Forwarded from Православные истории «Благовест»
Митрополит Сурожский Антоний вспоминал однажды о своем общении со студентами Оксфорда. Он помогал в стенах этого древнейшего университета всем желающим совершить первые шаги в православии. Но как-то раз некий юноша заявил, что оставляет владыку, не считает его христианином.
Святитель развел руками и предложил напоследок хотя бы объяснить, отчего же он не христианин, и вот услышал:
– Вы не пацифист!
О том что было дальше, владыка рассказывал:
«Я говорю: «Нет, я не пацифист, я не считаю, что надо просто никогда никак не реагировать.
А ты пацифист?»
Он говорит: «Да».
– «И ты готов до предела идти в твоем пацифизме?»
– «Да, до предела».
– «Вот ответь мне на такой вопрос. Ты входишь в эту комнату и застаешь: какой-то хулиган собирается насиловать твою невесту. Что ты сделаешь?»
Он говорит: «Я постараюсь его убедить отказаться от злого намерения».
– «Хорошо, предположим, что, пока ты к нему речь держишь, он продолжает свое дело».
– «Я стану на колени и буду молить Бога, чтобы Он сделал это невозможным».
– «Ну а если все-таки все произойдет и он встанет и уйдет – что ты сделаешь?»
– «Я буду молить Бога, чтобы из зла получилось бы добро».
Я ему сказал: «Знаешь, был бы я твоей невестой, я бы поискал другого жениха».
Святитель развел руками и предложил напоследок хотя бы объяснить, отчего же он не христианин, и вот услышал:
– Вы не пацифист!
О том что было дальше, владыка рассказывал:
«Я говорю: «Нет, я не пацифист, я не считаю, что надо просто никогда никак не реагировать.
А ты пацифист?»
Он говорит: «Да».
– «И ты готов до предела идти в твоем пацифизме?»
– «Да, до предела».
– «Вот ответь мне на такой вопрос. Ты входишь в эту комнату и застаешь: какой-то хулиган собирается насиловать твою невесту. Что ты сделаешь?»
Он говорит: «Я постараюсь его убедить отказаться от злого намерения».
– «Хорошо, предположим, что, пока ты к нему речь держишь, он продолжает свое дело».
– «Я стану на колени и буду молить Бога, чтобы Он сделал это невозможным».
– «Ну а если все-таки все произойдет и он встанет и уйдет – что ты сделаешь?»
– «Я буду молить Бога, чтобы из зла получилось бы добро».
Я ему сказал: «Знаешь, был бы я твоей невестой, я бы поискал другого жениха».
😁24🙏20❤1
Forwarded from Православные истории «Благовест»
Митрополит Сурожский Антоний однажды заметил, что, когда неофит решит вскарабкаться на небо, поститься до полусмерти и прочее, все в его доме становятся святыми, потому что вынуждены смиряться и все сносить от «подвижника».
Было время, когда в детстве он сам просто сводил всех с ума в этом состоянии, но однажды...
– Помню, – рассказывает он, – как-то я молился у себя в комнате в самом возвышенном состоянии духа, когда бабушка отворила дверь и сказала: «Морковку чистить!»
Я вскочил на ноги и сказал: «Бабушка, ты разве не видишь, что я молился?»
Ответ бабушки был очень простым:
– Я думала, что молиться – значит, быть в общении с Богом и учиться любить. Вот тебе морковка и нож.
Было время, когда в детстве он сам просто сводил всех с ума в этом состоянии, но однажды...
– Помню, – рассказывает он, – как-то я молился у себя в комнате в самом возвышенном состоянии духа, когда бабушка отворила дверь и сказала: «Морковку чистить!»
Я вскочил на ноги и сказал: «Бабушка, ты разве не видишь, что я молился?»
Ответ бабушки был очень простым:
– Я думала, что молиться – значит, быть в общении с Богом и учиться любить. Вот тебе морковка и нож.
❤26🥰13👍5
☦️ Одна встреча перевернула все.
Однажды очередное мероприятие переросло в полнейший притон. Куча людей, все в дыму, как в фильмах. Я смотрю на все это в каком-то полном отчаянии и понимаю, что снова не вижу смысла жить. Я молод, а у меня никакой радости. Все мои надежды на футбол, медицину, искусство, общение, тусовки, музыку — все разрушилось.
Вдруг одной подруге стало плохо от наркотиков. Не так, что вызывать скорую, а какой-то ужас у нее в глазах застыл, и она ничего не может сказать. Я понимал, что она в сознании, но, если мы сейчас не уйдем, ее душа серьезно повредится.
Я ее забрал, и мы ушли. Уже было под утро, сели в какое-то кафе, чтобы она отдыхала, дал ей воды. Она сидела и молчала в результате шесть часов. И это еще больше меня добило.
Я понял, что это я делаю, все идет от меня. Может, из-за меня она что-то употребила. Я видел, что нарушилось что-то важное у нее внутри. Я не мыслил в категориях — душа, не душа, но понимал: что-то очень дорогое. И вот я сидел в этом кафе с ней в полном отчаянии и передумывал, пересматривал всю свою жизнь. Я был в таком безвыходном состоянии, что мне казалось — вот-вот и я умру, у меня совсем не осталось надежды на новую, другую жизнь, где было бы хоть какое-то место для радости и счастья.
Подруга уснула, так и не начав говорить, а я взял в руки телефон и начал бездумно скролить ленту. Каким-то образом наткнулся на видео некоего священнослужителя, это оказался архимандрит Фаддей Витовницкий, почитаемый в Сербии старец. Он пока не прославлен в лике святых, но, думаю, это святой жизни человек.
И случилась следующая вещь. Я слушал это видео больше часа, хотя оно было на сербском. Сербский язык, надо сказать, непонятен вообще, но — странное дело — я его слушал и понимал. Понимал абсолютно все — может, даже не в словесной форме.
И вдруг я почувствовал, что та дыра, которая во мне была все годы в поисках смысла, физически начинает наполняться. Меня заполняет свет. Я не могу остановиться и не слушать. Такое утешение от его слов, и оно растет, растет!.. Я начинаю плакать и в то же время радоваться — настолько, что даже не могу дышать. Даже вздохнуть не получается!
Это была встреча со Христом. Я удивительным образом это ощутил. Кроме пары страниц Ветхого Завета, я никогда не читал Писания. Но мне было очевидно, что Иисус — это Бог. И мне было очевидно, что встреча с Ним происходит сейчас. Как бы я стою перед Ним. И мне стало так же очевидно и больно от того, что все это время я работал на дьявола. Мне было очень строго это показано. Не как теория, а как реально живое знание. Хоть кто бы мне сказал, что я чушь говорю, любые ученые, — я ответил бы: да вы безумные просто, я это четко видел!
Господь мне показал, что одной ниточкой связаны все жизненные моменты — из детства, из юности, — когда задевало каким-то иным светом душу. Светом Христовым, который сейчас уже более ясно коснулся меня через слова старца Фаддея. Я раньше просто не мог вместить этот свет, не мог на него откликнуться.
Всю жизнь я вспомнил, прямо линию провел от начала до точки этой переломной. В такой радости был, плакал и радовался, благодарил Бога!
Какое-то время я еще был завязан на всех этих тусовках. Но в те дни у меня была такая радость, что я Бога узнал! На одной вечеринке я подхожу к диджею и говорю: «А ты веришь в Бога? Бог есть, брат, Бог есть!»
Потом стало очевидно, что после встречи с Господом мне туда нельзя возвращаться. И я со всеми моментально порвал. Это милость Божья, что Он мне реально дал меч, который не делит все на полутона, а делит на черное и белое, зло и добро. Раз — и разрубил.
***
Так начались изменения в жизни Романа, которые со временем привели его в Санкт-Петербургскую духовную академию, где он и учится сейчас на IV курсе. А подробно его история, как и других молодых ребят из академии, рассказана в книге Анны Ершовой «Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников» (издательство «Никея»).
Однажды очередное мероприятие переросло в полнейший притон. Куча людей, все в дыму, как в фильмах. Я смотрю на все это в каком-то полном отчаянии и понимаю, что снова не вижу смысла жить. Я молод, а у меня никакой радости. Все мои надежды на футбол, медицину, искусство, общение, тусовки, музыку — все разрушилось.
Вдруг одной подруге стало плохо от наркотиков. Не так, что вызывать скорую, а какой-то ужас у нее в глазах застыл, и она ничего не может сказать. Я понимал, что она в сознании, но, если мы сейчас не уйдем, ее душа серьезно повредится.
Я ее забрал, и мы ушли. Уже было под утро, сели в какое-то кафе, чтобы она отдыхала, дал ей воды. Она сидела и молчала в результате шесть часов. И это еще больше меня добило.
Я понял, что это я делаю, все идет от меня. Может, из-за меня она что-то употребила. Я видел, что нарушилось что-то важное у нее внутри. Я не мыслил в категориях — душа, не душа, но понимал: что-то очень дорогое. И вот я сидел в этом кафе с ней в полном отчаянии и передумывал, пересматривал всю свою жизнь. Я был в таком безвыходном состоянии, что мне казалось — вот-вот и я умру, у меня совсем не осталось надежды на новую, другую жизнь, где было бы хоть какое-то место для радости и счастья.
Подруга уснула, так и не начав говорить, а я взял в руки телефон и начал бездумно скролить ленту. Каким-то образом наткнулся на видео некоего священнослужителя, это оказался архимандрит Фаддей Витовницкий, почитаемый в Сербии старец. Он пока не прославлен в лике святых, но, думаю, это святой жизни человек.
И случилась следующая вещь. Я слушал это видео больше часа, хотя оно было на сербском. Сербский язык, надо сказать, непонятен вообще, но — странное дело — я его слушал и понимал. Понимал абсолютно все — может, даже не в словесной форме.
И вдруг я почувствовал, что та дыра, которая во мне была все годы в поисках смысла, физически начинает наполняться. Меня заполняет свет. Я не могу остановиться и не слушать. Такое утешение от его слов, и оно растет, растет!.. Я начинаю плакать и в то же время радоваться — настолько, что даже не могу дышать. Даже вздохнуть не получается!
Это была встреча со Христом. Я удивительным образом это ощутил. Кроме пары страниц Ветхого Завета, я никогда не читал Писания. Но мне было очевидно, что Иисус — это Бог. И мне было очевидно, что встреча с Ним происходит сейчас. Как бы я стою перед Ним. И мне стало так же очевидно и больно от того, что все это время я работал на дьявола. Мне было очень строго это показано. Не как теория, а как реально живое знание. Хоть кто бы мне сказал, что я чушь говорю, любые ученые, — я ответил бы: да вы безумные просто, я это четко видел!
Господь мне показал, что одной ниточкой связаны все жизненные моменты — из детства, из юности, — когда задевало каким-то иным светом душу. Светом Христовым, который сейчас уже более ясно коснулся меня через слова старца Фаддея. Я раньше просто не мог вместить этот свет, не мог на него откликнуться.
Всю жизнь я вспомнил, прямо линию провел от начала до точки этой переломной. В такой радости был, плакал и радовался, благодарил Бога!
Какое-то время я еще был завязан на всех этих тусовках. Но в те дни у меня была такая радость, что я Бога узнал! На одной вечеринке я подхожу к диджею и говорю: «А ты веришь в Бога? Бог есть, брат, Бог есть!»
Потом стало очевидно, что после встречи с Господом мне туда нельзя возвращаться. И я со всеми моментально порвал. Это милость Божья, что Он мне реально дал меч, который не делит все на полутона, а делит на черное и белое, зло и добро. Раз — и разрубил.
***
Так начались изменения в жизни Романа, которые со временем привели его в Санкт-Петербургскую духовную академию, где он и учится сейчас на IV курсе. А подробно его история, как и других молодых ребят из академии, рассказана в книге Анны Ершовой «Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников» (издательство «Никея»).
🙏23❤15🥰13👍1
☦️ Всякий раз, когда из Америки в Россию, собирался прилететь епископ Василий (Родзянко), он заранее звонил мне. И я с радостью отправлялся с ним в какое-нибудь очередное захватывающее странствие.
Как-то летом, году в 1990-м, в один из приездов Владыки в Москву к нему пришел познакомиться гренадерского вида молодой священник. И с места в карьер предложил Владыке послужить у него на приходе. Владыка, как всегда, не заставил просить себя дважды. А я понял, что у нас начинаются очередные проблемы.
— А где приход-то твой? — спросил я, мрачно оглядывая молодого батюшку.
— Недалеко. За Костромой. Там еще километров сто пятьдесят еще… Точнее, двести… Аккурат между Чухломой и Кологривом.
Я содрогнулся. И стал вслух прикидывать:
— Четыреста километров до Костромы, потом еще двести… Кстати, Владыка, вы хоть немного себе представляете, какие там дороги — между Чухломой и Кологривом? Слушай, батюшка, а от костромского архиерея у тебя благословение на служение Владыки есть? — ухватился я за последнюю надежду. — Ведь без благословения ему в чужой епархии служить нельзя!
— Без этого я бы и не подходил, — безжалостно заверил меня гренадер. — Все благословения у нашего архиерея заранее получены.
Таким вот образом Владыка Василий и очутился на глухой дороге по пути к затерянной в костромских лесах деревушке. Путь до его деревни был действительно долог, так что спутники успели изрядно устать.
Неожиданно машина остановилась. На дороге буквально несколько минут назад произошла авария — грузовик лоб в лоб столкнулся с мотоциклом. На земле в пыли лежал мертвый мужчина. Над ним в оцепенении стоял юноша. Поблизости курил понурый водитель грузовика.
Владыка и его спутники поспешно вышли из автомобиля. Но помочь уже ничем было нельзя. Мгновенно ворвавшееся в наш мир торжество жестокой бессмысленности, картина непоправимого человеческого горя подавили всех, кто оказался в эту минуту здесь, на дороге.
Молоденький мотоциклист, зажав в руках шлем, плакал — погибший был его отцом.
Владыка обнял молодого человека.
— Я священник. Если ваш отец был верующим, я могу совершить необходимые для него сейчас молитвы.
— Да, да! — начиная выходить из оцепенения, подхватил молодой человек.
— Сделайте, пожалуйста, все что надо! Отец был православным. Правда, он никогда не ходил в церковь — все церкви вокруг посносили… Но он всегда говорил, что у него есть духовник! Сделайте, пожалуйста, все как положено!
Из машины уже несли священнические облачения.
Владыка не удержался и осторожно спросил молодого человека:
— Как же так получилось, что ваш отец не бывал в церкви, а имел духовника?
— Да так получилось… Отец много лет слушал религиозные передачи из Лондона. Их вел какой-то священник Родзянко. Этого батюшку папа и считал своим духовником. Хотя никогда в жизни его не видел.
Владыка заплакал и опустился на колени перед своим умершим духовным сыном.
Архимандрит Тихон Шевкунов
Как-то летом, году в 1990-м, в один из приездов Владыки в Москву к нему пришел познакомиться гренадерского вида молодой священник. И с места в карьер предложил Владыке послужить у него на приходе. Владыка, как всегда, не заставил просить себя дважды. А я понял, что у нас начинаются очередные проблемы.
— А где приход-то твой? — спросил я, мрачно оглядывая молодого батюшку.
— Недалеко. За Костромой. Там еще километров сто пятьдесят еще… Точнее, двести… Аккурат между Чухломой и Кологривом.
Я содрогнулся. И стал вслух прикидывать:
— Четыреста километров до Костромы, потом еще двести… Кстати, Владыка, вы хоть немного себе представляете, какие там дороги — между Чухломой и Кологривом? Слушай, батюшка, а от костромского архиерея у тебя благословение на служение Владыки есть? — ухватился я за последнюю надежду. — Ведь без благословения ему в чужой епархии служить нельзя!
— Без этого я бы и не подходил, — безжалостно заверил меня гренадер. — Все благословения у нашего архиерея заранее получены.
Таким вот образом Владыка Василий и очутился на глухой дороге по пути к затерянной в костромских лесах деревушке. Путь до его деревни был действительно долог, так что спутники успели изрядно устать.
Неожиданно машина остановилась. На дороге буквально несколько минут назад произошла авария — грузовик лоб в лоб столкнулся с мотоциклом. На земле в пыли лежал мертвый мужчина. Над ним в оцепенении стоял юноша. Поблизости курил понурый водитель грузовика.
Владыка и его спутники поспешно вышли из автомобиля. Но помочь уже ничем было нельзя. Мгновенно ворвавшееся в наш мир торжество жестокой бессмысленности, картина непоправимого человеческого горя подавили всех, кто оказался в эту минуту здесь, на дороге.
Молоденький мотоциклист, зажав в руках шлем, плакал — погибший был его отцом.
Владыка обнял молодого человека.
— Я священник. Если ваш отец был верующим, я могу совершить необходимые для него сейчас молитвы.
— Да, да! — начиная выходить из оцепенения, подхватил молодой человек.
— Сделайте, пожалуйста, все что надо! Отец был православным. Правда, он никогда не ходил в церковь — все церкви вокруг посносили… Но он всегда говорил, что у него есть духовник! Сделайте, пожалуйста, все как положено!
Из машины уже несли священнические облачения.
Владыка не удержался и осторожно спросил молодого человека:
— Как же так получилось, что ваш отец не бывал в церкви, а имел духовника?
— Да так получилось… Отец много лет слушал религиозные передачи из Лондона. Их вел какой-то священник Родзянко. Этого батюшку папа и считал своим духовником. Хотя никогда в жизни его не видел.
Владыка заплакал и опустился на колени перед своим умершим духовным сыном.
Архимандрит Тихон Шевкунов
❤45🙏29
☦️ Митрополит Вениамин (Федченков) вспоминал об одном ревностном священнике, который так увлекся строительством храма, что пропадал на работах днем и ночью.
Матушка поначалу тихо роптала – у нее раз ужин пропал, другой – детей забросил... Но однажды твердо сказала супругу:
– Если ты не изменишь жизни, то я уйду к родителям.
Задумался батюшка, кого ему предпочесть: храм или жену?
Когда об этой истории узнал старец Анатолий Оптинский, он воскликнул: «Ах, беда какая!»
– Жена для батюшки и есть Церковь, – сказал старец, – об этом и апостол говорил. Храм-то строить великое дело, но и мир семейный хранить – святое. Пусть этот батюшка послушает матушки, а иначе плохо будет, плохо».
Затем, подумав, добавил: «Добро-то, добро храм строить, да ведь и здесь тайно примешивается тщеславие. Хочется поскорее дело кончить, людям понравиться».
Когда эти слова передали священнику-строителю, тот раскаялся, и мир семейный был восстановлен.
Матушка поначалу тихо роптала – у нее раз ужин пропал, другой – детей забросил... Но однажды твердо сказала супругу:
– Если ты не изменишь жизни, то я уйду к родителям.
Задумался батюшка, кого ему предпочесть: храм или жену?
Когда об этой истории узнал старец Анатолий Оптинский, он воскликнул: «Ах, беда какая!»
– Жена для батюшки и есть Церковь, – сказал старец, – об этом и апостол говорил. Храм-то строить великое дело, но и мир семейный хранить – святое. Пусть этот батюшка послушает матушки, а иначе плохо будет, плохо».
Затем, подумав, добавил: «Добро-то, добро храм строить, да ведь и здесь тайно примешивается тщеславие. Хочется поскорее дело кончить, людям понравиться».
Когда эти слова передали священнику-строителю, тот раскаялся, и мир семейный был восстановлен.
❤37👍8
☦️ История моего церковного служения началась с того, что я стал сторожем при храме.
Казалось бы, что тут «духовного»? Сиди себе, посматривай на приходящих, отвечай на телефонные звонки, ночью обходи территорию, а в зимнее время подкидывай уголь в кочегарку.
Тем не менее никогда в жизни я не читал так много духовной литературы и не молился так горячо и усердно, как в тот период. Я встречал самых необыкновенных людей, попадал в самые абсурдные ситуации, но только сейчас, уже будучи священником, я понимаю: Господь таким образом «готовил» меня к пастырскому служению.
Приходилось общаться и с наркоманами, и с алкоголиками. Обычно это были ночные посетители. Кого-то успокаивал сам, кому-то приходилось вызывать скорую или милицию. Днем меня одолевали посетители иного рода. Часто приходили люди не особо воцерковленные и начинали что-то требовать, иногда самое немыслимое. Одну из таких посетительниц я запомнил на всю жизнь.
«Деточка, у меня котик умер, я его отпеть хочу, как это сделать?» — вот что однажды спросила у меня милейшая бабушка, зашедшая в храм. На мой серьезный и полный богословского мудрствования ответ по поводу того, кого в Церкви можно отпевать, она мне не менее резонно ответила: «А для меня мой котик как человек был, и даже лучше некоторых из людей!» Ее решение отпеть пушистого друга не мог поколебать ни один мой аргумент. И тут на подмогу пришел отец Владимир, в то время штатный священник Троицкой церкви Красноярска.
Деловито выслушав бабушку, он вдруг выдал: «Да, конечно, сейчас отпоем. Как котика звали?» Все участники этой трагикомедии были шокированы: я не мог поверить, что батюшка собирается пойти против учения Святой Церкви и святых отцов, а глаза милой бабушки сияли от осознания своей победы.
Но следующая реплика отца Владимира расставила все по местам: «Да, кстати, котик Ваш крещеный? Он исповедовал православие?» Неожиданно!.. Оказалось, что нет. Когда стала понятна невыполнимость просьбы, бабушке пришлось уйти. Тем не менее во взгляде ее читалась невероятная решимость. Такой взгляд бывает у ребенка, который во что бы то ни стало решил выпросить у мамы новую игрушку в магазине.
Через неделю уже знакомая посетительница снова стояла на пороге храма. Не успел я и рта раскрыть, как она выпалила: «Я хочу покрестить котика!» На руках у нее был маленький пушистый комочек. На мою удачу, совсем недалеко был отец Владимир.
Узнав, в чем дело, он со свойственной ему невозмутимостью и деловитостью сказал: «Конечно, покрестим! — и снова момент торжества милой пожилой женщины. — Только надо, чтобы котик Символ веры выучил наизусть. Сможет?» Она огорченно вздохнула.
Не думайте, что мы хотели просто посмеяться над ней. С этих забавных диалогов началось наше общение, которое переросло в настоящую дружбу.
Бабушка оказалась добрейшим человеком. Каждый раз, когда наступало мое дежурство, она приходила в сторожку и приносила мне гостинцы. Мы пили чай и беседовали о жизни. Бывшая прима-балерина, когда-то любимица публики и похитительница мужских сердец — сейчас одинокий пожилой человек, который нуждался в общении. Выросшая в советское время, она мало что знала о православии. И вот постепенно эта женщина, когда-то так яростно желавшая отпеть кота, начала интересоваться церковной жизнью. Стала заходить в храм, подолгу стояла на службах, горячо молилась у иконы Божьей Матери.
Когда я стал священником, то первым человеком, который пришел ко мне на исповедь, была она, та самая «Маргоша», как она потом просила называть ее. Она же стала первым человеком, кого я отпел.
Иногда, закрыв на пару секунд глаза, я вновь вижу ее седые волосы, собранные в тугую прическу, негнущиеся, больные «профессионально поставленные» ноги и слышу ее голос: «Деточка, послушайте, что я вам скажу. Не живите молодостью, живите будущей старостью. Потому что нет ничего страшней ее, одинокой».
А на коленях мурлыкает ее кот. Тот самый, который не смог выучить Символ веры и так и остался — некрещеным.
Священник Дмитрий Харцыз
Казалось бы, что тут «духовного»? Сиди себе, посматривай на приходящих, отвечай на телефонные звонки, ночью обходи территорию, а в зимнее время подкидывай уголь в кочегарку.
Тем не менее никогда в жизни я не читал так много духовной литературы и не молился так горячо и усердно, как в тот период. Я встречал самых необыкновенных людей, попадал в самые абсурдные ситуации, но только сейчас, уже будучи священником, я понимаю: Господь таким образом «готовил» меня к пастырскому служению.
Приходилось общаться и с наркоманами, и с алкоголиками. Обычно это были ночные посетители. Кого-то успокаивал сам, кому-то приходилось вызывать скорую или милицию. Днем меня одолевали посетители иного рода. Часто приходили люди не особо воцерковленные и начинали что-то требовать, иногда самое немыслимое. Одну из таких посетительниц я запомнил на всю жизнь.
«Деточка, у меня котик умер, я его отпеть хочу, как это сделать?» — вот что однажды спросила у меня милейшая бабушка, зашедшая в храм. На мой серьезный и полный богословского мудрствования ответ по поводу того, кого в Церкви можно отпевать, она мне не менее резонно ответила: «А для меня мой котик как человек был, и даже лучше некоторых из людей!» Ее решение отпеть пушистого друга не мог поколебать ни один мой аргумент. И тут на подмогу пришел отец Владимир, в то время штатный священник Троицкой церкви Красноярска.
Деловито выслушав бабушку, он вдруг выдал: «Да, конечно, сейчас отпоем. Как котика звали?» Все участники этой трагикомедии были шокированы: я не мог поверить, что батюшка собирается пойти против учения Святой Церкви и святых отцов, а глаза милой бабушки сияли от осознания своей победы.
Но следующая реплика отца Владимира расставила все по местам: «Да, кстати, котик Ваш крещеный? Он исповедовал православие?» Неожиданно!.. Оказалось, что нет. Когда стала понятна невыполнимость просьбы, бабушке пришлось уйти. Тем не менее во взгляде ее читалась невероятная решимость. Такой взгляд бывает у ребенка, который во что бы то ни стало решил выпросить у мамы новую игрушку в магазине.
Через неделю уже знакомая посетительница снова стояла на пороге храма. Не успел я и рта раскрыть, как она выпалила: «Я хочу покрестить котика!» На руках у нее был маленький пушистый комочек. На мою удачу, совсем недалеко был отец Владимир.
Узнав, в чем дело, он со свойственной ему невозмутимостью и деловитостью сказал: «Конечно, покрестим! — и снова момент торжества милой пожилой женщины. — Только надо, чтобы котик Символ веры выучил наизусть. Сможет?» Она огорченно вздохнула.
Не думайте, что мы хотели просто посмеяться над ней. С этих забавных диалогов началось наше общение, которое переросло в настоящую дружбу.
Бабушка оказалась добрейшим человеком. Каждый раз, когда наступало мое дежурство, она приходила в сторожку и приносила мне гостинцы. Мы пили чай и беседовали о жизни. Бывшая прима-балерина, когда-то любимица публики и похитительница мужских сердец — сейчас одинокий пожилой человек, который нуждался в общении. Выросшая в советское время, она мало что знала о православии. И вот постепенно эта женщина, когда-то так яростно желавшая отпеть кота, начала интересоваться церковной жизнью. Стала заходить в храм, подолгу стояла на службах, горячо молилась у иконы Божьей Матери.
Когда я стал священником, то первым человеком, который пришел ко мне на исповедь, была она, та самая «Маргоша», как она потом просила называть ее. Она же стала первым человеком, кого я отпел.
Иногда, закрыв на пару секунд глаза, я вновь вижу ее седые волосы, собранные в тугую прическу, негнущиеся, больные «профессионально поставленные» ноги и слышу ее голос: «Деточка, послушайте, что я вам скажу. Не живите молодостью, живите будущей старостью. Потому что нет ничего страшней ее, одинокой».
А на коленях мурлыкает ее кот. Тот самый, который не смог выучить Символ веры и так и остался — некрещеным.
Священник Дмитрий Харцыз
🙏32❤24
☦️ Однажды с протоиерем Владимиром Горюновым произошел такой случай.
В храм зашел человек и, подойдя к отцу Владимиру, обратился с просьбой: «Я колдун, и мне нужно исповедаться и причаститься».
Завязался небольшой разговор, в котором священник объяснял, что исповедать этого человека сможет, если он действительно раскаялся, а вот со Святым Причастием придется подождать, так как есть канонические правила, согласно которых не только колдунов, а даже людей, к ним ходивших, отлучать от церковного общения на несколько лет. Поэтому нужен какой-то период для того, чтобы человек укрепился в своем раскаянии.
На что колдун стал заявлять, что воспринимает Причастие, как подзарядку «высшей энергией», и что священники такие же колдуны, как и он...
Когда доводы в этом споре казались исчерпаны, отец Владимир сказал колдуну: «Иди сюда, чадо». После чего он левой рукой наклонил к себе голову колдуна, а правой
перекрестил ее (совершил обычное священническое благословение).
Как после всего рассказывал батюшка, он сам не ожидал того, что потом произошло — «Я же его только перекрестил!».
Колдуна резко выгнуло в спине и развернуло на 360 градусов, а затем его стало крутить и бить об стены храма, пока он как пробка не вылетел на улицу. Женщина, стоявшая в храме, буквально вжалась в стену от этого зрелища...
Больше этот колдун в храме не появлялся. Таким вот чудесным образом Господь показал беспомощность бесовской силы против благодати Божией!
священник Виктор ИВАНОВ
В храм зашел человек и, подойдя к отцу Владимиру, обратился с просьбой: «Я колдун, и мне нужно исповедаться и причаститься».
Завязался небольшой разговор, в котором священник объяснял, что исповедать этого человека сможет, если он действительно раскаялся, а вот со Святым Причастием придется подождать, так как есть канонические правила, согласно которых не только колдунов, а даже людей, к ним ходивших, отлучать от церковного общения на несколько лет. Поэтому нужен какой-то период для того, чтобы человек укрепился в своем раскаянии.
На что колдун стал заявлять, что воспринимает Причастие, как подзарядку «высшей энергией», и что священники такие же колдуны, как и он...
Когда доводы в этом споре казались исчерпаны, отец Владимир сказал колдуну: «Иди сюда, чадо». После чего он левой рукой наклонил к себе голову колдуна, а правой
перекрестил ее (совершил обычное священническое благословение).
Как после всего рассказывал батюшка, он сам не ожидал того, что потом произошло — «Я же его только перекрестил!».
Колдуна резко выгнуло в спине и развернуло на 360 градусов, а затем его стало крутить и бить об стены храма, пока он как пробка не вылетел на улицу. Женщина, стоявшая в храме, буквально вжалась в стену от этого зрелища...
Больше этот колдун в храме не появлялся. Таким вот чудесным образом Господь показал беспомощность бесовской силы против благодати Божией!
священник Виктор ИВАНОВ
🙏48❤13
☦️ Одна пожилая инокиня из скита Серафимо-Дивеевского монастыря рассказала такой случай.
- Нет у нас транспорта, а зимой никто к нам не едет. Бывает, месяцами никакой попутки, все позаметает. Вот съели мы давно весь хлеб, едим одни сухарики, долго уже их едим.
Я и говорю батюшке (они все преподобного Серафима называют "батюшка" или "батюшка Серафим"):
"Батюшка Серафим, хоть бы хлебушка нам прислал, а то уже девочкам наскучили сухарики" (а у них в скиту почти все - очень молодые девчонки).
Через пару часов въезжает к ним машина, полная хлеба, вылезает из нее известный им человек из Дивеева - и прямо к этой инокине:
- Принимай, матушка, хлеб. А сам волнуется, чуть руки не трясутся, и рассказывает:
- Еду я из Дивеева, везу хлеб в... (и называет другой скит). Вдруг голос: "Вези в... (называет их скит)".
Я спрашиваю шофера: "Слышал ли что-нибудь?" Он говорит: "Нет". Через некоторое время голос повторил то же, но более строго. Тот опять к водителю машины: "Как же так, я слышу, а ты нет?"
Прошло еще немного времени. Голос уже совсем строго на него прикрикнул, так что тот сразу развернул водителя, и вот они здесь.
- Нет у нас транспорта, а зимой никто к нам не едет. Бывает, месяцами никакой попутки, все позаметает. Вот съели мы давно весь хлеб, едим одни сухарики, долго уже их едим.
Я и говорю батюшке (они все преподобного Серафима называют "батюшка" или "батюшка Серафим"):
"Батюшка Серафим, хоть бы хлебушка нам прислал, а то уже девочкам наскучили сухарики" (а у них в скиту почти все - очень молодые девчонки).
Через пару часов въезжает к ним машина, полная хлеба, вылезает из нее известный им человек из Дивеева - и прямо к этой инокине:
- Принимай, матушка, хлеб. А сам волнуется, чуть руки не трясутся, и рассказывает:
- Еду я из Дивеева, везу хлеб в... (и называет другой скит). Вдруг голос: "Вези в... (называет их скит)".
Я спрашиваю шофера: "Слышал ли что-нибудь?" Он говорит: "Нет". Через некоторое время голос повторил то же, но более строго. Тот опять к водителю машины: "Как же так, я слышу, а ты нет?"
Прошло еще немного времени. Голос уже совсем строго на него прикрикнул, так что тот сразу развернул водителя, и вот они здесь.
👍28❤26
Прабабушка мужа, отметившая этой зимой свое 98-летие, рассказала, от чего так долго живет.
Родилась при царе Николае, в самом начале 1917 года, перенесла весь ужас послереволюционного времени, веры не знала, Бога не помнила, но сердце имела доброе и отзывчивое. Раз, в 1931 году, проходя с булкой только что купленного хлеба мимо жд станции, увидела эшелон со ссыльными монахами, коих тогда много погибло не только от мук, но и от жестокого голода в дальнем пути.
Далее ее текст:
- Иду я, значит, мимо, и вижу: серенькие, худенькие такие попики, меж щелей вагона смотрят, а глаза у них добрые-добрые, лет 14 мне тогда было, отчаянная, пожалела их, да и бросила весь хлеб по кусочкам в вагон. Кругом свист, топот поднялся, конвойный орет, матери сказать грозится, патруль вызвать, а я уж больно смышленая была, да на язык острая, и, не мешкая, ответила: - Дяденька, что кричишь-то, я ж во врагов народа камушками, камушками кидала.
Домой прибежала, сердце остановить не могу... Маме рассказала, а она, на следующий день, снова за хлебом отправила, со словами: - Не оскудеет рука дающего, помни, доченька. Долго они (монахи) мне в след махали, а один не побоялся крикнуть "До ста лет тебе дожить, милая!"
Вот и живу, мучаюсь, - закончила бабушка, так и не ставшая глубоко верующей, но пронесшая память о великих событиях сквозь года.
Родилась при царе Николае, в самом начале 1917 года, перенесла весь ужас послереволюционного времени, веры не знала, Бога не помнила, но сердце имела доброе и отзывчивое. Раз, в 1931 году, проходя с булкой только что купленного хлеба мимо жд станции, увидела эшелон со ссыльными монахами, коих тогда много погибло не только от мук, но и от жестокого голода в дальнем пути.
Далее ее текст:
- Иду я, значит, мимо, и вижу: серенькие, худенькие такие попики, меж щелей вагона смотрят, а глаза у них добрые-добрые, лет 14 мне тогда было, отчаянная, пожалела их, да и бросила весь хлеб по кусочкам в вагон. Кругом свист, топот поднялся, конвойный орет, матери сказать грозится, патруль вызвать, а я уж больно смышленая была, да на язык острая, и, не мешкая, ответила: - Дяденька, что кричишь-то, я ж во врагов народа камушками, камушками кидала.
Домой прибежала, сердце остановить не могу... Маме рассказала, а она, на следующий день, снова за хлебом отправила, со словами: - Не оскудеет рука дающего, помни, доченька. Долго они (монахи) мне в след махали, а один не побоялся крикнуть "До ста лет тебе дожить, милая!"
Вот и живу, мучаюсь, - закончила бабушка, так и не ставшая глубоко верующей, но пронесшая память о великих событиях сквозь года.
❤36👍7
☦️ Лучшая проповедь, которую я слышал
Я вам расскажу одну историю, которая произошла со мной в США. Однажды, много лет назад, в одиннадцать часов вечера мне позвонил мой епархиальный архиерей. Он сказал: «Батюшка, надеюсь, я вас не разбудил?»
Конечно, он меня разбудил. Далее он продолжил: «Мне позвонили из больницы. Нужно, чтобы вы срочно поехали туда и причастили умирающего». Я собрался, сел в метро и поехал в Бронкс, который находится приблизительно в двадцати километрах от нашего монастыря. Я приехал в больницу, напутствовал умирающего Святыми Дарами, и, когда я снова спустился в метро, был уже час ночи. Я очень долго ждал поезда, а когда поезд пришел, то в вагоне никого не было. Бронкс — очень бедный и очень опасный район. И буквально через пару остановок в поезд зашел какой-то человек, встал в противоположном конце вагона и стал меня пристально рассматривать. Выглядел он очень опасно, и, когда двери закрылись и поезд тронулся, он стал продвигаться в мою сторону. Первой моей мыслью было: «Все, мой час пришел». Мужчина подошел, встал надо мной и говорит:
— Ну, и кто ты такой? Что это ты так вырядился?
Я ответил ему, что я священник.
— Какой еще священник? — говорит он.
— Православный, — ответил я.
У меня с собой была сумка, в которой лежали епитрахиль, требник и все, что было мне необходимо для службы, и, кивая на сумку, этот человек меня спрашивает:
— А в сумке что у тебя? Я говорю:
— То же, что у тебя в голове.
— То есть?
— Пусто.
Мужчина засмеялся и говорит:
— Так что, ты меня не боишься?
— Да нет, — отвечаю, — не боюсь. Он сел и говорит:
— Ты знаешь, я когда-то был католиком, но во все эти вещи больше не верю.
Я спрашиваю:
— В какие вещи? Он отвечает:
— Один священник рассказывал нам, что он может изменить хлеб и вино в Тело и Кровь. Неужели ты веришь в это?
— Конечно, верю, — отвечаю я.
— Тогда, — говорит он, — твои прихожане в это не верят.
— Конечно, верят!
Он посмотрел на меня и говорит:
— Что ж, они никогда не ходят домой? Я не понял его вопроса:
— О чем это ты? Конечно, они ходят домой!
Услышав это, он махнул рукой, бросил на меня насмешливый взгляд и сказал с уверенностью:
— Нет, они не верят. Если бы я верил, что Иисус Христос, Сам, был на этом алтаре, в этой церкви, я бы никогда бы не пошел домой. Зачем мне куда-то идти? И они не верят, и ты, отец, не веришь.
Это была одна из лучших проповедей, которую я когда бы то ни было слышал. И я сейчас говорю вам, сестры: вы не верите, что Христос здесь. Вы не верите, что Он в вас, и вы не верите, что Он в вашей сестре, — иначе бы вы никогда не вели себя так, как ведете сейчас. Так что это вы, а не какие-то люди с улицы, отрекаетесь от Христа. Самой своей жизнью вы говорите друг другу и всем людям: Он не существует. Он сказал: тот, кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным (Мф. 10:33). Не горит ли у нас земля под ногами? Когда же мы изменимся? Чего вы ждете, молнии с неба?..
Я однажды сказал эту фразу на проповеди, и внезапно молния действительно ударила в церковь — до сих пор никто из тех, кто тогда был в храме, не забыл о том, о чем я тогда говорил. Жалко, что я не могу хотя бы иногда это повторять…
Схиархимандрит Иоаким (Парр)
📲 Другие рассказы в MAX
Я вам расскажу одну историю, которая произошла со мной в США. Однажды, много лет назад, в одиннадцать часов вечера мне позвонил мой епархиальный архиерей. Он сказал: «Батюшка, надеюсь, я вас не разбудил?»
Конечно, он меня разбудил. Далее он продолжил: «Мне позвонили из больницы. Нужно, чтобы вы срочно поехали туда и причастили умирающего». Я собрался, сел в метро и поехал в Бронкс, который находится приблизительно в двадцати километрах от нашего монастыря. Я приехал в больницу, напутствовал умирающего Святыми Дарами, и, когда я снова спустился в метро, был уже час ночи. Я очень долго ждал поезда, а когда поезд пришел, то в вагоне никого не было. Бронкс — очень бедный и очень опасный район. И буквально через пару остановок в поезд зашел какой-то человек, встал в противоположном конце вагона и стал меня пристально рассматривать. Выглядел он очень опасно, и, когда двери закрылись и поезд тронулся, он стал продвигаться в мою сторону. Первой моей мыслью было: «Все, мой час пришел». Мужчина подошел, встал надо мной и говорит:
— Ну, и кто ты такой? Что это ты так вырядился?
Я ответил ему, что я священник.
— Какой еще священник? — говорит он.
— Православный, — ответил я.
У меня с собой была сумка, в которой лежали епитрахиль, требник и все, что было мне необходимо для службы, и, кивая на сумку, этот человек меня спрашивает:
— А в сумке что у тебя? Я говорю:
— То же, что у тебя в голове.
— То есть?
— Пусто.
Мужчина засмеялся и говорит:
— Так что, ты меня не боишься?
— Да нет, — отвечаю, — не боюсь. Он сел и говорит:
— Ты знаешь, я когда-то был католиком, но во все эти вещи больше не верю.
Я спрашиваю:
— В какие вещи? Он отвечает:
— Один священник рассказывал нам, что он может изменить хлеб и вино в Тело и Кровь. Неужели ты веришь в это?
— Конечно, верю, — отвечаю я.
— Тогда, — говорит он, — твои прихожане в это не верят.
— Конечно, верят!
Он посмотрел на меня и говорит:
— Что ж, они никогда не ходят домой? Я не понял его вопроса:
— О чем это ты? Конечно, они ходят домой!
Услышав это, он махнул рукой, бросил на меня насмешливый взгляд и сказал с уверенностью:
— Нет, они не верят. Если бы я верил, что Иисус Христос, Сам, был на этом алтаре, в этой церкви, я бы никогда бы не пошел домой. Зачем мне куда-то идти? И они не верят, и ты, отец, не веришь.
Это была одна из лучших проповедей, которую я когда бы то ни было слышал. И я сейчас говорю вам, сестры: вы не верите, что Христос здесь. Вы не верите, что Он в вас, и вы не верите, что Он в вашей сестре, — иначе бы вы никогда не вели себя так, как ведете сейчас. Так что это вы, а не какие-то люди с улицы, отрекаетесь от Христа. Самой своей жизнью вы говорите друг другу и всем людям: Он не существует. Он сказал: тот, кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным (Мф. 10:33). Не горит ли у нас земля под ногами? Когда же мы изменимся? Чего вы ждете, молнии с неба?..
Я однажды сказал эту фразу на проповеди, и внезапно молния действительно ударила в церковь — до сих пор никто из тех, кто тогда был в храме, не забыл о том, о чем я тогда говорил. Жалко, что я не могу хотя бы иногда это повторять…
Схиархимандрит Иоаким (Парр)
📲 Другие рассказы в MAX
❤25🙏24