Юрод в новый год

Сегодня память Прокопия Вятского. Встречайте!

Родился в деревне около г. Хлынов (ныне Киров) в 1578 г. в крестьянской семье. В возрасте 12 лет на поле в него попала молния и он повредился умом: рвал на себе одежду, топтал её, бродил нагим. Тогда родители привезли его к преподобному Трифону в местный монастырь, и инок вместе с братией исцелили его.

Некоторое время он прожил у одного священника, помогая ему псаломщиком. Но прослышав, что родители хотят его женить – шёл ему двадцатый год – оставил всё и пошёл юродствовать.

Он бродил босым по городу как бы бесцельно, носил рваную одежду, спал в куче навоза или на паперти и всячески истязал плоть. Кроме того, он перестал разговаривать с людьми, объясняясь с тех пор только знаками. Однажды на рынке отнял у торгаша корзину калачей, высыпал их и растоптал ногами.

Князь Александр Ростовский чтил юрода, а его супруга омывала тело блаженного и облачала в новые сорочки. Какое-то время юрод носил их, но затем раздирал, бросал на землю и топтал их. Чистым он тоже не желал оставаться, спустя время ложился на землю в грязь или пачкался в корчемницах, чёрных банях, до тех пор, пока не становился снова чёрным как прежде.

Обладал он и своеобразным даром прозорливости. Предсказывая кому-нибудь смерть, он складывал руки на груди и говорил: «Готовьте погребальные». Предсказывал также выздоровление, пожары и даже повышение налогов. Причём делал это перформативным образом.

Однажды, будучи у некоего князя в гостях, юрод снял с него шапку и одел на себя. Воевода уступил ему своё место, блаженный сел на него, а затем вывел князя за руку из избы, привёл в тюрьму и затворил его там. Через несколько дней князь по повелению царя был посажен в тюрьму.

Как и у других юродов, у него был свой поверенный, с которым он вёл себя абсолютно нормально, разговаривая с ним голосом. Это священник Иоанн из местной церкви, бывший его духовником.

Как-то раз юрод был позван им на обед. И вот Прокопий схватил нож и стал махать перед лицом другого священника, сына духовника. Все испугались, что вот зарежет его. Но юрод бросил нож, обнял попа и горько зарыдал. Через год родственники закололи попа ножом до смерти.

Ещё одно экстравагантное чудо. Жена некоего священника страдала от зубной боли. Священник, встретив юрода, просил его о молитвах за неё. Прокопий внезапно вырвал свой зуб, отдал ему, сказав отчетливо: «Возьми». Когда жена попа взяла тот зуб в свой рот, её болезнь прекратилась.

И, пожалуй, самый страшный случай в юродской литературе. Однажды лежа на печи у одного посадника, юрод сбросил с неё его сына, младенца, тот умер. Когда родители вернулись и начали горевать, то никакого зла юроду не причинили, а стали готовить младенца к погребению. Вот уже пришли священники и началось отпевание, тогда внезапно юрод спрыгнул с печи, схватил дитя, и ребёнок ожил. Этим всем, как повествует житие, Прокопий предсказал посаднику внезапную смерть в результате мятежа.

Ну, и конечно, Прокопий предсказал свою собственную кончину. В нужный день юрод сходил на службу, отёр всё тело снегом, ибо нечего в рай грязным являться, лёг лицом на восток и блаженно почил.

Так он прожил 50 лет, 30 лет из которых юродствовал. Похоронен в Успенском Трифоновом монастыре.

Читаю «Поучение Владимира Мономаха». Замечательный добрый христианский текст.

Но одно прям очень умилило.

«Спанье вполдень назначено Богом; по этому установленью почивают ведь и зверь, и птица, и люди».

«Религия — не просто набожные мечтания, сказал я; религия не есть вообще самобытно существующее дело (Geschäft), которым можно было бы заниматься отдельно от других дел — скажем, в известные дни или часы; она есть внутренний дух, проницающий, животворящий и погружающий в себя всю нашу мысль и деятельность, непрерывно шествующую, впрочем, своим путем.

Неотъемлемое условие религии — чтобы жизнь и господство Божие действительно жили в нас, сказал я. Однако при этом отнюдь не так много, как могло бы показаться после того, что мы сказали о третьем мировоззрении, зависит от сферы, в которой мы действуем.

Разумеется, кого его познание возвысило до объектов высшей моральности, тот, если захватит его душу религиозное вдохновение, будет жить и действовать в этой сфере, потому что она есть его самобытное призвание. Кто пребывает в нижестоящей сфере, для того религия освящает даже и эту низшую сферу, и последняя благодаря религии получает пусть не материальное существо, но все-таки форму высшей моральности, в которой не заключается ничего сверх того, чтобы мы признали и любили свое дело (Geschäft) как волю Бога в нас и для нас. Если кто-то с этою верой возделывает свое поле или верно исполняет неприметнейшее ремесло, то он выше и блаженнее того, кто, будь это возможным, не имея этой веры, осчастливил бы человечество на много тысячелетий вперед.

Таков, следовательно, образ и внутренний дух подлинно религиозного человека; он смотрит на свой мир, предмет своей любви и стремления, не как на некое наслаждение, — но отнюдь не потому, что меланхолия или суеверная робость представляет ему наслаждение и радость чем-то грешным, а потому, что он знает: никакое наслаждение не сможет дать ему действительной радости.

Он смотрит на мир как на действование (Tun), которым он, именно потому, что это — его мир, единственно и живет, и может жить лишь в нем, и лишь в нем находит всяческое самоудовлетворение. И этого действования, в свою очередь, он желает не для того, чтобы мог стать действительным его успех в чувственном мире; как и на деле успех или неуспех нимало не заботит его, но он живет лишь в действовании, понимаемом чисто как действование, а желает он его потому, что таковы воля Бога в нем и его собственная, подлинная причастность бытию. И так жизнь его и течет вполне просто и чисто, не зная, не желая, не вожделея ничего иного, никогда не возносясь над этим своим средоточием, не трогаясь и не печалясь ничем, вне его находящимся».

Фихте. Наставление к блаженной жизни, или также учение о религии. С. 73-74.

Хоть ИИ и написал, что я мучаю честной народ «бесконечными курсами», оказалось, что уже два года я их не проводил. Был занят преимущественно исследованием и написанием текстов.

Почему я решил возобновить эту практику? Как говорят, хочешь чему-то научиться, начни преподавать. Действительно, в общении с другими заинтересованными людьми всегда рождается что-то уникальное, а знание становится более ясным и точным. Отчего и «нехорошо человеку быть одному». Кроме того, для меня это дополнительная возможность самому лучше погрузиться в тему и не снижать темп духовной деятельности.

Лично я всегда стараюсь не столько сообщить какую-то информацию на курсе, которая в изобилии и так нас окружает и тяготит, сколько позволить посмотреть с новой точки зрения на привычные понятия и влюбить в материал.

Теперь хотелось бы поделиться тем, что находили на моих курсах благодарные участники, которых вернее назвать коллегами и друзьями.

«Лично я считаю, что такие проекты важны и нужны. Они помогают не замыкаться мыслью в себе и дисциплинируют ум к регулярной и полезной работе. Кроме того, ваши спутники помогут разглядеть тот аспект темы, который, возможно ускользает от тебя самого. Поэтому важен как сам текст, так и люди, которые собрались его, позволю сказать, "пройти" (как некоторый путь)».

«Мысль кипит и сердце неравнодушно».

«Раскрепощенность, глубина и радость совместного внимания в духовные тексты Экхарта – это то, что запомнилось и продолжает жить в душе».

«Особенностью проведения встреч является полная свобода мышления, высказывание любых точек зрения, возможность задать порой «глупые» вопросы и рассматривать их до полного разрешения. Несмотря на священнический сан, Алексей не навязывает никаких догматических установок, и мы чувствуем себя в полной безопасности».

«Несмотря на дискуссии, атмосфера была позитивной и непринуждённой».

Если импонирует вам такая духовная обстановка, то добро пожаловать на курс «Обнажённые души».

«Стоя перед яслями, где родился Христос, наклонись к младенцу и принеси ему в жертву сердце своё, и тогда родится в тебе Христос».

Якоб Бёме

«Абсолютно невозможно и было бы абсолютным противоречием, чтобы кто-то любил два предмета или имел две цели. Описанная нами любовь к Богу абсолютно угашает личное себялюбие. Ибо лишь с уничтожением последнего можно достичь этой любви. В свою очередь, там, где есть личное себялюбие, нет любви к Богу, ибо эта последняя не терпит рядом с собою никакой иной любви.

Основной характер чувственного себялюбия, как упоминалось уже выше, состоит в том, что оно желает оформленной определённым образом жизни и желает своего счастья от некоего объекта; любовь же к Богу рассматривает всякое обличье жизни и все объекты лишь как средства; она знает, что решительно всё данное ей есть верное и необходимое средство, и потому совершенно и абсолютно не желает никакого объекта, каким-либо образом определённого, но лишь принимает все объекты так, как они приходят.

Как же поступил бы чувственный, нуждающийся в объективном наслаждении человек, если бы только он был мужчиной и был последовательным? Я полагаю, он, опираясь на самого себя, напряг бы все свои силы, чтобы получить предмет своего наслаждения; насладился бы тем, что имеет, и воздержался, от чего нужно. Но что случится с ним, если он ещё к тому же и суеверный ребенок? Он верит рассказам, будто объекты его наслаждения хранятся у некоего бога, который, правда, выдаст их ему, но за эту услугу тоже чего-то от него потребует; он попадается на уверения, будто об этом с ним заключен договор; он принимает всерьёз указания на некое собрание текстов как на документ этого мнимого договора.

Если он признаёт это представление, то как же обстоит с ним дело? Наслаждение неизменно остаётся его подлинной целью, а повиновение его воображаемому богу — лишь средством к цели. Это надобно признать, и тут не может быть решительно никаких отговорок. Невозможно сказать здесь, как говорят обыкновенно: я хочу воли Божией ради неё самой; я хочу счастья лишь между прочим. Если на миг отвлечься от этого твоего «между прочим», то ведь ты всё-таки признаешь, что желаешь счастья, потому что оно — счастье, потому что думаешь, что с ним обретёшь благополучие, и потому что ты охотно желал бы себе благополучия. Но в таком случае ты, уж наверное, не желаешь воли Божией ради неё самой, ибо тогда ты вовсе не мог бы желать счастья, коль скоро первая воля истребляет и уничтожает вторую, и абсолютно невозможно уничтоженному стоять рядом с уничтожающим его.

Если же, как ты говоришь, ты желаешь воли Божией, то ты можешь желать её лишь потому, что полагаешь, будто без неё не сможешь достичь того, чего ты на самом деле и желаешь — счастья, и потому что эту волю обязывает тебя иметь та воля, которую ты на самом деле имеешь; ты желаешь поэтому воли Божией лишь между прочим, ибо вынужден к этому; по собственному же побуждению и добровольно ты желаешь только счастья.

Не поможет делу и попытка убрать это счастье подальше с наших глаз и перенести его в иной мир за гробом, где можно с меньшим трудом утверждать — или, точнее, умолчать, дабы не обнаружилось настоящее ваше мнение,— согласие своих понятий с таким счастьем, которое само совершенно недостойно небесного царства, — ведь уже одно только то обстоятельство, что вы делаете это счастье зависимым от времени и переносите его в иной мир, неопровержимо доказывает, что это небо — небеса чувственного наслаждения.

Небесное царство — не здесь, говорите вы, но будет за гробом. Прошу вас, скажите: что же такое может быть по ту сторону гроба иначе, чем оно есть здесь? Очевидно, лишь объективное свойство мира как среды нашего существования. Следовательно, не что иное как объективное свойство настоящего мира делает его, по мнению вашему, недостойным Царства Небесного, а объективное свойство будущего мира делает его того достойным; а потому вы никак не можете далее скрывать, что ваше блаженство зависит от окружающего и есть поэтому чувственное наслаждение.

Продолжение...

Если бы выискали блаженства там, где его единственно возможно найти — только в Боге и в том, что он выступает (heraustrete), а отнюдь не в том случайном облике, в котором он выступает, то вам не приходилось бы ссылаться на иную жизнь: ибо Бог есть уже сегодня, как Он и пребудет вовеки. Уверяю вас (и вспомните однажды обо мне, когда это случится): если во второй жизни, которой вы, бесспорно, достигнете, вы вновь поставите своё счастье в зависимость от окружающих обстоятельств, то вам будет так же точно не по себе, как и здесь; и вы станете утешать себя тогда третьей жизнью, а в третьей жизни — четвёртой и так далее до бесконечности; ибо ведь Бог и не может, и не хочет даровать блаженство по обстоятельствам, потому что желает даровать нам скорее себя самого, без всякого внешнего облика».

Фихте. Наставление к блаженной жизни. С. 115-117.

Катина новая икона для нашего домашнего иконостаса! ❤️

Зачатки философии истории у Августина

«И я не знал настоящей внутренней правды, которая судит не по обычаю, а по справедливейшему закону всемогущего Бога, определившему для отдельных стран и времен нравы и обычаи, соответствующие этим временам и странам, хотя сама она всегда во всяком месте и во всякое время одна и та же.

По ней праведны и Авраам, и Исаак, и Иаков, и Моисей, и Давид, и все те, кого восхвалили уста Господни. Неправедны они по суду людей непонимающих, судящих от сегодняшнего дня и меряющих нравственность всего человечества мерилом собственной нравственности.

Так, человек, незнакомый с тем, куда какие доспехи надевать, захотел бы прикрыть голову поножами и обуться в шлем, а потом стал бы роптать на их непригодность; другой возмутился бы тем, что в послеполуденные часы, объявленные праздником, ему не разрешается выставлять товар на продажу, когда утром это было разрешено; третий, увидя, что в одном доме какой-то раб возится с предметами, дотронуться до которых не дозволено виночерпию, а за хлевом делается то, что запрещено перед столом, пришел бы в негодование, почему всем и повсюду не дозволено одно и то же, хотя тут и одно жилье и одна рабская семья. Таковы и те люди, которые возмущаются, услышав, что в тот век праведникам разрешалось то, что в этом праведному не разрешено.

Одним Бог заповедал одно, другим – другое, в соответствии с условиями времени, но и те и другие служили одной и той же правде: так, доспехи подходят тому же самому человеку, одни для одной части тела, другие для другой; в течение того ж самого дня одним и тем же делом сейчас можно заниматься, а через час уже нельзя; в той же самой усадьбе в одном углу разрешено и приказано делать то, что в другом справедливо запрещено и подлежит наказанию.

Значит, правда бывает разной и меняется? Нет, но время, которым она управляет, протекает разно: это ведь время. Люди, при своей кратковременной земной жизни, не в состоянии согласовать условий жизни прежних веков и других народов, условий им неизвестных, с тем, что им известно; когда дело касается одного человека, одного дня или дома, то тут они легко могут усмотреть, что подходит для какой части тела, для какого часа, для какого отделения или лица: там они оскорблены, тут согласны».

Августин. Исповедь.

С Августина начинается совершенно новый тип философствования, который проявит себя в Новое Время, начиная с Декарта, и закончится у Фихте. Последний сделает субъекта абсолютным, а тем самым перейдёт к теме возвращения абсолютного единства, развитой Шеллингом и Гегелем. Философия таким образом вернётся на новом витке, уже опосредованная развитием конечности, к принципам античного единства.

А вот как отмечает Э. Жильсон значимость новой идеи контингентности сущего, связывая с ней развитие субъекта:

«Любопытно заметить, что, как подметил сам св. Августин, радикальная контингентность тварного сущего не только ставит его в абсолютную зависимость от Бога, но и в то же время сообщает ему относительную независимость.

Ибо в силу того факта, что творение не есть Бог и не есть ничто, оно есть нечто, то есть сущее, которому можно приписать его бытие; а значит, оно есть причина, которой можно приписать её причинность: «Всё это делает и всё совершает единый истинный Бог, причем именно как Бог, то есть вездесущий, не заключённый ни в какое место, не связанный никакими узами, не разделимый ни на какие части, ни в какой части не изменяемый, наполняющий небо и землю присутствием Своего могущества и неущербный по природе. И Он так управляет всем, что сотворил, что и творению дозволяет совершать и исполнять свои собственные движения. Ибо хотя ничто не может быть без Него, сотворенное Им - не то же,
что Он сам» St. Augustinus, De civit. Dei, VII, 30; PL 41, col. 220».

Мем дня

Пришёл сегодня в кофте с Карлом Марксом сдавать зачёт по истории России. Рассказывал про революционные организации XIX века. Препод, узнав, что я священник, подозрительно посмотрел на моё лицо, а потом заявил: «У Вас такая внешность, что если Вас переодеть, будете чистый разночинец».

Новое амплуа в коллекцию! 😆

17-18 апреля 2026 года в СПБГУ состоится Международная научная конференция «Философия как логика: к 210-летию выхода в свет "Науки логики" Г. В. Ф. Гегеля».

«В 1816 году вышел в свет второй, заключительный том «Науки логики» Георга Вильгельма Фридриха Гегеля — великого немецкого идеалиста, начавшего логически завершать ею историческое развитие классической философской мысли. Это произведение сделало Гегеля «неопровержимым философом», как выразился один его немецкий коллега, ибо гегелевская логика выступает образцом по-настоящему научного (то есть методического) доказательства всех положений его уникальной системы. Содержание этого труда, в отличие от созданной Аристотелем логики рассудка, которая обеспечивает лишь формальную правильность мышления, отнюдь не гарантируя его истинности, составляет философская логика вполне разумного мышления и познания самой истины. Если принять во внимание необходимость знания истины для развития всех наук и благополучного исхода человеческих дел, то станет ясно, почему «Науки логики» век от века наращивает свою теоретическую и практическую актуальность, а 210-летие выхода ее в свет нельзя не отметить представительным научным собранием.

Цель планируемой конференции определяется тем обстоятельством, что гегелевская «Науки логики» как самый ценный (или, скорее, бесценный) результат двадцати пяти столетий исторического развития философии многими до сих пор еще не признана в этом своем качестве и непреходящем достоинстве. Но это не удивительно, так как содержание названной работы не может быть адекватно понято и оценено без понимания внутреннего единства истории классической философской мысли. Кроме того, после отмены в нашей стране привилегированного положения марксистско-ленинской философии, которая видела в логике Гегеля источник своего диалектического метода, «Наука логики» оказалась в тени пост-классической философии и логики, чьи представители при всей пестроте их установок согласны между собою в предвзято-негативном отношении к системе Гегеля вообще и в особенности к "Науке логики", составляющей её основу.

Указанные причины определяют четыре задачи, стоящие перед намеченной конференцией. Поэтому доклады на ней планируется посвятить:
1)   Отношению философии и логики в истории философской мысли.
2)   Различным моментам системы саморазвития всеобщего содержания мышления и бытия в гегелевской «Науке логики».
3)   Раскрытию внутренней связи логического метода Гегеля с историческим развитием философии.
4)   Выяснению имманентного отношения философии и логики, а также перспективы дальнейшего развития логической философии.

Для решения указанных задач предполагается собрать в Институте философии Санкт-Петербургского университета российских, белорусских, сербских и китайских специалистов, причём заметную часть собрания, наряду с уже признанными специалистами, составят молодые учёные.

Сегодня человечество стоит перед необходимостью перемен, масштаб которых можно сравнить только с переменами, ознаменовавшими переход от античности к нашей эре. Ныне, как и тогда, необходимым условием этого перехода является дальнейшее развитие разумного способа мышления, но теперь речь идет об освоении достижений «Науки логики» Гегеля как детища духовной революции, начатой Кантом. Без этого России грозит утрата ее лидирующего положения в историческом деле создания нового, действительно разумного миропорядка, к чему наша страна успешно приступила сразу после Победы в Великой Отечественной войне.

Свой вклад в освоение открытого Гегелем логического метода предстоит внести и планируемой Международной научной конференции. Обращение к богатейшему содержанию гегелевской «Науки логики» позволит также обсудить одну из самых актуальных проблем, стоящих перед нашей страною — проблему соединения университетского образования с академической наукой. Эта проблема может быть решена путём введения в учебные планы всех факультетов и институтов университета основательной философской подготовки студентов всех специальностей, что в состоянии коренным образом преобразовать современную методологию научных исследований.

С течением времени это приведет (прежде всего, в нашей стране, а затем и в мировом академическом сообществе) к настоящей научной революции, которая вызовет волну новых технологических и технических достижений».

Рабочие языки конференции — русский и английский.

Мероприятие проводится при финансовой поддержке ООО «Смарт-Т».

Контакты
По вопросам программы, регистрации и участия:
Иваненко Антон Александрович,
к.филос.н., доцент кафедры логики
a.a.ivanenko@spbu.ru

По вопросам организации мероприятия:
Кудрявцева Анастасия Валерьевна,
специалист Управления по организации мероприятий и сотрудничества с партнерами СПбГУ
a.v.kudryavtseva@spbu.ru

«Сначала, и в первую очередь: человек образует своё научное воззрение не свободно и произвольно, так или иначе, но оно образуется у него посредством его жизни и есть, в сущности, ставший наглядным представлением внутренний и иным образом неизвестный ему корень самой его жизни. То, что ты, собственно, по-настоящему есть внутренне, и выступает перед твоим внешним зрением, и ты не можешь видеть ничего другого. Чтобы видеть иначе, ты должен сначала стать иным».

«Таким образом, на поставленный в общем виде вопрос – свободен человек или нет – общего ответа нет. Ведь человек может быть свободным или несвободным в высшем смысле этого слова именно потому, что он свободен в низшем смысле, потому что он начинает с нерешительного колебания. В действительности способ, каким кто-либо отвечает на этот вопрос, есть ясное отражение его истинного внутреннего бытия. Тот, кто на самом деле есть не более чем звено в цепи явлений, может, пожалуй, минуту заблуждаться в отношении свободы, но это заблуждение не способно противостоять его строгому мышлению; но каким он находит самого себя, именно таким же он необходимым образом мыслит и весь человеческий род. Тот же, чья жизнь охвачена истиной и возникла непосредственно из Бога, тот свободен и верит в свободу в себе и других».

Фихте. Речи к немецкой нации. С. 167. 182.

К теме средневековых ругательств. Мы не отставали)

Излюбленные ругательства Ивана Грозного

Смех в Древней Руси / Д. С. Лихачев, А. М. Панченко, Н. В. Понырко. — Ленинград : Наука : Ленингр. отд-ние, 1984. — 295 с. : ил., 2 л. ил.; 22 см.

Подписаться | Поддержать
Издательская программа

Антикочанов

Сегодня вспоминаем блаженного Феодора Новгородского. Это тот самый юрод, который был оппонентом знаменитого Николая Кочанова и в которого однажды была запущена та самая капуста.

Если Николай держал за собой Софийскую сторону Новгорода, то Феодор – Торговую. Происходил он из достаточно знатной семьи, о чём говорит то, что он умел читать книги.

Вступив на путь юродства, он зарезервировал за собой половину города и когда в ней появлялся Николай, то гнал его, говоря: «Не ходи на мою сторону, живи на своей».

Известно о нём немногое. Если днём он юродствовал, со своим напарником изображая неразумность внутриновгородских противоречий, то ночью обходил храмы, горячо молясь за свой город.

Был способен предсказывать события. Поведал о своей кончине. В свой последний день земной жизни он радостно прощался с жителями, говорив им: «Прощайте, я далеко иду!»

Интересный факт, который мне недавно сообщил историк Николай Игоревич Петров. Как известно, в императорской России юродивые не то, что не почитались, но были гонимы и презираемы. И поворотным моментом становится одно примечательное событие. Николай I называет одного из своих сыновей в честь юрода, в честь того самого Николая Кочанова. Причём, это не было случайным событием, поскольку сам Николай Николаевич впоследствии так же назовёт и своего собственного сына. Таким образом в императорской семье юродивые вновь приобретают особое почитание.

«Тот, кто позволяет себе жить, не обращая внимания на себя самого, а обстоятельствам – формировать себя, как им угодно, тот быстро привыкает к любому возможному порядку вещей. Как бы сильно не оскорбляло его взгляда что-нибудь, что он видит впервые, если оно ежедневно появляется вновь, то он привыкает к нему, а позже находит его естественным и именно так и должным быть и в конце концов охотнее видит его, и восстановление первого, лучшего состояния мало принесло бы ему, так как оно вырвало бы его из уже привычного ему состояния.

Таким образом привыкают даже к рабству, если только наше чувственное существование не претерпевает от него вреда, и со временем даже начинают его хотеть; и в порабощенности самое опасное состоит как раз в том, что она тупеет в отношении всякой истинной чести и обладает даже отрадной для обремененного стороной, поскольку избавляет его до некоторой степени от забот и от самостоятельного мышления».

Фихте. Речи к немецкой нации. С. 273.

«Ты убиваешь, чтобы мы не умерли без Тебя».

Августин