«IитIыр зэрымытхьэщIым зэрыщIэкъым»

Мы махуэхэм КъБКъУ-м и студентхэм я гъусэу КIахэмкIэ щекIуэкIа адыгэ ныбжьыщIэ зэхэс (лагер) «Адыгэ хабзэ» жыхуиIэм дыхэлэжьащ. Iуэхур зэхэзыублар, зи гупыжыр Адыгей Республикэм и Iэщхьэтет КъумпIыл Муратщ. Адыгэ щIалэгъуалэр зэхашэмэ, зэхагъаплъэмэ, нэIуасэ зэхуащIмэ яфIэфIу апхуэдэт. Зэхэсыр щекIуэкIа махуитхум къриубыдэу хэгъэрейхэм я Iэ къызэрыхь хуэдизкIэ ныбжьыщIэхэм къыдэущиящ, къыдэлIэлIащ, ди щIэныгъэр хагъэхъуащ.

Мы IуэхуфIыр къызэзыгъэпэщахэм, ди кIуэн-къэкIуэжыныр тхузэтезыгъэпсыхьахэм я цIэ итIуэжмэ тфIэигъуэт. Хэгъэрейхэрамэ, «тхьашъуегъэпсэу» яжыдоIэ Бедэнокъуэ Мэрзият, ЛIыIув Iэдэм, КъумпIыл Мурат, КъумпIыл ТIэхьир, Цей Мэрет, Нэгуэрокъуэ Къызбэч, Сиихъу СулътIан сымэ. ИнэмыщIауэ я цIэ къыжыIэпхъэщ КъБКъУ Адыгэ щэнхабзэ центрым и гуащэ Езауэ Мадинэрэ прэрехтыр ГъукIэпщокъуэ Мурат сымэ.

«IитIыр зэрымытхьэщIым зэрыщIэкъым» жи адыгэ псалъэжьым. Сыту дэгъуэ икIи фIыгъуэшхуэ уи щIалэгъуалэм гулъытэ ебгъэщIуу бгъэгушхуэжрэ и IэкIэ и гъащIэр ебгъэухуэжыныр. Зи щхьэ елIэлIэжу, зи лъэпкъ пщIэ хуэзыщIыжым и фIыщIэ сыт щыгъуи адрей цIыхухэми якIынщ, ялъигъэсынщ. Мыпхуэдэ зэхэсхэр егъэкIуэкIыныр хабзэ тхуэхъумэ, къытхуэщхьэпэнщ, фIы къытхудэкIуэнщ.

КIахэхэм фи шхыныр убагъуэ. ХьэщIэ кIуапIэрэ выжь укIыпIэу Тхьэм фигъэпсэу!

Щхьагъэ: джэшщхьэбж
КIахэ: гушъхьабж

Щыпкъэр: къэпсэлъыкIитIри адыгэбзэщ, ауэ щхьагъэм деж зыгуэрхэр щызэхэзэрыхьащ. И щхьэусыгъуэр зэкIэ IэнатIэ зыщытщIыркъым, ауэ щыпкъэу кIахэм щыхъума «гущхьэбжьыр» (ибжьэн, къыдрисеин жыхуиIэщ) щхьагъэм деж «джэшщхьэбж»-уэ зэкIуэкIащ. КупщIэ и лъэныкъуэкIэ «джэш»-м зыри къикIкъым, «гущхьэ»-м хъуагъэ-щIагъэр щекIуэкI щIыпIэр егъэлъагъуэ. Армэ, щыпкъэр кIахэбзэрщ.

УзэрыщIэмэ узэдощI, узэдэщIмэ зы уохъу!

#Djrz_ЗыБзэ

ЩыгъуэщI тхылъ

Куэду гухэщI тщыхъуащ Тыркум щыщ ди цIыхугъэфIхэу, адыгэлI пэрытхэу Уэтей Умаррэ Ибрэхьимрэ я адэ Уэтей Рушту зэрыщымыIэжыр. Умар, Ибрэхьим, фи адэ тхьэмыщкIэм и хьэдрыхэр нэху Тхьэм ищI. Дяпэ ищам я пащхьэ напэ хужькIэ ихьэжауэ Тхьэм къыщIигъэкI. ХуэфщIэн, хуэвлэжьын фиIэу Тхьэм фигъэпсэу.

«Djarez» гуп

Джей теплъэхэр:

1. ЖьэхъуакIэ джейхэр - Mysticeti - усатые киты
2. Дзэмыкъ джейхэр - Odontoceti - зубатые киты

#Djrz_Псэущхьэ

Щхьагъэ: пыхусыху
КIахэ: пэIутхъутхъу

Щыпкъэр: псалъитIри къабзэу адыгэбзэщ. ТIури дахэщ, екIущи, уахэдэфынкъым. ТIури тхузехьэмэ фIыт.

УзэрыщIэмэ узэдощI, узэдэщIмэ зы уохъу!

#Djrz_ЗыБзэ

Жьэгъуашхэ къудамэм и щылъхухэр - Ruminantia - жвачные:

1. Бжьабэхэр - Cervidae - оленевые
2. Щыхьжьейхэр - Tragulidae - оленьковые
3. ПщэкIыхьхэр/ Жыурэфхэр - Giraffidae - жирафовые
4. Выбжьэхэр - Bovidae - полорогие
5. БжьытIаркъуэхэр/ Мэисэбжьэхэр - Antilocapridae - вилорогие

#Djrz_Псэущхьэ

Щхьагъэ: къэп
КIахэ: дзыо

Щыпкъэр: щхьагъэ къэпсэлъыкIэр хамэбзэщ, кIахэр - адыгэбзэщ. Щхьагъэ (къэбэрдей) адыгэм кIахэ къэIукIэм гу лъитэмэ, фIы хъунт, ауэ «къэп» псалъэми девмыгъэзэуапэ жыдоIэ, – куэд щIауэ бзэм хэтщ, хэсыхьащ. Дэтхэнэр адыгэбзэ, дэтхэнэр мыадыгэбзэ жыфIэмэ, дыфпогъуэкIыж: апхуэдизщ.

УзэрыщIэмэ, узэдощI, узэдэщIмэ, зы уохъу!

#Djrz_ЗыБзэ

ХьэжьIужьхэр - Carnivora - хищные:

1. Хьэжьхэр - Caniformia - собакообразные
2. Наужьхэр - Feliformia - кошкообразные

#Djrz_Псэущхьэ

Щхьагъэ: малъхъэ
КIахэ: махълъэ

Щыпкъэр: ТIури зы псалъэщ, я къэIукIкIэ мащIэу зэщхьэщыкIауэ. Щхьэж зэрегуакIуэуэ къыррепсэлъ жыдоIэ.

УзэрыщIэмэ, узэдощI, узэдэщIмэ, зы уохъу!

#Djrz_ЗыБзэ

Хьэжь щылъхухэр - Caniformia - собакообразные:

1. Дыгъужь щылъхухэр - Canidae - псовые
2. Мыщэ щылъхухэр - Ursidae - медвежьи
3. ЛъэщIэтхъу щылъхухэр - Phocidae - тюлени
4. ЛъэупцI щылъхухэр - Odobenidae - моржовые
5. Акъушэжь щылъхухэр - Procyonidae - енотовые
6. Дзыдзэ щылъхухэр - Mustelidae - куньи

#Djrz_Псэущхьэ

Добрый день, уважаемые подписчики!

В эти дни хотели бы поделиться с вами тремя публикациями Марины Аршиновой о Великом Маэстро Ю. Х. Темирканове. Тексты Марины одновременно высокохудожественны, музыковедчески профессиональны и крайне информативны. Это лучшее, на наш взгляд, что было написано о Темирканове в эти дни. Мы ценим вашу совестливость, смелость, профессионализм и честность, Марина. Всех благ Вам.

Команда «Djarez»

Умер Юрий Темирканов. Не знаю никаких подробностей, но предполагаю, что умер, как и жил, в одиночестве. Удалив себя из жизни за несколько лет до due date, перестав дирижировать и где-то появляться.

Он прекрасно чувствовал и умел передать в искусстве темные прекрасные трагические тона, как Микеланджело. За этот дар он заплатил настоящими трагедиями: пережил жену, пережил сына. Помню, в каком-то стародавнем интервью журналист с панибратством, принимаемым в 90-х за свободу, принялся его расспрашивать: а где вы живете, в Лондоне, в Петербурге? А как? А что? И Темирканов на это ответил: Моя жена умерла. Почему-то я это помню. Такой лаконизм был в этом ответе, такая печаль.

Жена ушла и забрала с собой лучшую часть его жизни. Когда он был молодым, блестящим, ставил оперы Чайковского в Кировском театре, «любил женщин любовью не чинной», как сказал Окуджава про Пушкина, дирижировал в Лондоне, когда никто ещё там не дирижировал, попадал в какие-то дикие истории, ему все сходило с рук, дружил с Андреем Мироновым
и со всеми знаменитостями 80-х, обожал Товстоногова, подражал ему, низкий голос, «вкусный» акцент, медленная речь, дым сигареты. Был на ножах с Мравинским (Здравствуйте, Евгений Александрович, как здоровье? - Не дождетесь!), мечтал о ЗКР. Всё было впереди, так казалось. Понимал ли он, что именно тогда и жил свою лучшую жизнь?

Про его соперничество после ухода Мравинского с Марисом Янсонсом и про то, что оркестр выбрал Темирканова, к ужасу и непониманию Янсонса, все знают. Обоих уже нет. Но тогда время Янсонса только начиналось. Быть талантливым наполовину латышом, наполовину евреем в 90-е в мире было самое то.

А быть талантливым успешным кабардинцем в Ленинграде было круто и правильно раньше, при СССР. И враг был понятный - советская власть, Софья Власьевна. Быть кабардинцем в 90-х, когда автобусы, в которых возвращался из Пулково его оркестр, остановили «лица кавказской национальности» и ограбили музыкантов, стало мучительно. Быть кабардинцем в Европе в нулевых, куда он приезжал, чтобы продирижировать «Евгением Онегиным» и уезжал, узнав, что по замыслу режиссера Онегин с Ленским любовники и сцену ссоры разыгрывают в кровати, требовало мужества. Быть кабардинцем в Америке, где оркестр предпочел ему лишенную сотой доли его таланта, зато идеально политкорректную дирижерку Марин Алсоп, было безнадежно. И он что-то прокричал ей вслед, такое глупое и обидное, но это было уже не его время, его время ушло. Непонятно, где был враг, и что с этим делать.

Свою зрелость Темирканов встретил в двух мирах. Работа с ЗКР, гастроли, Чайковский, Рахманинов, Шостакович, Карнеги Холл, Музткфеоайн, - это был один доминион. Второй его надел лежал в Кабарде. Он проводил там недели и месяцы, общался с родней, содержал две деревни. Он все время возвращался туда, откуда пришёл. Потом он вставал и говорил, что нужно ехать зарабатывать деньги. А заработав, опять уматывал в горы, туда, где жило его сердце.

Смерть сына завершила и этот этап. О чем он думал в одиночестве длинными днями и ночами в последние годы в своей квартире с балконом, выходящим на Адмиралтейство? Вспоминал ли прошлое? Разговаривал ли с кем-то по телефону? Варил ли кофе? Хотел ли вообще чего-то? Вряд ли рассуждал о трагедии художника, но нам её своей жизнью и искусством, таким непокорным, прекрасным и неповторимым, показал. Спасибо за это.

#Offtop

2/3: «Странный день. С утра решила посетить церемонию прощания с Ю.Х.Темиркановым в БЗФ. Из 1300 мест этого зала слушателям было отведено хорошо если 300, несколько рядов в партере и половина левой галереи. Слушатели теснились, ничего было не видно, зато душно, кому-то стало плохо, подняли, посадили, затем совсем плохо, пришли парамедики, всадили уколов и всё это без отрыва от церемонии. Все места были заняты телекамерами, так как важнейшее для нас искусство это телевизор. На острие истерики, как обычно. Я выдержала ровно полчаса, потом у меня, буквально, ногу свело, и я ушла, по дороге встречая спешащих проститься взволнованных красивых взрослых женщин и бордовыми розами Софи Лорен.

Но это ещё не все. Видимо, желая заплатить по всем счетам, вечером я отправилась на концерт, который давал Гергиев в память о ЮХТ со своим оркестром в Мариинском театре. Что мешало на этот концерт продать билеты хоть по 50 рублей, чтобы люди не штурмовали театр как Авдеевку, я не знаю. В программе стояла Шестая симфония Чайковского. Почему-то мне показалось; что это должно быть хорошо.

Войдя в зал, я к ужасу своему обнаружила, что оркестр таки в яме. А медь с ударными - на сцене! Была робкая надежда, что перед исполнением яму поднимут на уровень сцены. Техническая возможность такая есть. Не случилось. Как объяснить немузыканту, что все это значит? Представьте, вас пригласили на званый ужин со свечами, а приняли в подсобке - навалили недоделанных и незаправленных салатов в одноразовую тарелку, предупредив: у тебя полчаса, выход там.

Вместе с первыми тактами симфонии мне стало ясно, что Темирканова больше нет. Когда уходит большой музыкант, уходит его уникальное ощущение музыки. И особенно остро это чувствуется, когда слышишь то, что в сознании прочно связано именно с этим человеком: Шестую «Патетическую» Чайковского, я слушала с Темиркановым много раз в девяностых, в нулевых, в десятых…

Если по существу, то ещё раз: все вопросы баланса звучности в оркестре сразу были перечеркнуты такой рассадкой. Солировали литавры. Там, где они должны наводить мистический шорох, ужас, невидимую поземку, они честно на глазах у всех ели свой хлеб. То же относится и к тромбонам, тубе, тарелкам.

Вообще моменты балетных интермедий у Чайковского оркестр Мариинского театра играет неплохо, опыт есть. То и дело, слушая живую перекличку секвенций я фантазировала картины замка в лесу, принца, задумчиво бредущего навстречу своей судьбе, а репризы нужны были, лишь только чтобы отплясались корифеи и корифейки - тройки с шестерками. Драматических нарастаний замечено не было.

Дирижер Гергиев снабжал молчаливое в общем-то дирижерское искусство подвываниями, подпевками, цоканьем, шипением, свистом, призванными компенсировать недостаток репетиций и рыхлость концепции. Побочная партия первой части, огромная пауза перед которой гипнотизировала у Темирканова, звучала просто медленно и печально. Кульминации в разработке не случилось, вообще ничего в первой части, увы, не случилось. Зато вторая, как и третья и даже четвертая были исполнены attaca. Одному богу известно, зачем.

Вторая часть прозвучала в духе «вечерело, смеркалось» из Лебединого озера или другого балета, который идет уже 221-й сезон и не вызывает ни у играющих ни у слушающих никаких эмоций. Мне неудобно об этом напоминать, но Шестую симфонию Чайковский закончил и впервые исполнил за несколько дней до своей смерти, которую предчувствовал, это его Реквием, и непринужденный Вальс второй части это не проходной номер, а полное боли прощание с жизнью, с её очаровательной и легкой частью, полной удовольствий, которую Чайковский так любил.

На ноги Вальсу наступило Скерцо, столь же невыразительное. Не буду утомлять подробностями, но там, где рушится стена, прозвучал бодренький марш, а там, где вслед за первой стеной рушится вторая стена, запал у исполнителей начал иссякать.

И вот, без цезуры, со свистом курьерского поезда мы уже в финале. Темирканов заливал финал слезами, тот самый катарсис - квинтэссенция и целительная сила искусства.