Сегодня у нас раздача уличных мудростей.
Провёл время в компании чётких пацанов. Проводили боевое крещение камеры в родных полях, на девяностой. Ни в одном другом месте было нельзя. Это был чисто религиозный акт.
Ребята вообще не возражали, чтобы пофотографироваться, тепло встретили. Некоторые из них, меня, конечно, знают. У одного из них погоняло «Кабан». Я зову ласково – «Кабанчик». Кажется, настоящее имя уже забыл, даже – настолько ему идёт. А ласково, потому что за хмурой миной, как всегда хрупкость и уязвимость.
Я его помню совсем малышом, мы с ним познакомились, когда он вызвался дать мне зажигалку. Откуда она у него и для чего – уточнять не стал. Но в том, что именно у него она нашлась, и он смог её одолжить, было очень много самодовольства. Даже грудь вперёд выпятил, что смог угодить старшему.
Время идёт, малые вырастают фактурными, крутыми. Если бы у меня была возможность, я бы с каждого взял слово, за фотографию, пообещать, нет, поклясться, что каждый из них доучится и станет достойным человеком, будет уважать старших и, прежде всего, родителей, не будет изменять себе и фальшивить. Но кто я такой? И сам будто обладаю всеми этими качествами. Если бы вы спросили, я бы подсказал, указал на тех, с кем не стоит водиться, куда не стоит смотреть… Но вы разберётесь сами, обязательно.
Уличная романтика – хорошо. Нет, прекрасно. Но в меру. Есть другая сторона, пожалуйста, стремитесь туда.
Камеру, кстати, вскоре отжали – а как я хотел? Раздали стиля, очень быстро разобрались, куда меня ставить и работать со светом. Им очень понравилось. Сказали, даже, что напечатают фотографии.
Мужчины, низкий поклон за проведённое время.
Провёл время в компании чётких пацанов. Проводили боевое крещение камеры в родных полях, на девяностой. Ни в одном другом месте было нельзя. Это был чисто религиозный акт.
Ребята вообще не возражали, чтобы пофотографироваться, тепло встретили. Некоторые из них, меня, конечно, знают. У одного из них погоняло «Кабан». Я зову ласково – «Кабанчик». Кажется, настоящее имя уже забыл, даже – настолько ему идёт. А ласково, потому что за хмурой миной, как всегда хрупкость и уязвимость.
Я его помню совсем малышом, мы с ним познакомились, когда он вызвался дать мне зажигалку. Откуда она у него и для чего – уточнять не стал. Но в том, что именно у него она нашлась, и он смог её одолжить, было очень много самодовольства. Даже грудь вперёд выпятил, что смог угодить старшему.
Время идёт, малые вырастают фактурными, крутыми. Если бы у меня была возможность, я бы с каждого взял слово, за фотографию, пообещать, нет, поклясться, что каждый из них доучится и станет достойным человеком, будет уважать старших и, прежде всего, родителей, не будет изменять себе и фальшивить. Но кто я такой? И сам будто обладаю всеми этими качествами. Если бы вы спросили, я бы подсказал, указал на тех, с кем не стоит водиться, куда не стоит смотреть… Но вы разберётесь сами, обязательно.
Уличная романтика – хорошо. Нет, прекрасно. Но в меру. Есть другая сторона, пожалуйста, стремитесь туда.
Камеру, кстати, вскоре отжали – а как я хотел? Раздали стиля, очень быстро разобрались, куда меня ставить и работать со светом. Им очень понравилось. Сказали, даже, что напечатают фотографии.
Мужчины, низкий поклон за проведённое время.
❤4
Искусство не годится много для чего. Оно не в силах вернуть мертвых к жизни, не умеет устранять ссоры среди друзей — или исцелять от СПИДа, или замедлять поступь климатических изменений. Но у искусства все равно есть необычайные возможности, некая странная способность приводить людей, в том числе и незнакомых друг с другом, к переговорам, проникающим в чужие жизни и взаимно обогащающим. Искусство не способно создавать близость, но зато умеет исцелять раны и, более того, делать очевидным, что не все раны нужно исцелять, не все шрамы уродливы.
Оливия Лэнг, «Одинокий город. Упражнения в искусстве одиночества»
❤12🔥7 3
Фотографирование удостоверяет опыт и в то же время сужает - ограничивая его поисками фотогеничного, превращая опыт в изображение, в сувенир.
Сьюзен Сонтаг, «О фотографии»
🔥13❤9 3