меньше делать смысла не имеет».
Я считаю, что это некорректная и непрозрачная коммуникация с пациентом. Если существует стандартная цена и есть расширенные протоколы, которые стоят дороже, об этом нужно предупреждать заранее: объяснять, какие бывают варианты, в каких ситуациях цена может отличаться, что врач может изменить план после осмотра — и озвучивать хотя бы диапазон стоимости.
Пациент имеет право понимать, сколько он заплатит, прежде чем приезжает в клинику и тратит своё время.
Мне же по телефону предоставили одну информацию, а по факту — другую, причём в разы выше.
Я не против комплексного лечения и не сомневаюсь, что у каждого врача есть своё профессиональное видение. Но вводить пациента в курс дела нужно честно и заранее, а не ставить перед фактом на месте, когда человек уже пришёл на приём.
После такого опыта доверие к клинике у меня, к сожалению, пропало.

Не выдуманные истории:
У нас в отделении лежала бабушка с тяжёлой диабетической стопой — нога чёрная, боли, интоксикация, на этом фоне периодические галлюцинации. Ампутацию сделать было нельзя: с её сопутствующими диагнозами она бы не пережила операцию. Мы капали, перевязывали, пытались облегчить состояние насколько возможно.

Из родных приходил только муж, да пару раз заявлялся сын — тот самый «Лёшенька», как она его тепло называла. Потом перестали приходить оба. Бабушка лежала почти месяц, кричала от боли, звала сына и мужа, уверяла, что они вот-вот появятся: «Не сегодня — так завтра Лёшенька точно приедет».

Мы звонили семье постоянно — тишина. Наконец однажды сын взял трубку. И сказал спокойно, без тени смущения:

— Мы не можем забрать маму. Диван, на котором она спала, мы выбросили. Ей теперь негде будет спать.

После этих слов в палате повисла такая тишина, что стало по-настоящему страшно. Человек, который умирал и звал любимого сыночка, ждал его каждый день — оказался просто никому не нужным.

Сегодня наш телеграм канал https://t.me/docblacklist перевалил за 3 тысячи участников.
Всем причастным и рекомендующим подписаться, большое спасибо!

Прислали народное творчество, не судите строго:
Есть в Одессе главврач,
Домик и яхта в Испании - богач.
Как оголтелая свинья,
Жрет всё - как не в себя.
Ему бы немного отдохнуть,
Годы солидные - напоследок тусануть.
Но нет, держится за кресло дед,
Хоть и может помереть в обед...
Мораль сей басни такова:
-"Что наворовал, успей потратить вовремя"

Информация об эпидемиологической ситуации в Одессе

Заболеваемость гриппом и ОРВИ в городе остаётся на типичном сезонном уровне и ниже эпидемического порога примерно на треть.

За прошлую неделю зарегистрировано 2564 случая ОРВИ и гриппа, причём более 70% заболевших — дети младше 17 лет.

Показатели по COVID-19 снизились в 2,1 раза: подтверждено 9 случаев, и все они выявлены у детей.

Острыми кишечными инфекциями за неделю заболели 42 одессита, среди них почти две трети — дети.

Вирусные гепатиты и другие инфекции, передающиеся воздушно-капельным путём, регистрировались лишь единично. Случаев дифтерии, кори, краснухи и столбняка не выявлено.

Эпидемиологическая ситуация в городе остаётся стабильной и полностью контролируемой.

В последнее время в сеть выбрасываются анонимные обвинения в адрес 10-й больницы, её руководства и отдельных хирургов. Формулировки громкие, но фактической основы под ними нет — это видно уже при элементарном логическом анализе.

Во-первых, история про «50% откатов с операций» звучит эффектно, но абсолютно не подтверждена фактами. Не указано ни одной даты, ни фамилии хирурга, ни пациента, ни суммы, ни механизма передачи этих денег. Любая операция проходит через отчётность НСЗУ и электронный учёт, скрыть подобную «схему» физически невозможно. Без реальных примеров это не доказанное обвинение, а обычный анонимный вброс.

Во-вторых, утверждение о «плате за трудоустройство» так же нелогично. В коммунальных медучреждениях трудоустройство регулируется приказами и официальными процедурами. Нельзя просто взять деньги «наличкой» и нигде их не отразить. Не назван ни один человек, который реально якобы платил. Анонимная история без подтверждений не является доказательством.

Что касается попыток обвинить Виталия Гуцулюка, это тоже выглядит надуманно. Ремонт отделений действительно выполняется за счёт бюджетных средств, с тендерной документацией и актами выполненных работ. Если ремонт официально завершён и оплачен из бюджета, невозможно одновременно утверждать, что «деньги собирали с врачей и клали в карман». Более того, Гуцулюк известен как специалист, который выполняет сложные эндоскопические вмешательства, а не как человек, вовлечённый в поборы. Обвинения без фактов — лишь попытка ударить по отделению.

Тезис о «90% лекарств, которые покупаются через нужные аптеки» — ещё одно голословное утверждение. В реальности часть лекарств закупается за бюджет, часть — пациент выбирает сам в любой аптеке. Никто не может заставить покупать препараты только в одном месте. Цифра «90%» явно взята с потолка и не подтверждена ни анализом закупок, ни документами.

Дополнительный признак недостоверности — использование политических ярлыков, которые подаются как доказательство. Однако политическая принадлежность родственников не делает руководителя автоматически участником схем. Работа больницы проходит под контролем НСЗУ, бухгалтерии и аудиторов, а не под чьим-либо «политическим надзором».

В реальности напряжённость между различными руководителями здравоохранения в городе существует давно. У разных управленцев — разные подходы, интересы и кадровые решения. Руководитель больницы и некоторые бывшие представители департамента действительно имели непростые рабочие отношения: разный взгляд на финансовую дисциплину, организацию закупок и внутреннюю политику. Именно такие конфликты чаще всего и становятся причиной появления анонимных вбросов, когда одна сторона пытается дискредитировать другую.

Отдельно важно подчеркнуть: администраторы «Белого и Чёрного списка врачей» не контактируют с Денисом Себовым и не являются его адвокатами или представителями. Однако нас искренне смущает попытка очернить Виталия Григорьевича Гуцулюка. Это прогрессивный хирург, один из лучших эндоскопических специалистов Одессы, человек, который действительно внедряет современные методики и спасает пациентов малоинвазивными операциями. Удар по репутации такого специалиста без единого подтверждённого факта вызывает закономерные вопросы о мотивации тех, кто распространяет подобные заявления.

Итог простой: все озвученные обвинения не подтверждены документами, конкретными случаями или проверяемой информацией. Это набор эмоциональных фраз и преувеличений, не подкреплённых фактами. Логический анализ показывает, что фактов нет — а есть лишь политический фон и попытка создать вокруг больницы негативный информационный шум и заставить уйти с поста директора больницы Дениса Михайловича Себова.

Открыт сбор помощи для врачa-уролога из 10 городской клинической больницы
Дарьи Александровны Кравчук — мамы, жены, доброго человека и прекрасного специалиста,
которая попала в тяжёлое ДТП, когда гуляла с детской коляской.
Сейчас она в тяжёлом состоянии, и время играет решающую роль.

Она лечила, поддерживала, находила нужные слова даже тогда, когда сама была уставшей или вымотанной.
Для многих пациентов она была не просто врачом — она была опорой, светом и надеждой в самые трудные моменты.

Сегодня помощь нужна именно ей.
Эта трагедия затронула всю семью. Маленький ребёнок, близкие, пациенты —
все ждут, когда Дарья Александровна придёт в себя, улыбнётся и вернётся к жизни, которую она так любит.

Каждый, кто может, пожалуйста, присоединяйтесь.
Любая сумма — это вклад в шанс, во время, в лечение, которое может спасти жизнь.

Карта для помощи:
4874 1000 2025 4093
Просьба о помощи https://www.facebook.com/share/r/1WpFhp8QCr/

Спасибо каждому, кто поддерживает, распространяет информацию, кто молится и верит вместе с нами.
Вместе мы можем больше, чем кажется.
Вместе мы можем подарить ей шанс.
Ссылка на банку Моно банка https://send.monobank.ua/jar/8k1HNZ7DSH

27 ноября в городской больнице №10 на улице Вадатурского, 61А пройдёт День открытых дверей, посвящённый месяцу мужского здоровья и профилактики рака простаты.
В этот день всех мужчин старше 45 лет приглашают пройти комплексный скрининг мочеполовой системы и сдать анализ на онкомаркер простаты (ПСА).
Каждый посетитель сможет получить консультацию уролога и бесплатно пройти необходимые обследования. Анализ ПСА позволяет выявить риск рака предстательной железы на ранней стадии — а ранняя диагностика всегда эффективнее лечения.
Забота о здоровье начинается с профилактики.
Для записи обращайтесь в call-центр:
(048)705 91 03
Адрес: Одесса, ул. Алексея Вадатурского, 61А.

Витюков Александр Сергеевич Одесса отзывы
#черный_список_врачей #анонимные_отзывы
Я вообще редко пишу отзывы и даже не думала когда-то писать, но тут уже реально накипело. Приехала с сильной болью от тонзиллита, просто невозможно было ни нормально дышать, ни глотать, ни толком говорить. Сказали что сейчас вызовут ЛОРа, обещали что доктор придёт минут через 20. Был выходной, приём в выходной стоит 1700 грн, ну думаю ладно, лишь бы помогли.
Прошло минут 40, потом ещё сказали подождать, что доктор едет с Котовского.
Пришёл доктор Витюков Александр Сергеевич. Позвал в кабинет словом «идём». У меня уже сил не было обижаться, думала хоть посмотрит нормально. А сам приём оказался какой-то очень странный. Такое чувство что он копирует манеру доктора Хауса, только без вот этой харизмы, а получилось как будто пассивная грубость. Постоянная эта манера говорить сверху вниз, вопросы типа «вам быстрее чтобы подействовало но может не факт или дольше но точно», я вообще не понимала что он хочет от меня услышать. Мне плохо, боль адская, а разговор как будто из юморески какой-то.
После всего этого решила что больше туда точно не пойду. Насколько больно и неприятно было, настолько некомфортно стало от общения. Пыталась дозвониться потом на их линию отзывов, но там всё время занято, так что толку ноль.
Мне лично опыт не понравился, я бы не рекомендовала.

Одесскому областному медицинскому центру психического здоровья, похоже, опять «везёт» на управленцев.
Говорят, Пастернак сейчас первый зам по организационно-методической работе и после Нового года его прочат в главные. Но уже на этом этапе так лихо «порулил», что умудрился запороть пакеты НСЗУ — результатом стал штраф на ооочень круглую сумму. Есть все шансы, что работников больницы в ближайшее время могут «порадовать» задержками или отсутствием зарплаты.
И всё это на фоне самой «психушки»: пациенты — часто малоимущие, ремонтов нет, крыши текут, холод, мрак. А сверху – как по традиции: присылают всё новых «мрачных» руководителей с весьма сомнительной репутацией и, судя по происходящему, не с лучшими управленческими навыками.

Новое отделение кардиологии и кардиохирургии городской клинической больницы №11 помогает спасать здоровье и жизнь пациентов.

С момента открытия в начале года здесь уже прошли лечение около 1000 человек: более 600 пациентов кардиологического профиля и 370 кардиохирургического. За это время врачами отделения выполнено почти 900 хирургических вмешательств. Среди них — 174 операции у пациентов с острым инфарктом миокарда, включая стентирование и баллонную ангиопластику.

Также в отделении проводят сосудистые операции, тромбоэкстракции при ТЭЛА и другие виды вмешательств.

В рамках государственной программы медицинских гарантий выполнено 293 плановые коронарографии. Ещё 100 коронарографий проведено жителям Одессы в рамках городской программы «Здоровье». Пациенты получают помощь бесплатно и отмечают комфортные условия в отделении.

Пациент Владимир рассказывает:
«Я поступил в больницу с проблемами с сердцем, связанными с кардиостимулятором, и прохожу курс лечения. Очень доволен условиями и отношением врачей — специалисты здесь действительно хорошие. Уверен, что выйду отсюда уже здоровым».

В новом кардиологическом отделении выполнены все требования безбарьерности: установлен новый лифт, оборудованы инклюзивные санузлы, размещены таблички со шрифтом Брайля, на входе обустроен удобный пандус и уложена тактильная плитка.

Предоставление высококвалифицированной кардиологической и кардиохирургической помощи — важное направление работы современной кластерной больницы и очередной шаг в развитии медицины в Одессе.

Пастернак Игорь Олегович обратился с просьбой «перепроверить и скорректировать информацию». Что ж, перепроверили. И оказалось, что Игорь Олегович, помимо амбиций на кресло генерального директора психиатрической больницы, вдруг метит ещё и на место Григорьева Евгения Алексеевича в Еврейской больнице. Куда получиться пролезть, туда и пойдет.

На что, простите, он рассчитывает? После того, как превратил спортивный диспансер в руины, откуда был уволен за взятки с пациентов, а из одесского бюро судебно-медицинской экспертизы ушел со скандалом, теперь «доработал» Областной медицинский центр психического здоровья почти до состояния плановой эвакуации… Теперь он собрался «усилить» ещё и Еврейскую? Нет, такая «рокировка» никому не нужна, даже в жанре чёрной комедии.

Хотя… если так хочется посидеть в кресле Григорьева — можно попробовать занять его место завтра на субботнике. Подменить старого коммуниста с метлой, почувствовать себя «руководителем». Это, по правде говоря, максимум, который светит Пастернаку в обозримом будущем.

Дискредитировавшие себя персонажи, даже не пытайтесь подыскивать себе тёплое кресло.

Сатирическая история про Странника Тёплых Кресел.

Говорят, в одном большом городе жил уникальный человек — редкий экземпляр, занесённый в Красную книгу управленческой фауны. Звали его, к примеру, Странник Тёплых Кресел. Его можно было узнать издалека: куда он ни приходил — сразу слышался хруст бюджета, треск нервов и запах выгоревших коллективов.

Странник был существом миграционным. На одном месте сидел недолго — в среднем чуть дольше, чем чай остывает. Поработает пару месяцев, посмотрит, где что лежит, где денежки греются, кто нервничает, кто боится, — и вперёд. Мигрировал он обычно туда, где жирнее потоки и мягче кресла.

Сначала он заглядывал в какие-то учреждения: в одном «случайно» всё разваливалось, в другом начинались странные закупки, а в третьем почему-то резко увеличивалась текучка кадров. Люди удивлялись: «Как так? Только человек пришёл — и уже дым стоит?» Но Странник был профессионалом — выжигал быстро, качественно и с одинаковым результатом.

Потом судьба занесла его в Дом Быстрой Помощи — богатое, крепкое место, где на счетах лежало целых 250 миллионов золотых. Это было как пустить саранчу на хлебное поле. Глаза Странника загорелись так ярко, что лампочки в коридоре померкли от зависти.

Первое, что он сделал, — устроил закупку чудо-карет. Хорошие такие кареты, блестящие, цветочные… но с одним маленьким бонусом — цена выросла ровно на сорок процентов. Настолько ровно, что городские мудрецы до сих пор спорят: это талант, интуиция или встроенный калькулятор «откато-процент»?

История об этих закупках живёт до сих пор: то всплывёт в каком-нибудь отчёте, то шевельнётся в шкафу под папками, то начнёт хрипеть в какой-нибудь проверке. А Странник тем временем уже тихо испарился. Когда он уходил, от четверти миллиарда остались копейки, звенящие где-то на дне пустого котла.

Но наш герой не унывает. Ведь главное — не результат, а процесс! И вот он снова ищет новое хлебное место. Присматривается, принюхивается. Где бы ещё погреться? Где бы ещё изобразить бурную деятельность? Говорят, уже примеряет новое кресло, гладит его, прислушивается — удобно ли хрустят ресурсы под сиденьем.

Городские жители уже улыбаются:

— Если Странник придёт, всё… конец. Молитесь за стены, двери и бухгалтерию.

Но, с другой стороны, у персонажа есть дар: он делает невозможное. Даже там, где всё уже плохо, он умудряется сделать ещё хуже. Это, согласитесь, талант редкий.

Поэтому, если вы увидите где-то нового руководителя, который слишком быстро заблестел глазами и начал бегать по коридорам с видом «Я сюда надолго» — не волнуйтесь. Это просто Странник Тёплых Кресел ищет, куда бы ещё приземлиться.

И да, кресло, конечно, сломается. Как и все предыдущие. Это его фирменный стиль.

Если какой-то Игорь Олегович себя узнал, простите, мы не специально.

Мед-Кор Одесса отзывы
#черный_список_клиник #анонимные_отзывы
Узист "клиники" Мед-Кор нарисовала мне расширение вен и начала запугивать варикозом и узлами в щитовидке. УЗИ щитовидной железы и ЖКТ были сделаны неправильно то ли по причине низкой квалификации врача, то ли по причине старого оборудования. Пришлось переделывать, и уже дважды подтвердились совершенно другие показатели. Администрация "клиники" отказалась признать ошибку или вернуть средства. Кроме того, все деньги принимаются на личную карту, то есть в черную, уклоняясь от налогов!

Разобрали «заключение экспертов» по Одрексу — значит, работаем на Тиграна. Поддержали одного уважаемого врача — уже «работаем на Якименко». Пошутили над Григорьевым — «работаем на Лысака». Опубликовали компромат на Пастернака — «нас купил Григорьев». Выложили позитивный отзыв о докторе из 1-й больницы — «ага, вот он, сливающий Григорьева».

На самом деле всё куда проще. Мы — команда администраторов, которая старается оставаться объективной. И если кто-то пишет, что с врачей собрали по 5 тысяч долларов «на ремонт», ремонт сделали, но деньги всё равно «положили в карман» (логика нулевая) — как мы можем такое игнорировать?

И в позитиве, и в негативе мы всегда стараемся всё проверять. По любому вопросу стараемся подавать информацию максимально объективно. Понятно, что всем не угодишь — да и цели такой нет. Наше комьюнити можно любить или не любить, но факты остаются: медики читают, директора прислушиваются, городское и областное руководство на связи и уважает, пациенты поддерживают, что аналитика и подтверждает.

И, кстати, большое спасибо всем, кто помог собрать средства для доктора из 10-й больницы. И коллеги, и пациенты — настоящие молодцы. Благодаря вам удалось собрать солидную сумму. Отчёт опубликуем на следующей неделе.

Реабилитационные центры без лицензии — это тема, которая в последние годы звучит всё тревожнее. Люди ищут помощь, открывают сайты, читают обещания о «полном восстановлении», а сталкиваются с заведениями, которые к медицине не имеют никакого отношения. Получается парадокс: зависимые приходят за лечением, а попадают в пространство, где лечение даже не предполагается.

В украинских реалиях вывеска «реабилитационный центр» звучит солидно, но внутри часто оказывается обычный частный дом, переоборудованный под общежитие. Ни лицензии, ни медицинского персонала, ни ответственности. Максимум — консультанты, которые называют себя «коучами» или «ведущими групп». В роли экспертов — люди с опытом зависимости, но без образования. Это не плохо само по себе, но подменять ими наркологов и психиатров — опасно.

Самый критический момент — детоксикация. Абстиненция — это не «тяжёлые сутки», а состояние, которое может привести к судорогам, психозу, остановке дыхания или отёку мозга. В наркологических клиниках этот этап проходит под контролем врачей, с анализами, аппаратурой, капельницами, мониторингом давления, пульса, дыхания. В подпольных центрах — запирание в комнате и фраза: «терпи, это часть очищения». Никакой медицины, никакой безопасности. Только риск.

Не менее опасно отсутствие диагностики. У зависимых часто есть сопутствующие заболевания — гепатит, ВИЧ, язвы, сердечные проблемы, депрессии. В клинике это проверяют сразу: делают анализы, ЭКГ, назначают обследования. В нелегальном центре никто ничего не проверяет. Человека могут заставлять работать по дому, даже если у него давление 180 или сахар 20. Просто потому что никто не знает его реального состояния — и знать не собирается.

То, что подпольные центры называют словом «реабилитация», чаще напоминает систему бытовой дисциплины: изоляция, запрет звонков, ограничение контактов, моральное давление, трудотерапия, полное подчинение внутреннему распорядку. Это не лечение зависимости. Это контроль над человеком, который находится в уязвимом положении.

Есть и более тёмная сторона. По Украине регулярно фиксируются случаи, когда пациентов удерживают физически, ограничивают свободу, угрожают или «вывозят» силой по просьбе родственников. Никакой медицинской логики в этом нет — только нарушение прав и попытка выдать принуждение за помощь.

Бытовые условия тоже часто шокируют: переполненные комнаты, антисанитария, отсутствие пожарной безопасности, один «дежурный» на десяток людей. Если случится приступ, попытка суицида, инфаркт или психоз — помочь попросту некому. Это не реабилитация, а опасный эксперимент над людьми, которым и так тяжело.

В настоящей наркологической клинике всё иначе. Там есть врачи, медсёстры, протоколы детоксикации, оборудование, документы, диагностика, план лечения, психотерапевты, безопасные палаты. Лечение — это комбинация детоксикации, медикаментов, корректировки психического состояния, психотерапии, оценки рисков рецидива. Это система, основанная на медицине, а не на дисциплине и запретах.

Разница между подпольным центром и лицензированной клиникой огромна. И иногда эта разница — граница между жизнью и смертью. Люди должны понимать, куда они приводят своих близких, и что скрывается за красивыми обещаниями реабилитации без врачей.

Одесский областной центр психического здоровья сегодня — это не просто медучреждение. Это показатель того, во что превращается система, когда годами назначаются руководители, которые смотрят на учреждение как на источник личных возможностей, а не как на важный социальный институт. Вместо развития — стагнация. Вместо стратегического видения — удобство конкретных людей. Вместо результата для пациентов — бесконечные косметические перестановки.

Тем временем потребность в психиатрической помощи в Украине выросла до уровня, который страна не видела десятилетиями. По данным ВОЗ и национальной программы «Ти як?», до 15 миллионов украинцев могут нуждаться в психологической или психиатрической поддержке — фактически каждый пятый. Дополнительные исследования фиксируют, что около 70% взрослых ощущают заметное ухудшение психоэмоционального состояния после начала войны. Психические расстройства стали массовой реальностью, а не исключением.

Но система встречает этот вызов практически без ресурса.

Филиал центра в Александровке — самый яркий пример. Кадровый дефицит — хронический. Средний возраст персонала — около 55+, молодых специалистов нет. Формально ставка медсестры — около 13 тысяч гривен, но при работе на 1,5–2 ставки (а это вынужденная мера из-за нехватки людей) на руки выходит 6–8 тысяч. Без надбавок, без нормальных условий, без перспектив.

А теперь — о быте. Во время отключений света в психиатрической больнице используют свечи. В 2025 году — свечи. Холод, сырость, коридоры, похожие на подвалы. И при этом персонал обязан купать пациентов, стричь, проводить манипуляции — всё в условиях, которые едва дотягивают до минимально допустимых.

Пациенты здесь особенно уязвимы: многие малоимущие, многие лишены семейной поддержки. Это люди, которые наиболее нуждаются в системной помощи. И именно поэтому недопустимо оставлять их в условиях, где элементарные нормы не выполняются — не «пускать на самотёк», а по сути — оставлять один на один с проблемами, которые они физически не могут решить сами.

На фоне этого разговоры о «реформах» звучат как риторика, не имеющая отношения к реальности. Ведь какая реформа возможна там, где годами не было даже попытки выстроить нормальную работу?

Психиатрия — это не периферия медицины. Это её нервная система, особенно в военное время. С ПТСР, тревогами, депрессиями, паническими атаками, эмоциональным выгоранием уже столкнулись или столкнутся почти все украинские семьи — от военных до детей, переживших эвакуации и обстрелы.

И это делает состояние системы психического здоровья вопросом не отраслевым, а общенациональным.

Одесскому областному центру психического здоровья нужен не очередной «назначенец», а реальный кризис-менеджмент: честный аудит, ремонт инфраструктуры, модернизация филиалов, нормальные зарплаты, кадровая стратегия, энергетическая устойчивость, контроль качества. То есть работа на результат, а не на личные интересы.

Психическое здоровье — это не абстракция. Это про наших близких, про наших детей, родителей, коллег, про каждого из нас. И если не заняться системой сейчас, завтра в ней уже просто некому будет работать, а людям — негде будет получить помощь.

Психологическая помощь при ПТСР в Украине сегодня — это сфера, которая одновременно крайне востребована и опасно неструктурирована. Если психиатрия страдает от кадровой разрухи, то психологическая помощь сталкивается с другой проблемой — отсутствием единых стандартов. Нет регламентированных методик, нет обязательных протоколов, нет системы контроля качества. В итоге каждый специалист работает так, как считает правильным. А цена такой свободы — психическое состояние людей, переживших глубочайшие травмы.

Официальные цифры говорят одно: по данным ВОЗ, около 30% людей, переживших войну, прямые угрозы, потерю дома или близких, могут столкнуться с ПТСР. Но клиническая практика показывает другое: травматический стресс в той или иной форме затронул почти каждого. Это могут быть флэшбеки, тревога, эмоциональная онемелость, приступы паники, нарушения сна, избегание людей, проблемы с концентрацией, внезапные перепады настроения. У кого-то ярко выраженная форма, у кого-то лёгкая, но это всё — проявления одной и той же травмы.

И вот здесь возникает ключевая проблема: ПТСР требует специальных методик и специальных знаний. Это не депрессия, не стресс и не «нервное истощение». Это состояние, при котором неверный подход специалиста может закрепить травму ещё глубже.

Но реальность такова, что многие психологи работают «как умеют». Кто-то использует гештальт, кто-то — когнитивные техники, кто-то — «авторские методы», а кто-то — просто бесконечно разговаривает о «проживании чувств» или о «внутреннем ребёнке», не имея инструментов для работы именно с травмой. Это не вина психологов — это отсутствие системы, которая обязана задавать стандарты.

А теперь представим человека, который приходит на такую терапию: с ночными кошмарами, с флэшбеками от взрывов, с паническими приступами, с потерей интереса к жизни, со страхом находиться на улице, с чувством вины, с мыслью, что «лучше бы тогда меня накрыло». ПТСР — это состояние, которое может разорвать психику на части. И ошибка специалиста — это не «не тот подход». Это риск повторной травматизации.

Неправильная техника может:
— усилить боль, вместо того чтобы её снизить;
— закрепить травматические воспоминания;
— вызвать опасный регресс;
— обострить панические состояния;
— сформировать зависимость от терапевта;
— лишить человека чувства контроля над собой.

Методы, доказавшие эффективность — EMDR, TF-CBT, prolonged exposure — применяют единицы. Они требуют обучения, супервизии и сертификации. Но система этого не обеспечивает, поэтому специалисты вынуждены использовать то, чему их успели научить на краткосрочных курсах.

И это огромная проблема, потому что страна живёт в условиях, где травматический опыт стал массовым.
Сотни тысяч военных.
Миллионы людей, переживших эвакуации, бомбёжки, оккупации.
Тысячи семей, потерявших родных.
И практически каждая украинская семья, так или иначе, живёт с последствиями психологической травмы.

Украине крайне нужны:
— государственные стандарты психологической помощи при ПТСР;
— единые протоколы;
— система сертификации специалистов;
— контроль качества услуг;
— бесплатные программы для уязвимых групп;
— централизованное обучение и супервизии.

Пока же каждый работает как может. И это превращает терапию ПТСР в лотерею, где человеку может повезти — а может и наоборот.

Но речь идёт не о мелочах.
Речь идёт о психике людей, которые прошли через то, чего не должен переживать никто.

Если не создать единую систему сейчас, мы рискуем потерять целое поколение — тех, кому нужна не просто поддержка, а профессиональная, качественная и безопасная психологическая помощь.

Доктор из истории: Исаак Григорьевич Мандельштам — врач, который поднял одесскую гинекологию на новый уровень

Исаак Григорьевич Мандельштам (1847–1921) — одна из ключевых фигур одесской медицины рубежа XIX–XX веков. Он пришёл в Еврейскую больницу молодым врачом и проработал там сорок лет, создав и возглавив гинекологическое отделение, которое стало образцом научного и практического подхода. Его имя встречается в отечественных и зарубежных медицинских журналах, а его доклады в Обществе одесских врачей формировали профессиональную дискуссию на многие годы.

В эпоху, когда хирургия только начинала отказываться от догм, а гинекология стремительно переосмысливалась, Мандельштам стал одним из тех, кто приносил в Одессу новые стандарты работы. Он сочетал широкую медицинскую эрудицию с огромным практическим опытом, и молодые врачи тянулись к нему естественным образом — за знаниями, школой, подходом к делу.

Его биография не ограничивается только медициной. Жена Исаака Григорьевича, Мина Львовна Каган, была пианисткой и ярким представителем одесской интеллигенции. Их сын, Леонид Мандельштам, стал выдающимся физиком и академиком, чьи достижения вошли в мировую науку. Как отмечает исследовательница Д. Иткина, семейное древо Мандельштамов оказалось удивительно богатым талантами: Исаак Григорьевич находился в отдалённом родстве и с поэтом Осипом Мандельштамом. История одной медицинской судьбы здесь неожиданно соединяется с историей культуры и науки.

Главная профессиональная линия его жизни — развитие гинекологического отделения, созданного практически с нуля. Мандельштам строил его как системный проект: стандарты работы, научная база, дисциплина, обучение молодых врачей. Он формировал школу, в которой теоретическая подготовка сочеталась с практическим мастерством. Отделение, которое он возглавлял, стало одним из наиболее авторитетных в Одессе.

Но даже выдающиеся карьеры нередко оказываются уязвимыми перед историей. Последние годы Мандельштама пришлись на гражданскую войну, разруху и «революционные реформы», которые разрушали не только учреждения, но и судьбы профессионалов. Материальное положение ухудшилось, здоровье пошатнулось, из больницы, которой он отдал полжизни, пришлось уйти. Давление времени оказалось слишком тяжёлым — в 1921 году он покончил с собой.

История Исаака Григорьевича — это не только рассказ о талантливом враче. Это история о хрупкости медицинских институтов, о том, как легко можно разрушить то, что строилось десятилетиями, и о людях, чья жизнь оказалась раздавлена обстоятельствами, не имеющими отношения к медицине. Это тихое напоминание о цене профессионального служения и о том, как важно беречь тех, кто поднимает систему своими руками.

В одесской системе здравоохранения снова вспоминают человека, который умудрился развалить всё, куда бы его ни ставили. Диспансер, экстренная помощь, морг, снова диспансер, а теперь и психбольница — след везде одинаковый: хаос, разруха и скандалы.

Что остаётся после его «работы»
Пустые счета, жалобы сотрудников, постоянные обвинения во взяточничестве и откатах. За годы он заработал репутацию человека, который не созидает, а уничтожает. Он не выстраивает процессы — он разваливает их до основания.

История с 250 миллионами.
Когда его завели на Экстренку, на счетах лежало около 250 миллионов гривен. Казалось бы, огромный ресурс для развития службы. Однако вместо развития начались странные закупки машин с наценкой около сорока процентов. Дело по этим схемам живо до сих пор, а от миллионов остались лишь копейки.

Эпизод 4 марта 2022 года.
Самый яркий и показательный момент произошёл в первые недели полномасштабной войны. Пока сотрудники работали сутками, выезжали на вызовы, оказывали помощь и жили в постоянном напряжении, он находился… на отдыхе на Мальдивах.

На работе он появился впервые с начала войны только 4 марта 2022 года. Вернулся с курорта, будто всё происходящее в стране — где-то далеко. И в этот момент, когда коллектив был физически и эмоционально выгоревшим, он начал рассказывать, как у него «болит за Украину». Для тех, кто в эти недели вытягивал службу на своих плечах, эти слова прозвучали особенно цинично.

Люди не выдержали. Эмоций было слишком много, усталость накопилась запредельная. Разговор закончился тем, что он просто убежал — без попытки взять ответственность или хотя бы услышать тех, кто реально работал.

Почему кличка Авиатор?
Когда его только заводили в систему, он был на встрече с Гриневецким. Увидев огромную сумму на счетах учреждения, он настолько впечатлился, что пообещал купить вертолёт для санавиации. Заявление красивое, звучное. Но, как это обычно бывает, дальше слов дело не пошло. Вертолёта никто не увидел. А вот исчезнувшие деньги во время закупок машин увидели все.


Перед нами не реформатор, не управленец, не специалист. Это стихийное бедствие, которое перемещается по медицинским учреждениям и оставляет после себя пустоту. Вор, взяточник, бездельник — так его описывают те, кто с ним сталкивался. Сегодня он снова в системе — теперь уже в психиатрической больнице. И возникает вопрос: как долго ещё медицина будет выдерживать такие кадры?

Если себя узнал какой-то Игорь Олегович, то запомни, угрожать вредно для репутации... Хотя, тебе уже ничего не навредит, ниже падать некуда.

Доктор из истории: Сергей Борисович Аксентьев — врач, прошедший войну и создавший школу детской психоневрологии

Сергей Борисович Аксентьев (1924–2003) принадлежал к тому поколению врачей, чьи биографии неизбежно начинались не с медицины, а с войны. Родился он в Одессе, и окончание школы совпало с началом Великой Отечественной. Юный Аксентьев участвовал в обороне города, входил в подпольную группу В.А. Молотова, дважды попадал в руки оккупантов. После освобождения Одессы ушёл на фронт уже в составе действующей армии. История, которая могла бы стать последней, стала лишь началом.

После войны он вернулся к тому, чего хотел всегда, — медицине. В 1948 году окончил Одесский медицинский институт с отличием и пришёл работать в Психоневрологический институт. Это была эпоха, когда детская психоневрология только формировалась как отдельное направление. Аксентьев выбрал сложнейшую специализацию — работу с детьми, у которых порой не было ни ясной симптоматики, ни отработанных протоколов лечения. Он защитил кандидатскую диссертацию, стал старшим научным сотрудником, затем учёным секретарём института. Его ранняя карьера — это пример врача, который вошёл в профессию не ради статуса, а ради реальной научной и клинической работы.

В 1965 году его путь привёл в НИИ Курортологии, где он занимался темой, которая для своего времени была крайне актуальной и почти не разработанной: лечением детского церебрального паралича. Врачи того периода часто сталкивались с отсутствием системных методик, но Аксентьев был среди тех, кто пытался не просто лечить симптомы, а понять механизмы заболевания и искать пути реабилитации, доступные в условиях советской медицины. Исследования этого периода сделали его имя известным в научных кругах по всей стране.

В 1973 году Сергей Борисович переехал в Харьков, где в 1974 году защитил докторскую диссертацию. Шесть лет работы там стали временем интенсивной научной практики, но Одесса оставалась его городом. В 1979 году он вернулся, заняв должность профессора кафедры психиатрии Одесского медицинского института. Именно здесь он реализовал одну из своих главных идей — обучение врачей. По его инициативе при кафедре начали проводиться циклы повышения квалификации для детских и подростковых психиатров, что было крайне важно в условиях постоянной нехватки специалистов.

Когда в 1985 году была открыта кафедра детской и подростковой психиатрии с курсом наркологии, её первым руководителем стал именно Аксентьев. Он формировал эту кафедру как живую профессиональную среду, где соединялись клиника, наука и обучение. Для тех, кто учился у него, он был не просто преподавателем — он был человеком, который умел объяснять сложное человеческим языком и относиться к пациентам без превосходства и нажима.

Профессор Аксентьев оставил после себя более 130 научных работ, включая три монографии. Для врача, который начинал свою жизнь с подполья, арестов и фронта, это не просто научное наследие — это доказательство того, как много может сделать один человек, если в основе профессии лежат не обстоятельства, а внутренний выбор.

История Сергея Борисовича Аксентьева — это история поколения, которому пришлось воевать, а потом строить медицину практически заново. И это ещё одна одесская судьба, напоминая, что крупные научные школы рождаются не в кабинетах, а в людях, которые прожили время честно и сделали всё, что могли.