Остренькое про юродивых у А.М. Панченко:

Любопытно, что между юродивым и нищими устанавливаются неприязненные отношения, они открыто враждуют друг с другом.

Прежде чем лечь с бродячими псами, Прокопий Устюжский заходил в баньку, где укрылись от стужи нищие. Они прогнали его дрекольем. В свою очередь юродивый чем только можно досаждает нищим.

В житии Андрея Цареградского рассказано, как голосила убогая старица, сидевшая при дороге: «Горе мне состаревьшися, горе мне убозе и велми ветсе сущи! Колика ми зла безумный сьтвори!» Прохожие расспрашивали старицу, и она им отвечала, что юродивый обокрал ее, а когда она поймала его за руку, он «влачити мя нача, за власы держа... тергал ми есть седины и утробу ми есть разопхал ногама.... ветхиа моя зубы пястию ми есть избил». Стоило людям отойти, как появился юродивый: «„Что ся не плачеши? Воздыхай, согнилая мерзости, померклая гноище, баба горбата!" Яко сии изрече, возрев на землю, взя кал и, сваляв обло яко камень, на бестудное лице ея верже».

Василий Блаженный упорно преследовал побирушку, сидевшего у Пречистенских ворот, так что тот с отчаяния утопился в москворецком омуте.

Смех в древней Руси. С. 198.

Под расправу попадали и попы:

«Симон Юрьевецкий то и дело попадает в анекдотические ситуации (и сам их создает). У какого-то местного попа застряла в глотке рыбья кость. Он еле живой пришел в корчму, «в нейже питие продается. Блаженному же Симону прилучившуся во храмине той, понеже начасте прихождаше блаженный во храмину ту и пиющим возбраняше». Поп только еще подумывал пожаловаться юродивому, а тот «духом святым» уже сообразил, в чем беда. Симон схватил попа за горло и сильно сдавил его. Поп упал замертво, у него хлынула горлом кровь, а вместе с нею вышла и кость. Это типичная фацеция. Агиограф намеревался рассказать об исцелении, а рассказал о кабацкой драке».

Смех в древней Руси. С. 190.

30 ноября в 18:30 в Культурно-просветительском центре «Царский» в рамках лектория Храма на Крови и Академии журнала «Фома» состоится моя лекция «Сущность религии у Ф.М. Достоевского».

«Три идеи встают перед миром» — так в 1877 году Ф.М. Достоевский сформулировал нарастающее всемирное противоречие. Католичество, протестантизм и православие – не просто конфессии, а три духовные силы, отношение между которыми составляет внутренний смысл истории.

Почему именно три? Почему Достоевский игнорирует другие мировые религии? В чём роль православия? И каков, по Достоевскому, разумный исход истории?

Присоединяйтесь, чтобы разобраться, как религия определяет историю в видении одного из самых глубоких русских мыслителей.

Вход на лекцию по регистрации. Число мест ограничено.
Ссылка на регистрацию: https://forms.yandex.ru/u/690b650e90fa7bdedde47156/

Сегодня у нас в гостях мужчина и мы вибираем лутшый философский книга Имануиля Канта!

«Запад возвращается к Востоку (к единству знания и веры) в форме классической немецкой философской мысли. Вот почему она влечёт к себе алчущий познаний русский ум – в ней и через неё он пытается найти и развить самого себя. Думается, что именно поэтому П. Я. Чаадаев видит в немецкой классической философии отнюдь не пустую форму, а «дело христианства, перенесённое или продолженное на почве чистой мысли».

А. Г. Ломоносов. Советский Союз в истории Руси-России. С. 241.

Опубликовал ВК вторую часть переписки с А.Г. Ломоносовым.

В ней затрагиваются вопросы философского осмысления отечественной истории в её связи с русской литературой. Особое внимание уделяется предпосылкам становления советского общества в классической литературе.

Сегодня в киноклубе мы празднуем 5-летие наших собраний и смотрим «Наудачу, Бальтазар» Робера Брессона. Слово режиссёру:

«У меня есть чувство, что Бог везде, и чем больше я живу, тем больше я вижу его в природе, в сельской местности. Когда я вижу дерево, я вижу, что Бог есть. Я пытаюсь поймать и передать идею того, что у нас есть душа и эта душа находится в контакте с Богом. Это главная вещь, которой я хочу добиться в моих фильмах».

Внимание! На следующей неделе провожу уникальную онлайн встречу-погружение в мистический текст главного немецкого мистика Майстера Экхарта. В конце сделаю анонс двух своих новых курсов, запись на которые вот-вот откроется. Всех приглашаю!

Сильна, как смерть, любовь
13 декабря в 19:00 по МСК/21:00 по Тюмени

Ещё в давние времена автор библейской «Песни Песней» соединил любовь и смерть воедино. Сила любви определялась через смерть.

Спустя многие столетия в Средние века «Песнь Песней» стала предметом внимания мистиков, в которой они усматривали образ души в её любовном стремлении к Богу. Немецкий мистик Майстер Экхарт сделал тезис «Сильна, как смерть, любовь» основой своей проповеди. Эта краткая речь резюмировала его мистическое учение о любовном умирании души в Боге.

На встрече мы прочитаем этот текст и проникнем в значении трёх смертей, которые душа проходит в любви.

Встречу проведёт Алексий Ковальчук, священник РПЦ, научный сотрудник РХГА, исследователь философии религии и мистицизма.

В конце встречи будет презентация двух авторских онлайн-курсов: курса по философии религии и курса, посвящённого исповедальным текстам с начала нашей эры до современности.

Ссылка на встречу: https://itmo.zoom.us/j/85908412171?pwd=uhcjfFOGaoo1m6f0rB9YHVv0Gb7QeM.1

Игорь Волгин о Достоевском и революции:

Сознательный и страстный противник революционного насилия, не приемлющий ни его кровавой логики, ни тактических приёмов, он был вместилищем тех идеальных стремлений, которые определили нравственный выбор не одного поколения «русских мальчиков». Беспощадный обличитель социального зла и провозвестник грядущего мирового переустройства, он по самому своему творческому духу был вовсе не чужд той стихии, которая вызрела в недрах русской исторической жизни и была готова смести её вековые устои. Присущий молодости нравственный максимализм нашёл в нём своего выразителя и адепта. Он стал духовным предтечей русской революции (если иметь ввиду её религиозный аспект), явив не только неприятие «лика мира сего», но и призвав к изменению этого лика.

Он воплотил в себе то подспудное национальное чувство, которое начиная со второй половины века делается доминирующим и определяет ближайшие и отдаленнёйшие судьбы страны.

Это — чувство кануна, ощущение неизбежности решающего исторического поворота, призванного покончить с господством мнимых, не соответствующих истинной природе человека ценностей и восстановить эту природу во всей её полноте. Это – жажда окончательного мирового исхода («дешевле не примиримся»), удивительное схождение эсхатологии с эвдемонизмом.

Но, будучи нравственной рефлексией русской революции, он всем своим существом отвергал её самое.

Он полагал, что силы социального разрушения сами по себе не в состоянии уничтожить старый миропорядок и на его обломках воздвигнуть царство свободы и справедливости и что, однажды пущенные в ход, они только умножат объём мирового зла, вызвав результаты, прямо противоположные тем, которые задумывались в идеале.

Политическое насилие понималось им как неуважение к естественному течению жизни, как попытка «механических» изменений, не влияющих на глубинную суть, как признак неспособности ужиться внутри самой истории.

«Русское решение вопроса» заключалось, по его мнению, в ином: в пробуждении внутренних духовных ресурсов, в практическом осуществлении недосягаемого идеала христианства. Нравственный (инстинктивно сознаваемый нацией) закон, воплощённый в православном миропонимании, должен был стать сознательной нормой её жизни и деятельности.

Он не мог обрести союзников слева: там спешили, томясь острым историческим нетерпением и мечтая покончить со злом одним ударом.

Но и власть, бесконечно далёкая от занимавших его проблем, вовсе не собиралась играть в его опасные игры. Ибо он в конечном счёте уготавливал самой этой власти незавидную судьбу. Если государство, как он бы желал, обращалось в Церковь, то тогда начинали действовать совсем иные законы, главным из которых оказывалась – любовь.

Последний год Достоевского. С. 592-593.