Бабульки в смысле всяких историй — мои любимицы.

Одна подошла как-то к моей старшей дочери Варваре и, всучив шоколадку «Аленка», попросила помянуть Василия Ивановича Чапаева. Кстати, выглядела она примерно так же лихо и отважно, как и герой Гражданской войны.

Другая, не местная, не приходская, пришла как-то на Всенощную. Начала с того, что отругала нас всех, что мы ходим в обуви в храм. «А не как нормальные мусульмане». Это ее слова.

Закончив ругаться, бабушка сняла ботинки и ходила по храму босиком и в милых советских трениках. Благоговейно прикладывалась к иконам и кланялась. А потом опять начала всех ругать:

— Ну вот что вы сюда пришли?! Здоровья выпрашивать?! Не выпрашивать надо, а бегом заниматься! Как я! Вот вы занимаетесь бегом? А вы? Нет? А вот я — да!

И недвусмысленно указывала на треники. А мы молились и стыдились, что ведем нездоровый образ жизни…

Стояла я как-то между службами опять же у нас в церковном дворе и пила кофе из чашки. А почему нет? Погода хорошая, народу мало. Пью себе, на солнышко щурюсь, не жду от мироздания никакого подвоха.

Идет мимо меня какой-то дядька. Притормозил, осмотрел задумчиво и высыпал мне в кружку мелочь. Приятно, конечно. Неожиданный заработок. Но в этот же день я купила себе новое платье. Красивое. Чтоб уж точно за нищую попрошайку не принимали.

Хотя и это меня не спасло. Буквально недавно одна наша храмовая старушка, когда я сняла у нее на глазах куртку и что-то сказала об афонских монахах, удивленно произнесла: «Да ты, оказывается, красивая и умная! А то ходит Бог знает что… Прямо подать хочется».

Ну, что живого барана нам в качестве благодарности за блага Господни земные и небесные пожертвовали — это вообще мелочи.

Только баран этот, привязанный на заднем дворе, обделал всю детскую площадку, которая там же располагается. И практически до смерти напугал одну нашу храмовую бабушку.

Чтобы человек так быстро бегал в таком почтенном возрасте, я видела впервые. Причем бежала она к храму не просто, а крестясь и вопя: «Люди! Нечистая!»

Бабульку отловили, посадили на лавку, привели в относительно вменяемое состояние и, в ходе следственных мероприятий, выяснили следующее…

Старушка о баране до этого дня ничего не знала. На удивление, потому что орал он, как потерпевший. Особенно — под колокольный звон. Ну и пошла она выносить мусор на помойку, которая находилась в шаговой доступности от животного.

В общем, тащит бабулька свои помои и параллельно молится.

По ее словам, она в принципе всегда молится, даже во сне. Потому что сказано: «Непрестанно молитесь».

Как ей в спящем состоянии это удается, мы не знаем. Но верим на слово. И спит она, по ее же рассказам, в платке. Чему тоже никто не удивляется — издержки непрестанной молитвы.

Кстати, любимые ее молитвы, как мы, посвященные, знаем, — от нечистой силы. Потому что мир лежит во зле, кишмя кишит бесами, и православного христианина на каждом шагу подстерегают опасности, подводные камни и всяческие происки лукавого. Главное — не зевать, а то тут же вляпаешься. Ну, так эта бабулька считает.

Она и не зевала. Шла и молилась от нечисти всякой. А баран, будь он неладен, за кустом притаился. И аккурат в тот момент, когда бабуля закончила свое молитвословие и была уверена, что защитилась от всего падшего и злого, заблеял как прокаженный и высунулся из своей растительности.

Старушка развернулась, увидела орущую звериную морду и в ужасе издала такие звуки, что баран сам едва не начал читать молитвы от нечистой силы… А она, решив, что ее таки атаковали демоны, драпанула аки козочка со всех своих варикозных ног в сторону храма — в последнее свое убежище. Молясь, крестясь и стеная. И давая по ходу все возможные обеты.

Там мы ее и тормознули. И долго объясняли, что конец света еще не настал…

Нет, а с другой стороны, что ей было думать? Что в Москве в XXI веке по Патриаршему подворью разгуливает живой баран?

Елена Кучеренко

☦️ Усопшие ждут наших молитв

Один священник с особенным усердием поминал за литургией покойников, так что, если кто раз подавал ему записку о поминовении, он выписывал имена усопших в свой синодик и, не говоря о том подавшему, поминал всю жизнь. При соблюдении такого правила у него составился синодик с таким многотысячным перечнем имен, что пришлось ему разделить его на отделы и поминать по очереди.

Случилось, что он впал в какую-то погрешность, так что ему угрожало запертом на служение. Дело было передано московскому митрополиту Филарету, и когда преосвященный уже собирался наложить резолюцию об устранении его, вдруг почувствовал какую-то тяжесть в руке. Митрополит отложил подпись журнала до следующего дня. Ночью он видит сон: перед окнами собралась толпа народа разного звания и возраста. Толпа о чем-то громко толкует и обращается с какой-то просьбой к митрополиту.

— Что вам нужно от меня, — спрашивает архипастырь, — и что вы за просители?

— Мы отшедшие души и явились к тебе с просьбой: оставь нам священника и не отстраняй его.

Впечатление этого сновидения так было велико, что Филарет не мог отделаться от него по пробуждении и велел позвать к себе осужденного священника. Когда тот явился, митрополит спросил его:

— Какие ты имеешь за собой добрые дела? Открой мне.

— Никаких, владыко, — отвечал священник, — достоин наказания.

— Поминаешь ли ты усопших? — спросил его митрополит.

— Как же, владыко, у меня правило: кто подаст раз записку, я уж постоянно на проскомидии вынимаю частички о них, так что прихожане ропщут, что у меня проскомидия длиннее литургии, но я уж иначе не могу.

— Иди отец, служи дальше! Эти умершие просят за тебя! - сказал митрополит.

Филарет ограничился переводом этого священника на другой приход. Это так тронуло священника, что он приложил старанье к исправлению своему и отличался потом примерною жизнию.

ТРИ ИСТОРИИ О ТОМ, КАК СТАРЕЦ АЛЕКСИЙ МЕЧЕВ ПОБЕЖДАЛ ЗЛО ДОБРОМ.

1. СТУДЕНТЫ-АТЕИСТЫ
В батюшкин храм во время утрени пришла целая толпа студентов. Батюшка был в алтаре и услышал мужские голоса, плясовые напевы. Вошедшие так бесчинствовали, что испуганный псаломщик едва окончил шестопсалмие. Кто-то посоветовал батюшке выгнать их, но он только горячо молился. Один из студентов отделился от товарищей и вошел в алтарь. Батюшка, стоявший у жертвенника, быстро обернулся, ласково встретил безумца: «Как приятно видеть, что молодые люди начинают свой день молитвой… Вы пришли помянуть родителей?»Сраженный таким неожиданным сердечным обращением, вошедший оторопело пробормотал: «Да-а-а…»
По окончании утрени батюшка обратился к пришедшим со словом, в котором напомнил этой молодежи о семье, о родителях, которые любят их, возлагают на них надежды, что когда они получат образование, то станут их кормильцами… Он говорил так от души, так искренне и любовно, что растрогал их, многие плакали; некоторые остались петь обедню, а потом стали его друзьями и богомольцами, а некоторые и духовными детьми. Они признались батюшке, что… пришли его бить…

2. РАЗГОВОР В ТРАМВАЕ
Однажды в трамвае отец Алексий стал свидетелем разговора двух священников, критиковавших известных московских духовных лиц. Вспомнив отца Алексия, и по нему «прошлись»: «Вот тоже, юродствует, старца изображает.. народ принимает.., советы дает и уйму деньжищ загребает… Знаешь, у него доходу десять тысяч!».
Отец Алексий, выходя на нужной ему остановке, приостановился у говоривших и дружески заметил: «Все, что вы говорите об отце Алексии – правда. Вы ошиблись лишь в одном: доходу у него не десять, а пятнадцать тысяч», — и сошел с трамвая.
На другой день один из священников пришел к батюшке и с глубоким раскаянием просил прощения.

3. ОТЕЦ АЛЕКСИЙ И ПЬЯНИЦА
Как-то после ранней обедни подошел к батюшке пьяный оборванный человек, весь трясущийся, и, едва выговаривая слова, обратился к нему: «Я совсем погиб, спился. Погибла душа моя… спаси, помоги мне..» Не обращая внимания на его омерзительный вид, батюшка совсем близко подходит к нему и, любовно заглядывая ему в глаза, кладет на его плечи руки и говорит: «Голубчик, пора нам с тобой уже перестать винцо-то пить». – «Помогите, батюшка дорогой, помолитесь». Батюшка, взяв его за правую руку, ведет к амвону и, оставляя его там, уходит в алтарь. Открыв завесу царских врат главного Казанского придела, торжественно распахивая царские врата, начинает молебен, величественным голосом произнося: «Благословен Бог наш…», и, взяв за руку грязного оборванца, ставит его рядом с собой у самых царских врат. Опускаясь на колени, со слезами начинает усердно возносить молитву Господу Богу. По окончании молебна батюшка трижды осенил крестом несчастного и, подавая ему просфору, три раза его поцеловал.

Через непродолжительный срок к свечному ящику подошел прилично одетый мужчина и, покупая свечу, спросил: «Как бы увидеть отца Алексия?» Узнав, что батюшка в храме, он радостно заявил, что желает отслужить благодарственный молебен. Вышедший на амвон батюшка воскликнул: «Василий, да это – ты?!» С рыданием бросился к его ногам недавний пьяница, прослезился, и батюшка начал молебен. Оказалось, что Василий получил хорошее место и прекрасно устроился.

☦️ Поверь в мечту! Я учусь в школе-интернате седьмой год. Все эти годы я мечтала о том, чтобы у меня была своя семья, именно своя, а не школьная. Хотя за это время у меня появилось много друзей. Мне нравятся и учителя, и воспитатели, и гости, которые приезжают к нам в интернат очень часто.

Особенно грустно и одиноко я чувствовала себя, когда наступали каникулы. Мои подруги всегда ждали их с нетерпением, а я с замиранием сердца думала: «Ну вот, опять одна». Когда я училась в начальной школе, в интернате на все каникулы оставалась еще одна девочка, Вера Цветкова. Она училась в старших классах. Ей тоже не к кому было ездить. Вера была мне как старшая сестра. Она научила меня плести фенечки, рисовать, дружить. И еще мечтать!

Особенно я любила слушать рассказы Веры во время зимних каникул о добрых ангелах, которые прилетали на землю в Рождественскую ночь и приносили людям счастье, радость, здоровье. Она убедила меня в том, что надо просто верить в чудо, тогда любая мечта обязательно осуществится. А в Рождество сбываются самые заветные мечты.

Как же грустно и трудно было мне расставаться с моей старшей подругой, когда она закончила школу! Но я помнила ее слова: «Верь в мечту!» Ложась спать, я зажмуривала глаза и мечтала, что когда-нибудь встречу Новый год и Рождество в настоящей семье, за праздничным столом, под елкой будут красивые подарки, я тоже приготовлю подарки для своих родных.

Я просила добрых ангелов не забыть обо мне. Порой я приходила в отчаяние и плакала, думая, что ангелы никогда не вспомнят обо мне.

Но чудо свершилось! Именно в Рождественскую ночь у меня появилась семья. Помню только, как воспитательница сказала: «Люся, иди собирай свои вещи, теперь у тебя есть своя семья». Как же я была рада! Я и плакала и смеялась!!!

Теперь я настоящая, «домашняя».Но каждый день, просыпаясь утром, я по привычке повторяю: «Поверь в мечту! Только очень поверь — и она обязательно сбудется».

Людмила Фурчикова, 13 лет, село Медное Тверской области

Эта история произошла по календарным меркам не так давно, но если сверять время по неофитским часам — как будто в другой жизни.
Тот зачёт по французскому выпал на день памяти апостола Андрея Первозванного. Этого святого очень люблю, да и подруга предложила вместе пойти на службу, а это всегда большая радость. Ходить в будний день на раннюю Литургию до начала первой пары, бежать по лестнице на третий этаж журфака, скидывая на плечи платок и быстро доедая просфорку, забегать в 9 утра в аудиторию и немного опаздывать, словно проспала — отдельный сорт счастья.

В тот период жизни мое хроническое неофитство вступило в новую стадию. Я была уверена, что если верю в Бога — Он всё в жизни сделает за меня. Счастье молитвы, которое тогда так явно мне открылось, пришло вместе с полным безразличием к учебе. Зачем читать и запоминать, когда можно очень-очень попросить о помощи Бога? А Он сам как-нибудь управит, раз я отдаю всё своё время Ему, а не посторонним делам.

В общем, на парусах своей вдохновенной глупости накануне праздника я пошла на вечернюю службу, оставив суету подготовки непросвещённым зубрилам. Следующим утром побывала в новом для себя храме, причастилась, была счастлива беспредельно. Естественно, к итоговой работе по французскому была абсолютно не готова, но если все 11 лет школьного обучения меня бросало в дрожь от одной мысли о такой ситуации, то сейчас я даже немного гордилась тем, что перешла на новый духовный «уровень».
Думаю, финал этой трагикомедии вполне предсказуем: я получила худший результат во всей группе. Пробуждение было резким и болезненным. Преподавательница жестко отчитала меня и сказала, что делает большую услугу, ставя зачёт. Домой я ехала в слезах и не понимала, абсолютно не понимала, за что мне это, ведь я была такой прилежной девочкой-христианкой.
Честно говоря, не помню, когда именно произошёл внутренний анализ стремительного падения с этого высокого духовного уровня. Неофитские часы тикали быстро, и я сама не заметила, как пришло понимание и истинного значения молитвы, и Причастия, и вообще основополагающих моментов касательно выстраивания отношений с Богом.
Эта история — не про то, что молитва не может помочь. Наверное, она скорее про то, что общение с Богом — это общение с самым близким и любимым, а не разговор с волшебником, который достаёт кроликов из шляпы.

А ещё про то, что всегда прежде чем «будь что будет», надо не забыть «сделать что должно». А перекладывать своё «должно» на Бога — как минимум некрасиво. Разве так поступают с любимыми?

Потом было много экзаменов и зачетов. Я не переставала ходить в будни, перед первой парой, на службы, потому что слишком сильно люблю бежать по лестнице журфака с просфорой в руках и платком на плечах. Но теперь, приходя с вечерни домой, я сажусь за письменный стол и сижу за ним до тех пор, пока не буду уверена, что готова к завтрашнему учебному дню не меньше, чем к праздничной Литургии.
Конечно, сейчас уже до таких духовных высот не дорасти, но хоть из университета не отчислят.

Анастасия Спирина

Преподобный Паисий Святогорец так описывает случай с ребенком-инвалидом:
«Вчера вечером, идя в храм на бдение, я увидел в одном уголочке отца с малышом на инвалидной колясочке. Я подошел к ним, обнял малыша и поцеловал его. ”Ты знаешь о том, что ты ангел?“ — спросил я малыша. А его отцу сказал: ”Для тебя великая честь ухаживать за ангелом. Радуйтесь, потому что вы оба пойдете в рай“.

Их лица просияли от радости, они почувствовали Божественное утешение. Те, кто с любовью и терпением ухаживает за больными, за калеками, своей жертвой стирают свои грехи. Если же у них грехов нет, то они освящаются».

Паисий Святогорец: «Для меня великая честь ухаживать за ангелом, а если этих ангелов на моем жизненном пути будет больше, то тогда мы точно все пойдем в рай!»

Старец Паисий Афонский всегда подчеркивал, что добрые дела нужно делать добрым способом, а иначе выйдет одна порча и бессмыслица.
Как-то раз залетела к нему пчела, а один из братии стал выгонять ее, хлопая бумагой. Но это был напрасный труд.
– Ну, благословенный, – заметил старец, – пчела не уйдет, поскольку ты не выгоняешь ее добрым способом! Вот, смотри, как надо делать.

Он подошел и поставил ладонь перед пчелой. Она села на руку, и тот высунул свою руку в окно. Пчела улетела.

А вот еще одна иллюстрация мысли старца о добром способе. Как-то раз пришел к нему юноша с длинными, по моде, волосами до плеч. Спорить бесполезно. Мода!
– Где ты был, чадо, – улыбнулся старец гостю, – я искал тебя?
Юноша растерялся, так как впервые пришел на Святую Гору, и старец не мог его знать или ждать. Исполненный тревоги и любопытства, молодой человек спросил:
– Почему вы меня ищете? Что вы хотите от меня?
А старец в ответ:
– Вот, чадо, я хотел взять немного волос твоих!
– Зачем они вам, что вы будете с ними делать?
– Видишь ли, – объяснил старец, – я обещал одно чудо лысому, и он все ждет, бедный!

Юноша рассмеялся и с этого момента полюбил отца Паисия. Вот так, шутя и улыбаясь, старец убеждал и воспитывал.

Удивительная история прощения.

Корри Тен Бум родилась 15 апреля 1892 года близ Гарлема и была самой младшей из четырех детей. Повзрослев Корри училась на часовщика и в 1922 году стала первой женщиной-мастером в Нидерландах. Через год она стала вести работу по подготовке девочек-специалистов и вскоре открыла частный клуб. В 1940 году нацизм вторгся в Нидерланды и клуб Корри был закрыт. Ее семейство ушло в подполье, организовав работу по помощи евреям. Всем, кто приходил в их дом предоставлялся кров, питание, одежка и — безусловно – психологическая поддержка. В результате большое число людей, в первую очередь евреев, избежали холода, голода и арестов.

28 февраля фашисты арестовали семейство Бум, их выдали голландские информаторы. Корри и ее родные были отправлены в Схевенген, где через  десять дней умер папа. Вскоре Корри и ее сестра Бетси были отправлены в другой концентрационный лагерь в Нидерландах, а позже — в 1944 году – в лагерь Равенсбрюк, где Бетси умерла.

Корри Тен Бум была отпущена на свободу в декабре 1944 года. После она узнала о том, что многие, с кем она находилась в лагере, были уничтожены. После войны Корри вернулась в Нидерланды и стала организовывать там реабилитационные центры, а в 1946 году она вернулась в Германию – в качестве мирового оратора, а позже написала книгу-воспоминание «Убежище». По ее мотивам снят одноименный фильм.

Этот случай произошел в 1947 году. Корри приехала из Голландии, чтобы выступить в церкви в Мюнхене с посланием о Божьем прощении.
Когда в конце собрания люди начали вставать и выходить из зала, человек в серой шинели, вышел вперед, чтобы поговорить с Корри. Она узнала его…

«Человек, пробиравшийся вперед, был охранником из Равенсбрука – одним из наиболее жестоких».

Корри вспоминает: «Вот, он стоял передо мной, протягивая мне руку: «Прекрасное послание, фрейлен! Как приятно осознавать, что, как вы говорите, все наши грехи – во глубине морской!» И я, так бойко только что рассказывавшая о прощении, теребила в руках свою записную книжку, вместо того чтобы пожать ему руку. Он, конечно же, меня не помнит… но я вспомнила и его, и кожаную рукоять кнута, висевшую у него на ремне. Я оказалась лицом к лицу с одним из моих мучителей, и казалось, что кровь застыла у меня в жилах.

«С тех пор», — продолжал он, — «я стал христианином. Я знаю, что Бог простил меня за все жестокости, но я хотел бы услышать это и от вас, из ваших уст, фрейлен», — и он вновь протянул руку, — «простите ли вы меня?»

И я стояла там – я, чьи грехи были прощены много раз – и не могла простить. Бетси умерла в том месте – может ли он стереть память о ее медленной ужасной смерти, просто попросив прощения?

Должно быть, он стоял там всего несколько секунд – с протянутой рукой – но мне эти секунды показались часами, в которые мне пришлось бороться, чтобы сделать самое трудное. Я должна была сделать это – я знала. Послание о Божьем прощении начинается с условия: мы должны сначала простить тех, кто причинил нам зло. «Если вы не простите людям согрешений их, — сказал Иисус, — то и Отец Небесный не простит вам согрешений ваших».

Я все стояла неподвижно, холод сжимал мое сердце. Но прощение – это не эмоция, — это я тоже знала. Прощение – это решение нашей воли, а воля может действовать независимо от температуры сердца. «Господи, помоги мне! – помолилась я про себя. –Я могу протянуть свою руку. Я могу только это. Ты дай мне чувство».

И так тупо, машинально я протянула свою руку навстречу его руке. И когда я это сделала, произошло нечто невероятное. Как будто электрический ток прошел из моего плеча по руке и ударил в наше рукопожатие. И потом это исцеляющее тепло, казалось, затопило все мое существо, наполняя глаза слезами.

«Я прощаю тебя, брат! – рыдала я. – От всего сердца».

Долгое мгновение мы держали руки друг друга, бывший надсмотрщик и бывшая заключенная.

Я никогда не переживала Божьей любви так сильно, как в тот момент. Я поняла, что это была не моя любовь. Я пыталась, но не находила сил. Но это была сила Святого Духа.

☦️ История прощения Василисы Васильевны. Бабушка с прекрасным именем Василиса Васильевна… Я видела ее много раз в одном украинском храме, когда была в тех краях. Она всегда была какая-то светлая, «беленькая», как ромашка, и очень мирная. Знаете, есть такие люди, рядом с которыми хочется стоять и греться. Ничего ее не злило, не раздражало, и для каждого у неё было ласковое слово.

Несколько раз с ней вместе приходил мужчина. Он очень бережно к ней относился, ухаживал, помогал снять пальто, искал ей место присесть. Она называла его «сынок». А двух мальчишек, которые тоже были с ними, – внучками.

– Какой хороший у Василисы Васильевны сын, – сказала я как-то своей знакомой свечнице там.

– Кто? Павел? Это не сын. Ты что, ничего не знаешь?

Нет, я не знала…

Я не знала, что ее любимый и единственный сын, которого тоже звали Василий, в честь деда, погиб. Его сбила машина на пешеходном переходе. Умер он в больнице. Водитель, тоже молодой парень, был трезв, но не сбавил скорость. Он никуда не скрылся, сам же вызвал полицию и скорую помощь.

Потом уже он рассказывал, что в тот день у него у самого родился сын. Первенец. Он ехал счастливый в роддом, думал только об этом и не замечал ничего вокруг.

Радость обернулась трагедией для двух семей. Павел (а это был он) на коленях просил прощения у Василисы Васильевны и ее мужа в суде. Теперь тоже уже покойного. А она, чёрная от горя, не видела ни его, ни людей вокруг… Которые шептали, что хочет преступник так себе срок скостить.

Павла посадили, как и положено. Из колонии он писал письма и жене, и убитой горем матери Василия. Не мог простить себе того, что натворил. Василиса Васильевна не отвечала. Не было сил не только писать, но и жить. Да и, опять же, говорили люди, что так он себе условно-досрочное зарабатывает. А совесть тут совершенно ни при чем.

В те страшные дни Василиса Васильевна и пришла в храм. И осталась там навсегда. Начала помогать, исповедоваться, причащаться. Ожила. Старалась всем помочь, обогреть. Как будто этими усилиями пыталась заглушить свою боль. Но боль все равно не отпускала. И сверлила в голове мысль: «Тот, кто убил моего мальчика, жив. Рано или поздно вернётся к своей жене, сыну… А мой не вернётся уже никогда». И стоял перед глазами гроб, в котором лежал совсем другой, незнакомый ей Васенька.

Закончился срок, выпустили Павла, и первым делом отправился он не домой, к жене и сыну, а к Василисе Васильевне. Как и раньше, упал на колени и плакал:

– Простите, Христа ради! Вам жизнь разрушил и себе. Я сам отец. Сына своего на руках не держал ни разу. Забрали же меня тогда. А он в больнице лежал после роддома. Пневмония. Васей сказал жене назвать… Потому что…

И заплакал... Плакала и Василиса Васильевна. И гладила по голове этого человека, который Ваську ее убил. И сына своего в честь ее мальчика назвал. Всех ей жалко было. Васю, себя и Пашку этого, будь он неладен. Который сам себя казнил и наказывал больше, чем закон его наказал. И чувствовала, что уходит из сердца злость. И боль становится легче.

Пришёл он и завтра, и через неделю. Потом Ваську, сына своего, привел. Позже и жену. Помогали одинокой старой женщине, чем могли. И настал день, когда Василиса Васильевна сама позвонила Павлу:

– Сынок, что-то давно тебя не было. Приводи Васеньку, я с ним посижу, соскучилась уже. А вы с женой, Верочкой, погуляете….

– Ты что, простила его? – спрашивали ее в храме, когда она приходила туда с Павлом, Верой и их Васькой.

– Да… Как-то так само получилось. И так легко стало. Да и сроднилась я с ними уже. Жизнь…

Через какое-то время у Павла с Верой родился ещё один сын, Ваня. И Василиса Васильевна стала его крестной. И я видела, как она сияла, когда подводила его ко Причастию… Была светлой и радостной, какой я ее всегда и знала. Но что, оказывается, ей пришлось пережить... И что она смогла простить... Мне это сложно вместить, честно...

Елена Кучеренко

Паломница из Сочи Людмила Лучко попросила записать следующее:

— Моя сестра умирала от почечной недостаточности. То есть мы прошли все мыслимые и немыслимые курсы лечения, сестра подолгу лежала в больнице, подключённая к аппарату «Искусственная почка», пока врачи не вынесли приговор: «Если не сделать срочно пересадку почек, ваша сестра умрёт».

Продали мы квартиру наших покойных родителей и обнаружили — денег на операцию в Америке или в Европе нам не хватает. И тогда врачи подсказали нам самый дешёвый вариант — надо лететь в Китай, тем более что по китайским законам для трансплантации используют органы казнённых преступников, а стало быть, операцию сделают быстро.
Прилетели мы в Пекин, оплатили операцию, в клинике сказали: «Ждите!» И потянулись даже не дни, а месяцы ожидания. К сожалению, мы в такой спешке улетали в Китай, что я не взяла из дома ни одной иконы. У меня была с собой только книга «Пасха красная», читаная и перечитаная уже настолько, что иеромонах Василий, инок Ферапонт, инок Трофим стали для меня родными людьми, и я постоянно просила их о помощи. Чтобы не молиться перед пустой стеной, я поставила в иконный угол «Пасху красную» — не икона, конечно, но всё же на обложке — Ангелы и пресветлые лики мучеников, пострадавших за Господа нашего Иисуса Христа. И если кто-то осудит меня за такую «икону», то могу сказать одно — не дай Бог кому-то пережить такой духовный голод, какой мы пережили за шесть месяцев жизни в стране драконов.

Сначала я даже не поверила, что в огромном Пекине и во всём Китае нет ни одной православной церкви. Говорят, они позже появились. А тогда, как рассказали мне, последнего китайского православного священника отца Григория Чжу похоронили на кладбище мирским чином, ибо власти запретили пригласить на отпевание православного иерея из России.

Раньше я даже не представляла себе, как тяжело бывает на душе, когда не ходишь в храм и месяцами не исповедуешься и не причащаешься. Дома рядом был батюшка, и хотя моя сестра, к сожалению, была неверующей, но батюшка умел уговорить её исповедаться, причаститься. А после причастия сестре становилось легче, и она уже хотя бы изредка, но добровольно читала молитвы. В Китае исчезли даже эти слабые ростки веры, а Великим постом сестра пошла вразнос. Особенно её почему-то раздражало, что я обращаюсь за помощью к тричисленным Оптинским мученикам: «Да кто они такие? Нашла святых!» Ну, и так далее.

Я терпела, понимая, что моя сестрёнка в отчаянии: смерть при дверях, а в клинике уже полгода лишь обещают: «Ждите!» Живём мы между тем в убогой съёмной комнатушке, денег почти не осталось — всё уходит на медицинские услуги, и мы могли себе позволить питаться лишь самыми дешёвыми овощами.
В Страстную Пятницу сестра устроила мне скандал, потому что я расплакалась на молитве при мысли, что впервые за мою взрослую жизнь я не буду в церкви на Пасхальном богослужении и не услышу, как крестный ход со свечами многоголосо запоёт в ночи «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех, и нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити». Не славить мне на Пасху Христа в церкви! И я уже в голос взывала к отцу Василию, иноку Трофиму и иноку Ферапонту: «Вы же всегда так любили Пасху! Сделайте хоть что-нибудь. Я не могу без храма в Пасхальную ночь!» А сестра насмешливо комментировала: «Сейчас они тебе за одну ночь построят церковь. А как же?!» И говорила такие обидные слова, от которых ещё больнее сжималось сердце.

Наплакалась я и повела сестру обедать в китайскую столовую. Посты я всегда держала строго, но тут по безденежью постилась и сестра, благо что в Китае много дешёвых и очень вкусных овощей. Вдруг подходит к нам одна женщина, сидевшая за соседним столиком:
— Вы русские?
— Да.
— Я смотрю, вы поститесь Великим постом. Вы православные?
— Конечно.
— А хотите попасть на Пасху в церковь?

— Как?!
А женщина тут же вручила нам с сестрой два пригласительных билета, рассказав, что в наше российское посольство приехал священник с антиминсом, и сейчас гараж посольства уже начали переоборудовать в походный храм.
— Всю ночь будем трудиться и встретим Пасху в церкви, — сказала наша новая знакомая.

Господи, помилуй! Что за чудо было это Пасхальное богослужение в посольском гараже! Я бывала в знаменитых соборах, встречала Пасху в монастырях, но такого духовного подъёма, как тогда в Китае, я ещё не встречала. Люди плакали от радости, обнимая друг друга, а после службы никак не могли разойтись. Мы снова и снова пели «Христос воскресе из мертвых» на многих языках мира — по-русски, по-китайски, по-английски, по-корейски, по-гречески, и ещё на каких-то незнакомых мне языках. Христа в том гараже, казалось, славил весь мир. И было точное чувство — Христос посреди нас. Был, есть и будет! Помню, я взглянула на счастливое лицо сестры и увидела, что она тоже плачет от радости.

Сразу после Пасхи сестру прооперировали, и выздоровела она легко и быстро. А та Пасхальная ночь настолько перевернула ей душу, что сестрёнка с тех пор прилепилась к Церкви и любит рассказывать знакомым о том, как по молитвам тричисленных Оптинских мучеников в Китае за одну ночь построили храм.

Дарья - дар Бога! В 2011 году я приехала в Краснодар из Казани, где ходила на службу в Богородицкий монастырь. Мне было 34 года, когда я впервые забеременела, но радоваться нам с мужем пришлось недолго. На втором месяце врач УЗИ заявил: «Ваш плод замер, сердцебиения нет. Нужна срочная чистка, иначе летальный исход».

Глотая слёзы, я поехала в больницу. Там акушер-гинеколог, печально покачав головой, подтвердила страшный диагноз. Мне сделали полный наркоз, и врачи принялись за дело. Очнулась я уже в палате. Во мне целых 6 недель жил маленький долгожданный человечек, и его не стало! Тягостные думы прервал телефонный звонок. «Ты знаешь, какой сегодня день? День явления Чудотворной, - утешал меня муж. – Я был в храме на праздничной службе. А дома прочитаю акафист и помолюсь за тебя. Божия Матерь обязательно нам поможет». Перед выпиской меня отправили на УЗИ.

Врач долго смотрел на экран. «Почему в карточке указано, что вы после чистки? - наконец сказал он. – Ваш ребёнок жив, с ним ничего не случилось». Через минуту кабинет УЗИ наполнился врачами. «За 30 лет работы я не видела ничего подобного, - говорила заведующая. – Похоже, во время чистки ваш ребёнок спрятался в мышцу. Такое ощущение, что его кто-то спрятал». Для нас было понятно, КТО сначала дал жизнь нашему ребёнку, а потом спрятал его. Во время беременности врачи стращали: может родиться урод, инвалид и предлагали избавиться от ребёнка. Но мы с мужем решили молиться и верить в чудо. Казанские родственники не раз заказывали за меня сорокоуст в храме и даже прислали мне освящённую икону. Через 9 месяцев родилась дочка.

Из всех детей в роддоме у неё оказался самый высокий показатель здоровья по шкале Апгар (каждому новорожденному выставляют эту оценку в первые минуты жизни по 5 показателям). Мы назвали дочь Дарьей. Это имя означает «Дар Бога» и «Победительница». Она благодаря силе Божьей победила в битве за жизнь.

Наталья Макарова

Страшные явления бывают иногда в кельях иноков. У нас живут в отдельных кельях, но обязательно не менее двух человек в отдельном помещении. Это для того, чтобы в случае каких-либо бесовских наваждений можно было постучать в келью соседа и попросить помощи.

Был у нас флигелек, где жил один монах, но теперь там не позволяют жить одному. Однажды был такой случай. После вечернего правила инок увидел, что в его келье сидит какой-то человек, уже преклонных лет, и говорит ему: "Что ты здесь только небо коптишь! Вернись к своим прежним занятиям, ты там принесешь гораздо больше пользы и, получая хорошее содержание, будешь жить в свое удовольствие". "Но как отсюда уйти? Двери скита хорошо заперты" "Ты об этом не беспокойся, только пожелай, и я мгновенно перенесу тебя. У ворот уже стоит тройка" "Но кто же ты? Верно, демон? Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!", воскликнул пришедший в себя инок, и злой дух исчез.

Было около двенадцати часов ночи, когда инок прибежал к батюшке о. Амвросию и рассказал ему о случившемся.

"Да, страшное видение ты имел, — сказал старец, — у тебя был восьмилегионный бес, и кому он является, почти всегда того убивает"

"Как же я-то спасся?"

- Господь известил меня, что ты в опасности, — ответил о. Амвросий, — и я встал на молитву, и тебе Господь напомнил о страшном и славном имени Своем, которого трепещут адские силы.

Преподобный Варсонофий Оптинский

Люди всегда стараются оправдать свои поступки. Самооправдание — великий грех! Говорил Амвросий Оптинский.

Для примера он рассказывал следующий случай: «Приехал раз в острог покойный Государь Николай Павлович да и стал спрашивать арестантов, за что каждый из них сидит в остроге. Все оправдывали себя и говорили, что посажены в острог безвинно-напрасно. Подошел Государь еще к одному из них и спросил: "А ты за что тут?" И получил ответ: "За великие мои грехи и острога для меня мало". Тогда Государь обернулся к сопровождавшим его чиновникам и сказал: "Отпустить его сейчас на волю».

Одна духовная дочь старца Амвросия в беседе с ним очень сожалела о знакомой семье, которая не верила ни в Бога, ни в будущую жизнь, и в оправдание их говорила, что, может быть, они не виноваты, так как их так воспитали. На это о. Амвросий отвечал: "Безбожникам нет оправдания. Ведь всем, всем решительно, и язычникам, проповедуется Евангелие, наконец, по природе всем нам от рождения вложено чувство познания Бога, стало быть, сами виноваты. Ты спрашиваешь, можно ли молиться за таких? Конечно, молиться за всех можно".

«Некоторые, — продолжал старец, — отрекаются от веры в Бога из подражания другим и по ложному стыду. И вот случай. Один так-то не верил в Бога. А во время войны на Кавказе пришлось ему драться, и он в самый разгар сражения, когда летали около него пули, пригнулся, обнял свою лошадь и все время читал: "Пресвятая Богородице, спаси нас!" А потом, когда товарищи, вспоминая это, смеялись над ним, он отрекся от своих слов». И старец добавил: "Да, лицемерие хуже неверия".

Многие из нас говорят, что невозможно жить по заповедям Господним: этого они не могут делать по болезни, того — по привычке. Таким людям в их назидание старец рассказывал такой случай: "Один купец все так же говорил: то не могу, другое не могу. Ехал он раз по Сибири ночью, закутанный в двух шубах. Вдруг вдали увидел свет, точно огоньки мелькают. Стал всматриваться и понял, что это стая волков к нему приближается. Спасения ждать было неоткуда. Он выскочил из саней и в одну минуту влез на близстоящее дерево, забыв свою старость и слабость. А после рассказывал, что раньше того от роду не бывал ни на одном дереве. Вот тебе и не могу. Так и страх праведного суда Божия и бессильных делает сильными".

Одна женщина жаловалась старцу на свои скорби и непосильные труды и выражала желание поскорее умереть. Старец отвечал: «Один старец говорил, что не боится смерти. Неся однажды из лесу охапку дров, он очень изнемог. Сел для отдыха и в скорби проговорил: "Хоть бы смерть пришла!" А когда смерть явилась, он испугался и предложил ей понести охапку дров».

 🦜У генерала Скобелева долгие годы жил попугай.
 Генерал был верующим, набожным человеком, который любил храм и богослужения, а дома у него была благочестивая привычка часто и подолгу молиться вслух.

Однажды генералу Скобелеву подарили очень дорогую книгу на военную тематику. После очередного изучения он оставил ее открытой на столе и отправился по своим служебным делам, а когда вернулся, то с ужасом увидел, что драгоценное военное издание было порвано в клочья любимым попугаем, который неизвестно как выбрался из клетки.

Праведному гневу генерала не было предела. В сердцах он схватил мухобойку и стал гоняться за нашкодившей птицей с криками: «Убью!»

Хитрая птица тут же залетела за шкаф, откуда достать ее не представлялось никакой возможности. Генерал решил подождать добровольной сдачи с повинной. Он сел на диван напротив шкафа и стал терпеливо ждать, когда попугай выберется.

Где-то через полчаса из-за шкафа вдруг стали доноситься слова, от которых видавшему многое генералу чуть не стало плохо. Его попугай Кромка начал читать слова Иисусовой молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного».

Птица не просто запомнила слова, которые каждый вечер слышала от своего хозяина, она даже скопировала ту просительную покаянную интонацию, с которой тот произносил слова святой молитвы.

Мухобойка выпала из рук онемевшего от неожиданности генерала, и потом он долгое время слушал, крестясь, как попугай с выражением повторяет слова святой молитвы. Сердце генерала дрогнуло и умилилось.

В конце концов он не выдержал и расплакался, а потом крикнул за шкаф попугаю: «Ладно, грешник, вылетай, ты помилован». И уже через несколько минут умная птица радостно ворковала у него на плече. 

Однажды уже полуслепой архимандрит Павел (Груздев) вместе с Митрополитом служил службу в большом городе. После службы Митрополит дал отцу Павлу деньги на обратную дорогу, и они расстались. До поезда оставалось время и отец Павел решил пообедать.

Заходит он в кафе, а девушка за стойкой говорит ему:

— А вы, дедушка, лучше уходите, вы плохо одеты.

И смотрит на его ноги. А на ногах у отца Павла — валенки, когда он уезжал из своей деревни, стояли морозы, а приехал в город, наступила оттепель, и с валенок на пол натекли лужи грязи. Пальто у батюшки тоже старое, ношеное, и чемоданчик в руке — вытертый, со священническим облачением внутри. Девушка, видимо, решила, что это какой-то бродяга.

Отец Павел ушел.

Приходит в другое кафе, больше похожее на столовую, ему говорят: «У нас тут комплексные обеды!» «Что ж, — отвечает отец Павел, — это хорошо». Поставил у ножки столика чемоданчик, взял поднос, получил на него комплексный обед — первое, второе и компот. Поставил обед на свой столик, только собрался поесть — забыл ложку с вилкой! Пошел за ложкой с вилкой, возвращается — а за его столиком сидит какой-то мужчина и ест его первое. Вот тебе и комплексный обед. Сел отец Павел напротив и ни слова не говоря начал есть свое второе. Съел второе, хлеб по карманам разложил, а компот с тем мужчиной поделили поровну.

Тут мужчина встает и идет к выходу. Отец Павел глянул невзначай под стол — а чемоданчика-то и нет! Тот жадина украл. Съел половину его обеда, да еще и чемоданчик унес. Встал отец Павел из-за стола, побежал за вором, вдруг смотрит – стоит его чемоданчик. Только... у другого столика... И обед на нем нетронутый. Перепутал!!!

А мужчины того и след простыл. Тут у отца Павла даже голова заболела – вот ведь какой человек СМИРЕННЫЙ оказался, ни слова не сказал, когда отец Павел половину его обеда съел...