Как-то летом один из древних печерских стариков, сторож монах Аввакум, заявил в трапезной после вечерних молитв, что больше не будет пускать в монастырь неправославных. Хватит! Ходят по обители то размалеванные дамочки-туристки под ручку с мужиками-безбожниками, от которых за версту разит табачищем, то коммунисты с баптистами, то новоявленные экуменисты, то мусульмане в обнимку с нехристями-жидами. Надо этому класть конец!

Братия не придала стариковскому ворчанию значения, но кто-то все же спросил:

– А как же ты отличишь, православный идет человек или нет?

Аввакум крепко задумался. Но ненадолго.

– А вот, кто прочтет Символ веры, того я и пущу! А нет – гуляй за воротами, нечего тебе и делать в монастыре!

Все посмеялись над его словами, да и забыли. Но на следующее утро, когда монахи расходились после службы по послушаниям, они с удивлением заметили, что в монастыре непривычно безлюдно. Бродят и крестятся на храмы благочестивые паломники, знакомые бабки подходят под благословение, странники со своими узелками отдыхают после литургии, юродивый бегает вокруг колодца. А вот обычные докучливые толпы туристов куда-то исчезли. Просто Святая Русь! Видно, правда, отец Аввакум чудит, исполняет свое слово.

Так оно и происходило. С раннего утра, заступив на дежурства у Святых ворот, отец Аввакум у каждого входящего требовал прочесть Никео-Цареградский Символ веры, составленный отцами двух первых Вселенских соборов в IV веке. Расчет был гениально прост: каждый воцерковленный православный уж точно знает этот текст наизусть.

С полшестого до десяти часов утра ни у одного из пришедших в монастырь с Символом веры проблем не было. А вот после десяти из Пскова подъехал первый туристический автобус. Само собой, никто из советских туристов экзамен у Аввакума выдержать не смог. Все только ругались да угрожали, стоя перед закрытыми наглухо воротами. Но для старого солдата отца Аввакума, закончившего войну с полной грудью боевых орденов и медалей, эти угрозы были просто смешны. Потом подъехал еще автобус. Потом подоспели и интуристы… Короче, к полудню у ворот обители собралась огромная разгоряченная толпа. Ее-то и увидел из окна своей черной «Волги» приехавший в монастырь на обед к отцу наместнику главный псковский надзиратель над всей церковной жизнью – уполномоченный по делам религий по Псковской области Николай Александрович Юдин.

В монастыре фамилию уполномоченного все подчеркнуто произносили как «Иудин». И не потому, что этот уполномоченный был хуже других. Просто любой надзиратель за церковной жизнью сам по себе был символом внешнего порабощения Церкви. Справедливости ради, надо сказать, что Николай Александрович был довольно добродушный человек, много лет проработавший в органах, но не ожесточившийся от избытка власти. Но все же он был самым полноправным хозяином и решителем судеб всех проходящих по его ведомству священнослужителей. Любого священника он мог по своему усмотрению лишить так называемой регистрации, и тогда священник уже не имел права служить в храме. И это лишь самое малое. Неприязнь уполномоченного совершенно спокойно могла кончиться для батюшки набором всех тех неприятностей, которые имел возможность обеспечить этот кадровый сотрудник КГБ тому, кого он посчитал бы опасным для советского строя. Поэтому все настоятели, не говоря уже о простых батюшках, являлись в кабинет уполномоченного по первому вызову.

Все, кроме наместника Псково-Печерского монастыря архимандрита Гавриила. Он был единственным, к кому, если надо было решить какое-то дело, Юдин приезжал сам. Почему так происходило? Думаю, потому, что наместник смог себя так поставить. И еще потому, что отец Гавриил был сильный и независимый наместник. И очень жесткий: если уж чего-то решал, то добивался.

Правда, некоторые ядовито предполагали, что уполномоченный Юдин ездит в монастырь «на ковер» потому, что у наместника чин выше. Но это были просто злые языки. Хотя, понятно, что в те времена наместники и настоятели не могли не иметь взаимоотношений с представителями государственной власти. Но об этом позже.

Увидев вопиющий непорядок в своем «хозяйстве», Николай Александрович Юдин, конечно же, сразу вышел из машины. Быстро во всем разобравшись, он решительно пробрался сквозь толпу к воротам и грозно забарабанил кулаком по старинным, окованным железом дубовым доскам.

– Кто там?! Ну-ка, открывай сейчас же!

– Читай Символ веры! – торжественно и грозно раздался из-за ворот глас монаха Аввакума.

– Что?!! – не поверил своим ушам уполномоченный. – Какой еще «Символ веры»? Открывай, тебе говорят!

– Читай Символ веры! – все так же непреклонно донеслось с той стороны.

У Николая Александровича от возмущения даже перехватило дыхание:

– Да ты кто такой?!. Ты что себе позволяешь? Я – уполномоченный! Я – Юдин! Открывай сейчас же или пожалеешь!!!

– Читай Символ веры!

Этот возвышенный диалог продолжался минут десять.

Наконец, взглянув на часы, уполномоченный сдался:

– Открой, прошу тебя! Я уже на целых четверть часа к вашему наместнику опоздал. Представляешь, как он меня сейчас встретит?!

За воротами повисла пауза. Видно, отец Аввакум живо представил себе, что ждет этого несчастного.

– Да, тебе не поздоровится… – с пониманием вздохнул он. Но тут же несгибаемо повторил: – Читай Символ веры!

– Да не знаю я этот ваш Символ веры! – взмолился уполномоченный. – Хоть что это такое?

Отец Аввакум снова крепко задумался и наконец принял решение.

– Ну, ладно, так и быть!.. Повторяй за мной!

И из-за ворот донеслись древние величественные слова Никео-Цареградского Символа веры.

– Верую! – возгласил Аввакум.

– Верую… – затравленно озираясь на туристов, выдавил из себя уполномоченный.

– Во Единого Бога Отца!.. – торжественно продолжил Аввакум.

– Во Единого Бога Отца… – обреченно повторил Юдин.

– Вседержителя!

– Вседержителя…

– Творца Небу и Земли!

– Творца… Небу и Земли…

После того, как уполномоченный Совета по делам религий по Псковской области всенародно засвидетельствовал последний догмат, заключенный в великой молитве: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь», ворота приоткрылись и пропустили чиновника в монастырский двор.

Буквально испепелив взглядом своего инквизитора и выругавшись сквозь зубы, уполномоченный бросился к настоятельскому корпусу, где его в весьма раздраженном духе поджидал отец наместник.

– Что ж это вы, Николай Александрович, опаздывать решили? Я уж полчаса как вас поджидаю! – недовольно встретил он гостя.

– Да что обо мне?! – кинулся в атаку уполномоченный. – Это у вас тут невесть что творится! Поставили какого-то психически больного на ворота. Никого не пускает – требует от всех читать какой-то Символ веры! Там на площади автобусы, туристы!!. Иностранцы!!! Представляете, какой скандал сейчас начнется?

Тут уж и наместник заволновался. Он немедля послал отца эконома разобраться и навести порядок, а Аввакума сейчас же привести в наместничий кабинет на расправу.

Когда Аввакум вошел в обеденную залу, уполномоченный усилиями отца наместника, а также с помощью обильных яств и французского коньяка был несколько успокоен.

Увидев сторожа, отец наместник гневно привстал в креслах.

– Ты что там устроил?! Без благословения, самочинно порядки свои в монастыре наводишь?!

А вот самочиние – это действительно грех для монаха. Отец наместник здесь был совершенно прав. И Аввакум мгновенно этот свой грех осознал. Он решительно шагнул к столу и бросился отцу Гавриилу в ноги.

– Виноват! Прости, отец наместник!

– Убирайся вон, самочинник! – загремел над ним наместник и даже отпихнул Аввакума сапогом.

Уполномоченный мстительно торжествовал. Когда он уехал, наместник снова вызвал к себе Аввакума. Тот, лишь войдя, сразу повалился в ноги.

Но отец наместник вызвал его совсем не для выговоров:

– Ладно, молодец! На вот, бери! – добродушно проговорил отец Гавриил и сунул Аввакуму бутылку «Наполеона».

В тот вечер Аввакум и еще несколько старых монахов-солдат с удовольствием попробовали, что такое знаменитый наместнический коньяк.

Архимандрит Тихон (Шевкунов)

Эта история произошла в канун праздника Крещения Господня в далёком казахстанском городке.
После перенесённой тяжёлой операции в реанимации умирала трёхлетняя девочка Даша. Дышать самостоятельно она уже не могла после трёхдневного кровотечения, поэтому её подключили к аппарату искусственного дыхания.

Из всей многочисленной родни по-настоящему воцерковлена была только Дашина тётя Любовь, которая жила за тысячу километров от любимой племянницы в сибирском городе Югорске. Весть о Дашином состоянии застала Любу в конце рабочего дня, и с этой минуты время, бесценное время земной жизни, как будто ускорило свои обороты.

Сначала захлестнули сильные эмоции, но Люба, сильная по характеру женщина, привыкла в жизни решать самые сложные задачи. Поэтому первое, о чём уже спокойно подумалось — срочно окрестить ребёнка. Но как же осуществить этот план, находясь за сотни вёрст от любимой племянницы? На помощь Любе пришли две подруги детства, две Светы, с которыми всегда поддерживала связь.

Без промедления сёстры во Христе бросились на помощь, разыскивая священника, который согласился бы срочно совершить таинство. К счастью, Господь направил к больной девочке отца Константина, молодого рыжебородого священника... Вот они уже поднимаются в реанимационное отделение, подходят к двери, а там…

Отец Константин и Света увидели у дверей реанимации совершенно измотанную, находящуюся на грани помешательства Дашину мать. Таня узнала Свету, но никак не реагировала, а только всё время что-то бормотала от безысходности, в ужасе ожидая «приговора». Навстречу посетителям выбежала заведующая и с криком направилась к Татьяне: «Не разрешай им крестить ребёнка! Не пускай попа к дочери! Он покрестит, и твой ребёнок умрёт!!!» Отец Константин стоял в стороне и молился. Неожиданно Света решительно направилась к заведующей, и словно вторя её интонации сквозь зубы проговорила: «Пустите священника к девочке! Дайте окрестить ребёнка!!!» Заведующая кричала что-то в ответ, но Света не отступала и настойчиво отчеканивала: «Дайте окрестить ребёнка!» Это была как раз та самая Света, отец которой умер в этой реанимации без покаяния и Причастия.

Видимо нахлынувшие воспоминания об этой трагедии придали Свете сил настойчиво требовать и добиваться цели. И заведующая с досадой махнула рукой – «Делайте, что хотите…». Не теряя ни минуты, отец Константин устремился к болящей девочке. Исполнив свой священнический долг, отец Константин вернулся, находясь под впечатлением от увиденного...

И через два часа после крещения к Дашеньке неожиданно вернулось дыхание, к немалому удивлению врачей девочка дышала самостоятельно. Но об этом никто ещё не знал, врачи молчали, Бог весть по какой причине. А на утро Даша вышла из комы, очнулась и сразу же попросила игрушку и покушать. Это было настоящее крещенское чудо!

Когда папа пришёл навестить Дашу в палату, она сказала ему как бы между прочим: «Папочка, знаешь, а ко мне приходил дяденька с бородой и большим крестом. А на меня он почему-то маленький крестик надел. А рядом со мной стояли два больших белых ангела с крыльями!» Никто не может понять, как могла трёхлетняя девочка, находясь в коме, видеть всё, что с ней происходило!
Всё это случилось в ночь с 18 на 19 января 2017 года.

Священник Дмитрий Ильин

От подписчика @ritaasteri7429: "Я хочу сказать Вам, Алексей, спасибо за эту историю. Со мной было примерно тоже самое. Вернее не со мной, а с моим сыном. Я уже писала свою историю на двух каналах в Ютубе, на одном её даже озвучили. Потому что это чудо Господне и я хотела сказать людям, что есть надежда и есть спасение. Господь любит нас и приходит к нам на помощь, если мы Его об этом просим. Кратко расскажу мою историю.
Мой сын в 1 год и 2 месяца сильно заболел. Врачи сказали, что будут делать операцию. Операция должна была проходить на голосовых связках, но что ребёнок будет говорить полноценно - 30% всего, и то, это не точно. Я пошла в церковь и долго плакала у иконы Целителя Пантелеимона, как вдруг услышала молодой женский голос, который меня спрашивал, о чем я так сильно плачу. Обернувшись, я думала, что увижу молодую девушку, но к моему удивлению передо мной стояла бабушка в белом платочке. Я обняла её и плакала, рассказывая о моём горе, а она меня утешала, говорила, что ребёночка моего окрестить надо и всё у него пройдёт. Я тогда и значения не предала, откуда она знает, что мой сын не крещёный. В общем, повела она меня к батюшке, а по дороге к нему говорила, что, мол, батюшка - это её хороший друг, она с ним часто разговаривает. Привела она меня к батюшке, а сама подошла к нему и стала тихо рассказывать о моей беде. Потом ушла потихоньку. Батюшка закончил читать Псалтирь, повернулся ко мне и спросил, что мне нужно. Я ответила ему, что странно, почему он спрашивает, ведь ему всё уже бабушка рассказала. А он - какая бабушка?.. И смотрит так удивлённо. Ты, говорит, сюда одна пришла, я прекрасно это видел, всё стоишь и плачешь и ничего не говоришь. Согласился он окрестить ребёнка моего, но, говорит, крёстная нужна. Я побежала искать эту бабушку. Церковь большая, думала найду её, она не могла далеко уйти, прошло же минут пять всего, после её ухода. Но увы. Бабушка как-будто испарилась. Но тут в эту церковь зашла моя одноклассница набрать святой воды и я её уговорила окрестить моего сына. В общем окрестили мы его. На следующий день нам нужно было ложиться в больницу, на операцию. Когда врачи начали осматривать моего сына, то ничего не могли понять. Мой сын был абсолютно здоров. Врачи удивились и спросили меня, какое лекарство я давала моему ребёнку, даже листок и ручку дали, чтобы я записала. А я просто сказала, что я его окрестила в храме. Тогда врачи перекрестились и сказали, что это чудо Господне и что Бог есть. Сейчас моему сыну 31 год. Он всё время носит крестик. Я, говорит, без креста на теле себя как-будто голым чувствую. Вот такая история. Стучите и отворят вам. Верьте и славьте Господа нашего Иисуса Христа. Аминь."

☦️Бес в храме. Рассказ от подписчика.
Несколько лет назад, живя непродолжительное время в Москве, я решила обязательно посетить монастырь в Оптиной. Кода еще будет такой шанс. После прочтения книги "Пасха красная" Н. Павловой, я так прониклась верой, что ноги сами несли. Муж мой , человек неверующий, но Господа не отрицает, не богохульствует и мне не запрещает спокойно воцерковляться.

В субботу мы с мужем и дочкой 6 лет сели в машину и поехали в Оптину. На тот момент я уже причащала ребёнка с постоянной периодичностью, ну и сама конечно старалась! Муж и дочь строго уяснили, что до причастия нельзя ни пить, ни есть. В Оптиной мне хотелось причаститься идеально, соблюдая все правила и не отвлекаться на службе мирскими мыслями. Суббота прошла по плану, мы были на вечерней службе, дочь меня не отвлекала и в основном гуляла с мужем по монастырю. Потом я исповедовалась, отстояв большую очередь и с лёгким сердцем мы вернулись в отель.

Утром я встала раньше всех, прочитала "Последование к причастию" и вышла в ванную комнату, которая находилась на этаже. К тому моменту семья уже проснулась. Входя в комнату я увидела следующую картину. Мой ребёнок пьёт воду, которую ей налил муж. Прошу заметить, что я тогда стояла в начале своего воцерковления и многое не понимала и не знала. Когда я это увидела, в моей голове лукавый развил бурную деятельность: " Ну всё, ребёнка ты в Оптиной уже не причастишь (т. к. причастие свершают натощак). Когда мы ещё на эту Святую Землю приедем неизвестно, а муж, который знал правила, которого я предупреждала много раз, взял и дал ей воду. Да ему просто наплевать на всё и на меня! Наплевать на Господа! Идеально не получилось!
И я не сказав ни слова - начала рыдать навзрыд . Тут ещё одна мысль: "Вот теперь и ты не сможешь причаститься". Муж мой в полном недоумении , я пытаюсь не в вступать в разговор, чтобы ещё больше не согрешить. Только сказала ему, что не надо было поить ребёнка.

Мы сели в машину, я рыдаю, муж красный и нервничает. А я так горько плачу, что не могу себя остановить. Приехали в монастырь и я вижу объявление, что исповедоваться можно утром в другом храме. Радость меня охватила, и я побежала на исповедь. Рыдая, всё батюшке объяснила, а он меня успокоил и сказал, что дочке благословляет причаститься, а меня ещё раз исповедал. Какая же радость. Господь рядом.

Я попросила у мужа прощения, у человека, который из-за меня потратил выходные на поездку, которая ему не интересна, как же он меня любит! Спасибо Господи! Но лукавый не сдаётся...

В Оптиной мы были летом, на входе в монастырь дресс-код, монах просил женщинам прикрывать голые плечи и одевать платки, а мужчинам снимать головные уборы. Дочь моя была в летнем сарафане с открытыми плечами, но на неё дресс-код не распространялся.
Перед литургией поговорила с ребёнком о правилах поведения и попросила её постараться всю службу отстоять. Ребёнок мой в 6 лет разумом выше возраста, и когда надо она слушается меня.

Дочка смирно стояла на службе. Я пыталась не отвлекаться, но сквозь молитвы и песнопения услышала старческое бурчание позади меня: -"С голыми плечами привели ребёнка". Затем слышу опять: - "Это что за мать такая" и тд. Храм был наполнен людьми впритык, поменять место не вариант и я пытаюсь не реагировать и не отвлекаться. Но старушка не сдаёт позиции и начинает погромче возмущаться и уже все вокруг ее слышат.

Я начинаю непрерывно читать Иисусову молитву и просить помощи у Господа. И тут старушка, как со стартовой линии, бросается к ребёнку, через меня и хватает её за плечо. Я молниеносно перехватываю руку маленькой старенькой бабушки и тихо с мольбой прошу её не трогать нас. Бабушка начинает перечислять все обвинения в мой адрес: "Ребёнок с голыми плечами", " Я нерадивая мать" и прочее. Я опять тихо прошу её: - "Пожалуйста не мешайте нам, я очень прошу (сама себе удивляюсь , что даже не раздражалась)". Она опять корпус вперёд и тянется рукой к ребёнку и причитает. И в третий раз я тихо и мило, через " пожалуйста ", прошу её нас не трогать. В этот раз очень милое и морщинистое лицо бабушки, вдруг поменяло мимику и стало похоже на лицо демона. Просто ужас!!! Прям как показывают в фильмах ужасах, когда доброе лицо превращается в монстра. С этим "лицом" она что-то высказала мне и отстала.

После причастия я пыталась взглядом найти эту старушку в храме, но безрезультатно. После службы я даже специально встала у входа и смотрела на всех, но ее нигде не было.

Олеся С.

Время подвигов не ушло! 14 марта 2011 года умерла Алина Милан (в крещении Елена), студентка 5 курса юридического факультета МГУ. Это событие могло бы остаться незамеченным, если бы не некоторые подробности.

Алине Милан было 23 года. 3 месяца назад ей поставили диагноз – альвеококкоз печени: прорастание альвеококка нижней полой вены и всех печеночных вен (необходима срочная трансплантация печени, что в России не практикуется). В октябре прошлого года Алину отправили в медицинский центр «Сураски» в Тель-Авиве, Израиль. Перед отъездом врачи предупредили маму Алины, что дочке осталось жить не больше двух недель в лучшем случае...

Когда Алину готовили к перелету в Израиль перед ней и мамой был поставлен серьезный выбор. У них была возможность получить израильское гражданство и тогда медицинскую помощь им оказали бы бесплатно. Для этого нужно просто заполнить анкету, в одном из пунктов которой значилась графа «вероисповедание». По законам страны стать гражданином Израиля может только иудей или атеист. Алина наотрез отказалась заполнять анкету. «Я не сниму крест и не буду отрекаться, оно того не стоит».

Вот что писал 10 ноября 2010 года на Просветительском форуме храма прп. Серафима Саровского в Кунцеве духовник Алины Милан о. Александр (иерей Александр Нарушев): «Думал, стоит ли писать об этом и говорить вслух. Решил, что стоит. Мне повезло, служение проходит среди подвижников, и каждый раз на мои молитвы к Богу показать ещё и ещё подвижников нашего времени, я получаю ответ от Него. Весь наш приход состоит из людей подвизавшихся и идущих трудной тропой к Богу. Теснота, духота или наоборот – холод, отсутствие привычного блеска и великолепия. Все это отсеивает и, даже, отпугивает людей от нашего храма. Те же, кто остается, остается по велению сердца и с готовностью через труд и смирение идти к Богу.
Не готовый отказаться от комфорта, трудиться за небольшую плату, а то и бесплатно – не задерживается в нашем храме надолго.
Ни в коем случае не сужу, а даже понимаю таких людей. У каждого свой путь.
Служу с отцами, несущими безропотно, в отличие от меня, свой крест; вместе со мной живет человек, поражающий меня своим христианским смирением и терпением; на исповедь часто приходят люди, у которых есть чему поучиться. Я счастливый человек.
Но сейчас хочу рассказать о своей новой знакомой. О человеке, который исповедовался у меня всего 2 раза, но с которым сложились добрые духовные отношения.
Раба Божия Елена – так зовут этого юного человека. Наверное она самая обычная девушка, студентка МГУ со своими взглядами на жизнь и мечтами, именно такой она была при первой нашей встрече. Сегодня мы виделись второй раз...
Она исповедовалась и причастилась перед дорогой. Завтра улетает на специальном медицинском самолете в Израиль с надеждой, что опыт тех хирургов и врачей поможет ей спасти жизнь.
Денег на лечение почти нет, есть знакомые и добрые люди, а ещё есть возможность принять гражданство Израиля и лечиться бесплатно и быстро, ведь времени очень мало... Для того, чтобы получить гражданство, ей остается только заполнить анкету и обращение в посольство, все остальное уже уладили. Но в анкете есть графа "вероисповедание". По закону стать гражданином Израиля может только иудей или атеист... Для того чтобы получить быструю медицинскую помощь и шанс на жизнь, в этой графе нужно написать только одно слово: "атеистка" или "иудейка"... Вот с этим вопросом она и обратилась ко мне по телефону. Что делать? Врачи говорят, что времени очень мало: 2–3 недели, у нас не проводят подобного рода лечение.
Выбор прост – слукавить или отречься и получить надежду на исцеление, или полностью положиться на Бога.
Со смешанным чувством ехал сегодня к ней в больницу, рядом сидела её мать с уставшим, но не подавленным видом, а там, в реанимационной палате меня ждал человек, желающий получить ответ, возможно, на самый главный вопрос в её жизни.
Я не вершитель судеб и не знал что сказать... точнее знал, но...

Ещё по дороге в больницу мать девушки сказала, что они с дочерью приняли решение... я перевел разговор в другое русло, боясь услышать самое страшное для себя, как священника и христианина.
Войдя в палату, увидел совершенно худое, желтоватое, едва ли похожее на девушку 22 лет, существо. Но с ясными глазами и какой-то удивительной твердостью и решимостью в глазах.
"Мы все решили с мамой" – с порога встретила меня Елена. – "Я не сниму крест и не буду отрекаться, оно того не стоит".
"Вы молодцы" – ответил я.
Елена причастилась и заулыбалась.
А потом я спросил у матери, как они будут дальше действовать. "Не знаю" – ответила она, – "Бог не оставит, будем искать спонсоров, продавать что-то из личного имущества".
"Но у вас нет времени".
"Впереди вечность" – ...ответила она.
Я прошу молитв за Елену и её мать.
Нам есть чему учиться друг у друга... время подвигов не ушло».

* * *
23 ноября 2010 сама Алина пишет на форуме:

«Уважаемые посетители форума! Теперь, когда мне уже намного лучше, я могу поведать продолжение истории. Никакого геройства, никакого выбора в данный момент мне делать не пришлось, свой выбор я сделала давно – я православная христианка. Во-первых, я раньше не знала своего диагноза – никто не говорил мне, меня как младенца отгородили от всего этого… чудом нашлась клиника… чудом нашлись спонсоры и добрые люди… чудом я выдержала перелет… чудом я жива.
А выбор? Да, я не снимаю креста, я открыто говорю что православная, крещусь. Да, у меня есть лист бумаги из Мин. внутр. дел Израиля где нет вариантов: есть строка "я принимаю гражданство\законы\религию данной страны" только галочка подпись. Ну скажите, разве это выбор? Главное, что не на бумаге, а в душе… а там упование на Бога сильнее бумаг, сильнее законов, стран, страшных диагнозов или времени! И в самые тяжелые моменты меня не покидает ощущение, что Господь держит меня за руку. Любые врачи любой страны несут риски операций, и здесь любой день может быть последним. Единственный выбор, который я сделала уже давно и он не связан с гражданством, – мой выбор: Вера в Бога, в то, чтобы слепо благодарить за то, что мне суждено. А такой выбор – он стоит перед каждым человеком.
Большое счастье для меня наконец увидеть множество людей: родственников друзей, знакомых и не знакомых, которые переживают как за родную. Геройство – это отложить все свои дела и заботится о ближнем!»

* * *
14 марта 2011 года пишет о. Александр:
«Сегодня Елена отправилась в Вечность.
Отпевание будет, возможно, в нашем храме на этой неделе...»

Алина Милан

Одного офицера-дворянина за растрату казённых денег сослали на каторгу в Сибирь, лишив всех гражданских прав и состояния. В Сибирь переселилась и его жена с дочерью и прозябала там в нищете. Ещё в детстве дочь офицера дала обет: когда она вырастет, то подаст прошение императору о помиловании отца. И чтобы подать это прошение, девушка в 17 лет пошла пешком из Сибири в Петербург.

В своё время эта история была довольно известной, о ней много писали в газетах, изумляясь подвигу девушки, которая ради спасения отца идёт пешком через тайгу. Дочь каторжанина вскоре стала знаменитой. Её подвозили теперь на лошадях и привечали, а в Петербурге сразу представили императору.
– За что был осуждён ваш отец? – спросил государь.
– Простите, Ваше Величество, но я ничего об этом не знаю.
– Как не знаете?
– Но ведь Господь учит нас почитать родителей и не дело детей знать о грехах отцов.
И государь тут же начертал на прошении: «Помиловать!» – сказав, что отец, воспитавший такую дочь, достоин милости Божьей.

✝️СТАРЕЦ СКАЗАЛ МНЕ - ЧЕРЕЗ ТРИ ГОДА ТЫ УМРЕШЬ!
Молодость моя проходила шумно и весело. Денег было много, делай, что хочешь. Но вот однажды вижу я странный сон: Ясно, как наяву, входит ко мне какой-то Старец, подходит близко ко мне, берет за руку и, указывая на часы, стоявшие против моей кровати, спрашивает: — Который теперь час? — Половина седьмого, – отвечаю. — Ровно через три года ты умрешь. – И вторично, спрашивает Старец: — Который час? — Половина седьмого. — Через три года ты умрешь. – И опять спрашивает Старец: — Который час? — Половина седьмого, – отвечаю я уже с раздражением. — Через три года ты умрешь.

Я проснулся, зажег огонь, посмотрел на часы. Было 35 минут седьмого, следовательно, явление Старца было как раз в половине седьмого. Я оделся, позвонил, велел подать самовар. — Что это, Павел Иванович, сегодня так рано встать изволили? – сказал лакей. — Да так, не хочется спать. Налил себе чаю – не пьется; неужели мне жить осталось только три года? А там – смерть. Господи, как тяжело и страшно. Часов в 12 зашел ко мне один из товарищей: — Знаешь новость: устраивается пикник, собирается большое общество, вот будет весело! Я хотел прямо и тебя записать, не спрашивая, но потом все-таки решил спросить, поедешь ли? — А почем с человека? — Пустяки, по 50 рублей. — Если бы ты записал меня, не спросясь, то пришлось бы тебе и свои деньги заплатить! — Как, с каких пор ты стал Плюшкиным? — Я не стал Плюшкиным, но мне нездоровится. Голова сильно болит, не до пикника. — Ах ты, бедный! Ну, конечно, больному человеку удовольствия не в удовольствия. Он скоро ушел. С тех пор мысль о смерти не покидала меня. Я стал уклоняться от сообщества товарищей, избегать всяких развлечений. Впрочем, я не сразу порвал со всем.

Мир – это такое чудовище, что если повернуть круто – разорвет. И вот стал я постепенно освобождаться от уз мира, становилось все легче и легче, и, наконец, совсем освободился от него. Я перестал бывать у большинства моих прежних знакомых. Оставил 2–3 благочестивых семейства, где бывал изредка.

Прошло 3 года, наступило 17 сентября, памятный для меня день, в который я видел Старца. С раннего утра я уехал в один монастырь, исповедался и приобщился Святых Таин. После причастия стою в церкви и думаю: вот грохнусь! – но я не грохнулся. Впрочем, слова Старца исполнились: я, действительно, умер в тот день, но умер для мира...

Преподобный Варсонофий Оптинский

Прасковья Луполова пешком, с иконой Богородицы в руках, прошла более четырёх тысяч верст для того, чтобы вымолить у Царя прощение для своего отца. Лишь в России на целых сто лет забыли Прасковью, которую в Европе ласково называли «дочерью снегов». Но она вернулась - уже в бронзе.

В сибирском городе Ишиме, откуда Прасковья Луполова начала свой путь в Санкт-Петербург, ей поставили памятник рядом с храмом. На постаменте сделали надпись: «Прасковье Луполовой, явившей миру подвиг дочерней любви».

Прасковья родилась в 1784 году в семье Григория Луполова, участника штурма Измаила и Очакова. Он был гусарским офицером, дворянином из Малороссии. В 1789 году он был обвинён в покупке якобы ворованных лошадей для своего гусарского полка, лишен чинов и дворянства, его сослали в Ишим. В Сибирь переселилась и его жена с дочерью и прозябали там в нищете. Ещё в детстве дочь офицера дала обет: когда она вырастет, то подаст прошение Императору о помиловании отца.

Семья бедствовала, голодала, отец заболел - и тогда дочка в сентябре 1803 года, надеясь подать это прошение и смягчить участь отца, отправилась в дальний путь.

Девушка в 17 лет, с серебряным рублём, иконой Богородицы и родительским благословением, пошла пешком из Сибири в Петербург просить милости у Царя. Шла долгие четыре тысяч верст, побеждая страх, утешая себя словами: «Жив Бог, жива и душа моя!»

…В реальной истории Параши полно добрых чудес: пережидая буран в лесу, девушка чуть не замерзла в сугробе. Спас её проезжавший мимо ямщик - накинул на Парашу свой тулуп, а сам бежал рядом с санями, чтобы согреться. В пути странница находила приют у добрых людей, даже злодеи, решившие ограбить её, услышав рассказ об отце, разжалобились настолько, что сами дали денег.

Весной по реке девушка добралась до Вятки, едва не утонула, упав с лодки, потом пешком добрела до Казани, оттуда дошла до Москвы. А 5 августа 1804 года, пробыв в пути почти год, достигла столицы. Там, претерпев унижения и мытарства, в конце концов смогла попасть во дворец. Сначала рассказала о своей беде Императрице, а она помогла подать прошение Александру I.

Девушка тронула душу царя своими словами: «Родители всегда невиновны в глазах детей! Господь учит нас почитать родителей и не дело детей знать о грехах отцов». Император тут же начертал на прошении: «Помиловать!» – сказав, что отец, воспитавший такую дочь, достоин милости Божьей.

Государь назначил девушке огромную по тем временам пенсию из казны. О храброй красавице-сибирячке взахлёб писали газеты и журналы, она стала завидной невестой. Обласкана властью, богата, знаменита - даже по нынешним девичьим меркам это вершина счастья… Но выгодному замужеству и яркой жизни при царском дворе Прасковья предпочла монашество. Объяснила родителям, что ещё в пути дала обет принять постриг.

В ноябре 1809 года девушка скончалась в Десятинном монастыре в Великом Новгороде от чахотки - ей было всего 25 лет. Похоронили сибирячку в подвале храма обители, на надгробном камне вырезали её монашеское имя «Елизавета». Есть сведения, что на могилку Прасковьи спустя сто лет приходила Императрица Александра Федоровна, супруга последнего Императора Николая II и молилась ей, как святой.

Из тьмы забвения Парашу вернул к людям случай. Доцент Ишимского пединститута Татьяна Савченкова первой отыскала в архивах упоминания об этой девушке, нашла старинные книги и журналы, посвященные ей. И поразилась - оказалось, что Прасковья Луполова была звездой, которая вдохновила многих писателей и музыкантов Европы!

В 1885 году помощник начальника московского Октябрьского вокзала Ф. И. Соколов сообщил такой случай.

У него был знакомый железнодорожный служащий — стрелочник, который служил на одной из ближайших к Москве станций Октябрьской железной дороги. Однажды при исполнении своих служебных обязанностей на линии ему пришлось пережить ужасные минуты. Из Петрограда в Москву шел курьерский поезд. Стрелочник вышел ему навстречу, чтобы перевести стрелку и направить его на свободный путь. Смотрит, далеко впереди уже виднеется дымок и слышен свисток паровоза. Оглянувшись назад, он видит: по полотну навстречу поезду бежит его трехлетний сынишка и что-то держит в руках. Бросить стрелку и бежать навстречу сыну, чтобы увести его с полотна, было уже поздно.

Что делать? А поезд между тем приближался, и через минуты две, если он не перевел бы стрелку, состав должен был бы промчаться по другому пути, занятому, и потерпеть крушение, что привело бы к сотням человеческих жертв. Тогда всем сердцем он воззвал к Богу: “Да будет воля Твоя святая”, — перекрестился, закрыл глаза и повернул стрелку. Мгновение — и поезд промчался уже по полотну, по которому только что бежал его маленький сын.

Когда поезд скрылся из виду и пыль немного улеглась, стрелочник бегом направился к тому месту, где был его сын, думая найти хотя бы останки трупика, и что же видит: мальчик, сложив ручки на груди, лежит ниц на земле. Отец закричал ему: “Сын мой, ты жив?” — “Я жив, жив”, — весело отвечал он, поднялся на ножки, продолжая прижимать к своей груди вороненка. В глазах его не было и следа страха.

Отец спросил его: “Как же ты догадался лечь на землю?” А мальчик ответил: “Какой-то светлый, красивый, добрый юноша с крыльями склонился надо мной и пригнул меня к земле”. Стрелочник понял, что, когда он воззвал к Господу, Божий Ангел чудесно спас его ребенка. (Троицкие листки с луга духовного. С. 84)

В одной семье была традиция шить одежду бедным к Пасхе. И вот, в канун праздника бабушка рассказывает об удивительном случае…
Весна. Снег почти стаял. Земля чернеет и какой-то особенный свежий сырой запах говорит о весне. Мы все собрались у бабушки и усердно работаем: шьем рубашки бедным. Мама с няней кроят, бабушка смётывает рубашки, Наташенька быстро стачивает их на машинке, тетя Маша подрубает на руках, Вера обметывает петли и пришивает пуговицы. Даже крошки Коля и Машенька обрезают нитки и вдевают их в иголки.
«А ты расскажи нам, бабушка, — просит старший внук Николай, — почему у нас перед Пасхой шьют всегда мужские рубашки?”
«По завещанию моей бабушки, дружок мой… Это было давно — еще до революции. Моя бабушка, Надежда Сергеевна, проводила Великий Пост в строгом воздержании, молитве и в работе на бедных. Шила она и сама и все домашние женщины и девушки одежды бедным: платья, сарафаны, рубашки. Все это складывалось и раздавалось на Страстной неделе бедным, чтобы они имели возможность сходить к заутрене в новом чистом одеянии. Рубашки тогда шились не из ситца, как мы делаем теперь, а из белого домотканого холста, и сшивалось этих рубашек великое множество.
Однажды за год или за два до ее кончины, Надежда Сергеевна на Страстной неделе раздала все сшитые вещи бедным, и у нее осталась одна рубашка. С этой рубашкой происходило что-то странное: она несколько раз возвращалась к бабушке обратно. Один нищий уехал из города, другой умер, третий разбогател и больше не нуждался в милостыни.
«Как странно, — сказала бабушка своей горничной Устеньке. — Видимо, эту рубашку Бог кому-то предназначил. Оставим ее у себя, и ты отдашь ее первому, кто придет просить Христа ради”.
Прошло еще два дня, наступила Великая Суббота. Надежда Сергеевна сидела у своего окна, а Устенька уже заправляла лампады к празднику. Вдруг к окошку подошел высокий благообразный старик, одетый в наглухо застегнутый зипун. Он просил помочь ему Христа ради к Светлому Дню.
Бабушка послала Устеньку подать ему хлеба, денег, крашеных яичек. «Да еще не забудь рубашку, предназначенную ему, отдать”, — крикнула бабушка уходящей Устеньке.
Та все передала старику, а когда вынула рубашку с просьбой надеть ее в церковь к Светлой Заутрене, старик внезапно поднял руки к небу и залился слезами. «Господи, благодарю Тебя за великую милость ко мне грешному! — воскликнул он, — а тебя добрая, милая благодетельница, да благословит Господь за то, что после стольких лет к Светлому Дню ты прикрыла меня”.
С этими словами он распахнул свой зипун, а не груди его ничего не было. «Вот уже 16 лет я хожу неприкрыто, а дал я обет такой перед Господом: ничего не просить для себя. Что подадут, за то и спасибо. Ты первая, ангельская душа, покрыла мою наготу! И в какой великий Святой День, в канун Светлого Праздника”.
И он снова заплакал радостными слезами, плакала с ним и бабушка у своего окошка; поняла она, что Господь благословил и принял ее труд и работу.
Вот когда она умирала, она и завещала своей дочери и мне, своей внучке, всегда Великим Постом шить бедным рубашки и тоже заповедовать своим детям и внукам. Мы и стараемся по мере сил исполнить бабушкино завещание, и я надеюсь, мои дружочки, что и вы его не забудете”, — кончила бабушка свой рассказ.
 
Мария Львова 1940 г.

Митрополита Кирилла (Смирнова), Казанского и Свияжского, везли в ссылку. В одну глухую ночь он был выброшен из вагона на полном ходу поезда.

Стояла снежная зима. Митрополит Кирилл упал в огромный сугроб, как в перину, и не расшибся. С трудом вылез из него, огляделся – лес, снег и никакого признака жилья. Он долго шел цельным снегом и, выбившись из сил, сел на пень. Мороз пробирал до костей сквозь изношенную рясу. Чувствуя, что начинает замерзать, митрополит стал читать себе отходную.

Вдруг видит: к нему приближается что-то очень большое и темное, всмотрелся – медведь. «Загрызет», – мелькнула мысль, но бежать не было сил, да и куда? А медведь подошел, обнюхал сидящего и спокойно улегся у его ног.

Теплом повеяло от огромной медвежьей туши и полным доброжелательством. Но вот он заворочался и, повернувшись к владыке брюхом, растянулся во всю длину и сладко захрапел.
Долго колебался владыка, глядя на спящего медведя, потом не выдержал сковывающего холода и лег рядом с ним, прижавшись к теплому животу. Лежал и то одним, то другим боком поворачивался к зверю, чтобы согреться, а медведь глубоко дышал во сне и обдавал его горячим дыханием.

Когда начал брезжить рассвет, митрополит услышал далекое пение петухов. «Жилье близко», – мелькнула радостная мысль, и он осторожно, чтобы не разбудить медведя, встал на ноги. Но тот поднялся тоже, встряхнулся и вразвалку побрел к лесу. А отдохнувший владыка пошел на петушиные голоса и вскоре дошел до небольшой деревеньки.

Один искатель пришел к старцу и сказал:– Я хочу найти путь к Богу. Помоги мне!

Тот внимательно посмотрел на него и спросил:
– Скажи мне сначала, любил ли ты кого-нибудь?

Гость ответил:
– Я не интересуюсь мирскими делами, любовью и прочим. Я хочу прийти к Богу!

– Подумай еще раз, пожалуйста, любил ли ты в своей жизни женщину, ребенка или хотя бы кого-нибудь?

– Я ведь уже сказал тебе, что я не обычный мирянин. Я – человек, желающий познать Бога. Все остальное меня не интересует.

Глаза старца наполнились глубокой грустью, и он ответил искателю:
– Тогда это невозможно. Сначала тебе следует познать, как это действительно, по-настоящему любить кого-нибудь. Это и будет первая ступенька к Богу. Ты спрашиваешь меня про последнюю ступеньку, а сам еще не ступил на первую.

Бабульки в смысле всяких историй — мои любимицы.

Одна подошла как-то к моей старшей дочери Варваре и, всучив шоколадку «Аленка», попросила помянуть Василия Ивановича Чапаева. Кстати, выглядела она примерно так же лихо и отважно, как и герой Гражданской войны.

Другая, не местная, не приходская, пришла как-то на Всенощную. Начала с того, что отругала нас всех, что мы ходим в обуви в храм. «А не как нормальные мусульмане». Это ее слова.

Закончив ругаться, бабушка сняла ботинки и ходила по храму босиком и в милых советских трениках. Благоговейно прикладывалась к иконам и кланялась. А потом опять начала всех ругать:

— Ну вот что вы сюда пришли?! Здоровья выпрашивать?! Не выпрашивать надо, а бегом заниматься! Как я! Вот вы занимаетесь бегом? А вы? Нет? А вот я — да!

И недвусмысленно указывала на треники. А мы молились и стыдились, что ведем нездоровый образ жизни…

Стояла я как-то между службами опять же у нас в церковном дворе и пила кофе из чашки. А почему нет? Погода хорошая, народу мало. Пью себе, на солнышко щурюсь, не жду от мироздания никакого подвоха.

Идет мимо меня какой-то дядька. Притормозил, осмотрел задумчиво и высыпал мне в кружку мелочь. Приятно, конечно. Неожиданный заработок. Но в этот же день я купила себе новое платье. Красивое. Чтоб уж точно за нищую попрошайку не принимали.

Хотя и это меня не спасло. Буквально недавно одна наша храмовая старушка, когда я сняла у нее на глазах куртку и что-то сказала об афонских монахах, удивленно произнесла: «Да ты, оказывается, красивая и умная! А то ходит Бог знает что… Прямо подать хочется».