День 11–12. Иркутск. Байкал.

Иркутск — город, где моя мать в восьмидесятые, будучи ещё не матерью, а просто весёлой геологичкой с сигаретой в зубах, носилась по тайге с отцом, искала что-то, а нашла, как выяснилось, нас с братом. Остановились у её друзей — геологов. А с утра рванули на Байкал.

И вот он — Байкал! Не просто озеро, а гигантский прозрачный стакан, в который кто-то небрежно кинул льдину, горы и всю сибирскую гордость. Дорога петляла, как пьяный геолог после, а за каждым поворотом открывалась картина, достойная самой дорогой водки в мире.

Я когда-то в Грузии залез на гору — вокруг красота, альпийские луга, снежники, скалы, а пахло... Пахло «Тайдом». Здесь то же самое, только вместо «Горной свежести» — за каждым поворотом дороги вид точь в точь как рисуют на этикетках газировки "Байкал": горы, сосны, прибайкальская тайга. И знаете что? Это очень круто.

А в самом Иркутске стоит посетить 130-й квартал — место, где много кафе, музыканты играют так, будто завтра апокалипсис, а народ к двум ночи не ложится спать, а просто меняет локацию: с улицы — на кухни. Потому что в Сибири, если закрывается дверь, открывается следующая бутылка. И так до утра.

А Байкал? Он просто стоит там, холодный и величественный, и смотрит на нас, как добрый дед на внуков, которые наконец-то приехали в гости. И даже если вы опоздали на двадцать лет — он всё равно рад. Потому что Байкал вечен. А жизнь — да, чёрт возьми, прекрасна.

Байкал!

Ещё сходили до Сухого озера в паре км от Байкала в тайгу. Это озеро наполняется лишь в високосный год. Поэтому в этом году было сухое и я на его дне (как и по жизни)

Пока ехали вдоль Байкала, собака всю дорогу стояла так и любовалась. Как будто даже животные ощущают мощь этого места. Нигде в пути такого не было 👀

Дорога обратно в Иркутск

День 13–14.

Бурятия! Ни один край, который я в этот раз проезжал, не нёс на себе такого отпечатка самости, как этот. Мать когда-то говорила: буряты — народ молчаливый, крепкий, с сильной энергетикой. И не соврала.

Дорога из Иркутска — это горы, Байкал, серпантины, а над всем этим — облака, как ватные шапки на головах. Но Улан-Удэ встретил нас теплом и тишиной.

Местный Арбат — не московский: ни гитарного бренчания, ни пьяных творческих философов. Только гуляющие семьи да малолетки, чьи взгляды не замутнены ягуаром. Вообще в центре мало синих, да и алкоголь с 11:00 до 20:00 лишь продают.

А потом — площадь. И на ней — ОН. Ленин. Но не тот, к которому привыкли: не целый, а только голова. Огроменная, в 7,7 метров и 45 тонн, будто отрубленная временем и водружённая на пьедестал в честь столетия вождя. Шедевр! Получил даже награду в Монреале. Вместо трёх разрозненных Лениных по всему городу — один, но вот такой.

Город тихий, уютный, с буузами. И буряты — их тут 95%. Вот в Татарстане — свиду русские, в Башкирии — тоже русские, а здесь — они: статные, немногословные, с глазами, в которых читается вековая мудрость, с мощными скулами.

И знаете что? Мир не так уж плох, если в нём есть Улан-Удэ, буузы из рубленного мяса и голова Ленина.

Самый странный памятник Ленину за все мои поездки по бывшему СССР

А ещё тут трамваи как в Челябинске - из профлиста

А ещё, а ещё...

Тут есть бурятские шаманы! Моя мать, выросшая в забайкальской деревне, рассказала мне такую историю, которую услышала на родительских посиделках с их друзьями. Ещё из её детства.

Один мужик, знакомый ее родителей, вздумал в бурятской деревне страстно повздорить с местной девушкой. И она ему: "Ты не уедешь, пока не извинишься».

Он, разумеется говорит: «Ага, дудки!» — вскочил на коня, но конь реально встал как вкопанный. Не вперед, не назад, не вбок. Просто стоял.

И мужик, осознав, что спорить — занятие неблагодарное, сдался, извинился, и только тогда его конь согласился сдвинуться с места.

Не хами шаманам, не зли бурятских девушек и не спорь с конями. Если я все правильно понял.