Вчера и сегодня 🏛
Москва, Арбат, дом № 4, стр. 1.
Доходный дом А.Л. Шанявского, 1922 и 2025 гг.
«Жил я на Арбате, рядом с рестораном «Прага», в номерах «Столицы". Днем работа у художника и дома, вечера нередко проводил в дешевых ресторанах с разными новыми знакомыми из богемы, и молодыми и потрепанными, но одинаково приверженными бильярду и ракам с пивом».
И. Бунин, рассказ "Муза".
Комплекс зданий, выстроенных на фундаменте палат XVII века.
Генералом Шанявским, владельцем дома, здесь был организован салон-клуб для творческой интеллигенции и гостиница «Гуниб», позже переименованная в «Столицу».
Москва, Арбат, дом № 4, стр. 1.
Доходный дом А.Л. Шанявского, 1922 и 2025 гг.
«Жил я на Арбате, рядом с рестораном «Прага», в номерах «Столицы". Днем работа у художника и дома, вечера нередко проводил в дешевых ресторанах с разными новыми знакомыми из богемы, и молодыми и потрепанными, но одинаково приверженными бильярду и ракам с пивом».
И. Бунин, рассказ "Муза".
Комплекс зданий, выстроенных на фундаменте палат XVII века.
Генералом Шанявским, владельцем дома, здесь был организован салон-клуб для творческой интеллигенции и гостиница «Гуниб», позже переименованная в «Столицу».
🔥6👍2
Design 🚓
Вывеска 17-го отделения Московской советской рабоче-крестьянской милиции.
Тут всё так, как я очень люблю: неаккуратная мазня кистью, исправления, наслоения и т.д.
Но выглядит отлично.
Металл, дерево, краска, 1930-е годы.
Снято на выставке "История Москвы".
Вывеска 17-го отделения Московской советской рабоче-крестьянской милиции.
Тут всё так, как я очень люблю: неаккуратная мазня кистью, исправления, наслоения и т.д.
Но выглядит отлично.
Металл, дерево, краска, 1930-е годы.
Снято на выставке "История Москвы".
🔥11❤1👻1
Дневники 👙
В те времена, когда стадионы стали рынками и повсюду открывались кооперативные отделы, я продавал польские купальники.
Дочь маминой подруги возила оптовые партии одежды из Польши, и у нее была точка на Центральном рынке.
Я ученик 8-го класса средней школы имел страсть к торговому делу, и уже имел опыт продаж аквариумных рыбок, улиток и растений на птичьем рынке, виниловых пластинок на толкучке, редких кубинских марок, болгарских сигарет с наценкой 300% и еще кучи всего по мелочи.
Был хитёр, предприимчив и периодически богат.
И тут мне подвернулись купальники, которые я с охотой и взял на реализацию.
Было такое время, когда можно было выйти из дома, стать на ближайшем углу, достать любой товар: от пачки сигарет и банки с солеными помидорами до японского магнитофона и лисьей шапки, разложить это прямо на земле и начать продавать.
Купальники были по последнему писку моды — омерзительных флуоресцентных цветов: салатовые, малиновые, фиолетовые.
Никакой упаковки, просто гора разноцветных тряпок.
Я пришел к стихийному народному рынку возле универмага, вывалил товар на импровизированный прилавок (для этого имелась специальная клеенка) и,
не успел толком все разложить, как дело пошло.
Меня обступила толпа девочек, девушек, женщин и бабушек. Дело дошло до потасовок и перехода на личности.
Прошло минут 10, все расхватали, не уточняя размер, не выбирая цвет.
Те, кто не успел, уныло разбредались, и тут среди этих несчастных я увидел свою учительницу русского языка и литературы Людмилу Михайловну с дочерью.
Дочь рыдала и причитала.
Купальник ей не достался.
Русский язык и литература, наряду с историей, были любимыми предметами и давались с легкостью.
И отношения с учительницей были теплыми и прочными.
Особенным успехом пользовались пересказы прочитанных мною книг на уроках внеклассного чтения.
Часто в процессе сюжеты произведений приобретали новые повороты благодаря моим литературным импровизациям.
Короче, она меня уважала.
В рюкзаке у меня оставался один купальник, отложенный на всякий случай "для своих".
Я достал его, и окликнул Любовь Михайловну.
Она обернулась, и глаза ее округлились.
Я молча протянул ей купальник, показав пальцами стоимость.
Она на грани потери сознания молча полезла в сумочку и достала деньги.
Дочь заверещала и запрыгала от радости.
На следующий день на уроке я что-то отвечал или читал наизусть, за что получил пять с плюсом.
В этом же году, спустя месяц или два, начался новый этап в моей торговой биографии. Я вырос до уровня продавца пива и батончиков "Sniсkers" на привокзальной площади и в киоске на городском пляже.
В те времена, когда стадионы стали рынками и повсюду открывались кооперативные отделы, я продавал польские купальники.
Дочь маминой подруги возила оптовые партии одежды из Польши, и у нее была точка на Центральном рынке.
Я ученик 8-го класса средней школы имел страсть к торговому делу, и уже имел опыт продаж аквариумных рыбок, улиток и растений на птичьем рынке, виниловых пластинок на толкучке, редких кубинских марок, болгарских сигарет с наценкой 300% и еще кучи всего по мелочи.
Был хитёр, предприимчив и периодически богат.
И тут мне подвернулись купальники, которые я с охотой и взял на реализацию.
Было такое время, когда можно было выйти из дома, стать на ближайшем углу, достать любой товар: от пачки сигарет и банки с солеными помидорами до японского магнитофона и лисьей шапки, разложить это прямо на земле и начать продавать.
Купальники были по последнему писку моды — омерзительных флуоресцентных цветов: салатовые, малиновые, фиолетовые.
Никакой упаковки, просто гора разноцветных тряпок.
Я пришел к стихийному народному рынку возле универмага, вывалил товар на импровизированный прилавок (для этого имелась специальная клеенка) и,
не успел толком все разложить, как дело пошло.
Меня обступила толпа девочек, девушек, женщин и бабушек. Дело дошло до потасовок и перехода на личности.
Прошло минут 10, все расхватали, не уточняя размер, не выбирая цвет.
Те, кто не успел, уныло разбредались, и тут среди этих несчастных я увидел свою учительницу русского языка и литературы Людмилу Михайловну с дочерью.
Дочь рыдала и причитала.
Купальник ей не достался.
Русский язык и литература, наряду с историей, были любимыми предметами и давались с легкостью.
И отношения с учительницей были теплыми и прочными.
Особенным успехом пользовались пересказы прочитанных мною книг на уроках внеклассного чтения.
Часто в процессе сюжеты произведений приобретали новые повороты благодаря моим литературным импровизациям.
Короче, она меня уважала.
В рюкзаке у меня оставался один купальник, отложенный на всякий случай "для своих".
Я достал его, и окликнул Любовь Михайловну.
Она обернулась, и глаза ее округлились.
Я молча протянул ей купальник, показав пальцами стоимость.
Она на грани потери сознания молча полезла в сумочку и достала деньги.
Дочь заверещала и запрыгала от радости.
На следующий день на уроке я что-то отвечал или читал наизусть, за что получил пять с плюсом.
В этом же году, спустя месяц или два, начался новый этап в моей торговой биографии. Я вырос до уровня продавца пива и батончиков "Sniсkers" на привокзальной площади и в киоске на городском пляже.
4🔥22👍9😁6❤2🕊1🏆1