Чтобы логично завершить разговор о генеральных директорах городских больниц, хочется добавить важную деталь, о которой обычно молчат. Многие руководители даже не знают о тех мелких и крупных «схемах», которые годами происходят у них под носом: обилечивание персонала, внутренние ущемления и прочие неприятные истории. Есть директора, которые по своей природе — прежде всего врачи и просто порядочные люди. Они выше этих процессов, потому что сами так не работают и не допускают мысли, что кто-то рядом может этим заниматься.

Хороший пример — Николай Иванович. Думаю, все понимают, о ком речь. На него, что характерно, нет ни одной жалобы от сотрудников. Когда-то ему не давали оперировать, создавали препятствия, пытались «вытолкнуть». А сейчас он никого не давит, не ломает и не унижает. Поддерживает даже тех, кто, возможно, и не заслужил этой поддержки. Живёт на свою зарплату, работает на благо коллектива и развивает больницу. Все интриги, подковёрные игры и мутные процессы — это точно не про него.

Примерно такая же ситуация и с Евгением Алексеевичем — со своими особенностями характера, но с тем же принципом: работать честно и держать планку. То, на что мы ему указали, действительно оказалось новостью. И это тоже показывает, что не все генеральные в курсе того, что происходит на нижних уровнях.

Да, в системе хватает и других типов руководителей — автократичных, жёстких, тех, кто занимается потоками, крышует схемы, участвует в мутных историях. Такое тоже есть, и отрицать это невозможно. Но это точно не про этих двоих руководителей, о которых идёт речь.

И всё же было бы правильно, чтобы персонал не молчал, а открыто говорил о проблемах с генеральными. Молчание создаёт иллюзию благополучия: если никто не говорит, будто бы и проблемы нет. А правда важна всем — и пациентам, и врачам, и тем руководителям, которые действительно хотят наводить порядок.

Доктор из истории: Александр Константинович Дюжев — человек, который подарил Одессе свой волейбол и свою медицину

Александр Константинович Дюжев (1918–2006) — уникальная фигура: кандидат медицинских наук, доцент, заслуженный тренер УССР, судья Всесоюзной категории и автор более 150 научных работ по ЛФК, спортивной медицине и тренировочному процессу. Более 30 лет он возглавлял кафедру физического воспитания и лечебной физкультуры Одесского мединститута им. Пирогова.

Родился в Одессе, в школе увлекался спортом, а в 10 лет выступал с цирковым номером «акробаты на велосипедах». После рабфака поступил на педиатрический факультет мединститута, но война изменила всё: служил в войсках ПВО, был тяжело ранен под Старой Руссой, едва избежал ампутации. После долгого лечения работал физиотерапевтом, активно включился в спортивную работу и даже в военное время организовывал соревнования.

В 1944 году вернулся в Одессу, восстановился в институте, руководил физиотерапевтическим отделением санатория, возглавлял областную федерацию волейбола. В 1946 году осуществил мечту — создал первую детско-юношескую волейбольную школу, буквально на расчистенном от развалин дворе. Отсюда вышли будущие чемпионы, в том числе двукратный олимпийский чемпион Георгий Мондзолевский. Его энергия, юмор и требовательность создавали атмосферу, в которой хотелось расти.

Несмотря на ранение и хромоту, Дюжев играл сам — как играющий тренер. Подготовил поколение сильнейших игроков, а команда «Буревестник» под его руководством стала одной из лучших в СССР. В 1956 году тренировал сборную УССР, которая стала чемпионом I Спартакиады народов СССР.

С 1956 года он руководил кафедрой физвоспитания и ЛФК мединститута. Собрал коллектив единомышленников, создал спортивно-оздоровительный лагерь «Медик» и «Корпус здоровья», подняв кафедру на уровень лучших в Союзе. Даже после ухода из тренерской работы оставался в волейболе — как судья, наставник, консультант.

Две страсти сопровождали его всю жизнь — медицина и волейбол. И рядом всегда была жена, Ольга Николаевна, врач и спортсменка, его постоянная опора.

Александр Константинович Дюжев ушёл из жизни 15 августа 2006 года. Он оставил после себя не просто школу — он оставил живой дух одесского спорта и редкий пример того, как врач и тренер могут быть одним человеком, если внутри всегда есть энергия движения.

По нашей информации, Вадим Шухтин действительно будет уволен. Вопрос уже внесён в повестку ближайшей сессии облсовета — и никаких сюрпризов здесь нет.

Далее — коротко самое важное, с цитатами из «Думской», на основе которых и возникла вся история:
«Досрочное увольнение директора Одесского областного клинического медицинского центра запланировано на следующую сессию облсовета».
«Шухтин нарушил условия контракта. Это уже рассмотрено профильной комиссией».
«Ревизия установила несоблюдение бюджетного законодательства, неэффективное управление имуществом и закупками, а также отклонения от стандартов медпомощи».
«Помещения сдавались сторонним организациям по завышенным фактическим ценам, а коммуналка арендаторов легла на больницу — около 7 млн грн».
«В закупках — почти 10 млн грн финансовых нарушений. Более 4 млн грн НСЗУ вернули из-за неверно оформленных документов».
«Фиксировались сокрытые доходы, ненужные пациентам консультации и лечение. Дети обслуживались специалистами без лицензии. Ургентные операции — врачами без сертификации».
«Дефицит персонала, отсутствие запаса медикаментов для неотложки».
«В 2024 году больница получила деньги как учреждение, готовое работать в ЧС. Средства выделили — подготовку не проводили, деньги ушли не по назначению».
Сам Шухтин всё отрицает и заявляет, что условий контракта не нарушал.

Для понимания контекста:
Шухтин — дерматовенеролог по образованию, в больнице водников с 2005 года, руководит с 2011-го.
И да, это не первая проверка: в 2020-м персонал уже жаловался, что данные в НСЗУ подавались искажённо, а больница к ковиду была не готова.

Доктор из истории: Надежда Александровна Пучковская — женщина, которая сделала офтальмологию Одессы мировым именем

Надежда Александровна Пучковская (1908–2001) — одна из самых ярких фигур в истории одесской медицины. Родилась в Смоленске, но именно Одесса стала городом её судьбы. Её отец, врач, работал в Одесском военном госпитале, и семья жила в служебной квартире на Пироговской. Спустя годы главный этап её профессиональной жизни развернулся буквально по соседству — в Институте глазных болезней и тканевой терапии имени В. П. Филатова на Французском бульваре.

После демобилизации в 1946 году в институт пришла уже опытный врач, орденоносец, бывшая заведующая глазным отделением фронтового госпиталя. За её плечами были кандидатская диссертация (1937), дальнейшая докторантура, огромная хирургическая практика. Однако именно в Одессе Пучковская стала тем, кем её знает мир: любимой ученицей Филатова, прямым продолжателем его школы и человеком, который сумел превратить институт в мировое научное и клиническое сердце офтальмологии.

После смерти Владимира Петровича она возглавила институт и вывела его на новый уровень. Здесь оперировали людей, считавшихся безнадёжными пациентами, возвращали зрение тем, кому никто больше помочь не мог. Операции Пучковской и её команды часто называли «чудом» — не ради пафоса, а потому что результат ощущался именно так. Под её руководством в институте защитили сотни диссертаций, были созданы фундаментальные научные труды и сформировано поколение специалистов, на долгие годы определявших лицо офтальмологии.

Надежда Александровна обладала огромным научным и профессиональным авторитетом. Она руководила республиканскими, всесоюзными и международными офтальмологическими организациями, заслужила звание Героя Социалистического Труда, множество государственных наград, а также была депутатом и заместителем председателя Верховного Совета Украины. Но несмотря на весь этот статус, она оставалась человеком редкой скромности и внутренней культуры — прямой наследницей высоких традиций школы Филатова.

Те, кто знал её в быту, вспоминали не чиновника и не директора института, а удивительно деликатного и тихого человека. Она годами жила в доме на Успенской, была скромной соседкой, иногда даже смущённой перед управдомом. В её квартире самое почётное место занимали картины Филатова и старые семейные фотографии, в том числе снимок, где маленькая девочка стоит на балконе дома на Пироговской и смотрит в сторону моря — предчувствие будущей судьбы.

В 1998 году решением городского совета Пучковской присвоено звание Почётного гражданина Одессы — заслуженная дань человеку, который прославил город на весь мир. Ушла из жизни 15 мая 2001 года, похоронена на Втором Христианском кладбище.

История Надежды Александровны — это история врача, учёного и человека с удивительным чувством долга. Она создала мост между эпохой Филатова и современной офтальмологией, сохранив главное — гуманность, интеллигентность и верность профессии.

Территориальные медицинские объединения: львовский опыт и одесские планы

В Одессе всё громче обсуждают идею создания территориального медицинского объединения (ТМО) на уровне города. Чтобы понимать, куда это может привести, стоит посмотреть на Львов — там такая модель работает уже несколько лет и стала ключевым элементом городской медицинской системы.

Во Львове город объединил коммунальные больницы в несколько крупных ТМО: одно отвечает за неотложку и высокотехнологичную хирургию, другое — за плановое лечение, реабилитацию и паллиатив, третье — за акушерство и гинекологию. Именно вокруг этих объединений выстроена маршрутизация пациентов, управление финансами, кадровая политика и закупки. Фактически ТМО стали рамой, на которой держится вся городская медицина.

Важно, что львовские ТМО стали не только административной конструкцией, но и точками входа для крупных грантовых и международных проектов. На базе Первого ТМО развивается центр реабилитации и протезирования UNBROKEN, который значительную часть инфраструктуры получил именно за счёт международных доноров. Второе ТМО привлекло крупный европейский грант на развитие паллиативной и гериатрической помощи. Параллельно ведётся масштабный проект модернизации многопрофильной клинической больницы интенсивной терапии с привлечением международных финансовых институтов.

Проще говоря: во Львове ТМО стало инструментом, через который в городскую медицину заходят большие деньги, технологии и масштабные преобразования.

Теперь — к Одессе. По городским обсуждениям, в качестве ядра возможного одесского ТМО рассматривают именно 10-ю городскую больницу. Это объяснимо: больница крупная, имеет инфраструктурный потенциал и опыт ведения сложных пациентов. Но практически одновременно с этими разговорами вокруг руководства 10-й больницы начал появляться поток негативных материалов — от медийных атак до кулуарных обвинений. Сложно не заметить, что подобная «активизация» почти всегда происходит тогда, когда кто-то претендует на роль ключевого игрока в будущей системе управления.

При этом сама идея ТМО не является плохой. В теории объединение больниц в единый управленческий контур даёт значимые преимущества:
– общая кадровая и управленческая политика,
– единые протоколы и маршруты пациентов,
– централизованные закупки и распределение оборудования,
– возможность заходить в крупные грантовые программы от имени сильного объединения, а не десятка разрозненных учреждений.

Проблема в другом: ТМО — это всего лишь инструмент. Во Львове он работает, потому что там есть команда, для которой медицина — стратегический проект города. ТМО там встроены в чёткую стратегию развития, усилены международными партнёрствами и используются для расширения возможностей системы.

В Одессе же возникает риск обратного: при слабом менеджменте любое ТМО может превратиться в очередную «надстройку», где главные решения определяются борьбой групп влияния, конкуренцией за потоки и привычной тенью ручного управления.

Если говорить честно, у городского руководства сейчас есть только два реальных сценария наведения порядка в сфере государственной медицинской помощи:

1. Пойти по пути Львова и создать полноценное ТМО вокруг одной из опорных больниц (в том числе рассматривая 10-ю как ядро). При таком подходе ТМО фактически возьмёт на себя значительную часть функций департамента здравоохранения — стратегию, маршрутизацию, системное управление сетью.

2. Либо усилить сам департамент охраны здоровья: выделить ему полномочия, кадровый ресурс, ответственность за результат и сделать именно департамент центром управления городской медициной, без создания отдельного ТМО как надстройки.

Оба направления имеют право на жизнь. Но и первое, и второе требуют одного и того же ресурса, которого в Одессе традиционно не хватает, — сильных, грамотных менеджеров, способных выстраивать систему, а не обслуживать чьи-то интересы.

Именно в этом сейчас и заключается главная развилка: ТМО или усиленный департамент — это форма. Содержание же определят люди, которые будут принимать решения и отвечать за них.

Доктор из истории: Александр Павлович Король — человек, который создал одесскую нейрохирургию

Александр Павлович Король (1930–2003) — доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники Украины и один из тех людей, которые фактически построили нейрохирургию Одессы. Его имя стало фундаментом школы, а его ученики — её продолжением.

Родился он 18 июля 1930 года на Винничине в семье интеллигентов. Отец был директором школы, мама — тихим и заботливым человеком, которую он много лет лечил и опекал с сыновней нежностью. В 1953 году Король окончил Львовский медицинский институт с отличием и был рекомендован на научную работу в Киевский институт нейрохирургии. Там он прошёл путь от младшего до старшего научного сотрудника, защитил кандидатскую диссертацию о клинико-морфологических особенностях опухолей височной доли, работал рядом с выдающимися врачами своего времени — профессорами А.Л. Абашеевым-Константиновским, А.Л. Духиным и академиком А.И. Арутюновым. Именно среди этих людей формировался стиль и масштаб будущего одесского профессора.

В 1961 году Король приезжает в Одессу и создаёт отдел нейрохирургии в психоневрологическом институте. С этого момента его жизнь навсегда связана с городом. После реорганизации института его приглашают в Одесский медицинский институт, где он организует курс нейрохирургии на кафедре госпитальной хирургии. Здесь, начиная с 1965 года, впервые в Украине начинают преподавать нейрохирургию студентам лечебного и педиатрического факультетов — шаг, опередивший своё время.

Под руководством Короля формируется коллектив нейрохирургической клиники, вырастают первые одесские нейрохирурги. С нескольких коек служба расширяется до десятков, а позднее — до полноценного крупного центра на 215 коек. Благодаря энергии и системному подходу профессора Одесса получает один из сильнейших нейрохирургических центров юга Украины.

В 1971 году Король защищает докторскую диссертацию по изменениям мозгового кровообращения при опухолях больших полушарий — теме сложной и требующей высокого мастерства. Его научные интересы охватывали нейроонкологию, черепно-мозговую травму, цереброваскулярные нарушения, эпилепсию, нейрофизиологию. Он сотрудничал с Институтом глазных болезней и тканевой терапии Филатова, с ведущими нейрофизиологами страны — академиком Г.Н. Кржижановским, профессорами Ф.Н. Серковым, Р.Ф. Макулькиным, А.А. Шандрой. Итоги его работ внедрялись в клиническую практику и обсуждались на конференциях и съездах.

Король был не только учёным, но и выдающимся хирургом: овладел всеми методами нейрохирургических вмешательств, внедрил операции под управляемой гипотермией и гипотонией, а впоследствии — методы работы на «сухом мозге», что позволило резко снизить кровопотерю и послеоперационную смертность. Он был автором более 300 научных работ, обладателем 14 патентов, членом учёных и специализированных советов, председателем общества нейрохирургов Одесской области и активным участником общественной жизни.

Тем, кто работал рядом, он запомнился врачом с внутренней мудростью, безошибочным клиническим чутьём и редким человеческим теплом. Его обходы были настоящей школой профессии. Его лекции — событиями. Его кабинет — местом, куда мог прийти любой врач и студент, зная, что его выслушают. Он был требовательным, но справедливым, и неизменно говорил: «Больной не должен уходить, не получив облегчения».

Его окружала блестящая плеяда друзей и коллег — среди них известный невролог, профессор Ю.Л. Курако. Но при всей серьёзности профессии Король сохранял мальчишеское чувство юмора и умение подбодрить окружающих. Даже тяжело болея, он шутил и не терял своей внутренней лёгкости.

Александр Павлович Король ушёл из жизни 7 декабря 2003 года. Его считают основателем одесской школы нейрохирургии — человеком, который создал коллектив, организовал службу и передал знания тем, кто продолжил его дело. Его ученики и сегодня говорят о нём с теплом и уважением. Такие люди уходят, но их школы остаются. И Одесса помнит его именно таким — мудрым врачом, сильным организатором и человеком большого сердца.

В Одесской областной клинической больнице перинатальный центр получил новое современное оборудование — именно то, что помогает спасать жизни новорождённых и улучшает качество медицинской помощи беременным женщинам и роженицам.

Команда центра уже несколько лет применяет специальные технологии, которые снижают риск тяжёлых осложнений во время родов и в ряде случаев позволяют сохранить здоровье женщин в самых критических ситуациях.

Благодаря поддержке Одесской областной военной администрации медики получили необходимую технику, которая усилит их работу и позволит помогать пациенткам ещё эффективнее.

Доктор из истории: Мирьям Львовна Коган — врач, прошедшая войну, плен, чудесное спасение и оставшаяся Человеком.

Её жизнь — три жизни, прожитые одной женщиной. Родилась в 1919 году на Екатерининской. Училась в мединституте, играла на фортепиано, мечтала — пока 22 июня 1941 года не оборвало юность. Выпуск отправили на фронт, Мира оказалась в эвакопункте, потом — командиром санитарной роты под Запорожьем, работая сутками под обстрелами.

Весной 1942-го её дивизия попала в печально известный Изюм-Барвенковский котёл. Мира получила ранения, попала в плен. Чтобы не разлучаться, подруга Женя нанесла себе такую же рану. Девушки выдали себя за местных и восемь месяцев пробирались к своим — ночами, по стогам и оврагам, выживая благодаря помощи украинских женщин и редкой случайной милости.

В январе 1943 года они встретили советские танки. После проверок Миру направили начальником санчасти в лагерь военнопленных — лечить бывших врагов после всего, что она пережила. В 1944 году её перевели в Одессу. Мать умерла от тифа, отец — от горя. Она снова осталась одна.

В Лермонтовском санатории Мира встретила будущего мужа, офицера Давида Теплицкого. Работала 43 года в санатории «Россия», лечила всех — бесплатно, в любое время. Не брала денег и не давала взяток. Была врачом по совести.

9 Мая её дом становился местом встреч фронтовиков: рассказы, песни, память о павших. Друзья говорили: её судьба была самой тяжёлой — и самой светлой.

Были увольнения по национальности — и выигранные суды. Были конфликты с чиновниками — и победы над несправедливостью. Она никогда не сгибалась, всегда стояла прямо.

Мирьям Львовна прожила 91 год, сохранив ясный ум, стойкость, порядок жизни и огромное сердце. Для родных — ориентир. Для пациентов — настоящий врач. Для Одессы — часть её истории.

Умерла 14 мая 2010 года. И остаётся примером того, что значит быть человеком.

Друзья, вы уже успели увидеть нашу новую рубрику «Доктор из истории». Она неожиданно тепло зашла и пациентам, и самим врачам — значит, будем продолжать. Одесса всегда была городом сильной медицинской школы. В прошлом веке здесь работали десятки новаторов и смелых специалистов, благодаря которым одесская медицина вышла на невероятно высокий уровень.

И вот какая мысль напрашивается сама собой: сегодня у нас много ли врачей-новаторов, прогрессивных специалистов, тех, кто двигает медицину вперёд? Хватает ли докторов, которые учат, передают опыт и воспитывают себе достойную смену? Или таких имён становится всё меньше?

Хочется услышать мнение людей, которые сталкиваются с одесской медициной каждый день.
Напишите в комментариях ФИО тех докторов, которые, по вашему мнению, действительно вписали своё имя в историю одесской медицины — прошлого или настоящего.

О самых достойных мы обязательно подготовим отдельные материалы в продолжение рубрики.

Широкой общественности стало известно, от издания Думская, что вопрос досрочного увольнения директора Одесского областного клинического медицинского центра Вадима Шухтина действительно обсуждается на уровне Министерства здравоохранения. Говорят, что инициатива исходит от министра Виктора Ляшко.

В департаменте здравоохранения ОГА объяснили, что одна из причин внимания к учреждению — крупная сумма средств, которая долгое время оставалась на счетах центра. Речь идёт о примерно 230 миллионах гривен. Подчёркивают, что в нынешних условиях от больниц ожидается более активное развитие инфраструктуры и решение текущих потребностей, а не накопление денег.

Сам Вадим Шухтин говорит, что средства собирались целенаправленно. По его словам, отделения, где лечили большое количество пациентов с ковидом, нуждаются в ремонте — из-за постоянной обработки стен дезинфицирующими растворами и воздействия ультрафиолета. Он утверждает, что сейчас подрядчики просчитывают необходимые работы в неврологическом, кардиологическом и травматологическом отделениях.

Шухтин также отмечает, что провести ремонт прямо сейчас невозможно, так как в этих отделениях находятся пациенты и военные, и переместить их временно некуда.

Фактически сейчас есть две позиции: департамент говорит о неосвоенных средствах, руководство центра — о запланированных ремонтах, которые пока не могут быть начаты по объективным причинам. Ситуация продолжает развиваться, и окончательные решения будут зависеть от дальнейших проверок и оценки обстоятельств.

Доктор из истории: Александр Викторович Стефанов — человек, который вывел украинскую фармакологию на мировой уровень

Александр Викторович Стефанов (1950–2007) — академик, фармаколог, лауреат Государственной премии Украины, ученый, чьи разработки легли в основу целого научного направления. Родился в Макеевке, рано проявил талант к точным и естественным наукам. После школы поступил в Одесский медицинский институт — место, где соединялись фундаментальная наука и сильная клиническая школа. Ещё студентом увлёкся исследовательской работой, выбирая самые сложные дисциплины: биохимию, фармакологию, физиологию.

В 1973 году окончил институт, работал врачом-терапевтом и одновременно писал научные работы. Уже в 25 лет защитил кандидатскую диссертацию по ферментологии и действию ингибиторов протеаз — на тот момент одному из самых актуальных направлений экспериментальной медицины.

С 1975 года Стефанов работал в системе Национальной академии наук — в институтах Богомольца и Палладина. Его исследования в биохимии и нейрофизиологии мембран открыли важнейшие механизмы работы клетки. Позже стало очевидно: это был фундамент, на котором выросла его главная научная идея — управление клеточным метаболизмом с помощью веществ прогнозируемой природы.

В 1992 году он возглавил Институт фармакологии и токсикологии АМН Украины и руководил им до конца жизни. Именно здесь он создал новое направление — липосомофармакологию. Под его руководством впервые в мире был разработан и внедрён липосомальный препарат липин, а затем и целая линейка лекарств, ставших значимыми для украинской медицины: липофлавон, комплимин, антраль, лиолив. Научная школа Стефанова рассматривала липосомы не просто как носители медикаментов, а как самостоятельный инструмент фармакологической коррекции.

Он разработал принципы фармакокоррекции сосудистых реакций и метаболизма оксида азота при гипоксии — работы, чрезвычайно важные для кардиологии и пульмонологии. Его труды стали теоретической основой для новых подходов к лечению сердечно-сосудистых и дыхательных патологий.

Стефанов — автор более 300 научных работ и 24 патентов. По его инициативе в Украине внедрена система экспертизы новых лекарств и стандарты GLP, определившие современный подход к доклиническим исследованиям.

Он был ученым с уникальной интуицией, человеком высокой научной культуры, для которого лаборатория была не просто рабочим местом, а пространством открытий. Его школа до сих пор определяет уровень украинской фармакологии.

Александр Викторович умер 28 ноября 2007 года. Похоронен на Лесном кладбище в Киеве. Его имя — часть истории нашей науки, а его разработки — часть современной медицины.

С первых чисел следующего месяца в Одессе представят нового руководителя департамента охраны здоровья. Фигура достаточно известная, с хорошей профессиональной репутацией. Контракт рассчитан на три месяца — формат скорее переходный, чем долгосрочный.

Заместителем планируют назначить специалиста «не местного», который, по задумке инициаторов, должен разобраться в одесских реалиях, вникнуть в процессы и уже затем, возможно, претендовать на руководство департаментом. Но пока это лишь рабочая версия развития событий.

Ожидаем официального представления. Да, мы рассчитывали увидеть на этой должности другого человека, но и нынешняя кандидатура выглядит достойно. ФИО намеренно пока не называем — чтобы вам тоже было интересно наблюдать за развитием этого сериала :)

Доктор из истории: Людмила Григорьевна Ценная — педиатр, к которому в Одессе шли, как к последней надежде

Людмила Ценная (1917–2007) — из тех редких врачей, кого называют «врач от Бога» без тени преувеличения. Более 60 лет она лечила детей, став для тысяч одесских семей символом профессионализма, доброты и бескорыстия.

Родилась в Оргееве, детство прошло в Одессе. В 1941 году окончила мединститут с красным дипломом, война оборвала и её карьеру, и личную жизнь: погиб муж, отец, сестра. В эвакуации, в Куйбышевской области, она работала участковым врачом по нескольким сёлам — пешком, по бездорожью, сутками без сна. Именно там она предотвратила массовые смертельные отравления, выяснив причину и добившись редких тогда антибиотиков. Больных спасали десятками.

После войны Ценная вернулась в Одессу — без квартиры, без имущества, с маленьким сыном. Годы судов, несправедливость, враждебность соседей — но уже вскоре она снова лечила всех, кто нуждался в помощи. Даже тех, кто некогда занял её жильё.

Как педиатр, она обладала феноменальным диагностическим чутьём. Её диагнозы подтверждались рентгеном и анализами, а лечить она умела комплексно — сочетая традиционную медицину, фитотерапию, медолечение, опыт и интуицию. Мамы говорили: стоило доктору Ценной взять ребёнка на руки — он сразу успокаивался.

Её квартира на Пушкинской, 45 стала легендарной: днём — приёмы, ночью — срочные вызовы, и всегда открытая дверь. Она не брала денег, не давала взяток, лечила бесплатно в любое время суток. Поколения одесситов выросли под её наблюдением — дети, их дети и даже внуки.

В 1992 году она уехала в Израиль, но и там продолжала работать: консультировала, принимала репатриантов, читала лекции, бесплатно вела приёмы в пансионатах. В 80 лет объезжала страну, рассказывая о профилактике детских болезней.

Она прожила 90 лет — тихо, скромно, достойно. Сотни семей хранят истории чудесных выздоровлений, а её сыновья издали книгу «Наша бесценная доктор Ценная» — память о женщине, которая спасла столько жизней, что перечесть их невозможно.

Людмила Григорьевна осталась в памяти Одессы как доктор, который по-настоящему любил людей — и делал всё, чтобы их дети жили.

Доктор из истории: Константин Сергеевич Терновой — академик, хирург, фронтовик и человек редкой стойкости

Константин Терновой (1924–1997) родился в Одессе, в семье украинца и болгарки. Юность прервала война: артиллерист, командир батареи, он был тяжело ранен на Миус-фронте в 1943 году. Чудом выжил благодаря семье Узнадзе из Грузии, которая фактически вынесла его из госпиталя и выходила заново. Эти отношения стали судьбоносными и продолжались всю жизнь.

В 20 лет — инвалид войны. В 1944-м он возвращается в освобождённую Одессу и поступает в медицинский институт. Окончив его, работает в Ворошиловграде, затем по просьбе больного отца возвращается домой. Руководит санитарной авиацией области, 10 лет — главный врач областной клинической больницы. При этом остаётся практикующим хирургом-травматологом, владеет всеми современными на тот момент операциями и получает высшую категорию ортопеда-травматолога.

Параллельно формируется как учёный: кандидатская — 1964, докторская — 1969, обе по проблемам костной патологии. В 1965 году получает звание заслуженного врача УССР, в 1968 — значок «Отличник здравоохранения». В 1970 году утверждён профессором.

С этого же года его приглашают в Киев — сначала руководить Четвёртым главным управлением Минздрава, затем он становится заместителем министра здравоохранения Украины. Его вклад в развитие травматологии и реабилитации огромен: он возглавляет клинику последствий травм крупных суставов, где внедряются новые хирургические методы и системы реабилитации.

Терновой — один из инициаторов внедрения лазерной техники, компьютерной томографии, артроскопии, магнитотерапии, ультрафиолетового облучения крови. Именно под его руководством в Украине развивается сорбционная терапия, что в 1981 году приносит группе учёных Государственную премию. В 1985 году он получает Государственную премию СССР за научные основы реабилитационной терапии.

Академик НАН Украины с 1982 года, автор 12 изобретений, награждён медалями ВДНХ за новые методы лечения плечевого сустава и сложных переломов. Воспитал школу хирургов и травматологов, его ученики руководят отделениями по всей стране.

Он всегда сохранял связь с Грузией, где его спасли в 1943-м. За укрепление научных контактов между Украиной и Грузией получил Почётную грамоту Президиума ВС Грузинской ССР.

Как участник войны был награждён двумя орденами Отечественной войны I степени и десятью медалями. Тяжёлое военное прошлое сделало его активным участником международного движения врачей за мир.

В Одессе жил на улице Бебеля (ныне Еврейская), где установлена мемориальная доска. Ушёл из жизни 26 октября 1997 года.

Константин Сергеевич Терновой остался в истории как хирург высочайшего уровня, крупный организатор медицины, учёный-новатор и человек редкой порядочности и человечности.

Мы как-то прозевали, что в ОНМедУ уже стартовала подача документов на выборы ректора. Судя по закулисным разговорам, желающих занять кресло хватает — от «звёзд местного масштаба» до персонажей, которые о собственной важности узнают лишь тогда, когда увидят своё лицо на информационных стендах.

Интрига в другом: это не будет привычное противостояние уровня «Запорожан vs. Дубинина». То есть классическую грязь, которой обычно можно штукатурить стены, нам, возможно, и не покажут. Зато есть шанс увидеть что-то посвежее, более креативное — ведь каждый кандидат будет стараться блеснуть оригинальностью. В конце концов, эпоха скучных скандалов уже позади, нужно соответствовать времени.

Для нас же это целый сериал. Сюжет обещает быть непредсказуемым, актёры — выразительными, а развязка — как всегда, неожиданной.
Ждём новый сезон «Битвы за ОНМедУ» — надеемся, что бюджет на драму в этом году не урезали.

Доктор из истории: Иван Николаевич Рембез — человек, который научил оперировать «быстро, безболезненно и безопасно»

Если открыть старые шкафы в операционных одесских акушеров-гинекологов, почти наверняка найдётся одна и та же книга — «Оперативная гинекология» Ивана Николаевича Рембеза. Для нескольких поколений врачей это была не просто монография, а практическая «инструкция выживания» в сложнейших ситуациях.

Иван Николаевич Рембез (3.02.1920 – 29.03.1997) родился в Адыгее, на хуторе Хапачев. В 1941 году окончил Ростовский мединститут — и сразу оказался на войне. Служил в Красной армии, прошёл Вторую мировую, имел боевые награды. Вернувшись к мирной жизни, с 1946 года работал акушером-гинекологом, шаг за шагом превращаясь из «районного врача» в хирурга, которому доверяли самые тяжёлые случаи.

В 1956 году защитил кандидатскую диссертацию о методах лечения слабости родовой деятельности, в 1962-м — докторскую, а уже с 1963 года стал профессором кафедры акушерства и гинекологии. Его профессиональная география впечатляет: Орджоникидзе (ныне Владикавказ), Луганск, а затем Одесса. В Северо-Осетинском и Луганском мединститутах он возглавлял и усиливал кафедры, создавая школы оперативной гинекологии. В источниках о ЛГМИ его прямо называют «блестящим хирургом, автором многих монографий и учебников по оперативной гинекологии».

С 1974 года жизнь и работа Ивана Николаевича неразрывно связаны с Одессой. Сначала — практическая медицина, затем долгие годы профессор кафедры акушерства и гинекологии факультета усовершенствования врачей Одесского мединститута. Именно через эту кафедру проходили врачи со всей страны, чтобы учиться сложной оперативной работе у людей вроде Рембеза.

Основной фокус его научной и практической деятельности — оперативное акушерство и гинекология:

– хирургические методы остановки маточных и тазовых кровотечений;
– профилактика и лечение разрывов матки;
– перевязка магистральных артерий малого таза;
– использование рентгенологической диагностики в акушерстве и гинекологии;
– применение гиалуронидазы в клинике.

Им написано более 150 научных работ. Среди них — разделы в фундаментальном «Практическом акушерстве» под редакцией академика А.П. Николаева («Служба крови в родильном стационаре», «Основные вопросы оперативного акушерства»), монографии о гиалуронидазе, перевязке артерий малого таза, работе с послеродовыми кровотечениями. Отдельной строкой стоит монография «Разрывы матки» (Орджоникидзе, 1971): в литературе подчёркивают, что Рембез одним из первых описал компрессионные швы для остановки послеродовых кровотечений — сегодня их нередко называют «швами по Рембезу».

Главная же книга — учебник «Оперативная гинекология» (Киев, «Здоров’я»; переиздания 1966 и 1985 гг.). Для многих практиков это было первое руководство, где сложнейшие операции были разобраны пошагово, с логикой, анатомией, показаниями и тактикой. Не случайно эту книгу до сих пор можно встретить в списках рекомендуемой литературы.

Очень точно его подход к профессии выражает любимая формула, которую он часто повторял, цитируя К.К. Скробанского:
«Оперировать нужно cito, tuto et jucundo — быстро, безболезненно и безопасно».
В этом — весь Рембез: не только мастер ножа, но и человек, одержимый качеством и безопасностью операции.

Ученики вспоминают его как настоящего клинициста и наставника: жёсткого в требованиях, но щедрого на знания. Он охотно делился опытом, любил «учить с операционного стола» — объясняя каждое движение, каждый шов, каждое решение. Школа Рембеза растянулась от Северной Осетии и Луганска до Одессы: его ученики стали профессорами, заведующими отделениями, теми, кто уже учил следующее поколение.

Иван Николаевич умер в Одессе в 1997 году. Сегодня его имя звучит реже, чем названия его книг и методов, но во многом именно на его школе стоят одесские традиции оперативной гинекологии. А на полках у врачей ещё можно увидеть потрёпанный том с простым названием — «Оперативная гинекология». Для многих это и есть немой памятник профессору Рембезу, доктору из истории, который учил оперировать быстро, безболезненно и безопасно.

Нас не любят за то, что мы зачастую стараемся вникать в каждую тему, о которой пишем. Не скользить по поверхности, а разбираться — с фактами, с контекстом, с людьми. И раз уж мы затронули тему выборов ректора ОНМедУ, то начинать стоит не с интриг, а с того, что когда-то делало этот университет великим.

У ОНМедУ действительно славная история. Были преподаватели, которые не просто «читали пары», а двигали медицину вперёд. Именно о таких людях и рассказывает наша рубрика «Доктор из истории» — о новаторах своего времени, о тех, кто создавал научные школы, методы, традиции.

И вот теперь логичный и неприятный вопрос, от которого многие отворачиваются:
а много ли среди нынешнего преподавательского состава тех, кого можно назвать продолжателями этой линии? Тех, кто живёт медициной, горит ею, создаёт новое, а не просто доживает до ставки?

Поколение новаторов — было.
Поколение администраторов — есть.
А вот поколение людей, которые могли бы стать будущим университета, пока что приходится искать с лупой.

И, возможно, именно поэтому тема выборов вызывает такой резонанс: слишком много тех, кому важно кресло, и слишком мало тех, кому важна сама медицина.

Доктор из истории: Ревекка Соломоновна Тиманер — врач, для которой медицина была не должностью, а смыслом жизни

История Ревекки Соломоновны Тиманер — это редкий пример того, как человек, оказавшийся в эпицентре всех бурь XX века, сумел не просто выстоять, но и построить профессиональный путь, который до сих пор вызывает уважение.

Она родилась в 1909 году в Могилёве-Подольском, в семье интеллигентов. Революция перечеркнула прежний уклад: школа закрылась, семья лишилась доходов, детство быстро сменилось борьбой за выживание. Тем не менее, именно тогда формируются её первые навыки — трудолюбие, самообразование, умение учиться в любых условиях.

В 1925 году Ревекка приезжает в Одессу практически без средств. Работает, учится на рабфаке, возвращает себе образование шаг за шагом. Несколько раз её исключают из Одесского мединститута из-за «неудобного» происхождения — и каждый раз она добивается восстановления. Это упорство станет ключевой чертой всей её жизни.

После выпуска её направляют в Молдавию — в тяжёлые, полудеревенские условия, где врач сталкивается с самыми разными эпидемиологическими рисками. Там Тиманер проявляет способность работать «в поле»: наблюдать, анализировать, принимать решения, когда нет лабораторий, оборудования и времени. Этот практический, клинический характер её медицины сформировался именно там.

С началом войны она проходит эвакуацию, работает в Астрахани, где сталкивается с инфекциями, относящимися к группе особо опасных. В эти годы у неё появляется тот диагностический взгляд, о котором позднее будут говорить коллеги: внимательность, умение отличать главное от второстепенного, клиническая логика, выстроенная на опыте, а не на шаблонах.

Вернувшись в Одессу, она работает инфекционистом и гастроэнтерологом. Переживает политические кампании, новые попытки давления, но снова и снова возвращается к делу. Там, где ей оставляли пространство для работы, она создавала кабинеты, организовывала потоки пациентов, обучала медсестёр, выстраивала методики диагностики и лечения, которые опережали своё время.

Тиманер была известна умением видеть болезнь глубже, чем принято. Она рисовала собственные схемы, сопоставляла данные, анализировала длинные цепочки симптомов. Пациенты вспоминали, что именно она давала долгие ремиссии там, где другие разводили руками. За консультацией к ней приезжали из разных городов и даже стран.

Одесса знала её как врача, к которому можно обратиться в любое время: её домашний телефон десятилетиями был негласной горячей линией для пациентов. Среди консультируемых были и профессора, и простые люди, и те, кто приезжал специально издалека, потому что «к ней попадали, если нужен точный диагноз».

Даже эмигрировав в США, она не прекращала врачебную деятельность: консультировала письмами и по телефону, давала рекомендации, которые американские врачи нередко признавали точными. Её профессиональное мышление оставалось неизменным — клиническим, основанным на наблюдении, логике и уважении к пациенту.

За 53 года практики она оставила более пятидесяти публикаций и куда больший пласт знаний, переданных ученикам, коллегам, врачам, которые наблюдали за её работой. Но главное — это сотни историй людей, которым она помогла.

Ревекка Соломоновна Тиманер ушла из жизни в 2007 году в Чикаго. Для одесской медицины она остаётся частью той самой школы врачей, которые работали в эпохи, когда условия были жестче, а ответственность — выше. Это история не о должностях и регалиях, а о внутренней стойкости и безусловной верности профессии.

ОНМедУ снова в точке бифуркации — красивое слово, за которым скрывается простая реальность: либо университет развивается, либо становится филиалом более крупного игрока. И тут уже не до романтики старых традиций — государственная политика меняется стремительно.

Факты просты. Абитуриентов меньше, материальная база устаревает, репутационные войны не прекращаются. В такой ситуации ОНМедУ выглядит не просто уязвимым, а удобным кандидатом для «оптимизации». Тем более что курс МОН и МОЗ уже официально сформулирован.

Министерства прямо говорят: часть медвузов будут присоединять к более крупным. Логика понятна — в ЕС обычно 3–4 медуниверситета, у нас — пятнадцать. Параллельно государство продвигает модель «медшколы в составе классического университета» и готово финансово стимулировать объединения. Пройденная реорганизация приносит вузу около $1,5 млн инвестиций. Внятная морковка для тех, кто готов к укрупнению.

Конкретных пар для слияния пока никто не называет — ни «кто с кем», ни сроки, ни формат. Но направление задано: слабые, конфликтные и перегруженные внутренними проблемами университеты будут вливать в более устойчивые структуры. И да, под этот критерий ОНМедУ подходит опасно хорошо.

Напомним и историю 2018–2019 годов: попытка объединить ОНМедУ с Крымским университетом закончилась судами и отменой решения Кабмина. Прецедент показательный — любое неконсенсусное объединение превращается в бесконечный политико-юридический сериал.

Но есть и альтернативный сценарий. Он сложнее, требует реальной работы — но он есть. ОНМедУ может стать флагманом медицинского образования юга Украины. Центром университетских клиник, сильной научной базой, площадкой подготовки кадров для региона. Для этого нужны три вещи: профессиональный менеджмент, понятная стратегия развития и восстановление доверия.

Именно сейчас решается, каким будет место университета в новой архитектуре высшего медобразования: филиалом чей-то структуры или самостоятельным региональным лидером.

Выбор ещё не сделан. Но он неизбежен. ОНМедУ либо модернизируется, либо становится частью чьего-то проекта — другого пути в текущей реформе нет.

Доктор из истории: Алла Владимировна Файнштейн — имя, которое стоит в ряду первых одесских женщин-врачей, выбравших акушерство и гинекологию в эпоху, когда медицина только формировала свои современные стандарты.

Она родилась в Одессе в 1897 году, окончила медицинский факультет Новороссийского университета и начала путь там, где врачу нужно было быть универсалом — в районной больнице Добровеличковки. Десять лет она работала в условиях, где зачастую не было ни оборудования, ни узких специалистов, и именно там сформировалась её клиническая школа: внимательность, самостоятельность и умение принимать решения без права на ошибку.

В 1930 году Алла Владимировна вернулась в Одессу, а с началом войны была направлена в Барнаул, где возглавила гинекологическое отделение эвакогоспиталя. Военные годы стали испытанием для многих врачей — для неё это было ещё и временем высокой ответственности: поток тяжёлых пациентов, отсутствие ресурсов, необходимость лечить в условиях, далёких от мирной медицины.

После освобождения Одессы Файнштейн возвращается домой и в 1944–1954 годах работает доцентом кафедры акушерства и гинекологии лечебного факультета Одесского мединститута под руководством профессора Ашота Моисеевича Агаронова. Это был период, когда одесская школа акушерства формировала свой фундаментальный научный подход: изучение эндокринных нарушений, рентгенодиагностики, раннего выявления опухолевых заболеваний. Алла Владимировна была частью этой научной и клинической работы — преподавала, консультировала, участвовала в воспитании молодых врачей.

Параллельно она работала консультантом-гинекологом в лечебных учреждениях города и была известна своей спокойной, точной манерой ведения сложных пациентов. За её рекомендациями обращались коллеги, а её участие в судьбе больных нередко становилось решающим.

Долгие годы она жила в доме на улице Дворянской, 18 — в той самой части Одессы, где многие представители дореволюционной и послевоенной медицинской интеллигенции оставили свой след. Её жизнь оборвалась в 1976 году. Похоронена Алла Владимировна Файнштейн на Еврейском кладбище Одессы.

Её имя сегодня — часть истории одесской акушерско-гинекологической школы, поколения врачей, которые работали без громких титулов, но создали фундамент, на котором держится современная медицина.

Рубрика «Доктор из истории», а также наши разговоры о будущем ОНМедУ дают повод поднять ещё один вопрос, который мы уже вскользь затрагивали. Если внимательно посмотреть на материалы рубрики, становится очевидно: в прошлом у Одессы было удивительно богатое созвездие прогрессивных специалистов. Люди, которые не просто лечили — они создавали школы, направления, формировали медицинскую культуру города.

И вот здесь неизбежно возникает вопрос: кто из нынешнего поколения одесских медиков действительно впишет своё имя в историю?
Если честно, подобных фигур сегодня немного. Поливода, Грубник, Вансович, Гладчук — и, по сути, перечень почти исчерпан.

Это не укор отдельным врачам, а характеристика целого периода. Была целая эпоха, которую можно назвать «неурожайной» на новаторов, людей с широким клиническим мышлением и научной смелостью. Провал поколения привёл к тому, что сегодня мы пожинаем последствия: падение качества медицинского образования, утрата школ, снижение уровня подготовки молодых специалистов.

И именно поэтому разговор о будущем ОНМедУ становится не просто административной темой, а вопросом стратегического выживания: появятся ли у нас новые имена, достойные рубрики «Доктор из истории», или мы окончательно утратим ту научно-медицинскую традицию, которой когда-то гордился весь город.