Рубрика Дневники 🧸

В 1915 году моя прапрабабка Антонина Ивановна Семёнова (Раковская) из деревни Большое Ладышкино Старорусского уезда, Мануйловской волости Новгородской губернии с годовалой дочерью Валентиной уехала жить и работать в Петербург.
Вероятнее всего, это случилось из-за того, что её муж Ефим погиб или пропал без вести на Первой Мировой.

В Петербурге до Октябрьского переворота 1917 года работала в няньках.

После во второй раз вышла замуж, была домохозяйкой. Но известно, что перед, во время Великой Отечественной Войны и в последующие годы работала на хлебозаводе. Именно это и спасло ее от голодной смерти в блокадном Ленинграде.

Проживала по адресу: ул. Воинова (Шпалерная), д. 26, кв. 29.

Умерла 5 января 1958 года в возрасте 66 лет.
Согласно семейной легенде, когда 3 января (за 2 дня до смерти) к ней пришли и сообщили, что у нее родился правнук (мой папа), то она, уже обессиленная болезнью и умирающая, выдала следующее:
- Нищету плодите.
И больше ничего не сказала.

Скорее всего, это — байка авторства моего деда, но проверить возможности нет, и поэтому пусть этот момент останется этаким красивым литературным или кинематографическим пассажем.

Похоронили Антонину Ивановну на Большеохтинском кладбище.

Как там было, почему так вышло, но к определенному моменту стало понятно, что никто не знает, где находится могила Антонины Ивановны. Известно, что еще в 1970-х ее дочь Валентина Ефимовна (моя прабабка) была в Ленинграде на кладбище, но в 1988 году ее тоже не стало.
В общем, тут отдельная история про отношения в семье, жизнь по разным городам, достойная отдельного рассказа.

В 2014 году, приехав в Петербург, мы отправились на поиски.
Без особой подготовки, имея в арсенале только оригинал Свидетельства о смерти Антонины Ивановны, на обороте которого чернильной ручкой был записаны координаты могилы.

Полдня мы потратили на поиски.
Я шагами пытался высчитать 45 место во 2 ряду на Хвойной аллее, логически выстроить предполагаемую "планировку" захоронений.
Конечно, все эти потуги были бессмысленны. Да и надежды никакой не было.
Прошло 56 лет, все разрушилось, покосилось, сгнило и просто ушло под землю.

Сейчас, в 2025 году, я попытался сделать еще заход.
Появились новые идеи, новая информация и новые знакомства.
Есть конкретный человек, который проводит экскурсии в Петербурге, в том числе и по Большеохтинскому кладбищу.
По ее словам, шансов нет, но шансы есть.
Расскажу потом, чем закончилось.

На фото:
1. Антонина Семенова (Раковская) с дочерью и подругой (?), Петербург, 1915 год.
2. В фотоателье К. Лабуца, Лесной участок, Муринский проспект, дом 29/31, 1915 год.
3. Место съемки неизвестно, 1913-1914 гг. Предположительно крайний справа — Ефим Семенов, за его спиной - Антонина.
4. Ленинград, с дочерью Валентиной, внуком Владимиром и мужем И. А. Ананьевым, 1935 год.
5. С дочерью Валентиной, кошечкой и зятем Вениамином, конец 1940-х годов.
6. Координаты захоронения на Свидетельстве о смерти.
7. Большеохтинское кладбище, Лесная аллея. Где-то в пределах этого "квадрата" могила Антоны Ивановны, 2014 год.
8. Я во дворе дома №26 по улице Шпалерной (Воинова), где жила моя прапрабка Антонина, 2022 год.

Рубрика Ремесло🖤

Почти на каждом московском входе в подъезд висит табличка с этим логотипом. У нас тоже (фото прилагается).
Только с макетом в целом, а со шрифтом — в частности, они в итоге погорячились, конечно.
Логотип нарисован в 2017 году.

Рубрика Дневники ⚽️

В хоккей и футбол играть я стал лет с двух, возможно, и раньше.
До того момента, пока не попал в профессиональную футбольную школу в возрасте 7 лет, играл на улице в любую погоду, в любое время года, в любое время суток, в кедах, босиком, "олимпийским", резиновым, баскетбольным, волейбольным мячами, с ровесниками, со взрослыми дядьками, на настоящем поле, на хоккейной коробке, на песке, в квартире.

Однажды ребята из двора взяли меня с собой на просмотр в команду "Старт", которая как-то по касательной имела отношение к всесоюзному турниру "Кожаный мяч", в котором принимали участие дворовые команды.
Это был уровень, это был статус.
Конечно, не настоящая футбольная школа, но хоть как-то, хоть что-то.
Пришли, поиграли, потренировались.

Был тренер. Звали его, если не ошибаюсь, Валера.
Валера был обладателем шикарнейшего многонедельного перегара и помятой морды. Но кроссовки Adidas, так называемые "фестивалки" темно-синего цвета, и настоящая футболка сборной Бразилии возносили его на космический уровень крутости и компетенции.
После тренировки Валера собрал всех в кучу и объявил, что пришла пора одеться в настоящую форму (майка-трусы-гетры), и что в следующий раз нужно принести 5 рублей.
Я собирал железные рубли. В моей маленькой коллекции было как раз 5 рублей (в том числе "лысый" рубль с Лениным, с Неизвестным солдатом, с символикой Олимпиады-80 и еще какие-то). Их я и отнес Валере на приобретение формы.

Господи, Боже мой! Как же мы ждали эту форму! Она даже снилась. Это сейчас пошел в магазин и купил, что хочешь в любом дизайне, в любых комплектациях.
А тогда — что вы!

Короче, прошла неделя, другая, третья. Формы нет. Потом еще одна неделя, потом еще. Формы нет.
Потом всем выдали форму, а мне — нет.
Валера говорит:
- Слушай, ну, форма только тем, кто 5 рублей сдал.
А ты не сдал, значит и форма тебе не полагается.

Как же мне было горько.

Потом мама ходила к этой суке, пыталась узнать судьбу тех 5 рублей. Валера показывал какие-то списки, мол, вот тут все отмечено: Саша сдал, Олег сдал, Артур сдал, а Даня не сдал.

Я сильно обиделся и ушел из команды. Да меня там никто и не держал.
Вот таким Валера оказался гандоном, несмотря на Adidas.

Но футбольный Бог всё видит, уже через месяц, в сентябре, я начал тренироваться в настоящей футбольной школе у одного из лучших наставников.
Там нам практически сразу выдали форму, шиповки, и играл я под номером 10 нападающим на правом фланге. Я очень хорошо играл, и мне прочили серьезную карьеру. Но потом, как выразился мой тренер, "вставил в ухо серьгу и стал диск-жокеем".

Юрия Николаевича Клочкова, моего тренера, боюсь до сих пор, так как все было очень серьезно.
А Валеру не боюсь. Да и жив ли еще тот Валера.