Отдай деньги первому встречному
Со всей страны люди съезжались к святому Иоанну Кронштадтскому, чтобы передать ему деньги. Верующие знали, что священник не только постоянно помогает приходящим к нему за помощью, но и содержит основанный им для безработных «Дом трудолюбия».
Однажды в город приехала благочестивая женщина с таким же благочестивым намерением: она накопила внушительную сумму и хотела отдать ее отцу Иоанну. Но когда она подошла к нему в храме после богослужения и положила деньги на поднос, святой их не принял.
Огорченная таким странным отказом, женщина отошла в сторону, дожидаясь хоть какого-то объяснения. Наконец святой подошел к ней и велел вечером хорошо помолиться, а утром отдать всю сумму первому встречному.
Женщина в смущении отправилась домой. Переборов сомнения, она все же решила сделать так, как ей велел святой. Встав утром пораньше, она вышла на улицу. Женщина надеялась повстречать какую-нибудь несчастную, бедную старушку или многодетную мать, но первым ей попался пьяный офицер в расстегнутом мундире, с мутным взглядом. Женщина подошла к нему и молча протянула пачку денег. «Что это?», — спросил опешивший прохожий. Она назвала сумму. Тогда вдруг офицер разрыдался. Оказалось, что ночью он проиграл в карты. Не имея средств, чтобы заплатить, он решил покончить с собой. А ведь дома его ждали жена и дети. Взволнованные, женщина и офицер бросились в Андреевский собор, где служил отец Иоанн. Святой строго велел им за все благодарить Бога.
Со всей страны люди съезжались к святому Иоанну Кронштадтскому, чтобы передать ему деньги. Верующие знали, что священник не только постоянно помогает приходящим к нему за помощью, но и содержит основанный им для безработных «Дом трудолюбия».
Однажды в город приехала благочестивая женщина с таким же благочестивым намерением: она накопила внушительную сумму и хотела отдать ее отцу Иоанну. Но когда она подошла к нему в храме после богослужения и положила деньги на поднос, святой их не принял.
Огорченная таким странным отказом, женщина отошла в сторону, дожидаясь хоть какого-то объяснения. Наконец святой подошел к ней и велел вечером хорошо помолиться, а утром отдать всю сумму первому встречному.
Женщина в смущении отправилась домой. Переборов сомнения, она все же решила сделать так, как ей велел святой. Встав утром пораньше, она вышла на улицу. Женщина надеялась повстречать какую-нибудь несчастную, бедную старушку или многодетную мать, но первым ей попался пьяный офицер в расстегнутом мундире, с мутным взглядом. Женщина подошла к нему и молча протянула пачку денег. «Что это?», — спросил опешивший прохожий. Она назвала сумму. Тогда вдруг офицер разрыдался. Оказалось, что ночью он проиграл в карты. Не имея средств, чтобы заплатить, он решил покончить с собой. А ведь дома его ждали жена и дети. Взволнованные, женщина и офицер бросились в Андреевский собор, где служил отец Иоанн. Святой строго велел им за все благодарить Бога.
❤22🙏9🤗1
На протяжении пятнадцати лет я служил в храме при городской клинической больнице. Треб очень много, и ни времени, ни сил мне не хватало. Однажды я, очень уставший, прихожу домой — сразу раздается телефонный звонок. Женщина в трубке начинает быстро рассказывать, плакать и уговаривать меня прийти, чтобы причастить ее родственницу. Она в коме, при смерти — цирроз печени. «Придите, причастите или пособоруйте, пожалуйста!» — так искренне, со слезами просила она.
— Хорошо, хорошо. Она ведь верующая?
— Нет, она не верующая.
— Как же мы ее причащать будем? Нельзя против воли…
— Так она ничего не понимает: в коме! — с невероятной простотой произносит она.
Женщина абсолютно искренне, не стыдясь и не утаивая, начинает рассказывать о злоключениях своей родственницы: «Она безбожница и пила всю жизнь, поэтому у нее и цирроз печени. Попов и Церковь материла, и вообще, если бы узнала, что я Вас зову, она бы… В общем, пользуемся случаем, батюшка, скорее, пока в сознание не пришла!»
Понимаю, что совершать таинство в данном случае нельзя, но ее умоляющие слова и горячая вера не дают мне покоя. Я соглашаюсь прийти, но плохо понимаю, что буду делать с такой болящей.
Я застал ее совсем одну, всеми оставленную. Врачи усердно занимались другими больными, но на нее никто не обращал внимания. Меня знали в реанимации, я служил там много лет, поэтому медсестра сразу поинтересовалась: «Батюшка, Вы к кому?» Когда я назвал имя, мне указали на ту самую кровать, добавив как-то равнодушно, что ей уже не помочь. У меня с собой был пузырек масла от лампадки со святого места. Соборовать я ее не могу: это все-таки таинство, а она неверующая, хоть в детстве и была крещена. Ну, помажу маслицем. Прочитал в требнике молитву за болящего, перекрестил, помазал и ушел.
На следующий день мне снова звонит эта женщина. Благодарит меня, и я слышу по голосу, что она очень спокойна. Думаю: «Умерла, наверное. Сейчас, скорее всего, попросит отпеть». Но разговор повернулся самым неожиданным для меня образом.
— Вы не могли бы прийти, чтобы причастить ее? Она в сознание пришла и попросила, чтобы к ней привели священника: хочет покаяться.
Я был в полном изумлении.
— Она в реанимации сейчас?
— Нет, ее в общую палату перевели.
Я пришел. Можно представить, как сильно я был потрясен, когда увидел ее, вчерашнюю больную без шанса на выздоровление, стоящей передо мной в коридоре. Она дружелюбно поздоровалась и сказала, что именно меня и ждет. Потом начала рассказывать, что, когда пришла в себя, то узнала от врачей о моем недавнем визите. Тогда же попросила позвать меня, чтобы поговорить и, если можно, причаститься. Я исповедовал ее, и это было удивительно искреннее раскаяние запутавшегося в жизни человека.
Через неделю я вернулся к ней снова. Она еще раз причастилась, а потом ее выписали. Женщина, позвонившая мне с просьбой помочь, потом рассказывала: ее родственница год ходила в храм, читала Евангелие, болела, конечно, но часто причащалась и неустанно молилась. Цирроз печени никуда не делся, но Господь дал ей годовую отсрочку — время на покаяние. Они жили в другом районе, далеко, поэтому после трех встреч в больнице я больше не получал о ней никаких известий… до дня, когда меня попросили ее отпеть.
Такие истории — большое утешение для тех, кто отчаялся привести к Богу близкого человека. Признаюсь, во мне было не так много веры в исцеление болящей, когда я пришел к ней с маслицем. Но, возможно, именно вера ее родственницы — простой, искренней, по-детски наивной женщины — дала ей шанс на спасение. Вера без тысяч «но», которыми мы подчас только преграждаем путь к Господу.
Автор: прот. Алексей Батаганов.
— Хорошо, хорошо. Она ведь верующая?
— Нет, она не верующая.
— Как же мы ее причащать будем? Нельзя против воли…
— Так она ничего не понимает: в коме! — с невероятной простотой произносит она.
Женщина абсолютно искренне, не стыдясь и не утаивая, начинает рассказывать о злоключениях своей родственницы: «Она безбожница и пила всю жизнь, поэтому у нее и цирроз печени. Попов и Церковь материла, и вообще, если бы узнала, что я Вас зову, она бы… В общем, пользуемся случаем, батюшка, скорее, пока в сознание не пришла!»
Понимаю, что совершать таинство в данном случае нельзя, но ее умоляющие слова и горячая вера не дают мне покоя. Я соглашаюсь прийти, но плохо понимаю, что буду делать с такой болящей.
Я застал ее совсем одну, всеми оставленную. Врачи усердно занимались другими больными, но на нее никто не обращал внимания. Меня знали в реанимации, я служил там много лет, поэтому медсестра сразу поинтересовалась: «Батюшка, Вы к кому?» Когда я назвал имя, мне указали на ту самую кровать, добавив как-то равнодушно, что ей уже не помочь. У меня с собой был пузырек масла от лампадки со святого места. Соборовать я ее не могу: это все-таки таинство, а она неверующая, хоть в детстве и была крещена. Ну, помажу маслицем. Прочитал в требнике молитву за болящего, перекрестил, помазал и ушел.
На следующий день мне снова звонит эта женщина. Благодарит меня, и я слышу по голосу, что она очень спокойна. Думаю: «Умерла, наверное. Сейчас, скорее всего, попросит отпеть». Но разговор повернулся самым неожиданным для меня образом.
— Вы не могли бы прийти, чтобы причастить ее? Она в сознание пришла и попросила, чтобы к ней привели священника: хочет покаяться.
Я был в полном изумлении.
— Она в реанимации сейчас?
— Нет, ее в общую палату перевели.
Я пришел. Можно представить, как сильно я был потрясен, когда увидел ее, вчерашнюю больную без шанса на выздоровление, стоящей передо мной в коридоре. Она дружелюбно поздоровалась и сказала, что именно меня и ждет. Потом начала рассказывать, что, когда пришла в себя, то узнала от врачей о моем недавнем визите. Тогда же попросила позвать меня, чтобы поговорить и, если можно, причаститься. Я исповедовал ее, и это было удивительно искреннее раскаяние запутавшегося в жизни человека.
Через неделю я вернулся к ней снова. Она еще раз причастилась, а потом ее выписали. Женщина, позвонившая мне с просьбой помочь, потом рассказывала: ее родственница год ходила в храм, читала Евангелие, болела, конечно, но часто причащалась и неустанно молилась. Цирроз печени никуда не делся, но Господь дал ей годовую отсрочку — время на покаяние. Они жили в другом районе, далеко, поэтому после трех встреч в больнице я больше не получал о ней никаких известий… до дня, когда меня попросили ее отпеть.
Такие истории — большое утешение для тех, кто отчаялся привести к Богу близкого человека. Признаюсь, во мне было не так много веры в исцеление болящей, когда я пришел к ней с маслицем. Но, возможно, именно вера ее родственницы — простой, искренней, по-детски наивной женщины — дала ей шанс на спасение. Вера без тысяч «но», которыми мы подчас только преграждаем путь к Господу.
Автор: прот. Алексей Батаганов.
❤20👍5🙏5
У меня много лет была помощницей в алтаре — бабушка Прасковья. Редко мне приходилось встречать людей такой кротости и смирения. Из церкви не выходила. Молилась Богу — как с другом разговаривала, и Он её слышал. Помню, пришло время, и отказали ей ноги. Просит: «Господи, как же мне без храма? Помоги». Помолилась, встала и пошла в храм.
Затем новая напасть — ослепла. «Господи, как же мне батюшке помогать без глаз? Верни мне глазки». И зрение вернулось. Носила очки с толстенными линзами, но видела, и даже Псалтирь могла читать. Я называл её «мой добрый ангел, моя палочка выручалочка». До последнего времени, пока совсем не слегла, пекла просфоры. Когда уж совсем не смогла работать, сидела в просфорной, и пока другие работали, молилась.
Когда пришло ее время уходить в лучший мир, Прасковьюшка отнеслась к этому спокойно и ответственно. Исповедовалась несколько раз, всю свою жизнь, как тесто, пальчиками перетерла.
Но замечаю, что что-то гнетет мою помощницу. Спрашиваю её, а она и отвечает:
— Грех у меня есть, батюшка, страшный грех моей юности. Плачу о нем постоянно и боюсь, что Господь меня, такую, не допустит к Себе.
Мы знаем свои грехи юности, помоги нам Господи. Но чтобы такой церковный молящийся человек, как моя алтарница, до сих пор носила его в себе?
— Неужто не каялась, Прасковьюшка»?
— Каялась, да все он мне о себе напоминает, так перед глазами и стоит.
— Ну тогда вновь покайся, чтобы душа у тебя не болела.
На исповедь Прасковья принесла листок бумаги с написанными на нем большими буквами двумя словами:
«Я кусячница шпекулярка».
Видать, язык у неё от стыда не поворачивался, чтобы произнести написанное вслух.
— Это, на каком языке написано, друг мой? — спросил я её.
Я забыл сказать, бабушка говорила на своем деревенском наречии, в войну они жили недалеко от Мурома, и видимо, там так говорили. Её речь изобиловала подобными словечками. Меня это постоянно забавляло и умиляло. Все хотел записать, да так и не собрался.
В ответ она расплакалась и призналась, что это её самый страшный грех. В годы войны, когда отца забрали на фронт, в семье остались пятеро детей, из которых Прасковьюшка была старшей.
Вот тогда они узнали, что такое голод. Жесточайшей экономией удалось набрать денег и купить в Муроме на рынке буханку хлеба. Дрожащими руками голодный двенадцатилетний ребенок разрезал хлеб на десять кусков и шел продавать его на станцию солдатам из воинских эшелонов, что шли на фронт. На вырученные деньги она уже могла купить больше хлеба, часть домой, и буханку, вновь на продажу. По нашим временам, какой же это грех? Нормальный бизнес.
— Они же, солдатики молоденькие, сами голодные, на фронт умирать ехали, а я на них «шпекулярила».
— И плачет, плачет человек по-детски горько, размазывая по щекам слезы своими старческими кулачками.
Как нам понять их, это поколение стариков, которое вынесло столько страданий, и сумело остаться на такой высоте кристально нравственной чистоты?
Как же так получилось, что вырастили они нас, поколения сытых и равнодушных. Смотрим на них, штурмующих почту в очереди за нищенской пенсией, или часами просиживающих в больнице в надежде на бесплатный прием, и кроме раздражения, ничего к ним не испытываем…
Пришел однажды старенькую бабушку причастить. Прощаюсь уже, а она и говорит мне:
— Жалко сейчас помирать. Жить-то как хорошо стали. Вон, мы в обед за стол садимся, так целую буханку хлеба кладем.
Целая буханка хлеба для старушки — критерий счастливой жизни…
Нет, что бы там телевизор не говорил, а кризисы нам нужны, очень нужны. Хотя бы иногда. Ведь кризис (κρίσις) — это по-гречески означает «суд», а мы добавим «Божий суд». Бич Божий по нашим ледяным сердцам. Может, хоть так, через желудок, понемногу будем обретать потерянный нами Образ. Научимся смотреть друг на друга, и видеть в другом — человека, а может и сочувствовать начнем? А то ведь все забыли…
священник Александр Дьяченко
Затем новая напасть — ослепла. «Господи, как же мне батюшке помогать без глаз? Верни мне глазки». И зрение вернулось. Носила очки с толстенными линзами, но видела, и даже Псалтирь могла читать. Я называл её «мой добрый ангел, моя палочка выручалочка». До последнего времени, пока совсем не слегла, пекла просфоры. Когда уж совсем не смогла работать, сидела в просфорной, и пока другие работали, молилась.
Когда пришло ее время уходить в лучший мир, Прасковьюшка отнеслась к этому спокойно и ответственно. Исповедовалась несколько раз, всю свою жизнь, как тесто, пальчиками перетерла.
Но замечаю, что что-то гнетет мою помощницу. Спрашиваю её, а она и отвечает:
— Грех у меня есть, батюшка, страшный грех моей юности. Плачу о нем постоянно и боюсь, что Господь меня, такую, не допустит к Себе.
Мы знаем свои грехи юности, помоги нам Господи. Но чтобы такой церковный молящийся человек, как моя алтарница, до сих пор носила его в себе?
— Неужто не каялась, Прасковьюшка»?
— Каялась, да все он мне о себе напоминает, так перед глазами и стоит.
— Ну тогда вновь покайся, чтобы душа у тебя не болела.
На исповедь Прасковья принесла листок бумаги с написанными на нем большими буквами двумя словами:
«Я кусячница шпекулярка».
Видать, язык у неё от стыда не поворачивался, чтобы произнести написанное вслух.
— Это, на каком языке написано, друг мой? — спросил я её.
Я забыл сказать, бабушка говорила на своем деревенском наречии, в войну они жили недалеко от Мурома, и видимо, там так говорили. Её речь изобиловала подобными словечками. Меня это постоянно забавляло и умиляло. Все хотел записать, да так и не собрался.
В ответ она расплакалась и призналась, что это её самый страшный грех. В годы войны, когда отца забрали на фронт, в семье остались пятеро детей, из которых Прасковьюшка была старшей.
Вот тогда они узнали, что такое голод. Жесточайшей экономией удалось набрать денег и купить в Муроме на рынке буханку хлеба. Дрожащими руками голодный двенадцатилетний ребенок разрезал хлеб на десять кусков и шел продавать его на станцию солдатам из воинских эшелонов, что шли на фронт. На вырученные деньги она уже могла купить больше хлеба, часть домой, и буханку, вновь на продажу. По нашим временам, какой же это грех? Нормальный бизнес.
— Они же, солдатики молоденькие, сами голодные, на фронт умирать ехали, а я на них «шпекулярила».
— И плачет, плачет человек по-детски горько, размазывая по щекам слезы своими старческими кулачками.
Как нам понять их, это поколение стариков, которое вынесло столько страданий, и сумело остаться на такой высоте кристально нравственной чистоты?
Как же так получилось, что вырастили они нас, поколения сытых и равнодушных. Смотрим на них, штурмующих почту в очереди за нищенской пенсией, или часами просиживающих в больнице в надежде на бесплатный прием, и кроме раздражения, ничего к ним не испытываем…
Пришел однажды старенькую бабушку причастить. Прощаюсь уже, а она и говорит мне:
— Жалко сейчас помирать. Жить-то как хорошо стали. Вон, мы в обед за стол садимся, так целую буханку хлеба кладем.
Целая буханка хлеба для старушки — критерий счастливой жизни…
Нет, что бы там телевизор не говорил, а кризисы нам нужны, очень нужны. Хотя бы иногда. Ведь кризис (κρίσις) — это по-гречески означает «суд», а мы добавим «Божий суд». Бич Божий по нашим ледяным сердцам. Может, хоть так, через желудок, понемногу будем обретать потерянный нами Образ. Научимся смотреть друг на друга, и видеть в другом — человека, а может и сочувствовать начнем? А то ведь все забыли…
священник Александр Дьяченко
❤29👍9
Однажды приключилась со мной странная история. В храме после службы ко мне подошла девушка. Мы были знакомы только визуально. Здоровались. Она часто приходила на службу, стояла как свечка. Очень высокая, стройная, строгая. И всегда одна.
Я уже выходила из притвора на лестницу с кем-то маленьким из своих детей. Остальные одевались. А девушка эта стоит при выходе и как будто кого-то ждет.
— Здравствуйте! А я вас жду. Меня Катя зовут.
Ее бойкий и какой-то немножко детский голос был очень неожиданным. Не такой она представлялась. Так просто смотрит и открыто разговаривает, как будто мы всегда были знакомы.
— Я вот хотела вам это отдать.
И протягивает мне бумажку. А в ней пять тысяч.
Я было открыла рот, чтоб возмутился и отговориться. А она так честно и обыкновенно смотрит на меня и говорит:
— Пожалуйста, возьмите для детей. Я от всей души. У меня своих нет. Пусть будет для ваших.
Я не смогла отказать. Меня эта боль так резанула. По-матерински. Я вспомнила, как сама почему-то всегда боялась, что у меня не будет детей, что я не смогу родить. Как еще в детстве засматривалась на малышей и считала их мам счастливицами.
Я запомнила — Катя. Обязательно помолюсь. Чтоб она не унывала. Чтоб как бы ни складывалась жизнь, она принимала все с благодарностью.
Проходит какое-то время. Опять после вечерней службы Катя стоит у выхода из храма.
— Маша, выйдите со мной на минуточку.
Мне уже совсем неудобно. Сейчас от денежной помощи придется отказаться. Иначе она разорится из-за нас.
— А я просто хотела радостью поделиться.
Расстегивает пальто.
— Посмотрите! У меня тоже маленький животик. Долгожданный!
У нее так светились лицо! Не знаешь, что сказать в такой момент. Просто обнять хочется человека, как Елисавета обняла Богородицу. Помните? Это такая сопричастность радости.
Потом мы виделись реже. Беременность, наверно, была не из легких. И Катя не могла уже так часто приезжать в храм.
После родов в храм они приходили уже втроем — с мужем и маленьким сыночком. Ближе к Причастию. И как-то неожиданно — не знаю, как у меня получается быть такой невнимательной, — однажды они пришли на службу вчетвером. С малюсенькой девочкой. Я, правда, не заметила ее второй беременности.
А спустя еще некоторое время — впятером...
Недавно нам удалось пообщаться, и Катя рассказала мне эту историю по-своему — так, как она произошла с ней:
«На день рождения мне удалось причаститься. А потом окунуться в святой источник. Это для меня было подвигом. Я никак не могла решиться на это целых шесть лет после первого купания. И в следующем месяце я узнаю о беременности. О-о-о, я просто прыгала от радости, увидев две полоски на тесте...
В то время, до наступления беременности, я часто смотрела передачу “Беседа с батюшкой”. Особенно мне нравились выпуски, когда главным гостем был отец Дмитрий Смирнов. От него я услышала, что было бы неплохо помогать многодетным, хоть иногда... Другой пары с детьми, кроме вашей, мне на глаза не попадалось. И я решила, что если Бог благословит мне премию на работе, то я ее всю и отдам. Премию я получила, как вы догадались.
А потом случилось чудо...
Роды для меня были очень тяжелыми, я взбудоражила весь роддом. Появление малыша доказало мне, что я была совсем не готова стать мамой, не просто так Бог не давал мне детей сразу. Но через четыре месяца ребенок меня покорил, я поняла, что хочу еще малыша и готова снова пройти через роды. В ближайшее время я узнала о второй беременности. Ну а потом я уговорила мужа на третью лялю. Надеюсь, со временем будет и четвёртая.
Я частенько вас вспоминаю, когда у меня завал домашних дел, и аврал в работе, и дети на больничном».
Мария Тряпкина
Я уже выходила из притвора на лестницу с кем-то маленьким из своих детей. Остальные одевались. А девушка эта стоит при выходе и как будто кого-то ждет.
— Здравствуйте! А я вас жду. Меня Катя зовут.
Ее бойкий и какой-то немножко детский голос был очень неожиданным. Не такой она представлялась. Так просто смотрит и открыто разговаривает, как будто мы всегда были знакомы.
— Я вот хотела вам это отдать.
И протягивает мне бумажку. А в ней пять тысяч.
Я было открыла рот, чтоб возмутился и отговориться. А она так честно и обыкновенно смотрит на меня и говорит:
— Пожалуйста, возьмите для детей. Я от всей души. У меня своих нет. Пусть будет для ваших.
Я не смогла отказать. Меня эта боль так резанула. По-матерински. Я вспомнила, как сама почему-то всегда боялась, что у меня не будет детей, что я не смогу родить. Как еще в детстве засматривалась на малышей и считала их мам счастливицами.
Я запомнила — Катя. Обязательно помолюсь. Чтоб она не унывала. Чтоб как бы ни складывалась жизнь, она принимала все с благодарностью.
Проходит какое-то время. Опять после вечерней службы Катя стоит у выхода из храма.
— Маша, выйдите со мной на минуточку.
Мне уже совсем неудобно. Сейчас от денежной помощи придется отказаться. Иначе она разорится из-за нас.
— А я просто хотела радостью поделиться.
Расстегивает пальто.
— Посмотрите! У меня тоже маленький животик. Долгожданный!
У нее так светились лицо! Не знаешь, что сказать в такой момент. Просто обнять хочется человека, как Елисавета обняла Богородицу. Помните? Это такая сопричастность радости.
Потом мы виделись реже. Беременность, наверно, была не из легких. И Катя не могла уже так часто приезжать в храм.
После родов в храм они приходили уже втроем — с мужем и маленьким сыночком. Ближе к Причастию. И как-то неожиданно — не знаю, как у меня получается быть такой невнимательной, — однажды они пришли на службу вчетвером. С малюсенькой девочкой. Я, правда, не заметила ее второй беременности.
А спустя еще некоторое время — впятером...
Недавно нам удалось пообщаться, и Катя рассказала мне эту историю по-своему — так, как она произошла с ней:
«На день рождения мне удалось причаститься. А потом окунуться в святой источник. Это для меня было подвигом. Я никак не могла решиться на это целых шесть лет после первого купания. И в следующем месяце я узнаю о беременности. О-о-о, я просто прыгала от радости, увидев две полоски на тесте...
В то время, до наступления беременности, я часто смотрела передачу “Беседа с батюшкой”. Особенно мне нравились выпуски, когда главным гостем был отец Дмитрий Смирнов. От него я услышала, что было бы неплохо помогать многодетным, хоть иногда... Другой пары с детьми, кроме вашей, мне на глаза не попадалось. И я решила, что если Бог благословит мне премию на работе, то я ее всю и отдам. Премию я получила, как вы догадались.
А потом случилось чудо...
Роды для меня были очень тяжелыми, я взбудоражила весь роддом. Появление малыша доказало мне, что я была совсем не готова стать мамой, не просто так Бог не давал мне детей сразу. Но через четыре месяца ребенок меня покорил, я поняла, что хочу еще малыша и готова снова пройти через роды. В ближайшее время я узнала о второй беременности. Ну а потом я уговорила мужа на третью лялю. Надеюсь, со временем будет и четвёртая.
Я частенько вас вспоминаю, когда у меня завал домашних дел, и аврал в работе, и дети на больничном».
Мария Тряпкина
👍29❤7
Блаженная Ксения Петербургская, Христа ради юродивая
День памяти - 6 февраля
Чудеса блаженной Ксении продолжаются и в наше время. Еще задолго до прославления святой люди ходили к ее могиле на Смоленском кладбище, молились и забирали как святыню горсть земли с могилы. В какой-то момент сюда начало ходить столько людей, что место захоронения блаженной приходилось несколько раз вновь засыпать землей. Даже каменную плиту разбирали по крошкам. В 1902 году над могилой была воздвигнута часовня. Теперь сюда приезжают люди со всей России и других стран мира — помолиться и попросить заступничества блаженной Ксении. Протоиерей Евгений Шогенов, настоятель храма Смоленской иконы Божией Матери, рассказывает, что каждый день по дороге к часовне он видит множество людей, приходящих к святой не только за помощью, но и со словами благодарности. Кто-то поступил в институт, кто-то исцелился от тяжелой болезни… Каждую неделю в Смоленский храм приходят письма для блаженной Ксении. «Мы регулярно ходим за ними на почту — там нас уже все знают, ждут с пачкой писем», — рассказывает отец Евгений. Некоторые письма читать очень тяжело, ведь в них человек нередко делится своей личной трагедией. Бывают письма из-за рубежа или даже коллективные от детей из детских домов. Всех этих писем столько, что для работы с ними при храме создана целая канцелярия. Их приносят в корзинке в часовню святой Ксении, где в молитве поминаются просящие. Все люди, написавшие блаженной, получают ответную посылку от храма — письмо-благословение и лепесток розы, освященной на гробнице святой. Этот лепесток просящие кладут в масло для помазывания.
Однажды в Смоленский храм пришло письмо от одного мужчины. Он писал, что тяжело заболел, и уже не было надежды на исцеление. Кто-то из родных посоветовал ему съездить к блаженной Ксении или, если не может, написать письмо в ее часовню. Человек написал, ему в ответ отправили лепесток. Человек положил его в масло, которое стал использовать для помазывания, и дома молился блаженной Ксении. И произошло чудо: он выздоровел. В конце письма были слова: «А вы знаете, я ведь теперь совсем другой человек! Я не пью, не курю, хожу в церковь, причащаюсь». По словам отца Евгения Шогенова, это и есть главная цель всех чудес святой Ксении — привести нас к Богу. Таких писем со словами благодарности, и рукописных, и электронных, приходит в Смоленский храм очень много. В социальных сетях Смоленской церкви есть даже целая еженедельная рубрика, посвященная чудесам святой Ксении. «Мы даже не успеваем всё публиковать», — делится священник.
День памяти - 6 февраля
Чудеса блаженной Ксении продолжаются и в наше время. Еще задолго до прославления святой люди ходили к ее могиле на Смоленском кладбище, молились и забирали как святыню горсть земли с могилы. В какой-то момент сюда начало ходить столько людей, что место захоронения блаженной приходилось несколько раз вновь засыпать землей. Даже каменную плиту разбирали по крошкам. В 1902 году над могилой была воздвигнута часовня. Теперь сюда приезжают люди со всей России и других стран мира — помолиться и попросить заступничества блаженной Ксении. Протоиерей Евгений Шогенов, настоятель храма Смоленской иконы Божией Матери, рассказывает, что каждый день по дороге к часовне он видит множество людей, приходящих к святой не только за помощью, но и со словами благодарности. Кто-то поступил в институт, кто-то исцелился от тяжелой болезни… Каждую неделю в Смоленский храм приходят письма для блаженной Ксении. «Мы регулярно ходим за ними на почту — там нас уже все знают, ждут с пачкой писем», — рассказывает отец Евгений. Некоторые письма читать очень тяжело, ведь в них человек нередко делится своей личной трагедией. Бывают письма из-за рубежа или даже коллективные от детей из детских домов. Всех этих писем столько, что для работы с ними при храме создана целая канцелярия. Их приносят в корзинке в часовню святой Ксении, где в молитве поминаются просящие. Все люди, написавшие блаженной, получают ответную посылку от храма — письмо-благословение и лепесток розы, освященной на гробнице святой. Этот лепесток просящие кладут в масло для помазывания.
Однажды в Смоленский храм пришло письмо от одного мужчины. Он писал, что тяжело заболел, и уже не было надежды на исцеление. Кто-то из родных посоветовал ему съездить к блаженной Ксении или, если не может, написать письмо в ее часовню. Человек написал, ему в ответ отправили лепесток. Человек положил его в масло, которое стал использовать для помазывания, и дома молился блаженной Ксении. И произошло чудо: он выздоровел. В конце письма были слова: «А вы знаете, я ведь теперь совсем другой человек! Я не пью, не курю, хожу в церковь, причащаюсь». По словам отца Евгения Шогенова, это и есть главная цель всех чудес святой Ксении — привести нас к Богу. Таких писем со словами благодарности, и рукописных, и электронных, приходит в Смоленский храм очень много. В социальных сетях Смоленской церкви есть даже целая еженедельная рубрика, посвященная чудесам святой Ксении. «Мы даже не успеваем всё публиковать», — делится священник.
❤27
В 2001 году жители одной из горных деревень Эгины остались без священника. Время шло, а нового священника все не назначали. Наконец настал Великий пост и крестьяне заволновались.
В Греции в первую и последнюю неделю Святой Четыредясятницы — прекращается работа и учеба - Эллада молится. Везде приспускаются флаги как траур о распятом Христе, люди ежедневно стоят на длинных Великопостных службах, ходят крестными ходами по всей округе парафии, держат — строгий пост без елея, а многие вообще не вкушают. Остаться в это время без священника для прихода вещь немыслимая.
Посоветовавшись, крестьяне решили написать просительное письмо правящему архиерею епархии. "Святый Владыка, - умоляли обитатели деревни, - пришлите нам священника хотя бы на время Страстной недели и Пасхи. Чтобы мы могли достойно приготовиться, покаяться, помолится и радостно со всем миром встретить Светлое Христово Воскресение. Не оставьте нас сиротами, Святый Владыка, не забудьте о нашей скорби. Пришлите нам иерея, которого благословит Ваше Высокопреосвященство".
Епископ прочитал письмо и на ближайшем епархиальном собрании в череде других вопросов огласил просьбу мирян Эгинского селения: "Кто сможет поехать, отцы, в эту деревню?" Но каждый из присутствовавших объяснял свою занятость и называл причину, почему поехать не сможет. Затем собрание перешло к другим вопросам, и письмо горцев оказалось засыпано ворохом других бумаг. А потом о нем просто — ЗАБЫЛИ по причине многих хлопот и приготовлений к приближающейся Пасхе.
Наконец настал Великий День Воскресения Христова, который в Греции чрезвычайно празднично и торжественно встречают всем миром. Православие - официальная религия Эллады и здесь это еще и государственный праздник. Прошла первая праздничная седьмица, епархиальные служащие вышли на рабочие места и вскоре архиерей обнаружил на своем столе новое письмо из горной деревни. "Святый Владыка! - писали крестьяне. - Нет слов, чтобы выразить всю нашу благодарность и сердечную признательность за Ваше пастырское участие и помощь нашему приходу. Будем вечно благодарить Бога и Вас, Святый Владыка, за благоговейного священника, которого Вы нам прислали, чтобы встретить Пасху. Никогда нам еще не приходилось молиться с таким благодатным и смиренным слугой Божьим..."
Епархиальное собрание архиерей начал с вопроса: "Кто из священников ездил в деревню, из которой в прошлый раз приходило письмо?" Все молчали, никто не отозвался, потому что никто НЕ ПОЕХАЛ служить в это горное селение. Великое недоумение и горячее любопытство овладело епископом. Через несколько дней каменистые горные дороги острова Эгина клубились пылью - в загадочное село мчался архиерейский кортеж. Впервые в жизни в эту забытую деревню приехал Владыка с пышной свитой. С пасхальными куличами, кулуракией, крашенками и цветами их встречали жители в полном составе от старого до малого и торжественно проводили в небольшой старинный храм.
В Греции, все греческие священники считаются госслужащими и каждый обязан оставлять запись в церковном журнале, даже если служил в храме единожды. Архиепископ приложился к чтимой храмовой иконе и сразу прошел в алтарь. В открытые Царские Врата все видели, как он взял журнал и подошел к узкому окну. Торопливо пролистав страницы, он повел пальцем по последней строчке. "Нектарий, Митрополит Пентапольский" — красивыми чернилами было выведено там. Владыка уронил журнал и упал — на колени, где стоял.
Известие о ВЕЛИКОМ Божьем чуде громом небесным — поразило всех стоявших в храме! Долгую звенящую тишину оборвал шквал захлестнувших чувств. Люди падали — на колени, воздевали руки горе, обнимались, рыдали, громко благодарили — Бога и святого Нектария. Только теперь каждый из присутствующих начинал понимать, что произошло.
Господь Вседержитель, услышал слезное воздыхание сердца Своих верных овец, оставленных в печали в далеком маленьком селении у вершины горы и ПОСЛАЛ к ним великого пастыря — из Царствия Небесного. Владыка земной по немощи забыл о вверенном малом стаде, но не забыл о нем Владыка Неба и Земли.
В Греции в первую и последнюю неделю Святой Четыредясятницы — прекращается работа и учеба - Эллада молится. Везде приспускаются флаги как траур о распятом Христе, люди ежедневно стоят на длинных Великопостных службах, ходят крестными ходами по всей округе парафии, держат — строгий пост без елея, а многие вообще не вкушают. Остаться в это время без священника для прихода вещь немыслимая.
Посоветовавшись, крестьяне решили написать просительное письмо правящему архиерею епархии. "Святый Владыка, - умоляли обитатели деревни, - пришлите нам священника хотя бы на время Страстной недели и Пасхи. Чтобы мы могли достойно приготовиться, покаяться, помолится и радостно со всем миром встретить Светлое Христово Воскресение. Не оставьте нас сиротами, Святый Владыка, не забудьте о нашей скорби. Пришлите нам иерея, которого благословит Ваше Высокопреосвященство".
Епископ прочитал письмо и на ближайшем епархиальном собрании в череде других вопросов огласил просьбу мирян Эгинского селения: "Кто сможет поехать, отцы, в эту деревню?" Но каждый из присутствовавших объяснял свою занятость и называл причину, почему поехать не сможет. Затем собрание перешло к другим вопросам, и письмо горцев оказалось засыпано ворохом других бумаг. А потом о нем просто — ЗАБЫЛИ по причине многих хлопот и приготовлений к приближающейся Пасхе.
Наконец настал Великий День Воскресения Христова, который в Греции чрезвычайно празднично и торжественно встречают всем миром. Православие - официальная религия Эллады и здесь это еще и государственный праздник. Прошла первая праздничная седьмица, епархиальные служащие вышли на рабочие места и вскоре архиерей обнаружил на своем столе новое письмо из горной деревни. "Святый Владыка! - писали крестьяне. - Нет слов, чтобы выразить всю нашу благодарность и сердечную признательность за Ваше пастырское участие и помощь нашему приходу. Будем вечно благодарить Бога и Вас, Святый Владыка, за благоговейного священника, которого Вы нам прислали, чтобы встретить Пасху. Никогда нам еще не приходилось молиться с таким благодатным и смиренным слугой Божьим..."
Епархиальное собрание архиерей начал с вопроса: "Кто из священников ездил в деревню, из которой в прошлый раз приходило письмо?" Все молчали, никто не отозвался, потому что никто НЕ ПОЕХАЛ служить в это горное селение. Великое недоумение и горячее любопытство овладело епископом. Через несколько дней каменистые горные дороги острова Эгина клубились пылью - в загадочное село мчался архиерейский кортеж. Впервые в жизни в эту забытую деревню приехал Владыка с пышной свитой. С пасхальными куличами, кулуракией, крашенками и цветами их встречали жители в полном составе от старого до малого и торжественно проводили в небольшой старинный храм.
В Греции, все греческие священники считаются госслужащими и каждый обязан оставлять запись в церковном журнале, даже если служил в храме единожды. Архиепископ приложился к чтимой храмовой иконе и сразу прошел в алтарь. В открытые Царские Врата все видели, как он взял журнал и подошел к узкому окну. Торопливо пролистав страницы, он повел пальцем по последней строчке. "Нектарий, Митрополит Пентапольский" — красивыми чернилами было выведено там. Владыка уронил журнал и упал — на колени, где стоял.
Известие о ВЕЛИКОМ Божьем чуде громом небесным — поразило всех стоявших в храме! Долгую звенящую тишину оборвал шквал захлестнувших чувств. Люди падали — на колени, воздевали руки горе, обнимались, рыдали, громко благодарили — Бога и святого Нектария. Только теперь каждый из присутствующих начинал понимать, что произошло.
Господь Вседержитель, услышал слезное воздыхание сердца Своих верных овец, оставленных в печали в далеком маленьком селении у вершины горы и ПОСЛАЛ к ним великого пастыря — из Царствия Небесного. Владыка земной по немощи забыл о вверенном малом стаде, но не забыл о нем Владыка Неба и Земли.
🙏19❤4👍1
Целую неделю — в 2001 году, святитель Нектарий, УМЕРШИЙ — в далеком 1920 году, был ЖИВЫМ — с простодушными пастухами и их семьями, СЛУЖИЛ — в храме, ВОДИЛ их — Крестными ходами, возглавлял в ночи торжественные траурные шествия-эпитафии с Гробом Господним, ПЕЛ — с ними гимны и молитвы, ИСПОВЕДОВАЛ, утешал, наставлял. Никогда и ни от кого они не слышали таких слов о Боге. Казалось, этот старенький геронда с мягким голосом — знал Его лично.
Только тут народ — ПОНЯЛ, почему все это время неземная радость — переполняла их сердца. Почему слезы покаяния и умиления текли рекой, и никто их не сдерживал и не стеснялся. Почему им не хотелось — есть, не хотелось — спать, а только молиться с этим дивным добрым батюшкой. Икона святителя Нектария находилась в их храме на почетном месте, но никто из них его — не узнал. Сие Господь — сокрыл от них.
Только тут народ — ПОНЯЛ, почему все это время неземная радость — переполняла их сердца. Почему слезы покаяния и умиления текли рекой, и никто их не сдерживал и не стеснялся. Почему им не хотелось — есть, не хотелось — спать, а только молиться с этим дивным добрым батюшкой. Икона святителя Нектария находилась в их храме на почетном месте, но никто из них его — не узнал. Сие Господь — сокрыл от них.
❤25🙏12
протоиерей Георгий Белодуров
…Это случилось уже много лет назад. Была весна, май, радостно благоухала сирень. Мне позвонила знакомая игумения из ближайшего монастыря.
— Батюшка, — сказала она, — у нас есть одна хорошая знакомая, которая живет в пригороде и часто привозит нам продукты со своего огорода. Так вот, у нее тяжело болен внук. Не могли бы вы его пособоровать и причастить в больнице.
— Да, матушка! Конечно, я это сделаю.
Через пять минут позвонила бабушка, которая объяснила мне, что речь идет о гематологическом отделении нашей больницы, куда я и направился на следующий день. В чистой палате лежал бледный подросток. По документам и медицинским справкам ему было четырнадцать, но из-за болезни выглядел он лет на 11–12, не больше. Щуплый, небольшого росточка, с каким-то детским выражением лица. Ребенок, да и только. Я заговорил с ним, чтобы настроить его на спокойное доброжелательное отношение ко мне и ко всему тому, что я намерен был делать. Звали его Валентин. Валечка. Жил он с мамой в поселке в 40 минутах езды от нашего города. Исповедоваться он не умел, да и мои попытки проникнуть в его душевные глубины воспринимал с настороженным недоверием.
«Нет, — подумал я, — не буду я парня сильно мучить. А поручу-ка его Богу и Его благодати. Это ведь великая тайна — кому умирать, а кому выздоравливать».
Заглянула процедурная сестра и попросила, чтобы я Валечку сильно не «грузил», у него еще сегодня сложные процедуры.
— Так что, батюшка, давайте покороче!
В тот день я Валечку только исповедал и причастил. Решил соборовать его через три дня после воскресной Литургии. В воскресенье процедур обычно не бывает. Только капельницы и уколы.
Дальше все пошло своим чередом. Соборовал и причастил, а спустя еще две недели причастил вновь. После этого зашел к врачам в ординаторскую. Спрашиваю:
— Какая у мальчика перспектива, у Валечки?
Женщина-врач сорока спокойно сообщила:
— Прогноз отрицательный. Мы переливаем ему донорскую кровь, какое-то время он держится, а через три-четыре недели кровь у него снова как вода. Так что, не знаю, как долго он протянет.
— Понятно, — сказал я и, попрощавшись, вышел из кабинета.
«Бедный, бедный паренек! — думал я по дороге домой. — Как он будет умирать? Он ведь еще совсем юный! Скажет он Господу в сердцах: “Боже! Что я такого сделал, что Ты меня убиваешь! Я ведь еще жизни совсем не знал! Я девушку ни разу не обнимал, ни разу не целовал! За что мне все это,эта лютая смерть?!”»
Внезапно в головѳ всплыла сцена из жития преподобного Серафима Саровского. Вспомнил я, как он пригласил к себе совсем юную монахиню Елену Мантурову и сказал ей:
— Дитя мое! Твой брат болен, и он должен умереть. Но он нужен обители. Поэтому умри вместо него!
Юная инокиня испугалась и сказала святому:
—Батюшка! Я смерти боюсь!
На что преподобный Серафим ей ответил:
— Чадо мое! Нам ли с тобой бояться? Нас по смерти ждет такое блаженство, ради которого люди согласились бы любые страдания в этой жизни претерпеть.
Вот это самое блаженство кротких, о котором говорил и Сам Христос в Нагорной проповеди! Вот бы донести его до сознания больного Валечки!
Однако книги Валечка уже не мог читать, — утомлялся он быстро из-за болезни. Но в его палате я видел небольшой кассетный магнитофон: он слушал радио и какие-то эстрадные кассеты. И тогда я стал искать житие преподобного Серафима на кассете. В Твери на епархиальном складе не было. Звонил москвичам, те тоже говорят — нет. И наконец, через месяц привезли мне такую кассету из Дивеева, от самого Преподобного.
Спешно звоню в больницу и спрашиваю:
— Как там Валечка? Мальчик в вашей больнице лежал!
— Выписали его, — сказала врач.
— Как выписали? — в ужасе спрашиваю я. В голове возникают подозрения, что ребенка выписали на руки матери «умирать». Однако голос из трубки все так же невозмутимо сообщает:
— Выписан домой без признаков заболевания!
…Это случилось уже много лет назад. Была весна, май, радостно благоухала сирень. Мне позвонила знакомая игумения из ближайшего монастыря.
— Батюшка, — сказала она, — у нас есть одна хорошая знакомая, которая живет в пригороде и часто привозит нам продукты со своего огорода. Так вот, у нее тяжело болен внук. Не могли бы вы его пособоровать и причастить в больнице.
— Да, матушка! Конечно, я это сделаю.
Через пять минут позвонила бабушка, которая объяснила мне, что речь идет о гематологическом отделении нашей больницы, куда я и направился на следующий день. В чистой палате лежал бледный подросток. По документам и медицинским справкам ему было четырнадцать, но из-за болезни выглядел он лет на 11–12, не больше. Щуплый, небольшого росточка, с каким-то детским выражением лица. Ребенок, да и только. Я заговорил с ним, чтобы настроить его на спокойное доброжелательное отношение ко мне и ко всему тому, что я намерен был делать. Звали его Валентин. Валечка. Жил он с мамой в поселке в 40 минутах езды от нашего города. Исповедоваться он не умел, да и мои попытки проникнуть в его душевные глубины воспринимал с настороженным недоверием.
«Нет, — подумал я, — не буду я парня сильно мучить. А поручу-ка его Богу и Его благодати. Это ведь великая тайна — кому умирать, а кому выздоравливать».
Заглянула процедурная сестра и попросила, чтобы я Валечку сильно не «грузил», у него еще сегодня сложные процедуры.
— Так что, батюшка, давайте покороче!
В тот день я Валечку только исповедал и причастил. Решил соборовать его через три дня после воскресной Литургии. В воскресенье процедур обычно не бывает. Только капельницы и уколы.
Дальше все пошло своим чередом. Соборовал и причастил, а спустя еще две недели причастил вновь. После этого зашел к врачам в ординаторскую. Спрашиваю:
— Какая у мальчика перспектива, у Валечки?
Женщина-врач сорока спокойно сообщила:
— Прогноз отрицательный. Мы переливаем ему донорскую кровь, какое-то время он держится, а через три-четыре недели кровь у него снова как вода. Так что, не знаю, как долго он протянет.
— Понятно, — сказал я и, попрощавшись, вышел из кабинета.
«Бедный, бедный паренек! — думал я по дороге домой. — Как он будет умирать? Он ведь еще совсем юный! Скажет он Господу в сердцах: “Боже! Что я такого сделал, что Ты меня убиваешь! Я ведь еще жизни совсем не знал! Я девушку ни разу не обнимал, ни разу не целовал! За что мне все это,эта лютая смерть?!”»
Внезапно в головѳ всплыла сцена из жития преподобного Серафима Саровского. Вспомнил я, как он пригласил к себе совсем юную монахиню Елену Мантурову и сказал ей:
— Дитя мое! Твой брат болен, и он должен умереть. Но он нужен обители. Поэтому умри вместо него!
Юная инокиня испугалась и сказала святому:
—Батюшка! Я смерти боюсь!
На что преподобный Серафим ей ответил:
— Чадо мое! Нам ли с тобой бояться? Нас по смерти ждет такое блаженство, ради которого люди согласились бы любые страдания в этой жизни претерпеть.
Вот это самое блаженство кротких, о котором говорил и Сам Христос в Нагорной проповеди! Вот бы донести его до сознания больного Валечки!
Однако книги Валечка уже не мог читать, — утомлялся он быстро из-за болезни. Но в его палате я видел небольшой кассетный магнитофон: он слушал радио и какие-то эстрадные кассеты. И тогда я стал искать житие преподобного Серафима на кассете. В Твери на епархиальном складе не было. Звонил москвичам, те тоже говорят — нет. И наконец, через месяц привезли мне такую кассету из Дивеева, от самого Преподобного.
Спешно звоню в больницу и спрашиваю:
— Как там Валечка? Мальчик в вашей больнице лежал!
— Выписали его, — сказала врач.
— Как выписали? — в ужасе спрашиваю я. В голове возникают подозрения, что ребенка выписали на руки матери «умирать». Однако голос из трубки все так же невозмутимо сообщает:
— Выписан домой без признаков заболевания!
👍4❤1
— Спасибо, — говорю дрожащим голосом и кладу трубку. Произошло чудо! Ни я, ни врачи не верили, что такое возможно! Но у Бога ничего невозможного нет! Я много раз сталкивался с тем, что там, где мне веры не хватало, где отказывался от надежды вымолить человека, Бог посрамлял мое неверии, словно говоря мне: «Чтобы ты, гордый и тщеславный человек, знал, что не ты, а именно Я, Бог твой, творю чудеса!»
— Но у этой истории все же есть и конец, — сказал я, глядя прямо в глаза пришедшей на исповедь женщине. — Прошел год, и я встретил бабушку Валечки. Спрашиваю ее:
— Как там Валечка, внучек ваш? Чем занимается? В церковь ходит?
— Куда там! — всплеснула руками бабушка. — Мать ему купила велосипед, и он теперь по дискотекам разъезжает.
На сердце мое надвинулась мрачная туча…
— Они что же, не понимают, что он должен в могиле лежать! Бог его сохранил для Себя. Он должен в церкви стоять, а еще лучше батюшке местному кадило подавать и учиться читать по-церковнославянски. Он Божий, а не мамин! Бог же не клоун в цирке! Каждое чудо Божие имеет свою спасительную цель. A то что же это получается: спасти человека для того, чтобы он был как все — пил водку, курил, по девкам шатался, в школе двойки получал? Ради этого было чудо Божие?
Бабушка смотрела на меня с искренней скорбью. Она жила в деревне, в другую сторону от Твери и до поселка добираться ей было далеко.
— Да они меня и слушать не хотят! — проговорила она.
— Ну вот что, — подытожил я, — в субботу, в 10 часов, я заеду за вами на машине, и мы поедем к ним. Я должен их убедить! Они не имеют права так поступать. Это наплевательство и на Бога, и на свою судьбу.
В пятницу поздно вечером раздался звонок. Это звонила бабушка.
— Батюшка, — сказала она, — мы завтра никуда не поедем. Мать сказала мне, что не пустит вас в дом и не откроет вам даже дверь.
Сердце мое вновь похолодело. Со всей очевидностью стало ясно, что катастрофа неизбежна.
Но ведь Валечка теперь умрет, — проговорил я. В телефонной трубке плакала бабушка.
Через полгода Валечка умер.
— Но у этой истории все же есть и конец, — сказал я, глядя прямо в глаза пришедшей на исповедь женщине. — Прошел год, и я встретил бабушку Валечки. Спрашиваю ее:
— Как там Валечка, внучек ваш? Чем занимается? В церковь ходит?
— Куда там! — всплеснула руками бабушка. — Мать ему купила велосипед, и он теперь по дискотекам разъезжает.
На сердце мое надвинулась мрачная туча…
— Они что же, не понимают, что он должен в могиле лежать! Бог его сохранил для Себя. Он должен в церкви стоять, а еще лучше батюшке местному кадило подавать и учиться читать по-церковнославянски. Он Божий, а не мамин! Бог же не клоун в цирке! Каждое чудо Божие имеет свою спасительную цель. A то что же это получается: спасти человека для того, чтобы он был как все — пил водку, курил, по девкам шатался, в школе двойки получал? Ради этого было чудо Божие?
Бабушка смотрела на меня с искренней скорбью. Она жила в деревне, в другую сторону от Твери и до поселка добираться ей было далеко.
— Да они меня и слушать не хотят! — проговорила она.
— Ну вот что, — подытожил я, — в субботу, в 10 часов, я заеду за вами на машине, и мы поедем к ним. Я должен их убедить! Они не имеют права так поступать. Это наплевательство и на Бога, и на свою судьбу.
В пятницу поздно вечером раздался звонок. Это звонила бабушка.
— Батюшка, — сказала она, — мы завтра никуда не поедем. Мать сказала мне, что не пустит вас в дом и не откроет вам даже дверь.
Сердце мое вновь похолодело. Со всей очевидностью стало ясно, что катастрофа неизбежна.
Но ведь Валечка теперь умрет, — проговорил я. В телефонной трубке плакала бабушка.
Через полгода Валечка умер.
🙏17😢12❤1
Однажды ночью я отстал на Киевском шоссе от автобуса. На остановке зашел в придорожную забегаловку купить кофе. Вышел, а автобуса-то и нет, уехал. А вместе с ним — сумка с паспортом, ноутбуком, месячной зарплатой и самое главное – с диктофоном, в котором «горящее» интервью, которое завтра нужно непременно сдать в номер.
Много чего со мной по жизни случалось, но в такой вот переплет еще не попадал. Я пытался голосовать, но машины бодро летели мимо, обдавая меня снежной пылью. Да и не мудрено:
В половине первого ночи на обочине мечется здоровенный бородатый мужик со стаканчиком кофе, и делает свободной рукой какие-то странные жесты. Я бы и сам, наверное, не остановился…
Что тут будешь делать? Допил кофе, чуть успокоился и позвонил домой жене (слава Богу, хоть – телефон лежал в кармане, а не в сумке). Сказал, чтобы взяла такси и ехала на пост ДПС: там дежурный наряд мог остановить автобус, и забрать мою беспризорную сумку. Теперь нужно было понять – как добраться до дома самому. Вдруг за спиной взревел двигатель. Большущий тягач с прицепом трогался со стоянки. Я забарабанил по двери кулаками. Водителю оказалось по пути, и через минуту мы уже ехали по заснеженной дороге. Оставалось совсем немного, километров двадцать, когда я заметил, что машина идет как-то странно. Она то рыскала полметра на встречку, то уходила на обочину, то вдруг зачем-то начинала сбавлять скорость на подъеме. Я посмотрел на водителя и обомлел: он натурально спал, сидя за рулем. И даже похрапывал. Я толкнул его в бок локтем:
— Слышь, мужик! А ведь ты срубился только что!
Тот потер глаза кулаком:
— Блин, две ночи без сна. Сейчас кофейку хлебнул, подремал минут сорок. Вроде нормально…
— Будет тебе нормально, когда «Жигули» в радиатор поймаешь. А ну оживай быстро!
Но ожить у водилы не получалось. Он то и дело вертел большой головой с давно нестриженными кудрями, делал губами «бр-р-р-у», даже хлопал себя по щекам. Но все было напрасно – секунд через тридцать после этих реанимационных мероприятий сон опять срубал его. Кудлатая голова безвольно свешивалась на грудь, а машину снова вело в сторону. И я понял, что уехавшая сумка, ноутбук, интервью, деньги и документы — отнюдь не самая страшная из возможных моих потерь этой ночью. Минут пятнадцать я не давал заснуть шоферу самыми различными способами, описывать которые сейчас не хочется. Наконец, мы кое-как дотянули до нашего поста ДПС. Водитель поставил машину на площадку и тут же уснул. А я побрел к зданию поста, возле которого меня ждала жена с сумкой, добытой из «сбежавшего» автобуса.
Потом, когда все уже давно улеглось, я никак не мог взять в толк – ну для чего Бог попустил водителю автобуса бросить меня ночью на запорошенной снегом обочине. И вдруг как-то внезапно дошло: не окажись рядом с засыпающим шофёром попутчика-недотепы, этот рейс мог бы стать для него последним... И другие водители тоже ехали тогда по Киевке, не подозревая – каким неожиданным способом Господь уберег их от столкновения с тягачом в ту метельную ночь.
Александр Ткаченко
Много чего со мной по жизни случалось, но в такой вот переплет еще не попадал. Я пытался голосовать, но машины бодро летели мимо, обдавая меня снежной пылью. Да и не мудрено:
В половине первого ночи на обочине мечется здоровенный бородатый мужик со стаканчиком кофе, и делает свободной рукой какие-то странные жесты. Я бы и сам, наверное, не остановился…
Что тут будешь делать? Допил кофе, чуть успокоился и позвонил домой жене (слава Богу, хоть – телефон лежал в кармане, а не в сумке). Сказал, чтобы взяла такси и ехала на пост ДПС: там дежурный наряд мог остановить автобус, и забрать мою беспризорную сумку. Теперь нужно было понять – как добраться до дома самому. Вдруг за спиной взревел двигатель. Большущий тягач с прицепом трогался со стоянки. Я забарабанил по двери кулаками. Водителю оказалось по пути, и через минуту мы уже ехали по заснеженной дороге. Оставалось совсем немного, километров двадцать, когда я заметил, что машина идет как-то странно. Она то рыскала полметра на встречку, то уходила на обочину, то вдруг зачем-то начинала сбавлять скорость на подъеме. Я посмотрел на водителя и обомлел: он натурально спал, сидя за рулем. И даже похрапывал. Я толкнул его в бок локтем:
— Слышь, мужик! А ведь ты срубился только что!
Тот потер глаза кулаком:
— Блин, две ночи без сна. Сейчас кофейку хлебнул, подремал минут сорок. Вроде нормально…
— Будет тебе нормально, когда «Жигули» в радиатор поймаешь. А ну оживай быстро!
Но ожить у водилы не получалось. Он то и дело вертел большой головой с давно нестриженными кудрями, делал губами «бр-р-р-у», даже хлопал себя по щекам. Но все было напрасно – секунд через тридцать после этих реанимационных мероприятий сон опять срубал его. Кудлатая голова безвольно свешивалась на грудь, а машину снова вело в сторону. И я понял, что уехавшая сумка, ноутбук, интервью, деньги и документы — отнюдь не самая страшная из возможных моих потерь этой ночью. Минут пятнадцать я не давал заснуть шоферу самыми различными способами, описывать которые сейчас не хочется. Наконец, мы кое-как дотянули до нашего поста ДПС. Водитель поставил машину на площадку и тут же уснул. А я побрел к зданию поста, возле которого меня ждала жена с сумкой, добытой из «сбежавшего» автобуса.
Потом, когда все уже давно улеглось, я никак не мог взять в толк – ну для чего Бог попустил водителю автобуса бросить меня ночью на запорошенной снегом обочине. И вдруг как-то внезапно дошло: не окажись рядом с засыпающим шофёром попутчика-недотепы, этот рейс мог бы стать для него последним... И другие водители тоже ехали тогда по Киевке, не подозревая – каким неожиданным способом Господь уберег их от столкновения с тягачом в ту метельную ночь.
Александр Ткаченко
👍32❤2
Свидетельство господина Николая Ксинариса, жителя города Пафос на Кипре о помощи святого: «Я сантехник. Однажды, в июле 1997 года, закончив работу, я собирал инструменты и складывал их в машину. Смеркалось, видно было плохо. Рядом с машиной была натянута проволока, на которой сушат белье, а на ней с краю болтался еще один кусок проволоки. Острый край этого куска был загнут подобно крючку — сантиметра два длиной. В темноте я его не заметил. Собрав инструменты, понес их к машине и напоролся на крючок, который воткнулся мне прямо в глаз.
Я застыл на месте, как попавшаяся на крючок рыба. Изо всех сил я закричал: "На помощь!" Хозяин дома, где я работал, выбежал, увидел меня и пообещал, что сейчас вытащит проволоку. Я отказался, боясь, что по неопытности он сделает меня слепым. Я попросил его принести из моей машины кусачки — отрезать проволоку и отвезти меня в травматологический пункт.
Пока он искал в машине кусачки, я плакал, мне было жалко детей. У меня их трое, и я не хотел, чтобы их отец был слепым.
И вот в это мгновение передо мной возник худой человек, одетый в черную рясу. Увидев его, я перекрестился. У меня начался озноб. Я почувствовал, как он взял меня рукой ниже щеки и толкнул мою голову вверх. В то же мгновение проволока выскочила из глаза.
Когда хозяин принес кусачки, они не понадобились. Он повез меня в травматологический пункт. Врачи обследовали меня и моему рассказу не поверили. Прямо на зрачке виднелся след пореза. Врачи дали мне мазь и сказали, что три-четыре дня мне надо носить повязку.
На следующий день я зашел в магазин и на стене увидел фотографию человека, который мне явился. Я спросил у хозяйки магазина, кто это такой. Она сказала, что это очень известный монах, его имя Паисий Святогорец.
Я хотел во что бы то ни стало купить у нее эту фотографию, потому что она была для меня бесценна. Стал просить хозяйку, чтобы она мне ее продала, предлагая любые деньги, но фотография ей была так же дорога, и она подарила мне книгу о старце Паисии. Я прочитал эту книгу за день. И теперь она всегда находится у меня в машине — как охраняющая меня святыня».
Я застыл на месте, как попавшаяся на крючок рыба. Изо всех сил я закричал: "На помощь!" Хозяин дома, где я работал, выбежал, увидел меня и пообещал, что сейчас вытащит проволоку. Я отказался, боясь, что по неопытности он сделает меня слепым. Я попросил его принести из моей машины кусачки — отрезать проволоку и отвезти меня в травматологический пункт.
Пока он искал в машине кусачки, я плакал, мне было жалко детей. У меня их трое, и я не хотел, чтобы их отец был слепым.
И вот в это мгновение передо мной возник худой человек, одетый в черную рясу. Увидев его, я перекрестился. У меня начался озноб. Я почувствовал, как он взял меня рукой ниже щеки и толкнул мою голову вверх. В то же мгновение проволока выскочила из глаза.
Когда хозяин принес кусачки, они не понадобились. Он повез меня в травматологический пункт. Врачи обследовали меня и моему рассказу не поверили. Прямо на зрачке виднелся след пореза. Врачи дали мне мазь и сказали, что три-четыре дня мне надо носить повязку.
На следующий день я зашел в магазин и на стене увидел фотографию человека, который мне явился. Я спросил у хозяйки магазина, кто это такой. Она сказала, что это очень известный монах, его имя Паисий Святогорец.
Я хотел во что бы то ни стало купить у нее эту фотографию, потому что она была для меня бесценна. Стал просить хозяйку, чтобы она мне ее продала, предлагая любые деньги, но фотография ей была так же дорога, и она подарила мне книгу о старце Паисии. Я прочитал эту книгу за день. И теперь она всегда находится у меня в машине — как охраняющая меня святыня».
❤25🙏11👍2
☦ ❤ «Я вернусь и помогу тебе еще»
Митрополит Онуфрий рассказал историю реального человека, желавшего покончить с собой, но благодаря милосердию спасшего от голода ближних, а после - ушедшего на Афон.
Жил один богатый молодой человек. Проводил он свое время очень праздно! Но чем больше он грешил, тем большая тоска сковывала его душу. Дошло до того, что парень отчаялся окончательно.
Не видя для себя исхода, он решил наложить на себя руки. Перед тем как свести счеты с жизнью этот юноша решил привести в порядок все свои дела, и тогда-то с ним и произошло удивительное событие, перевернувшее его жизнь.
- Он вышел из своего дома и увидел у ворот тощую, в порванных одеждах женщину с ребенком на руках. Было очевидно, что они были в большой нужде и умирали от голода. «Помогу этим людям, мне все равно уже ничего не нужно», - подумал он и отдал все деньги, которые имел при себе. Сел в свой транспорт и уехал.
Однако образ той женщины с ребенком стоял у него перед глазами, и тогда он решил помочь им так, чтобы они не имела нужды никогда. Он вернулся и сказал: «Подожди меня тут, я вернусь через пару часов и помогу тебе еще». Как только богач произнес эти слова, у него в душе как бы разорвались оковы отчаяния. Он никогда раньше не чувствовал такого удовлетворения, сладости, которые почувствовал в тот момент.
Проезжая мимо храма, он захотел зайти в него. Там мужчина увидел икону Божией Матери со Спасителем на руках, и он опять вспомнил ту бедную женщину с ребенком. Ему, как мужчине, было стыдно плакать вслух, он присел в сторонке и начал рыдать про себя. Так он долго проплакал, повторяя «Матерь Божия, спаси меня!»
Именно тогда он понял свое преступление, понял, что оскорблял Бога. Через слезы покаяния от него тоска совершенно отошла. Богач поднялся новым человеком, вернулся домой, увидел женщину и дал ей столько денег, что хватило бы не на одну, а на несколько жизней"
Далее, чтобы не возвращаться к прежнему образу жизни, этот человек отправился на Афон. Он поступил послушником в Свято-Андреевский скит на Афоне, начал помогать килиотам, пустынникам и другим монастырям. А в своем скиту построил величественный собор.
Свой путь он завершил в сане иеросхимонаха и был погребен на Святой Горе.
Митрополит Онуфрий рассказал историю реального человека, желавшего покончить с собой, но благодаря милосердию спасшего от голода ближних, а после - ушедшего на Афон.
Жил один богатый молодой человек. Проводил он свое время очень праздно! Но чем больше он грешил, тем большая тоска сковывала его душу. Дошло до того, что парень отчаялся окончательно.
Не видя для себя исхода, он решил наложить на себя руки. Перед тем как свести счеты с жизнью этот юноша решил привести в порядок все свои дела, и тогда-то с ним и произошло удивительное событие, перевернувшее его жизнь.
- Он вышел из своего дома и увидел у ворот тощую, в порванных одеждах женщину с ребенком на руках. Было очевидно, что они были в большой нужде и умирали от голода. «Помогу этим людям, мне все равно уже ничего не нужно», - подумал он и отдал все деньги, которые имел при себе. Сел в свой транспорт и уехал.
Однако образ той женщины с ребенком стоял у него перед глазами, и тогда он решил помочь им так, чтобы они не имела нужды никогда. Он вернулся и сказал: «Подожди меня тут, я вернусь через пару часов и помогу тебе еще». Как только богач произнес эти слова, у него в душе как бы разорвались оковы отчаяния. Он никогда раньше не чувствовал такого удовлетворения, сладости, которые почувствовал в тот момент.
Проезжая мимо храма, он захотел зайти в него. Там мужчина увидел икону Божией Матери со Спасителем на руках, и он опять вспомнил ту бедную женщину с ребенком. Ему, как мужчине, было стыдно плакать вслух, он присел в сторонке и начал рыдать про себя. Так он долго проплакал, повторяя «Матерь Божия, спаси меня!»
Именно тогда он понял свое преступление, понял, что оскорблял Бога. Через слезы покаяния от него тоска совершенно отошла. Богач поднялся новым человеком, вернулся домой, увидел женщину и дал ей столько денег, что хватило бы не на одну, а на несколько жизней"
Далее, чтобы не возвращаться к прежнему образу жизни, этот человек отправился на Афон. Он поступил послушником в Свято-Андреевский скит на Афоне, начал помогать килиотам, пустынникам и другим монастырям. А в своем скиту построил величественный собор.
Свой путь он завершил в сане иеросхимонаха и был погребен на Святой Горе.
👍30🙏7❤1
Кто я такой? Как-то в одном женском монастыре Белоруссии ожидали приезда митрополита Филарета (Вахромеева). Встречали его, как водится, торжественно: сестры во главе с игуменьей и группа прихожан с цветами ожидали его у ворот, пел монастырский хор, празднично звонили колокола. Мальчику Володе, сыну священника, которого лично знал митрополит, было поручено преподнести архиерею коробку конфет. Игуменья решила попросить Володю, чтобы он представился высокому гостю.
– Обязательно скажи владыке про себя, кто ты такой. Ему будет приятно.
И вот настал торжественный момент: владыку встречают у ворот монастыря, все волнуются, особенно Володя, а ему в который раз напоминают:
– Не забудь сказать про себя владыке, кто ты такой.
Когда митрополит вошел в обитель, дорогу ему преградил мальчик с коробкой конфет. Он молча стоял перед владыкой и шевелил губами. Пауза затянулась, и вокруг стали кричать: «Вслух, вслух говори!» Володя, покраснев, вдруг громко спросил, почти крикнул:
– Кто ты такой?
Митрополит несколько смутился, он не знал, что ответить. Не представляться же по всем правилам церковного этикета шестилетнему мальчику. Да и вопрос был задан не вполне корректно, скорее даже грубо.
По народу прокатился легкий шум, владыка молчал, а Володя опять, глядя ему прямо в глаза, крикнул еще громче:
– Кто ты такой?
Мальчишку быстро увели, родные стали стыдить Володю, говоря, что так себя вести неприлично, но мальчик стоял на своём:
– Я все правильно сделал. Я сначала про себя сказал – кто ты такой? А все стали кричать, чтобы я сказал вслух. Я и сказал. А он молчит. Я думал, что он старенький и не слышит, и крикнул погромче: «Кто ты такой?» А он опять молчит. А я все правильно сделал, как меня учили...
Встречающие стали извиняться перед владыкой. А он вдруг грустно улыбнулся и сказал:
– Действительно, а кто я такой? Господь устами младенца смиряет меня. Да, кто я такой, чтобы меня встречал весь монастырь, да с колокольным звоном, да с цветами, да еще и с конфетами? Кто я такой?
– Обязательно скажи владыке про себя, кто ты такой. Ему будет приятно.
И вот настал торжественный момент: владыку встречают у ворот монастыря, все волнуются, особенно Володя, а ему в который раз напоминают:
– Не забудь сказать про себя владыке, кто ты такой.
Когда митрополит вошел в обитель, дорогу ему преградил мальчик с коробкой конфет. Он молча стоял перед владыкой и шевелил губами. Пауза затянулась, и вокруг стали кричать: «Вслух, вслух говори!» Володя, покраснев, вдруг громко спросил, почти крикнул:
– Кто ты такой?
Митрополит несколько смутился, он не знал, что ответить. Не представляться же по всем правилам церковного этикета шестилетнему мальчику. Да и вопрос был задан не вполне корректно, скорее даже грубо.
По народу прокатился легкий шум, владыка молчал, а Володя опять, глядя ему прямо в глаза, крикнул еще громче:
– Кто ты такой?
Мальчишку быстро увели, родные стали стыдить Володю, говоря, что так себя вести неприлично, но мальчик стоял на своём:
– Я все правильно сделал. Я сначала про себя сказал – кто ты такой? А все стали кричать, чтобы я сказал вслух. Я и сказал. А он молчит. Я думал, что он старенький и не слышит, и крикнул погромче: «Кто ты такой?» А он опять молчит. А я все правильно сделал, как меня учили...
Встречающие стали извиняться перед владыкой. А он вдруг грустно улыбнулся и сказал:
– Действительно, а кто я такой? Господь устами младенца смиряет меня. Да, кто я такой, чтобы меня встречал весь монастырь, да с колокольным звоном, да с цветами, да еще и с конфетами? Кто я такой?
❤25🙏10👍2😁2
В 1824 году на батюшку Серафима Саровского напали разбойники. В то время когда старец рубил дрова в лесу, к нему подошли три человека, одетые по-крестьянски, и стали требовать денег, говоря, что к нему ходят мирские люди и носят деньги. Батюшка сказал: «Я ни от кого ничего не беру». Но они не поверили.
Отец Серафим имел большую физическую силу и, вооруженный топором, мог бы не без надежды обороняться. Однако вспомнив слова Спасителя: вси приемшии нож, ножем погибнут (Мф. 26, 52), он спокойно опустил на землю топор и сказал кротко, сложивши крестообразно руки на груди: «Делайте, что вам надобно». Старец решил претерпеть все безвинно Господа ради.
Злодеи яростно били его, кто обухом топора, кто деревом, кто руками и ногами. Один из них ударил отца Серафима в голову так, что у него изо рта и ушей потекла кровь. Увидев старца точно мертвым, они связали его и положили в сенях. Обыскав келию, разбойники ничего не нашли, кроме святой иконы и нескольких картофелин. Тогда совесть сильно заговорила у злодеев, и они в ужасе убежали.
От жестоких смертных ударов отец Серафим едва пришел в чувство, кое-как развязал себя, поблагодарил Господа, помолился, чтобы Бог простил убийц и, проведя ночь в келии в больших страданиях, на другой день сам пришел в обитель. Раны, нанесенные разбойниками, изменили его внешний вид: отныне он стал согбенным и ходил не иначе, как опираясь на топорик, мотыгу или палку.
Когда же преступников нашли, святой лично ходатайствовал об их помиловании.
Отец Серафим имел большую физическую силу и, вооруженный топором, мог бы не без надежды обороняться. Однако вспомнив слова Спасителя: вси приемшии нож, ножем погибнут (Мф. 26, 52), он спокойно опустил на землю топор и сказал кротко, сложивши крестообразно руки на груди: «Делайте, что вам надобно». Старец решил претерпеть все безвинно Господа ради.
Злодеи яростно били его, кто обухом топора, кто деревом, кто руками и ногами. Один из них ударил отца Серафима в голову так, что у него изо рта и ушей потекла кровь. Увидев старца точно мертвым, они связали его и положили в сенях. Обыскав келию, разбойники ничего не нашли, кроме святой иконы и нескольких картофелин. Тогда совесть сильно заговорила у злодеев, и они в ужасе убежали.
От жестоких смертных ударов отец Серафим едва пришел в чувство, кое-как развязал себя, поблагодарил Господа, помолился, чтобы Бог простил убийц и, проведя ночь в келии в больших страданиях, на другой день сам пришел в обитель. Раны, нанесенные разбойниками, изменили его внешний вид: отныне он стал согбенным и ходил не иначе, как опираясь на топорик, мотыгу или палку.
Когда же преступников нашли, святой лично ходатайствовал об их помиловании.
🙏28❤4👍1
Иногда в моей жизни случаются чудеса. И тогда я ясно вижу: кто-то великий и неведомый здесь руку приложил. Может, ангел? Не знаю… Хочу одним таким чудом с вами поделиться.
Дело было зимой, поздним вечером, в жуткую пургу. Я, дорисовав картинку и помыв кисти, выезжала из мастерской домой. Торопилась, ведь дома семья ждет. А метель такая, что в трех шагах уже ничего не видно — темно, лепит и лепит густым снегом, кружúт, воет…
И вот, сдавая назад, ткнулась я машиной во что-то посреди двора. Внутри ёкнуло. Вышла. Так и есть — толкнула чужой автомобиль.
Маленький зеленый джип, стоит почти на самом проезде, снегом завален, значит, давно стоит. И поставлен-то как плохо, прямо брошен. Я ему бампер поцарапала, не сильно, но всё же. А у меня, гляжу, задний фонарь разбился.
Походила вокруг, побибикала из машины. Никого… Еще походила, покричала-позвала, может услышат, выглянут в форточку? Снег кружит, глаза залепляет. Зову, а сама вся дрожу. И подумалось: «Да ну его. Уеду. Сам виноват — зачем машину бросил где попало?» Села в свою да уехала.
Еду, а на душе тошно. И всё хуже и хуже. Уж на проспект свернула, а ноет внутри. Нет, нельзя так. Развернулась, вернулась. Положила на ветровое стекло того джипа картонку с извинениями и моим телефоном. Поехала домой усталая, но уже спокойная.
На следующий день раздался звонок. Звонила пожилая дама, мама хозяина того джипа.
— Ох, он у меня всегда так: бросает машину среди двора. Уж соседи жаловались. Зоолог он, в экспедицию уехал. Молодой, торопливый, сами понимаете…
Встретились мы с той дамой. Отдала я пятнадцать тысяч рублей на ремонт. На том и расстались.
И забылась бы та история, да только продолжение у нее есть — чудесное.
Еду я летом по Москве. Вдруг — подруга звонит. Беда у нее, срочно деньги нужны, пятнадцать тысяч. Просит помочь. Я останавливаюсь, пытаюсь перевести по карте — не получается что-то… Звоню ей.
— Ты уж прости, не проходит перевод. Не могу я тебя выручить.
Двинулась дальше. И тут на светофоре, при торможении, мне в задний бампер кто-то въезжает. И разбивает мой несчастный фонарь.
Оказалось, молодой парень, машину напрокат взял, не справился с торможением.
— Вы простите, эта машина незнакомая, я первый раз на каршеринге, — волнуется он, а сам мне деньги протягивает, — вот, пятнадцать тысяч, возьмите. Опаздываю я… Давайте без полиции, ладно?
Я слушаю, а он, бедный, всё тараторит:
— Оно ведь как вышло? Я в аэропорт спешу, свою-то уж припарковал дома, джип у меня, зеленый такой. А я в экспедицию уезжаю, зоолог я…
Я стояла, смотрела на него и не верила своим ушам. Осторожно спросила:
— А машина ваша, она где стоит?
— Да возле дома, на Динамо. Там еще мастерские художников, знаете?
— Да. Знаю…
У меня даже голова в тот момент закружилась.
— Слушайте, — сказала я, — вы мне деньги не давайте. Вы их вот на этот номер переведите, если можно. И продиктовала телефон подруги.
Он сделал перевод.
— Спасибо, спасибо вам! — говорил он, садясь за руль. — Простите, спешу очень!
Симпатичный парень. Очень рассеянный, но хороший.
Я ничего не сказала ему о чуде. Спешил он, вот и не сказала.
Но вы-то — вы поняли, что произошло?
Это в его джип я въехала зимой. И заплатила ровно пятнадцать тысяч рублей. А теперь он вернул мне их. Ровно тогда, когда моей подруге были нужны именно эти пятнадцать тысяч.
Такое не может быть совпадением. Это настоящее чудо. Это — рука ангела.
«Зачем такое случилось?» — думала я. Наверное, для того, чтобы помочь моей подруге. Видно, ей и впрямь нужна была помощь.
А почему случилось со мной? Может, ангел решил так наградить меня? За мое возвращение к тому джипчику в ночной пурге?
Но думаю, главный смысл вот какой: мне подарили этот случай для вас. Чтобы я теперь донесла до людей главное чудо: за нами всегда-всегда присматривают сверху. И иногда осторожно помогают.
И улыбаются нам оттуда, из-за облака.
Вот я и рассказала вам. Надеюсь, что сейчас вы тоже улыбаетесь.
КОВАЛЕНКОВА АНАСТАСИЯ
Дело было зимой, поздним вечером, в жуткую пургу. Я, дорисовав картинку и помыв кисти, выезжала из мастерской домой. Торопилась, ведь дома семья ждет. А метель такая, что в трех шагах уже ничего не видно — темно, лепит и лепит густым снегом, кружúт, воет…
И вот, сдавая назад, ткнулась я машиной во что-то посреди двора. Внутри ёкнуло. Вышла. Так и есть — толкнула чужой автомобиль.
Маленький зеленый джип, стоит почти на самом проезде, снегом завален, значит, давно стоит. И поставлен-то как плохо, прямо брошен. Я ему бампер поцарапала, не сильно, но всё же. А у меня, гляжу, задний фонарь разбился.
Походила вокруг, побибикала из машины. Никого… Еще походила, покричала-позвала, может услышат, выглянут в форточку? Снег кружит, глаза залепляет. Зову, а сама вся дрожу. И подумалось: «Да ну его. Уеду. Сам виноват — зачем машину бросил где попало?» Села в свою да уехала.
Еду, а на душе тошно. И всё хуже и хуже. Уж на проспект свернула, а ноет внутри. Нет, нельзя так. Развернулась, вернулась. Положила на ветровое стекло того джипа картонку с извинениями и моим телефоном. Поехала домой усталая, но уже спокойная.
На следующий день раздался звонок. Звонила пожилая дама, мама хозяина того джипа.
— Ох, он у меня всегда так: бросает машину среди двора. Уж соседи жаловались. Зоолог он, в экспедицию уехал. Молодой, торопливый, сами понимаете…
Встретились мы с той дамой. Отдала я пятнадцать тысяч рублей на ремонт. На том и расстались.
И забылась бы та история, да только продолжение у нее есть — чудесное.
Еду я летом по Москве. Вдруг — подруга звонит. Беда у нее, срочно деньги нужны, пятнадцать тысяч. Просит помочь. Я останавливаюсь, пытаюсь перевести по карте — не получается что-то… Звоню ей.
— Ты уж прости, не проходит перевод. Не могу я тебя выручить.
Двинулась дальше. И тут на светофоре, при торможении, мне в задний бампер кто-то въезжает. И разбивает мой несчастный фонарь.
Оказалось, молодой парень, машину напрокат взял, не справился с торможением.
— Вы простите, эта машина незнакомая, я первый раз на каршеринге, — волнуется он, а сам мне деньги протягивает, — вот, пятнадцать тысяч, возьмите. Опаздываю я… Давайте без полиции, ладно?
Я слушаю, а он, бедный, всё тараторит:
— Оно ведь как вышло? Я в аэропорт спешу, свою-то уж припарковал дома, джип у меня, зеленый такой. А я в экспедицию уезжаю, зоолог я…
Я стояла, смотрела на него и не верила своим ушам. Осторожно спросила:
— А машина ваша, она где стоит?
— Да возле дома, на Динамо. Там еще мастерские художников, знаете?
— Да. Знаю…
У меня даже голова в тот момент закружилась.
— Слушайте, — сказала я, — вы мне деньги не давайте. Вы их вот на этот номер переведите, если можно. И продиктовала телефон подруги.
Он сделал перевод.
— Спасибо, спасибо вам! — говорил он, садясь за руль. — Простите, спешу очень!
Симпатичный парень. Очень рассеянный, но хороший.
Я ничего не сказала ему о чуде. Спешил он, вот и не сказала.
Но вы-то — вы поняли, что произошло?
Это в его джип я въехала зимой. И заплатила ровно пятнадцать тысяч рублей. А теперь он вернул мне их. Ровно тогда, когда моей подруге были нужны именно эти пятнадцать тысяч.
Такое не может быть совпадением. Это настоящее чудо. Это — рука ангела.
«Зачем такое случилось?» — думала я. Наверное, для того, чтобы помочь моей подруге. Видно, ей и впрямь нужна была помощь.
А почему случилось со мной? Может, ангел решил так наградить меня? За мое возвращение к тому джипчику в ночной пурге?
Но думаю, главный смысл вот какой: мне подарили этот случай для вас. Чтобы я теперь донесла до людей главное чудо: за нами всегда-всегда присматривают сверху. И иногда осторожно помогают.
И улыбаются нам оттуда, из-за облака.
Вот я и рассказала вам. Надеюсь, что сейчас вы тоже улыбаетесь.
КОВАЛЕНКОВА АНАСТАСИЯ
👍26🙏8❤4
Что и говорить, любят у нас обсудить и покритиковать священников. Поэтому для меня было весьма неожиданным, когда однажды, в ту пору когда я еще служил в Донском монастыре, ко мне подошел наш прихожанин по имени Николай и сказал:
— Теперь я понял: самые лучшие, самые великие, самые терпеливые и прекрасные люди на свете — это священники!
Я удивился и спросил, что это вдруг навеяло ему такие мысли.
Николай ответил:
— У меня живет кот. Очень хороший, умный, красивый. Но есть у него одна странность: когда мы с женой уходим на работу, он забирается в нашу постель и, простите, гадит в нее. Мы всячески пытались его отучить: упрашивали, наказывали — все бесполезно. Наконец мы соорудили даже целую баррикаду. Но, когда я вернулся домой, то увидел, что баррикада раскидана, а кот снова пробрался в постель и сделал там свое грязное дело. Я до того разозлился, что схватил его и просто отлупил! Кот так обиделся, что залез под стул, сел там и заплакал. По-настоящему! Я впервые такое видел, у него слезы катились из глаз. В это время пришла жена и набросилась на меня: «Как тебе не стыдно? А еще православный! Не буду с тобой даже разговаривать, пока не покаешься у священника за свой зверский, гадкий, нехристианский поступок!» Мне ничего не оставалось делать, да и совесть обличала, — наутро я пришел в монастырь на исповедь. Исповедовал игумен Глеб. Я отстоял очередь и все ему рассказал.
Отец Глеб, очень добрый, средних лет игумен из Троице-Сергиевой лавры, временно служил тогда в Донском монастыре. Обычно он стоял на исповеди опершись на аналой и, подперев бороду кулачком, выслушивал грехи прихожан. Николай подробно и чистосердечно поведал ему свою печальную историю. Он старался ничего не утаить, поэтому говорил долго. А когда закончил, отец Глеб помолчал немного, вздохнул и проговорил:
— Н‑да… Нехорошо, конечно, получилось!.. Вот только я не понял: этот копт, он в университете учится? Там что, общежития у них нет?
— Какой «копт»? — переспросил Николай.
— Ну тот, который у вас живет, про которого ты сейчас рассказывал.
«И тут до меня дошло, — завершил свою историю Николай, — что отец Глеб, который был слегка туговат на ухо, десять минут смиренно выслушивал мой бред про копта, который зачем-то живет у нас в квартире и гадит в нашу постель, которого я зверски избил, а он залез под стул, сидел там и плакал… И тогда я понял, что самые прекрасные и непостижимые, самые терпеливые и великие люди на свете — это наши священники».
Тихон Шевкунов
— Теперь я понял: самые лучшие, самые великие, самые терпеливые и прекрасные люди на свете — это священники!
Я удивился и спросил, что это вдруг навеяло ему такие мысли.
Николай ответил:
— У меня живет кот. Очень хороший, умный, красивый. Но есть у него одна странность: когда мы с женой уходим на работу, он забирается в нашу постель и, простите, гадит в нее. Мы всячески пытались его отучить: упрашивали, наказывали — все бесполезно. Наконец мы соорудили даже целую баррикаду. Но, когда я вернулся домой, то увидел, что баррикада раскидана, а кот снова пробрался в постель и сделал там свое грязное дело. Я до того разозлился, что схватил его и просто отлупил! Кот так обиделся, что залез под стул, сел там и заплакал. По-настоящему! Я впервые такое видел, у него слезы катились из глаз. В это время пришла жена и набросилась на меня: «Как тебе не стыдно? А еще православный! Не буду с тобой даже разговаривать, пока не покаешься у священника за свой зверский, гадкий, нехристианский поступок!» Мне ничего не оставалось делать, да и совесть обличала, — наутро я пришел в монастырь на исповедь. Исповедовал игумен Глеб. Я отстоял очередь и все ему рассказал.
Отец Глеб, очень добрый, средних лет игумен из Троице-Сергиевой лавры, временно служил тогда в Донском монастыре. Обычно он стоял на исповеди опершись на аналой и, подперев бороду кулачком, выслушивал грехи прихожан. Николай подробно и чистосердечно поведал ему свою печальную историю. Он старался ничего не утаить, поэтому говорил долго. А когда закончил, отец Глеб помолчал немного, вздохнул и проговорил:
— Н‑да… Нехорошо, конечно, получилось!.. Вот только я не понял: этот копт, он в университете учится? Там что, общежития у них нет?
— Какой «копт»? — переспросил Николай.
— Ну тот, который у вас живет, про которого ты сейчас рассказывал.
«И тут до меня дошло, — завершил свою историю Николай, — что отец Глеб, который был слегка туговат на ухо, десять минут смиренно выслушивал мой бред про копта, который зачем-то живет у нас в квартире и гадит в нашу постель, которого я зверски избил, а он залез под стул, сидел там и плакал… И тогда я понял, что самые прекрасные и непостижимые, самые терпеливые и великие люди на свете — это наши священники».
Тихон Шевкунов
❤36👍6
☦️ Когда вы последний раз благодарили Бога?
В Рождественское утро я пошёл вынести мусор и немного утрясти в животе все яства, которыми успел закинуться по окончанию поста. Приблизившись к помойке, я увидел как дворник наводит какую-то суету. Ну, думаю, работает человек… но присмотревшись, я уже не смог оторваться от этой картины.
Дворник из страны средней Азии, с добрыми глазами, с широкой улыбкой говорил со своим сыном по видеосвязи. Он доставал игрушки из лежащего в помойке пакета, и показывал их ребёнку по ту сторону экарна. «Тебе нравится? Это твои новогодние подарки, скоро отправлю тебе, как и обещал!» - говорил этот дворник, вытаскивая из помойки найденные игрушки.
Я успел заметить содержимое пакета: грузовичок, кукла, машинка и ещё какие-то игрушки. Особых поломок в них не заметил. Видимо, кто-то ревизию делал и выкинул. Но больше всего зацепило моё внимание улыбка и восторг ребёнка в разбитом экране смартфона дворника. Мальчик лет пяти улыбался во все зубы и жестикулировал руками, крича что-то не совсем разборчиво. А отец только смеялся и доставал новые игрушки в ответ на каждый «Уау!» со стороны дитя.
Наконец я отлип от этой картины и побрёл домой со сжимающимся сердцем. Весь путь обратно я себя спрашивал «А когда я в последний раз благодарил Бога, что не приходится искать подарки детям в помойке? Когда я благодарил Бога, что не пришлось уезжать от семьи на заработки в другие страны? Некогда мне благодарить, когда постоянно ропщу и не могу насытиться». Много неописуемых словами чувств от увиденного.
МАТНИ МОНСЕФ
В Рождественское утро я пошёл вынести мусор и немного утрясти в животе все яства, которыми успел закинуться по окончанию поста. Приблизившись к помойке, я увидел как дворник наводит какую-то суету. Ну, думаю, работает человек… но присмотревшись, я уже не смог оторваться от этой картины.
Дворник из страны средней Азии, с добрыми глазами, с широкой улыбкой говорил со своим сыном по видеосвязи. Он доставал игрушки из лежащего в помойке пакета, и показывал их ребёнку по ту сторону экарна. «Тебе нравится? Это твои новогодние подарки, скоро отправлю тебе, как и обещал!» - говорил этот дворник, вытаскивая из помойки найденные игрушки.
Я успел заметить содержимое пакета: грузовичок, кукла, машинка и ещё какие-то игрушки. Особых поломок в них не заметил. Видимо, кто-то ревизию делал и выкинул. Но больше всего зацепило моё внимание улыбка и восторг ребёнка в разбитом экране смартфона дворника. Мальчик лет пяти улыбался во все зубы и жестикулировал руками, крича что-то не совсем разборчиво. А отец только смеялся и доставал новые игрушки в ответ на каждый «Уау!» со стороны дитя.
Наконец я отлип от этой картины и побрёл домой со сжимающимся сердцем. Весь путь обратно я себя спрашивал «А когда я в последний раз благодарил Бога, что не приходится искать подарки детям в помойке? Когда я благодарил Бога, что не пришлось уезжать от семьи на заработки в другие страны? Некогда мне благодарить, когда постоянно ропщу и не могу насытиться». Много неописуемых словами чувств от увиденного.
МАТНИ МОНСЕФ
👍21🙏11😢2
Это дерево растет у дороги в горном массиве Бюкк в Венгрии. Прошло много лет с тех пор, как кто-то срубил низ ствола тонкого дреревца, но оно не погибло, потому что его держат и кормят "руки" соседнего дерева! Каждую весну они вместе распускают листья, вместе наслаждаются теплом летнего солнца и вместе ложатся спать осенью. Уже много лет! Так и мы должны прибывать в Господе! «Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего»...(Ин.15,5).
🙏23❤12👍4